Собирательное. Мой мальчик

Когда Москва накрывается темной ночной пеленой, сопротивляясь вечернему мраку огнями бессчетных фонарей\светильников\витрин\светом из окон, когда люди спешат домой, нарушая ПДД перебегают дорогу до метро, лишь бы скорей вернуться, я открываю глаза и начинаю видеть. Наконец видеть, потому что днем нельзя смотреть на Москву, ее можно только слышать, утром ее можно только вдыхать, а ночью, только темной всегда беззвездной ночью, когда серое северное небо приобретает определенный цвет, можно смотреть. От каждого фонаря идет особый свет, создавая неповторимые выпуклые фактуры в черном пространстве вокруг, от каждого окна ламповые лучи льются особым, только этому окну свойственным цветом. Это почти так, когда каждый улыбается по-своему, каждый особенно ходит, специфически держит за руку, уникально откидывает прядь со лба, поразительно смотрит в глаза. И у каждого есть свой каждый. Каждый у каждого уникальный. Тот, о ком думать нужно в определенное время. С точностью до минут, с неизменной сверенностью сердечных сокращений. Когда можно смотреть, наконец, на Москву, каждый вспоминает о своем каждом. Я вспоминаю о моем мальчике. Он играет в покер, курит кубинские сигары, коротко стрижен, долго смотрит в глаза, сидит чуть сгорбившись. Он боится показаться старомодным, много спорит, пьет текилу, не хочет влюбляться. Он учит английский, странно смеется, не зависим от того, от чего зависят все современные товарищи, я в том числе. Мальчик знает наизусть маршруты экскурсий по Праге, карту метро, расписание поездов до Питсбурга, как влюбить в себя, тоже впрочем, видимо, неплохо знает. Мальчик знает столицу, знает, как я люблю стоять у окна на ст."Воробьевы горы", всегда меня пропускает, слегка ухмыляется. Мальчик умеет молчать, заставлять не спать из-за себя ночами, по нему многие убиваются, как впрочем, по каждому более менее стоящему мальчику сегодня. И сегодня почему-то чернее над головой, когда падают на серый грязный асфальт белоснежные изящно выточенные снежинки, мне кажется, что мой мальчик не одинок. Я знаю, что он нашел в ней что-то от меня, мой мальчик. Он сдувает с ее ресниц частички снегопада, убирает прядь со лба, бережно берет за руку,нежно целует в щеку, желает спокойной ночи, в три снова разбудит, произнеся сонно-хриплым голосом из самого сердца : "Я соскучился. Я люблю" - и снова зачем-то бросит трубку. Мой мальчик будет придумывать для нее новый мир, который не смог подарить мне, рисовать планы, строить будущее и принимать такой, какая она есть. Знаешь, я буду чертовски рада, если у него все хорошо.