Конец первой серии

(сценарий перформанса)

Условное пространство происходящего жестко ограничено. Цветовая гамма интерьера скудная. Мебель отсутствует. Вдоль стен по определенному экспозиционному замыслу на невысоких пьедесталах (табуретах) располагаются участники. Их семь и они поэты, в достаточной степени отъявленные. Длинные белые рубахи, доходящие почти до колен, скрывают их угадываемую наготу. На голову каждому надет холщовый мешок, поверх которого накинута веревочная петля жестко укрепленная под потолком. В условном центре происходящего установлен  аналогичный указанному выше не занятый  пьедестал, над которым на необходимом расстоянии свисает петля.
Слышны звуки журчащей воды (горный ручей? талые воды? незакрытый кран? неисправный смывной бачок?). Поэты одновременно читают свои стихи, пытаясь перекричать друг друга. Разобрать смысл читаемого трудно (какофонический гомон). Появляется Главный Герой в черном смокинге с красной гвоздикой в петлице. Перед собой он катит инвалидное кресло-каталку, в котором в пышном белом одеянии невесты восседает Юная героиня. Лицо ее прикрыто легкой белой вуалью, двигательная пластика выдает последствия   перенесенного нервно-паралитического заболевания. На плотно сжатых коленях лежит огромный букет белых роз.

Процессия приближается к первому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...гладь озера, при ней лужок,
при нем, как водится, коровки,
как подобает, пастушок,
но, как назло, довольно робкий.
Он на свирельке тили-тинь...”
Главный Герой надевает резиновую медицинскую перчатку на левую руку.
“...Она к нему невольно ближе:..”
Главный Герой надевает резиновую медицинскую перчатку на правую руку.
“...0, как прекрасен сей мотив!...”
Главный Герой просовывает руку под платье между ног у невесты. Юная Героиня совершает несколько судорожных движений.
“...и пастушонку ушко...”
Главный Герой вынимает окровавленный указательный палец и делает им  на стене рядом с поэтом росчерк,  похожий то ли на крест, то ли на букву X.

Процессия продвигается дальше и приближается ко второму поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
...прикосновение здесь
уместно, но только взаимоострое,
обоюдоактивное. Между тем,
помни, - мы слишком отменные особи,
чтобы лишаться тел. Не перебар...
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает окровавленный указательный палец (крови уже больше) и делает им на стене росчерк, похожий то ли на два креста, то ли на буквы ХУ.

Процессия продвигается дальше и приближается к третьему поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...чьи плоскости достойны мха,
или, по крайней мере, пепла.
Обогащенная труха
задорит вздыбленное пекло.
Оно возносится, резвясь
непредсказуемостью транса,
и хлещет плазменная грязь
в неизъяснимое про...”
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает окровавленный указательный палец и рисует им на стене свастику.

Процессия продвигается дальше и приближается к  четвертому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
              “...зато вблизи
безукоризненный, как пися.
Кто перелистывал “И-цзин”,
тот разумеется возвысил
сей образец до созерца-
ния в единственной стихии.
Их кровеносные тельца...”
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает два окровавленных пальца (указательный и средний) и проводит ими по стене, оставляя две параллельные линии.

Процессия продвигается дальше и приближается к пятому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...коверкая, термин “уретра”,
выковыривает у рта.
И с точностью до миллиметра
моча ударяет туда,
где мутная удаль породы,
и медитативный бутон
порой торпедирует...”
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает два окровавленных пальца, и, упираясь указательным пальцем на стене в условный центр, средним пытается провести вокруг него окружность, что, разумеется, плохо удается.

Процессия продвигается дальше и приближается к шестому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...Я ставлю процедуру на рога
и слышу бульканье. Фанфары и литавры,
скукожившись в информативный писк,
напоминают об элементарном.
И все-таки эксгибицио...”
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает окровавленные пальцы (струйка крови сползает по запястью за рукав) и хаотично проводит ими  по стене.

Процессия продвигается дальше и приближается к седь-мому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:             
                “...едва ли
мной оголенная строка
твоих коснется гениталий,
но область левого соска
весьма сомнительная фраза
лизнет шершавостью...”
Главный Герой просовывая руку под платье невесты, вынимает почти полностью окровавленную кисть (несколько капель падают на платье героини) и вытирает ее о стену, размазывая кровь. После  этого он снимает перчатки и кладет их на пьедестал у ног поэта.

Процессия продвигается дальше и, завершая круг, вновь оказывается возле первого поэта. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...Разнообразилось. Под словом “размозжу”
неряшливо шуршали  педерасты.
Чуть ниже, чем “понятно и ежу”,
один из них, особо коренастый,
отхаркивал “язык мой - враг  мой”. Ой!..”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”.

Процессия продвигается дальше и приближается ко второму  поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...расхристанный, как выстрел,
распространяется в местах
скопления. Контрастом
им обозначенная часть
тому, что выглядит напрасным.
Не исключается упасть
под пристальным. Нелепость
сопутствуют, но это - стиль.
Ему, естественно,  хотелось
и удалось произнести:
“Да здра...””
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”.

Процессия продвигается дальше и приближается к третьему поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...Дыхание легко, но в области чего-то
конкретного, как мокрый каравай,
бугрится  кропотливая икота,
из выкрика выкраивая рвань.
Под кожей невтерпеж, похоже и снаружи,
где трижды как четырежды.
Итак...”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”.

Процессия продвигается дальше и приближается к четвертому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...В такой стране ты должен быть поэтом,
но должен и не быть, поэтому  заткнись
и слизывай излишества с натуры.
Скоропостижно брызнувшая жизнь...”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”.

Процессия продвигается дальше и приближается к пятому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...преобладающая пена
великих слов щекочет грудь.
Мое возвышенное горло
вдруг издает не что-нибудь,
а что я есть красив и молод,
имею страх, но не сейчас,
и палец выращенный тонко -
***к! - в вытаращенный глаз.
***к!..”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит  эрегирующий  член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”.   

Процессия продвигается дальше и приближается к шестому поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
“...Казалось бы - апофеоз,
из низости взрастает роза
репродуцируемых поз.
Внезапно, - бац!..”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает на него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”. 

Процессия продвигается дальше и приближается к седьмому  поэту. В этот момент он произносит строки скорее всего следующего содержания:
          “...и может даже
совьется струйка в партитуре
газообразного стыда.
И ты, сурово бровь нахмуря,
засомневаешься...”
Главный Герой выбивает из-под ног поэта пьедестал, и тот с хрипом дергается в агонии. Рубаха поэта задралась, и из-под нее торчит эрегирующий член. Главный Герой вешает  на  него табличку с надписью “СМЕРТЬ ПОЭТАМ”

После того, как последний поэт повешен, процессия направляется к центру зала. Главный Герой становится на  табурет и просовывает голову в петлю. В глазах его блеск вдохновения. Он поет “Марсельезу”. Юная Героиня, с трудом выбравшись из кресла, подходит к нему на подгибающихся ногах, трясущимися руками расстегивает штаны и вынимает член. Она ласкает его губами, языком, берет в рот и, таким образом, доводит до крайней степени возбуждения. Крещендо. Звуки “Марсельезы” достигают апогея. Фортиссимо. Девушка выбивает пьедестал из-под ног главного героя. Он дергается, пытается петь, хрипит. Изо рта высовывается лиловый язык. Агония сопровождается  бурным семяизвержением. Юная Героиня пытается ловить струи ртом, но у нее это плохо получается. Сперма течет по лицу, по шее. Она размазывает ее руками по груди, рвет на себе платье, рыдает у ног Героя. После бурной истерики достает из коляски оставшуюся табличку и вешает ее на медленно увядающий член. На табличке надпись:
К О Н Е Ц     П Е Р В О Й     С Е Р И И.


Рецензии