Море Голосао

   

      

   Он позвонил своей доброй девочке неожиданно и радостно утром, и сказал: "А поедем на море!" и тон его был легок, и голос летел по телефонным проводам , как светлячок. "Поедем, ведь нам ничего не мешает." - повторил он, весело поворачивая дело, новой, непривычной стороной, где совсем не видно, что хоть и ничего не мешает, но и помощи тоже ждать неоткуда, а беспомощность и море - вещи несовместимые. "Мы поедем на море!" - повторял он снова и снова - "мы будем сидеть там в развалинах  древней крепости  и слушать ночь, и я знаю! - в этой ночи оживут голоса тех духов Всегдашнего и Сущего, о которых я тебе говорил, и скажут нам что-то, после чего мы уже всегда будем вместе и всегда будем слышать эту музыку моря, отзвуки которой живут в морских раковинах..."
...В этот момент оса, залетевшая в квартиру, отвлекла его внимание от раковины, которую он уже давно прижимал к уху. Он рассеянно положил раковину на стол, и морской порыв, невыразимо захлестывавший его в тот момент, пока он слушал раковину, и заставивший его позвонить этой давней, доброй  девочке, вдруг иссяк, съежился и выскользнул за окно, вместе с бликом солнца. Только теперь наступила пауза, и , вспыхнувшая от счастья девочка, смогла, наконец, вставить вопрос: "Когда мы поедем?" Но его мысли были уже далеко от моря. Улыбаясь  мыслям, он сказал "я позвоню вечером", и улыбка придала этой фразе невыразимую нежность.
   Он положил трубку, а девочка осталась со своей растущей радостью, и скоро уже не могла одна выдерживать ее размеры. Она стала звонить своим знакомым, но все они уже были на море, лишь у одной знакомой к телефону подошел ребенок, с которым девочка почему-то очень дружила, и она решила рассказать ребенку."Понимаешь",- говорила она она, - "мы поедем на море - значит он любит меня! Нет, он не сказал, что любит, сказал уклончиво: типа,знаешь - голоса оживут и все скажут. Мы будем с ним сидеть в крепости, и там голоса оживут, всех богов, понимаешь?"
   Девочка немного выплеснула свою радость и пошла прикидывать, какие вещи взять в дорогу, но вечером никто не позвонил. Весь вечер девочка просидела неподвижно на диване, глядя то на телефон, то на заходящее солнце. Когда стемнело - у нее по щекам покатились слезы. Потом они высохли, а она все сидела на диване. В это время ребенка, которому она рассказала, уложили спать. Он сладко потянулся в своей кроватке, взял в руки плюшевого мишку, немного подумал и стал шептать ему в плюшевое ухо: "Мы поедем на море, Мишка, там Голосао живут, большие, добрые Голосао..."