Три романа Лидии Скрябиной увидели свет в последние годы.
“Моль для гламура”. “Клетка”. “Дневник ее соглядатая”.
Вышли они в издательствах “Центрполиграф” и АСТ (“Астрель”).
Что в книгах? Ясно, что: наша с вами жизнь.
“О жизни, о жизни, и только о ней, поет до упаду поэт...” (Ю. Мориц)
Изображенные судьбы увлекают, тянут за собой. Манят загадками, ослепляют фейерверком смеха и юмора, потрясают трагедиями. Сегодняшний день узнаваем. Сутолока огромного города пугает, притягивает, отталкивает; бесчеловечие, предательство, ужас непонимания, дерзость и вечность женской красоты, яркие и красивые праздники, путешествия, одинокие слезы – все сплетено в крепкую, тугую косу: парадоксов в жизни больше, чем объяснимого хода событий.
Время в тексте Скрябиной подвижно, как ртуть. Как музыка. Оно танцует. Прошлое и настоящее меняются местами. И в новом раскладе временных карт – новая радость жить и древнее отчаяние умирать.
Это сложные, красивые книги о простом: о жизни и смерти.
Впрочем, это вечные темы искусства. От них, видно, не уйти никуда.
Маргарита Войковская, журналистка, героиня “Моли для гламура”; Степа Шишакова и Алла (Лала), ее падчерица, в “Клетке”; та же Алла в “Дневнике ее соглядатая”, - а еще Антонина, персонаж из прошлого, из революционного Владикавказа, встающая во весь рост со страниц собственных дневников, - все эти женщины собой, как живыми кистями, пишут портрет нашей страны и времени в полный рост.
Да, Лидия Скрябина пишет портрет времени, и ей это вполне удается – она художник. Интонации то доверительно-интимные, почти молитвенные, то внезапно взрывается живой, яркий и веселый диалог; то сухие журналистские сводки (и именно газетно-новостное бесстрастие, холодная объективность здесь нагнетают необходимый драматизм), то трагическая стерильная палата больницы, где человек готовится к операции – и к завтрашней смерти; то бездумное, упоенное веселье детства, то признания в любви, то будничная задыхальная беготня, то почти эпический взгляд – издали и сверху – на проходящее, на преходящее: взгляд из вечности, где рано или поздно окажемся мы все.
Что такое эти три книги? Семейный роман? Беглые, живые зарисовки бытия? Попытка осмыслить путь, пройденный страной за весь двадцатый век, путем простых жизнеописаний женщин, каждая из которых – быть может, тайный автопортрет самого автора? Каждый художник рисует себя – старая аксиома. Перед нами открываются тайны семейной истории: эти книги, возможно, – новый, “засекреченный” формат семейной хроники. Автора не упрекнешь в следовании моде, хотя именно сейчас набирает силу мода на семейную сагу. Скрябина живописует своих героинь в таком разнообразии ситуаций, ее “люди и положения” настолько мобильны и “превращаемы”, что иной раз, при всем плотном реализме изображаемого, исчезает чувство реальности: калейдоскопичность, стереоскопичность, иррациональность – этими приемами Лидия Скрябина пользуется умело, если не сказать блестяще.
Контрасты горя и счастья, безумства и мудрости – вечные “блеск и нищета” и современников, и самой страны-России... У Аллы в “Дневнике ее соглядатая” - роман с бизнесменом Кахой, выходцем с Кавказа, и пронзительной, тягучей и драматической кавказской музыкой пропитаны страницы книги: ведь именно на Кавказе родилась и жила Антонина – бабушка Стефании, Степы Шишаковой. После смерти Степы “прамачеха”, мать Стефании Лина Ивановна, читает Алле кавказские дневники Антонины вслух, и это – наивно-лукавый “ход конем”, попытка привязать к себе падчерицу умершей дочери, в сущности, чужую девушку, сделав из нее родную внучку. Одиночество невыносимо. Чтение вслух дневника Антонины – это чтение, проговаривание вслух утраченной жизни. “Прамачеха накрепко связывала ее с теплым утерянным раем прошлого”. Эти фрагменты дневника, вкрапленные в основной текст романа, как скань – в оклад иконы, дают тексту необходимую перспективу, пространственный, объемный задний план огромной картины. Отсюда – цельность, оправданность и плотность романной ткани, где игра “прошлое – настоящее” - одно из условий полнокровного существования сюжета.
“Моль для гламура” - гораздо более пестрая по сюжетному составу. Можно было бы назвать этот роман перенаселенным, если бы не мощный магнит главной героини – Маргариты Войковской. Под пером журналиста оживают быстрые, мгновенные кадры быта и бытия. Они плавно перерастают в живую жизнь – беглая и точная газетная зарисовка становится болевой точкой живого настоящего. Наваристый бульон нашей жизни, множество глаз и рук, объятия и разлуки, обман и подлог, честность и героизм... Повседневность, сиюминутность, виртуозно изображенная Скрябиной, внезапно превращается в лейтмотивы, в архетипы времени.
“Клетка” - пожалуй, наиболее драматичная книга из всех трех. Взаимоотношения Степы и Лалы, мачехи и падчерицы, показаны не интимно-камерно – круг бытописательства разрывается, и жизни двух женщин, сорокалетней и двадцатилетней, обнимают планеты других судеб, несущиеся по своим безумным, нерассчитанным орбитам.
В финале “Клетки” Степа, у которой обнаружили опухоль головного мозга, - на операционном столе. Уже в бреду, после введения наркоза, проваливаясь в пропасть бессознанья, Степа видит, как она соскальзывает с операционного стола и подлетает к зеркалу. Но ее отражения в зеркале нет – там девочка. “Девочка подходит совсем близко, застывает на секунду... неожиданно выбрасывает руку из-за спины, в которой зажат увесистый бурый булыжник, замахивается и со всей силы ударяет им по зеркальной поверхности изнутри”.
Эти мелкие осколки, на которые рассыпалась судьба, говорят нам: мир состоит из множества осколков, из множества потерь, как из множества смертей и жизней. Степина жизнь закончилась – начнется другая. Это уже почти восточная философия - “единое в множественном и множественное в едином”. А девочка – Парка, Мойра... а быть может, сама Степа, и этот бросок булыжника в больничное зеркало – из прошлого.
Что еще интересно – мужские и женские судьбы изображены в книгах Скрябиной равновесомо, равносильно, но все равно большее впечатление производят женские. Женская сила – гибкость и нежность; женская победа часто не трубно-фанфарная, а тихая, как тихое расцветание розы в саду. Музыка “ewig weibliche”, вечно женственного, в сочетании с острым блеском неженского ума – вот что такое проза Лидии Скрябиной, и именно в этом ее красота и притягательность.
“Она не удостаивает быть умною”, - сказал Толстой о Наташе Ростовой. Лидия Скрябина несомненно умна, и это дает ей право компоновать книгу, как она хочет, вольно и свободно обращаться с художественным образом. Лидия Скрябина естественна и непосредственна, под стать знаменитой героине толстовского романа, – и это придает ее романам незаемное изящество, стилистическую грацию. “Легкое дыхание” трех книг Скрябиной – награда читателю. Долгий и тяжкий труд не виден; видно лишь неподдельное сверкание настоящего самоцвета.
У нас родился новый и очень интересный прозаик.
Будем следить за ее новыми работами.
Будем ждать ее новые книги.
