К тому времени я подросла и окрепла. Осенью готовилась пойти в школу, а пока, мы с подругами носились по всему району . С ранней весны старались больше гулять на улице: дома почти у всех было тесно и голодно. Взяв с собой по куску хлеба, намазанного маргарином и присыпанного сверху сахаром, уходили на целый день.
С утра и до вечера играли в классики, в прятки около сараев, заставленных поленницами берёзовых дров. Прыгали через верёвку , бегали с мячом в «вышибалы» или «штандер» , учились делать стойку на руках и «мостик» на траве за домом… Да мало -ли что могут придумать девчонки шести-семи лет! Не отставали от нас и подруги постарше. Больше других мне нравилась спокойная и умная Люся, симпатичная девочка с длинными золотистыми косами. Они жили вдвоем с мамой. Маленькая комната всегда была чисто прибрана, хотя её мама работала портнихой , и все женщины нашего дома шили у неё обновки.
Но, все-таки, ближе моему сердцу и понятнее были девчонки «оторвы» , так называла их мама - сёстры Одинцовы : Таня, Галя и Нина - весёлые , задиристые и бесшабашные, всегда готовые поддержать любую выдумку. А вот приличных и аккуратных сестёр Пастуховых мы не любили. Они хорошо учились, ходили в музыкальную школу, дома у них стояло пианино, а это ещё больше нас разделяло. Когда мы снисходительно принимали их в свои игры, они были рады и старались нам угодить.
К первому сентября мама собрала меня в школу . Она была рядом с нашим домом. Двухэтажная , каменная с широким крыльцом. Мне сшили синюю сатиновую форму , ситцевый фартук, купили портфель, тетрадки, деревянный пенал с карандашами и ручкой , стеклянную чернильницу-непроливашку и конечно же, букварь. Он был в тёмно-зелёной обложке, на которой красовался Сталин с маленькой китайской девочкой на руках и русским мальчиком постарше. Портреты вождя пока ещё были повсюду, но перемены уже наступали. Я слышала , как мама с дядей Мишей , незаметно оглядываясь, тихо обсуждали какое-то, недавно прошедшее, партийное собрание – часто произносили непонятные слова «культ личности». Меня всё это пока совсем не интересовало.
Несколько моих подруг тоже собирались пойти в первый класс. Мы обсудили предстоящую школьную жизнь и твёрдо решили учиться на «четыре и пять» ! А вот, праздник первого школьного дня был скомкан и без слёз не обошёлся. Мама, как всегда , была занята и пришла домой только к обеду. Быстренько отвела меня, расстроенную, в школу и ушла по своим делам.
Зато, первая учительница оказалась очень доброй, внимательной и чуткой. Вера Константиновна – пожилая женщина , высокая , худая, с русыми вьющимися волосами, собранными сзади в узел, всегда одетая в чёрный костюм и белую блузку. Мы все любили её и расстроились, когда к концу учебного года узнали, что она заболела. Решили навестить, собрали немного мелочи и купили всеми любимые ириски «Золотой ключик».
Она жила одна. Очень обрадовалась нам , напоила чаем с теми же ирисками и каждому подарила по открытке, больше-то было нечего. Мне тогда досталась старинная открытка с изображением большого дерева в парке, в Царском селе. Я думаю, что она приехала откуда- то в Кострому во время войны , может быть из Ленинграда, было в ней что-то особенное, благородное. В школу она больше не вернулась , и первый класс мы заканчивали с другой учительницей.
А моя школьная жизнь, как началась комом, так и продолжалась. К тому времени я уже здорово разболталась. Первой оценкой в моей тетрадке с написанными «палочками» ,была, конечно же «тройка», а поскольку с цифрами нас ещё не знакомили, она изображалась тремя жирными красными точками. Вначале я всё - же старательно напрягалась, пытаясь выполнять то, что требовали, но очень скоро мне это надоело. И на протяжении всей школьной жизни учителя были едины во мнении: «Способная, но ленивая». Я могу согласиться только с первой частью этого определения, а вот «ленивая»- не про меня. Просто мне было скучно на уроках ,не интересно, а быть послушной и молча подчиняться я ещё в садике не любила.
Учились мы со второй смены и приходили часа за два до занятий. На школьном крыльце широком и ровном, так весело было скакать через верёвку! Нас собиралось человек восемь: двое её крутили , длинную и тяжёлую, остальные прыгали по одному разу, быстро выскакивали ,перебегали и снова становились в очередь. Мы самозабвенно играли, пока не прозвенит звонок. Потом нехотя брели в класс с абсолютно пустой головой и большим желанием пойти домой . Оценки соответствовали знаниям.
Новая учительница меня ругала, попрекала маминой должностью, стыдила перед всем классом. Потом дома мне за это попадало. Бабушку с маленькой Олей на руках отправляли на кухню, «чтобы не напугать ребёнка», а мама шлёпала меня отцовским ремнём, пока бабушка не возвращалась и не говорила : «Хватит уже.» Но , не смотря на это, я, как могла, пыталась отстаивать свои права на свободу.
Однажды , ранней весной мы с подругами отправились после школы на посёлок, так называли район частных домов, примыкавший к нашей улице. Бродили мимо чужих домов и заборов, разговаривали , жмурясь от яркого солнца и позабыв о времени. За день снег сильно подтаял, перед нашей улицей образовалась огромная лужа. Обойти её не было возможности, а идти вброд – боязно. Мы долго крутились около неё, пока нас не перетащил какой -то мужичок, возвращаясь с работы.
Дома нас уже искали. Мама тоже ждала у подъезда, но ,увидев меня, вовсе не обрадовалась, наоборот, стала ругать.
Мы поднимались по лестнице на третий этаж, а она не переставала ругаться. Я долго молчала, не решаясь оправдываться, наконец, заявила:
-Когда ты поздно приходишь с собрания, я же тебе ничего не говорю!
-Так ты ещё и огрызаешься?- возмутилась она.
Последние несколько ступенек до нашей площадки я одолела, пытаясь прикрыть свой тощий зад двумя руками, а мама звонко шлёпала по ним, не переставая ругать.