I - http://www.proza.ru/2010/09/03/452
II.
Зинаида Николаевна спешила домой. Очень спешила…
Неуклюжие и громоздкие облака, отражающиеся в постгрозовых майских лужах, похоже, спешили не меньше, запросто обгоняя и всё время маяча где-то впереди, словно дразнясь. Спешили куда-то и лохматые мокрые воробьи, суматошно перепрыгивая с ветки на ветку и насмешливо подбадривая друг друга и Зинаиду Николаевну задорным чириканьем.
Да и как не спешить - наконец-то позвонил он, наконец-то! Зинаида Николаевна ждала его звонков и днём и ночью, набирая и сбрасывая заветные десять цифр в течение суток, наверное, тысячу раз – он на работе (…или дома, да какая разница?), и его «…прости, не могу говорить...» обязательно безжалостно разорвёт нервы, но… Но как быть, если день без его голоса прожит нелепо и бездарно до помутнения рассудка? Разве она могла бы подумать ещё пару лет назад, что ещё способна потерять голову?
Втайне Зинаида Николаевна, конечно, мечтала о любви, что, впрочем, вовсе не мешало ей сомневаться в существовании оной. Умело и безжалостно загнанная под плинтус своим бывшим мужем, она давно потеряла всякий вкус и интерес к жизни. Ещё бы немного… Ещё бы немного и всё… И не остановил бы даже сын, всё более и более становившийся похожим на ненавистного бесноватого отца, взрослея день ото дня…
Да-да, именно потеряла… Потеряла, казалось бы, окончательно и бесповоротно… Пока ей не пригрезился выход и изменение ситуации с помощью любви. Будущее спасительное чувство прочно поселилось в её голове, бесцеремонно расшвыряв по углам все остальные мысли. В голове, но не в сердце, пока… Холодными одинокими вечерами, лёжа на неласковой кровати и сверля невидящим взглядом равнодушный потолок, она часами исступленно бормотала: «Боже, пошли же мне его!» Как ни крути, а прожить хотя бы вторую часть жизни хотелось так, чтобы забылась первая, а на вопрос - нужна ли третья, если Господь всё же поинтересуется, ответить отрицательно…
Так не бывает, но Зинаида Николаевна была услышана!
- Привет, красавица! – …о-здравствуй-здравствуй-здравствуй-любимый-как-же-я-тосковала!
- Привет!
- Как дела? – …да-разве-без-тебя-может-что-то-быть-хорошо-золотина-моя?
- Нормально!
- Соскучился. Какие планы на вечер? – …мама-мия-неужели-я-сегодня-тебя-увижу?
- Да, в общем-то, никаких…
- Дома будешь? – …не-только-увижу-а-ещё-и-понежусь-в-твоих-объятьях-ура-ура-ура!
- Да…
- Я заеду, не будешь против? – …как-удачно-я-вчера-заглянула-в-парикмахерскую!
- Заезжай, буду ждать…
На кухне торжественно шкворчала жарящаяся рыба. Зинаида Николаевна не выносила этого запаха, но рыбу очень любит он! А ради него не только рыбный запах… Нежно тренькнул мобильный.
- Привет ещё раз! – …ох-чует-моё-сердце-нехорошее-что-то…
- Привет! Опять соскучился?
- Нет, планы изменились. Не смогу, работы завал – конец квартала, сама понимаешь… - …так-и-знала-конечно-же-змеюка-его-хитрая-какую-нибудь-семейную-затею-на-вечер-придумала-что-ж-мудро...
- Понимаю…
- Не сердись, ладно? – …сука-специально-придумала-чтобы-он-на-глазах-был-мамочки-неужели-опять-одна?
- Ладно…
- Давай перенесём на завтра, а? Или нет, на вторник! – …чёрт-опять-подгоняет-нашу-встречу-под-какой-нибудь-офисный-ДР-поубивала-бы-только-кого?
- Давай…
Зинаида Николаевна выключила плиту с недожаренной рыбой и достала сигарету. «Боже… - думала она, быстрым движением утерев слезинку. Слезинку от дыма, конечно… - Боже, когда я молила тебя о любимом мужчине, я забыла сказать, чтоб он был неженатым… А ты сам-то не мог догадаться?»
- Мам! У меня телефон сломался! – Митька, стоя в дверях пропахшей рыбой кухни, исподлобья глядел на Зинаиду Николаевну, оценивая её настроение.
- Отдай в ремонт… - так, сигарету в пепельницу и улыбнуться… – Есть будешь?
- Нет… - Митька помолчал. – Мне товарищ другую мобилу предложил… Дай денег!
- Каких денег? Зачем? – рассеянно смотрела на сына Зинаида Николаевна. Зрачки вроде не расширены...
- Да я ж говорю – телефон предложили, надо деньги отдать! – повысил голос Митька, кривя губы.
- Какой телефон?
- Вот этот! – Митька быстро крутнул вынутым из кармана телефоном, тут же спрятав его обратно. – Недорого, со скидкой…
- Не дам... – Зинаида Николаевна поднялась, вздохнув. – Нет денег!
- Чё врёшь? – выкрикнул Митька, побледнев от злости. – Мне отец сказал – послал он тебе! Типа алименты, для меня! Слышишь – для меня! А тебя пусть хахаль твой соде…
- Хотел послать, наверное… - перебила сына Зинаида Николаевна и, изо всех сил стараясь сдерживаться, отвернулась к окну. – Но не послал…
Митька хотел сказать что-то ещё, но передумал и быстро вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
*****
«Баской коньяк… - Николай Кузьмич закусил холодной похлёбкой, черпая её половником прямо из кастрюли. – Уж и не припомню, когда в последний-то раз коньяка отведывал… Эт Зинке спасиб, всё ж не самая пропащая у меня доча... Не везёт с мужиками, ну так… Тот-то, первый, вообще редкостной сволотой был, а нынешний… - Николай Кузьмич сплюнул и налил себе снова. – Скользкий тип… И как он от бабы своей отбрехивается? Полтора года, считай, живёт на две семьи, ох, говнюк… И Зинка упёрлась, слышать ничё не желат, люблю-не могу, мол, и всё тут… А у самой уж седина в голове блистат... Э-э-эх...»
Николай Кузьмич выпил и опять зачерпнул похлёбки. Стоит выпить, так хочется есть… И ещё…
После пятиминутных поисков с верхней полки крайнего шкафа была торжественно извлечена пыльная пачка «Прибоя». Дунув пару раз в мундштук и неторопливо обкусав его, Николай Кузьмич неумело прикурил и выдохнул в потолок клуб голубого дыма вперемешку с истошным кашлем. И тут его слезящийся взгляд зацепился за китель, висящий на дверке шкафа. Убрать надобно… Но… Но…
Николай Кузьмич, не веря своим глазам, рассматривал просвет в медальном ряду. Так и есть, «Т-З5» не хватает… Сорок второй, наступление, Клин… Отцепилась? Закатилась куда? Твою ж мать, растяпа…
Николай Кузьмич, с трудом согнув ревматичные ноги, опустился на четвереньки и пошарил рукой под шкафом, не обращая внимания на клочки пыли, со злорадной готовностью выкатывающиеся оттуда. Дым от папиросы попал в глаза и нос, вновь заставив закашляться. В груди что-то резко и неожиданно стеснилось. Охнув и выплюнув обслюнявленную папиросу, Николай Кузьмич попытался подняться. Не тут-то было… Ноги не слушались. Боль в груди усиливалась, расползаясь по всему телу. Что было сил стискивая одной рукой кожу на впалой груди, Николай Кузьмич другой дотянулся до телефонного провода, потянув. Телефон, жалобно звякнув, упал с тумбочки на пол. Покрутив дрожащим пальцем диск, Николай Кузьмич склонился над трубкой.
- Да? – печальный голос дочери.
- Зинк… - прохрипел в трубку Николай Кузьмич. – Хреново мне чё-то…
Трубка выпала из его ослабевшей руки и чуть откатилась, заладив «…папка, что? …что с тобой? …не молчи!»
*****
Зинаида бросилась к отцу, лежавшему на полу, и, сгребя в охапку его субтильное обмякшее тело, уложила на диван. Прыгнув к серванту, она лихорадочно захлопала дверками. Вывалив из обувной коробки кучу бутыльков, ампул и блистеров с таблетками прямо на пол, она дрожащей рукой открыла пузырёк с нашатырём и щедро плеснула себе на рукав.
- Ыыыы… - будучи больше не в силах молчать, в голос завыла Зинаида, тыча рукавом отцу в нос. – Папка, ты чего-о? Открой глаза, папочка-а! И на кого ты меня покидае-е-ешь?
Николай Кузьмич, чуть слышно хрюкнув, приоткрыл глаза.
- Зинк… Таблетки мои там… В пинжаке.
- «В пинжаке…» - шаря по карманам, передразнила его Зинка, робко улыбаясь сквозь слёзы и шмыгая враз опухшим носом. – Почему не с собой?
- Испужалась? – Николай Кузьмич, с трудом приподнявшись, выпил таблетку и опять прикрыл глаза. – Боязно старшей-то остаться? Ты это… Ты звиняй меня, Зинк…
- Чего придумал опять – «звиняй»? За что?
- За мать твою… Не сберёг… Да и… Не любил особо-то… Да и за твоего… Раньше надо было гнать эту подлюку, я ж тебя сдерживал… А коньяк-от кре-епок, з-зараза…
- Ыыыы… - опять завыла Зинаида, тоненько, как ребёнок, закрывая лицо руками и опуская голову отцу на грудь. – Я ж как лучше-е, я ж к празднику, папка-а-а… Молчи-и, нельзя тебе разгова-арива-ать…
- А ты не указывай мне тут… Умирающим не указуют… - Николай Кузьмич обхватил растрёпанную Зинкину голову худыми и слабыми старческими руками. – А впредь чё попроще неси, портвейну там али како яблочно-фрухтовое… А что медаль потерял, так это… Железа кусок медаль-то. Главное – вы с Митькой живы-здоровы, рази ж не за это воевал?...
Зинаида улыбалась уже вовсю, щуря покрасневшие от слёз глаза и млея, как в детстве, от нежно гладящей её по голове отцовской руки. А Николай Кузьмич всё говорил, говорил, говорил…
III - http://www.proza.ru/2010/09/20/339
