В ХХ веке исчезает целый город, и до этого никому нет дела, словно подобное случается каждый день.Иногда у города отнимают его благородное имя, иногда из него выгоняют всех жителей, заселяя чужими, а случается дома и храмы стирают с лица земли, как это произошло когда-то с Карфагеном, даже место после него посыпают солью, чтобы ничто не росло. Из Библии известно, что в древности на вражеский город могли наложить проклятие, и уничтожали согласно определенному ритуалу,чтобы этот организм никогда не воскрес, и даже память о нем исчезла.Однако память – вещь упрямая.Человека можно заставить молчать, тем самым сделав его соучастником преступления, и тогда он, чтобы вынести укоры совести, вынужден утешать себя легендами, в которых пепел и кровь оставляют неистребимые следы. У простых людей собственное видение истори, только оно, как правило, не интересует идеологов государства, политиков и историков.
Для того, чтобы уничтожить западноукраинский городок Соколив понадобилось 5 лет, а существовал он почти 500 лет.Пять лет, чтобы избавиться от всех жителей, уничтожить все здания и прекрасно налаженное хозяйство, чтобы разрушить дворец графов Дидушицких, меценатов, коллекционеров и просвещенных граждан. Летом 1939 года последний владетель имения в Соколиве спас духовные и художественные ценности и перевез в город Львов, предчувствуя нашествие вандалов, мародеров и убийц. Прекрасный мир из его пастбищами, прудами, садами и розарием некоторое время еще продолжал существовать по инерции. Армия красная и коричневая еще не сходились в смертельном поединке в этом живописном уголке, не было артобстрелов, не давили землю гусеницы танков. Агония Соколива была длительной и болезненной. И самая большая трагедия – это абсурдность его смерти.На самом деле Соколив не был уничтожен кем-то. Он уничтожил себя сам, оказавшись на тропе войны, и тем, что всегда был вассалом.Поэтому сравнивать Соколив с Карфагеном, Кенигсбергом или каким-то другим, навсегда утраченным городом, наверное, не стоит. Крохотный городок Соколив, если бы и выжил, стал би просто деревней.
Представитель рода ополяченных украинских шляхтичей Дидушицких, подсудья львовский Ян Дидушицкий получил в 1511 году королевскую привилегию на основание города с магдебургским правом и построил в Соколиве замок, просуществовавший до 18 века.Итак городок, в преддверие своей гибели насчитывавший 800 жителей, просуществовал до 1944 года, под патронатом рода Дидушицких. Последним владетелем соколивского имения стал Станислав Дидушицкий ( 1888 – 1960).Согласно статистическим данным на 1 января 1939 года в г. Соколив проживало 530 поляков, 230 евреев, і 10 немцев.И ни одного украинца, хотя в окрестных селах преобладало украинское население. Это уже много чего объясняет.
Можно допустить, что межэтнический конфликт спровоцировал в некотором роде гибель Соколива. Это объясняет также то, что фатальная судьба польско-еврейского города не была удобной темой в идеологии тех властей, которые присутствовали в городе на протяжении длительного или короткого времени. Каждая власть приложила свою руку к уничтожению города. И пыталась увильнуть от обвинений.
Станислав Дидушицкий накануне разгрома Польши гитлеровской Германией вместе с женой и четырьмя детьми навсегда покидает родовое гнездо. 24 сентября 1939 года в соответствии с тайным пактом Молотова-Риббентропа Галицию оккупирует Красная армия и следом за ней НКВД.
Сам Соколив– это улица, где поляки жили на одной стороне, а евреи на другой. Евреи жили в основном в деревянных домиках. Обслуживание имения, ярмарки, которые проходили здесь несколько раз в год, городское администрирование - таким был круг профессиональных интересов соколивских мещан. Новая, коммунистическая власть с ее классовой идеологией стала для них шоком. Репрессии, ссылка в Сибирь – то, что и всюду.Это было начало конца. Большевистская власть разрушила социально-экономическую систему, уничтожила фундамент города, просуществовавший века, и вела себя не как освободители, а как завоеватели. О репрессиях в самом городке известно мало. Жители Соколива не были украинцами, и, наверное, крестьяне из близлежащих сел сперва даже злорадствовали по этому поводу, или же у них были сомнения в невиновности репрессированных и депортированных горожан, да и раны от польской оккупации еще не зажили. Видеть врага, который тебя унижал, поверженным, доставляет удовольствие и убивает всякое сочувствие.С другой стороны – безразличие и надежда, что репрессии пройдут мимо твоей семьи. Как мы увидим дальше, 1939 год заложил мину под межэтнические отношения и наконец произошел взрыв.
Природа человека такова, что без внутренней духовной основы, морального инстинкта, в периоды общественных и природных катаклизмов, его психика подвергается радикальным изменениям.Враг изнутри порождает внутреннего врага.Мысль о том, что войны очищают нацию, столь же уродлива, как и та, будто войны приводят к деградации. На самом деле, война только проявляет несовершенство или совершенстко отдельно взятого человека, его наклонности к тому, чтобы стать Жертвой, Палачом, Соучастником или Человеком.В такой отчаянной ситуации каждый сдает экзамен на зрелость.Зрелый человек не поддается манипулированию.Конечно, такие люди тоже были вокруг Соколива, как и повсюду. Воспоминания, которые мне пришлос читать, подвержены самоцензуре, иногда чувствуется попытка оправдать собственную бездеятельность, или же создать красивую ужасную легенду об уничтожении города на протяжении одной ночи.Поэтому я не буду останавливаться на них, они иии национальноангажированны, или же просто эмоциональны.Свидетели никогда не были надежным источником истории.Но чем больше свидетелей, тем четче картина того или иного события. Поскольку живых жителей Соколива, выживших после 5 лет уничтожения, не осталось, приходится наблюдать тени не стенах платоновской пещеры.
На смену красной оккупации приходит коричневая. Лето 1941 года. Гитлеровцы не ведут себя как мародеры; они немного восстанавливают разрушенное хозяйство, потому что Третий Рейх надо кормить, да и инстинкт практичного немца – нечто другое нежели инстинкт хомо советикус, существа, которому не принадлежат плоды его труда, а посему ему безразлично, что с ними будет потом. Происходят зачистки еврейского населения. Евреев отделяют от неевреев.Несмотря на жуткие слухи, евреи не пытаются убежать.Похоже, что у большинства жертв Голокоста так и не срабатывает инстинкт самосохранения.Они не ищут поддержки вовне, а среди себе подобных, и все оказываются у гетто.Ведь они привыкли, что их считают виноватыми во всех мировых несчастьях.Даже в глобальном потеплении.
Моя мама рассказывала, как в нашем селе некоторые помогали немцам уничтожать местных евреев. И как убили ее одноклассницу Регину, 12-летнюю девочку, спрятавшуюся под кроватью. Мамин дядя, сельский староста, прятал евреев у себя на хуторе. Одни и те же люди ходили в церковь, веровали у Христа, но одни вытаскивали еврейского ребенка из-под кровати, а другие рисковали жизнью и помогали евреям убежать. Закончилась война, и они снова вместе ходят в одну и ту же церковь. И все, что было раньше, кажется затмением разума. Это трудно понять.Сделав евреев виноватыми в преступлениях большевизма, немецкие окупанты развязали руки мести. И было бы наивно думать, что родственники замученных жертв смогли устоять перед соблазном отмщения, бросив тень на украинский и польский народы.
Наступает кульминация. На поле появляются еще игроки, и конфликт снова приобретает этническую окраску. Армия Крайова воюет против гитлеровцев и Украинской Повстанческой Армии ( УПА). УПА воюет против гитлеровцев, большевиков и Армии Крайовой. Убивают украинцев и поляков.Евреев не убивают, те уже мертвы. Как польское, так и украинское подполье сеют террор. Око за око, зуб за зуб. Вырезали украинскую семью – тут же вырезают семью поляков. Пять лет войны – усталость и ненависть. Напряжение достигает апогея. Армия Крайова сделала теперь уже целиком польский Соколив своим опорным пунктом, тем самим подставив его под прицел.Отступая, немцы сожгли дворец графов Дидушицких, где находился их штаб.Впрочем, неизвестно, кто на самом деле это сделал.
Соколивские отец с сыном вырезали две семьи в соседнем селе, а в Соколиве поймали и зверски замучили командира УПА. Это была настоящая война между польскими боевиками и повстанцами. УПА решило нанести удар по Соколиву. Город был окончательно разрушен.
Красноармейцы, прибывшие в Соколив в начале августа 1944 года, застали развалины и людей, пытавших избавиться от трупов. НКВД привлек к спецоперации польских боевиков, и снова начала литься кровь.
Соколивская резня напоминает Тридцатилетнюю войну в Германии.Только нет поэтов, таких как Андреас Грифиус, который писал, что самым ужасным следствием войны являются не пожари и смерти, а утраченные духовные ценности. Вместо этого – обеливание одних и очернение других убийц, и попытка забыть собственное безумие в сочинении мифов. Каждый воображает, будто он знает истину.Но что он знает о себе? Как мы будем сами вести себя в подобной ситуации? Межэтнические конфликты во время войны, мародерство как преступление против человечности – не слишком удобная тема на фоне триумфов и боевых маршей.
При Советской власти жители близлежащих сел растащили все, что осталось после Соколива.Фактически, конец городу положили партизаны, а не регулярные армии и оккупационные режимы. В гибели города виновне все.Поэтому об этом неудобно говорить. Место, где был город Соколив, распахали и засеяли. А посреди поля стоит статуя Мадонны, единственное, что осталось от города. А был ли здесь город? Даже сейчас о Соколиве предпочитают молчать.Раскрытие тайн могло бы завести слишком глубоко.
Здесь был город Соколив, простоявший 500 лет и уничтоженный во времена Второй мировой войны– возможно, эта виртуальная мемориальная доска хотя бы какое-то время буде напоминать о том, что город без жителей всего лишь куча камней.
