Город задыхался. В полном безветрии над раскаленным асфальтом струился горячий воздух, в котором кислород, казалось, полностью отсутствовал, зато присутствие выхлопных газов ощущалось весьма явственно. Уличные продавцы мороженого куда-то испарились, холодильники в магазинах от избытка усердия выходили из строя, продукты тут же портились… Впрочем, есть никто не хотел, все хотели воды… Жителям Северной Пальмиры стало наконец понятно, почему в бразильских сериалах едва придя домой, герои с порога заявляют: «Я в душ». Некоторые парни разгуливали по городу в одних шортах, без маек. Одежда женщин становилась все легче и прозрачнее, а у девушек длинна топиков, юбочек и шорт стремилась к нулю.
У Алены Снесаренко она почти достигла нуля. Шорты начинались на пятнадцать сантиметров ниже сверкающего стразом пупка и заканчивались буквально сразу. Портные явно сэкономили материал на этом фасоне. Выше смуглого накаченного животика располагалась в меру пышная грудь под смахивающим на бюстгальтер топиком. Усевшись на стул возле стены, Алена положила одну загорелую ножку на другую. Потом несколько раз поменяла их местами, будто устраиваясь поудобнее. Взгляды трех мужчин, присутствующих в кабинете, невольно обратились к этим совершенным конечностям. Ноги были длинные, сильные, с идеальным педикюром и розоватыми наивными пятками. На алых ногтях больших пальцев приютилось по несколько маленьких стразов.
Хозяйка кабинета, Юлия Игоревна Примакова, тоже обратила внимание на эти ноги, смотрела некоторое время, затем подняла глаза на саму Алену.
- Елена Антоновна, хотелось бы напомнить вам, что у нас совещание, а не пляжная тусовка.
Обладательница притягательных ног не сразу поняла, что начальница говорит всерьез.
- Юль, я только что пилатес оттарабанила, еле душ успела принять, такая жара …
- Ждем три минуты, иначе совещание пройдет без вас.
Юлия Игоревна уткнулась в какую-то бумагу на столе, давая понять, что разговор окончен. Алена встала, криво улыбнулась и пробормотала:
- Хорошо, Юлия Игоревна, я быстро…, - и скрылась за дверью кабинета.
Все три минуты никто из присутствующих не произнес ни слова. Два тренера-мужчины, в спортивных штанах и футболках, закрыв глаза сидели, откинувшись на спинки стульев; массажист в голубой хлопчатобумажной блузе рассматривал свои руки; бухгалтерша Лиля переглянулась с администраторшей Аней и взялась за бумаги в своей папке; три девушки-тренера, в коротких, до колен лосинах и приличного фасона майках уставились на выцветшее небо за окном.
На исходе третьей минуты дверь открылась, и на пороге появилась Алена, в повязанном вокруг талии цветастом парео. Юлия Игоревна оторвалась от бумаг, и уставилась на нее, не мигая. Во взгляде не было ни капли одобрения. Заметив это, виновница задержки накинула на плечи тонкий салатного цвета платок с кистями, который прихватила с собой. Лишь после этого начальница указала ей глазами на место. Совещание пошло своим чередом.
Обсуждали итоги весенней работы, летнее затишье, перспективы на осень.
Администраторша Аня жаловалась:
- С тех пор, как у нас не стало занятий йогой, отсеялось тридцать человек!
Начальница кивнула.
- Да. Я ищу тренера, и попрошу всех, если есть кто на примете – присылайте ко мне. Что у нас по бонусной программе?
- «Три с половиной» - сработало, люди стали вперед с удовольствием платить. Я тут у конкурентов подсмотрела, за предоплаченный годовой абонемент предлагают бассейн бесплатно.
- В «Форе»? У них бассейн большой. А у нас…
- Можно за полугодовую предоплату – небольшую скидку плюс бассейн, - предложила Лиля. - Не каждый готов двенадцать тысяч сразу выложить, пять с половиной намного проще.
- Согласна. А толкучки у нас в бассейне не будет?
- Юлия Игоревна, - со знающей улыбкой заметила Аня, - это ж как всегда. По осени надумают заниматься, а потом слякоть, холод, лень… Половина будет ходить от случая к случаю…
- Так, а почему из салона красоты никого нет?
- Инна заболела… подозреваю, что запой. А девочки заняты.
Начальница побарабанила пальцами по гладкой поверхности стола, акриловые ногти издали тревожный звук. Потом сказала решительно:
- К черту, надоело! Явится – уволю. На такую должность и такую зарплату желающих пруд пруди. Ну что, с Аней и Сергеем я прощаюсь до пятнадцатого августа? Счастливо отдохнуть. А сейчас – работать. Всем спасибо, все свободны.
Сотрудники фитнес-центра поднялись и потянулись к выходу, бухгалтер Лиля задержалась на своем месте. Когда дверь закрылась, начальница вопросительно посмотрела:
- Ну, что еще у тебя?
- У меня? У меня ничего. А вот с тобой что творится? Чего ты на Алену окрысилась? Ну, жарко действительно, а девка только после группы…
- А почему Ольга и Вера в приличном виде пришли? Надоело мне это вот ее выставление прелестей напоказ… Видала? Мужики так глазами и прилипли…
- Мужика тебе надо, Юлька…
Юлия зыркнула недоброжелательно, потом отвернулась, ничего не сказав. Лиле показалось, что в глазах ее мелькнула слеза.
- Бориса давно видела?
- Как вещи собрал и ушел – больше ни разу. Я специально приезжаю попозже, и машину на соседней стоянке оставляю, чтобы с ним не столкнуться. Слава богу, входы с разных сторон, а то бы на работу не ходила.
- Три месяца прошло?
- Почти четыре.
- А я как раз на стоянке лицезрела его на днях.
- Одного, или с этой сукой?
- Одного. Говорят, у него новая секретарша. На этот раз дама предпенсионного возраста.
Юля невесело хмыкнула.
- И ни разу за это время не звонил? – жалостливо спросила Лиля.
Юля покачала головой.
- И о разводе не заговаривал?
- Нет. И я сама этот разговор затевать не буду.
- Ну и правильно, ну и умница… Ни к чему на рожон лезть… Может, все еще и образуется. Слушай, а если на самом деле развод? А «Прима-фитнес»-то на Борьку записан…. Как же ты будешь?
- Думаешь, заберет себе? Мы же вместе это затевали, и «Приму-фитнесс» и «Приму-меди», и фитнесс изначально был моим делом, кстати, сперва только с него денежки на развитие «Меди» и шли. Это потом уже у Бориса появилось имя… А тогда – кто знал Бориса Примакова, кто верил в него как во врача? Да никто! А фитнесс, он и есть фитнесс. Самое главное, чтоб помещение приличное, тренажеры, бассейн… А квалификация тренеров – дело десятое. Лишь бы были. Наши клиенты на Олимпийские Игры не собираются.
Юля помолчала и добавила:
- Нет, не станет Борька меня как липку обдирать.
- Он-то, может и не станет, а эта сука может захотеть… – пробормотала Лиля себе под нос, а вслух сказала:
- Вы были такой хорошей парой, я, честно, завидовала на ваше счастье! Зря ты не родила. Был бы ребеночек – никуда бы он не срулил…
- Да как-то некогда было. Мы ведь еще во время учебы начали подрабатывать. Окончили учиться – в стране бизнес вовсю, вот и мы решили влиться в ряды предпринимателей. Борис медицину оставлять не захотел, мечтал о собственном медицинском центре, а мне все равно было, чем заниматься. Какой из меня врач? Так – лечебная физкультура… Мы так много работали, так стремились осуществить свои мечты, что о детях даже и мысли не было. А когда вроде добились, чего хотели - и фитнесс процветает, и «Меди» раскрутилось – тут и все. Абзац.
Юля умолкла, уставившись сухими глазами в пространство.
- Для себя бы хоть родила…
- От кого? Да и поздновато уже, - вздохнула Юлия, - в тридцать восемь…
- Ну и что? Ты здоровая, физически крепкая. Тело – как у двадцатипятилетней, да и лицо… Старухи рожают, и ничего…
- Нет, - покачала Юля головой. – Не хочу я абы от кого.
- Так хоть просто мужика заведи. Ты же молодая еще баба…
Юля в раздражении встала из-за стола и подошла к окну. Лилька что-то вещала о полезности мужских гормонов, как будто она, Юля - какой-никакой, а медик - об этом не знала.
По ту сторону стекла город изнывал в безветренной жаре. Она равнодушно отметила про себя, что впервые вдоль проспекта высадили так много цветов. Но петунии, еще месяц назад радовавшие глаз, нынче безвольными плетями свисают с вазонов и, наполовину высохшие, уродуют городской пейзаж. Подстриженная трава местами напрочь высохла, и зеленый ковер зияет соломенно-седыми проплешинами. Жара. И природа от нее изнывает.
По ближней стороне проспекта проносились автомобили, а дальняя мертво встала. Конца пробке не видно ни справа, ни слева. Кое-где торчат задранные капоты. Бедные, закипели, - подумала Юля, - и ведь далеко не у всех кондиционер в машине, у меня вот тоже нет. Борис ярый противник кондиционеров, переводил какие-то американские статьи про чудовищные болезни, доказывал, что стерильно чистый воздух снижает иммунитет, и что теплообменом собственного организма человек должен заниматься сам, а не доверять это тупой технике. Теперь я могу купить другую машину, с кондишеном, и в квартиру могу купить кондиционер, или даже два - на кухню и в спальню. Душными ночами постель кажется раскаленной сковородой, по которой полночи метаешься, ища прохладный или хотя бы не обжигающий уголок… А может, это оттого, что я одна в этой постели?...
Небо белесое, на горизонте над домами серое марево – смог? Облака? Хоть бы дождь прошел и остудил жар закованных в асфальт и плитку улиц, жар тела, жар истосковавшейся раненной души…
- Вот и тебе мужика надо, - донесся до нее голос Лильки. Отключившись, Юля совсем не слышала, о чем та вещала пять минут. – Хотя бы одноразового.
- Одноразового? – Юлька даже захохотала. – Зачем?
- За этим, за самым… Блин, я полчаса уже тебе рассказываю про свою школьную подругу, которая для здоровья и удовольствия покупает себе мужиков. Очень удобно. Никаких отношений и обязательств. Вообще никаких головных болей.
- Мужчин-проститутов?
- Жиголо, дура!
Юля кивнула и спросила язвительно:
- И где их берут? На Московском вокзале, в отелях Интурист, на вечерах «Кому за…»?
Лилька вздохнула, закатила глаза и менторским тоном заявила:
- В Интернете. Всё теперь находится в Интернете.
Не спросив разрешения, она уселась в кресло хозяйки кабинета, вышла в Интернет, и застучала по клавиатуре.
- Вот, - кивнула она Юлии, подзывая ее посмотреть на экран. – Тот сайт, на котором моя одноклассница мужиков себе снимает. Бабский, но, между прочим, очень приличный. Тут и полезные советы, и консультации можно получить по некоторым вопросам, по бракоразводным, например, и форумы на разные темы. Короче, тусуются тут бабцы. Вот, знакомства…. Так… для серьезных отношений… с целью совместного путешествия… ищу родственную музыкальную душу… состоятельный немолодой вдовец… Во! Смотри, какой выплыл… Красавчик! «Скрашу на время одиночество, подарю незабываемые минуты. Дорого». … Ничего себе! Так и пишет, что дорого…
- А ты думала, даром?
Юля взглянула на фотку. Действительно, красавец, такой обложку самого глянцевого журнала не испортит… Брюнет… Ей в юности нравились брюнеты. Приличная стрижка, волевой подбородок с едва заметной ямочкой, твердая линия губ, прямой нос и глаза… Даже на фото понятно, что глаза умные. Фото по пояс. Обнаженный торс без единого волоска накачан, но все же не чрезмерно. Юлии до колик надоели шарообразные мускулы тренеров и клиентов. Для нее Шварценеггер отнюдь не был идеалом красоты. Вот у Бориса…
- Все! Берем этого красавчика! – решительно объявила Лилька. – Тем более он онлайн. Прямо сейчас и забазаримся по аське, вот тут номер. У тебя аська подключена?
- Была, – пожала плечами Юля, все еще не веря в возможность такой покупки.
Лилька уже открыла окошко icq и печатала.
«Привет. Дорого – это сколько?»
«Привет. А с кем я говорю?»
«Меня зовут…»
- Как бы представить тебя? Нельзя же настоящим именем?
- Джулия, – включилась в игру Юля.
- Не, сразу догадается, что Юлия.
- Тогда Джей, по первой букве в английской транскрипции.
«… Джей, - дописала Лиля. – Я не девочка, но еще и не старуха. Можно сказать, женщина в расцвете лет».
«Очень приятно. А я Макс. Ты блондинка или брюнетка?»
Лиля посмотрела на подругу и застучала по клавишам.
«Русая. Мелированная. Среднего роста, стройная, ухоженная… -подумала и прибавила: - без материальных проблем».
«Мне не терпится познакомиться. Где, когда?»
Лиля даже не обернулась на Юлю, которая с интересом следила за этим диалогом.
«А все-таки, сколько?»
«За целую ночь с 11 до 7 утра – тысяча»
«Баксов?»
«Евро»
- Ничего себе! – Лилька переглянулась с Юлей, та пожала плечами, мол, ничего, терпимо.
Появилось сообщение от Макса:
«Что ты замолчала? Мои услуги стоят денег, но они их стоят».
- Золотой у него, что ли? – хмыкнула Лилька и застучала:
«Просто перевариваю информацию»
«Так, где и когда?»
Лилька вопросительно кивнула Юле. Надо отвечать.
- Нет, домой я его ни за что не пущу… И не только из-за… Нет…
- И правильно. Он с тобой на тысячу евриков накувыркается, а потом квартиру на миллион обнесут.
- На миллион там нету, даже с мебелью, но все равно. Чужого человека пускать на свое личное пространство я не готова.
- Но встретиться готова?
Юля опять пожала плечами. Наверное. Не знаю.
Задумавшись, Лилька постучала пальцем по губе, издав шлепающий звук.
- Отель! Люкс-апартаменты! Точно.
Она открыла поисковик, и пальцы ее опять забегали по клавишам.
- Пожалуйста - апартаменты в Санкт-Петербурге… Ого! Хочешь – мини-отели, хочешь квартиры…
- Квартиру.
- Итальянская, Рубинштейна, Невский, Гороховая… смотри, вот эта клёвая, под старину… какие кресла… а кровать!... Пойдет? Меньше пяти тысяч за сутки. Она свободна. Можно оплатить карточкой. Берем?
- Давай! – кивнула Юля.
Через несколько минут оплата квартиры была совершена. Ключи передадут на месте в 22 часа.
- Побалдеешь в царской обстановке! – изрекла Лиля и вновь переключилась на icq. – На сколько звать? Парень на службе с одиннадцати…
- На одиннадцать и зови.
«Буду ровно в одиннадцать» - ответил Макс.
Лиля радостно потирала руки, как будто это у нее сегодня будет встреча с потрясающим красавцем. А у Юльки, наоборот, весь азарт пропал.
Что за авантюру она затеяла? Зачем ей это? Да, тело ее стосковалось по мужским рукам, но по Борькиным, а он… с этой сукой.
- Что, дрейфишь? Зря. Подруженция говорила, эти парни свое дело знают. Ты даже не хочешь – они тебя заведут, и получишь ты удовольствие по полной программе… Эксплуатни его, ни минутки не теряй. За такие деньги – пусть потрудится. Ох, аж завидно! Прямо хоть с зарплаты копи на жиголо!
- Тебе-то зачем?
- Чтоб кровь в жилах не застаивалась. Знаешь, я один раз на стороне закрутила, на курорте… После этого прямо помолодела, ей-богу! Правда, он даром… Но это без разницы… Главное молодой, сильный, в этом деле опытный.
- Да ну тебя! Втравила ты меня, Лилька, а я, как дура, повелась…
- Давай я вместо тебя, только ты заплати… - подначила Лиля.
- А мужу что скажешь?
- А что начальницу от депрессии лечу у нее дома.
- Я твой разврат покрывать не собираюсь! И вообще способствовать разрушению чужой семьи – ни в какой форме!
- Сама пойдешь?
- Пойду. Пять тысяч за квартирку отданы, не пропадать же…- тон был вроде шутливый, но улыбка невеселая.
В двадцать два десять Юлия закрыла дверь за немолодой приятной женщиной, представительницей сдающей квартиру фирмы. Та все ей показала и предупредила, что по любому вопросу – ну, мало ли, какой форсмажор – можно обращаться к консьержу внизу.
Юля еще раз обошла квартиру. Планировка нестандартная. Полторы комнаты – гостиная и альков за широким отделанным золоченой лепниной арочным проемом. Она постучала по завиткам – подделка, пластмасса. В кухне небольшой гарнитур со встроенной варочной панелью и посудомойкой, достаточно посуды. Зачем? – подумала она, а потом догадалась, что такие квартиры могут сдавать и туристам. Юлия положила в пустой холодильник бутылки с шампанским и виски, помыла фрукты, красиво выложила их на две стеклянные вазы на ножках. В гостиной, на тумбе под большой плазмой нашлись два подсвечника с длинными ярко-желтыми свечами. Поколебавшись, она поставила их на стол, рядом с фруктами. Потом подумала, что это глупо, готовиться к банальному траху за деньги как к романтическому свиданию, но убирать не стала. Она не собиралась нырять в постель, едва жиголо окажется на пороге. Вначале надо выпить, чтобы стыд и неловкость прошли… Потому что ей самой было стыдно за то, что она собирается делать…
Задумавшись о том, почему решилась на это, как позволила Лильке себя спровоцировать, Юля присела на кухне покурить. Едва слышно гудел кондиционер, воздух в квартире был прохладным, но казался каким-то безжизненным. Стерильным, как сказал бы Борька…
В дверь позвонили. Придавив сигарету, Юля вскочила, в коридоре взглянула на себя в огромное, метров двух в высоту зеркало: мелированное каре с легкой завивкой в порядке, макияж тоже, сарафан чуть выше колена спереди выглядит скромно, зато спина, перекрещенная шнуровкой – почти голая. Ноги в открытых босоножках на шпильке загорелые, стройные. Вполне ничего, а для без малого сороковника – так просто чудесно. Помедлив еще секунду перед дверью, она отперла замок.
Парень за порогом оказался еще лучше, чем она предполагала. Хотя, нет – не парень, а именно молодой мужчина. Высокий, на полголовы выше ее на каблуках, но не кажущийся громоздким, впрочем – худым тоже. Волосы чуть вьются, стрижка самая что ни на есть классическая мужская – ей вспомнились картинки на стенах советских парикмахерских. В лице ни единого изъяна, однако без аленделоновской слащавости. Взгляд серых глаз завораживающий – не наглый, не раздевающий – странный какой-то очень внимательный взгляд. Он был одет в светлые брюки, ботинки в ажурную дырочку под цвет им, и белую рубашку с полупрозрачными вертикальными полосами, последняя застегнутая пуговица ниже безволосой смуглой груди – очень сексуально. В руке Макс держал одинокую розу с лепестками кораллового цвета. Улыбнувшись и показав при этом ряд здоровых ровных зубов, он протянул цветок Юле.
- Спасибо, - кивнула она, совершенно не представляя, как вести себя с ним. – Проходите.
- Мы были на «ты»… - напомнил Макс.
«Не со мной, а с Лилькой» - чуть было не брякнула она.
Пройдя в комнату, молодой человек мельком огляделся, заметил фрукты, бокалы и свечи на столе.
- Я думаю, вначале мы выпьем… - поторопилась сказать Юля. – Я… не могу вот так, сразу…
- У нас впереди целая ночь…
Улыбка у него была очень милая, и глаза на самом деле умные, понимающие – удивительно, какие жиголо попадаются!
- Я… я сейчас принесу еще кое-что, - вспомнила она о бутылках.
- А можно мне пока в душ? Такая жара… Надо же, почти ночь, а на улице под тридцать…
- Да, и солнце еще светит, – указала она глазами на широкое окно.
- Задернуть шторы?
Юля кивнула, и вскоре гобеленовые драпировки загородили их от белой ночи за окном. Комната почти погрузилась во мрак.
- Я на несколько минут, - предупредил Макс, открывая дверь ванной. Там он включил воду в душевой кабине, достал из кармана телефон. На том конце ему сразу ответил юный женский голос.
- Да, Максюша. Ну что, будет работа, не сорвалось?
- Будет, родная. Вот только что подтвердилось. И деньги хорошие. Скоро мы накопим на операцию для Люши. Как она, заснула?
- Не-а. Говорит, без папы не буду. Может, поболтаешь с ней, уговоришь? Ты же у нас психолог?
- Пока еще не дипломированный. Вот вылечим Люшку, тогда обязательно закончу… Нет, сейчас не могу, надо начинать работать. Ты ей скажи, что когда проснется, папа будет уже дома.
- Максик, я беспокоюсь, ты… эта работа не слишком тяжелая, не грязная? Лучше бы ты по специальности…
- Это и есть почти по специальности…
- Это с психами? Ты рассказывал, они бывают буйными… Это не опасно?
- Ни капельки. Хотя ради того, чтобы Люшку вылечить, я готов на любую работу, даже самую опасную. Ну все, моя хорошая. Мне пора.
Отключив телефон красной кнопкой, Макс положил его в карман. Потом сунул под кран полотенце, протер лицо и грудь в разрезе рубашки, слегка смочил волосы и покинул ванную. Юля уже сидела за столом, свечи были зажжены. Посмотрев на две бутылки, Макс поинтересовался:
- Что ты будешь пить, Джей?
- Вначале виски, а ты?
- Я не люблю виски, пожалуй, немного шампанского…
Наполнив один из ее бокалов почти до половины, Макс откупорил шампанское и налил себе.
- Что ты стоишь? Садись, - указала она на кресло напротив.
Он сел, и заинтересованно посмотрев на нее, предложил:
- Ну что? Выпьем за знакомство?
Они выпили, Юля заела свой напиток кусочком шоколада. Поставив бокал на стол, Макс начал:
- Удивительно, что такая красивая женщина одинока… Ты ведь одна?
- Да… Сейчас да…, - проговорила Юля, стараясь не смотреть на него, а он явно ловил ее взгляд и снова спросил:
- И давно?
- Нет, не очень… Четвертый месяц.
Она все-таки взглянула. В его серых глазах читался интерес, но не мужской, а какой-то… человеческий, что ли.
- Это был муж, или друг?
- Муж… почти двадцать лет вместе, семнадцать из них женаты…
Юля сама потянулась за бутылкой, он опередил, налил ей и себе.
Откинувшись на спинку удобного кресла и отпивая понемногу, Макс продолжал расспрашивать.
- У вас есть дети?
- Нет.
- Он ушел к другой?
- Да, - процедила Юля нехотя.
- Он больно ранил тебя, ты очень убивалась?
- Конечно. Он был единственным близким человеком, и предал…
- Тебе было бы легче, если б он умер? Не отвечай сразу, Джей – подумай.
Юля опять взглянула на него. Чудной парень, прямо психотерапевт… К чему он завел этот разговор? Может, начав так, потом перейдет к тому, что одинокой женщине не вредно, а даже полезно развлечься с разовым красавчиком?
- Давай, подолью, - потянулся Макс.
Она подвинула бокал, потом взяла его, отпила немного…
- Ну, ты подумала?
Она пожала плечами.
- Нет, пожалуй… Смерти я ему однозначно не желаю. И вообще никакого зла… А вот ей…
Юля умолкла. Макс подождал некоторое время, а потом заговорил сам.
- Знаешь, Джей, у меня есть собственная теория на этот счет… Я бы назвал ее теорией о счастье и долге. Каждый из нас хочет быть счастливым, и собственно, мы рождены для счастья. Но жизнь со своими обязательствами порой лишает нас этого счастья. Я о чувстве долга и ответственности. Принято считать, что поженившись, люди обязаны продолжать жить вместе, даже если уже не испытывают счастья от такой жизни.
Юля слушала, попивая свой виски. Не прекращая говорить, Макс вновь наполнил свой бокал.
- Или один испытывает, а другой нет, но его удерживает чувство долга.
- А ты считаешь это неправильным? - быстро спросила она.
- Да. Если взять за постулат, что человек рожден для собственного своего счастья – то никому он ничего не должен, только себе.
- Никому и ничего? Ничего себе, теория… Твоя теория называется теория эгоизма.
- Нет, Джей, ты не поняла! - горячо возразил Макс, похоже, шампанское на него подействовало, и он говорил теперь совсем другим тоном. – Мы должны только своим родителям и своим детям. И все. Больше никому. Два взрослых дееспособных человека не обязаны отказываться от своего счастья в угоду счастью другого. И никакие причины, даже общие дети тут не играют никакой роли. Человек не должен вредить самому себе.
- Ты так говоришь, потому что не женат…
Макс хмыкнул.
- Вот был бы ты женатым, а потом вдруг у твоей жены появился любовник, и она бы решила уйти к нему…
- Если б разлюбила, я бы не стал держать…
- Еще скажи, что не страдал бы…
- Наверное, страдал… Но подумав не только о своем счастье, но и о ее – я бы успокоился. Если ей лучше с другим, пусть ей будет лучше… А мне остались бы воспоминания о нашем счастье, не омраченные злостью, ненавистью…
- А если дети?
- Дети – это навсегда. Так же, как и родители. И даже если они не приносят счастья, чувство долга остается.
- Ты так говоришь, потому что для тебя это теория, а я испытала это на себе.
Юля отпила большой глоток, достала из пачки сигарету, Макс протянул через стол зажигалку, щелкнул кремнем.
- Хочешь, расскажу? – вдруг спросила она, выдыхая дым.
- А нам не пора… - он покосился на альков.
- Успеется, у нас почти вся ночь впереди.
Хотя Юле понравился Макс – и красивый, и явно неглупый - но совершенно не хотелось сейчас приступать к тому, ради чего они, собственно, здесь и встретились. Как всегда, крепко выпив, ее тянуло на излияния.
Макс согласно кивнул, подлил в ее бокал и в свой, с удивлением отметив, что выпил уже больше половины бутылки.
Юля потушила недокуренную сигарету, схватилась за виски.
- Где вы с ним познакомились?
- В анатомичке.
Макс поперхнулся шампанским.
- Ты в медицинском училась?
Юля улыбнулась своим воспоминаниям.
- Нет, в Лесгафта, на лечебной физкультуре, а Борис – в первом меде. Он был старше меня на два года, но такой смешной, неприспособленный, что казался младше. Представляешь, в двадцать лет я была у него первой… И он у меня… Нас тянуло друг к другу как магнитом. Если день или два не виделись – казалось, это вечность.
- Это были… только романтические встречи?
- Нет, мы почти сразу оказались в постели. И недели не прошло. Он пригласил меня в гости к бывшей однокласснице, она почему-то - уж не помню почему - жила одна в отдельной квартире. Оставила нам ключи, а сама ушла до утра.
- Он был нежен и осторожен?
- Сейчас мне кажется, что я проявляла даже больше пылкости, чем он… Он хотел, но очень боялся, вдруг что-то будет не так.
- Он не сумел доставить тебе удовольствие в первый раз?
- Нет, конечно… А ты бы сумел? Девственнице?
Макс улыбнулся.
- Сейчас – конечно бы, сумел, а впервые…
- Впервые?…
- По-моему, о своем первом разе рассказываешь ты? – выкрутился он.
Юля не стала настаивать. Хлебнув виски, она продолжила.
- Когда он закончил, мне, конечно, было немного больно, но возбуждение не прошло, и он еще раз повторил, а потом еще… На следующее утро я еле ходила, так он переусердствовал… Потом еще несколько раз ничего не получалось, да я и не знала сама, чего хочу. В медицинской литературе оргастические ощущения называются разрядкой, а что такое разрядка не описывается. А потом, однажды… Я даже точно помню дату, когда это случилось… Мы потом ее отмечали, как праздник, день, когда я стала полноценной женщиной…
- Надо же, как романтично… Сегодня не это число?
- Нет, - сникла Юля. – Больше я не буду его отмечать. Давай выпьем?
- Мы и так пьем, не переставая…Ты не перебрала?
- Нет, - покачала она головой и комната слегка закружилась. – Я закаленная. Медики же спирт пьют…
- Ты и сейчас в медицине?
- В фитнесе, - не стала она врать. – Моя специализация оказалась самой подходящей для этого нового у нас в стране дела. После окончания института проводила занятия в школьных спортзалах, через пару лет сняла собственный, потом побольше, сейчас свой фитнес-центр в одном из комплексов.
- У-у, - протянул Макс. – Крутая… А… твой муж?…
- Мы вместе начинали, вначале фитнесс, потом ему собственный медицинский центр. Но мы же не о бизнесе говорим…
- Не о бизнесе. Когда вы поженились? Сразу?
- Нет, после института. И у его родителей и у моих по однокомнатной квартирке. Три года выкручивались, ловили момент, когда родичей нет, а потом Борина бабка умерла, и ее хрущоба стала нашим первым жильем. А до этого столько смешных случаев было…
И она принялась рассказывать, как однажды приятель пустил их переночевать в комнате соседей по коммуналке, а сам перепутал дату их возвращения из отпуска… Открывают соседи свою дверь, втаскивают чемоданы, включают свет, а на кровати сцепившись в объятьях голая парочка. Какой скандал они закатили!
Еще однажды в неурочное время явилась Борькина мама, дама весьма строгих правил, и пришлось в пожарном порядке одеваться, а трусики куда-то завалились. Так и вернулась домой без трусов… Потом будущая свекровь засосала их в пылесос из-под дивана…
Здорово захмелев, Юлька курила одну за другой, лакала свой виски, и все говорила, говорила… В ее памяти была тысяча рассказов про них с Борькой, и про юных, зеленых и глупых, и про повзрослевших, но все еще не утративших радости от жизни вдвоем.
- Вот видишь, сколько у тебя было счастья? Не надо горевать, все это останется с тобой, - проговорил Макс, едва сдерживая зевоту и допивая последние капли шампанского.
Только тут Юля заметила, что бутылка шампанского пуста, и виски почти не осталось.
«Это я одна все вылакала?» - удивилась она, и вдруг ощутила, что здорово пьяна. Макс тоже не казался трезвым, даже на ее пьяный взгляд. Он смотрел на наручные часы и явно не мог сообразить, сколько сейчас времени. Настенные за его спиной показывали два сорок и Юля озвучила:
- Без двадцати три…
- Неужели? Я и не заметил…, - Макс поднялся и сделал шаг в сторону Юли.
Она вскочила со своего кресла и отгородилась им.
- Погоди… Мне надо… А ты давай… - она махнула рукой в сторону алькова. – Я недолго…
Нетвердыми шагами она добрела до ванной и брякнулась на крышку унитаза. Потом сообразила, что ее неплохо бы поднять, уж коли она в туалете…
В голове после этого слегка прояснилось, но она была тяжелая, как чугунная, и, опершись локтями о колени, Юля еле удерживала ее. Сил подняться не было.
«Давно я так не напивалась… Со студенческих времен. Тогда Борька брал меня за шиворот и заставлял сунуть в рот два пальца – «покормить Ихтиандра». Чем кормить? Я ведь почти не закусывала… Несколько долек шоколада, пара виноградин… и больше поллитра вискаря. Кошмар… Надо срочно встать и, как учил Борька…»
Она с трудом приподнялась, склонилась над унитазом, и едва поднесла пальцы ко рту, как ее начало рвать… Даже когда первая и вторая волна тошноты прошли, она не разогнулась, а вытравливала из себя все до желчи. Борька всегда так заставлял – чтобы голова наутро не болела.
Когда и желчь закончилась, она взглянула на себя в зеркало. Слава богу, тушь не потекла, несмотря на льющиеся слезы. Опершись одной рукой о стену, другой она утирала их и сморкалась. Нечего сказать – красавица! Лицо серое, с темными кругами под глазами. Зато почти трезвая. «Надо принять холодный душ – и совсем приду в себя» - решила Юля и стала стягивать сарафан.
Когда через пятнадцать минут, завернутая в большое махровое полотенце, она ступила за порог алькова, то увидела, что Макс спит. Спит, прикрывшись синей шелковой простыней, сладко, как ребенок. Взбодрившаяся под душем, сейчас Юля была почти готова заняться тем, чем они собирались… А его сморило.
Борька тоже вечно засыпал от шампанского, предпочитал хорошую водку и любил цитировать по этому поводу профессора Преображенского.
«Ну и что теперь? Цинично разбудить, сказать: «Работай, парень, деньги плочены»? Как-то неудобно… Может, просто лечь рядом, он почувствует и проснется? Она сделала шаг к кровати, но споткнулась обо что-то. Бумажник. Брюки валялись рядом, на пуфике. Юля наклонилась поднять его, из бумажника вывалилась куча сложенных листков и рассыпалась по полу. Она тихонько подобрала все и отнесла вместе с бумажником на стол. Кладя, обратила внимание на рецепты среди бумаг. Глаза сами собой выхватили латинские названия лекарств…. Она всмотрелась, перебрала все рецепты… Лекарства были дорогие и редкие, из тех, что в обычной домашней аптечке не встречаются. Для кого это? Не самому же Максу? Покосившись на спящего в алькове мужчину, Юлия развернула один из сложенных листков. Иммунобиологическое обследование…Ну в этом она совсем не разбирается… Взяла другой – клинические анализы… Отксеренная страничка из интернета: лечение в Германии, детская кардиохирургия… ручкой обведена приблизительная стоимость операции высшей сложности… М-м-да… не три копейки…Последней бумагой оказалась выписка из медицинской карты, больница Раухфуса… Только прочитав анамнез, она взглянула на верх страницы: Павлова Ольга Максимовна, 2006 года рождения. Четыре года всего. Дочь?
Поколебавшись, Юля открыла бумажник. Как она и ожидала, там была фотография. Макс рядом с хрупкой девушкой, совсем не красавицей, только вот глаза – огромные и доверчивые. На руках у Макса девочка, на вид лет трех. Ручки тоненькие, а личико отечное, под глазами синячки - конечно, с таким сердцем – как она еще живет? Застыв над фотографией, Юля некоторое время стояла неподвижно, потом аккуратно сложила все справки и рецепты, сунула в бумажник и тихонько, на цыпочках, вернулась в альков. Макс безмятежно спал. Красноватый свет бра придавал его коже бронзовый оттенок, он был похож на отдыхающего античного бога. Осторожно она нащупала на его брюках задний карман и положила бумажник туда. Потом вернулась в гостиную, задула догорающие свечи, и пошла в ванную, одеваться. Уже полностью одетая Юля еще раз взглянула с порога на спящего Макса. Он улыбался во сне. «Наверное, ему снится дочка, или жена», - подумала Юля и расстегнула сумочку. Оставив в кошельке лишь деньги на такси, все остальное – и тысячные, и пятисотки, и сотни, и какие-то мелкие доллары - она сунула в заранее заготовленный конверт с гонораром. Положив конверт и ключи от квартиры на середину стола, Юля в последний раз кинула взгляд в сторону алькова и тихонько вышла.
Солнце уже встало, хотя за прижавшимися друг к другу домами центра его не было видно. Юля дошла до Невского, решив, что там быстрее поймает машину. Это действительно оказалось не трудно. Транспорт сновал туда и сюда. «Половина пятого. В этом городе когда-нибудь бывают пустые улицы?» - думала она, садясь в пропахшее пластиком нутро автомобиля и называя водителю адрес. Всю дорогу у нее из головы не выходил Макс. Интересно, его жена знает, как он зарабатывает деньги? Вряд ли… Почему-то кажется, что он занимается этим не из любви к искусству. Дочке необходима операция на сердце и срочно… Если нечего продать и в долг никто не дает, не воровать же идти? Конечно, способ заработка оригинальный, но, по крайней мере, высокооплачиваемый.
Она была перед своей дверью через пятнадцать минут. Думая о том, что на работу тоже придется брать такси – ее машина на платной стоянке в центре – она вставила ключ в верхний замок. Он почему-то был не заперт. Забыла? С ней такое случалось, но вроде бы именно сегодня она запирала оба замка. Еще соседка из квартиры напротив развлекала ее разговорами про свою издыхающую от жары собачку, а она закрывала замки, один и второй. Нижний открылся со щелчком, и Юля шагнула в привычную этим летом духоту. Три окна на юг, и ни одного кондиционера. Представив стерильную прохладу съемных апартаментов, она пробормотала себе под нос: «Сегодня же куплю и буду жить как человек». Вдруг ей показалось, что в квартире она не одна. Спина похолодела от страха, за несколько мгновений в голове пронеслась тысяча мыслей: замок, грабители, насильники и… Макс. Но он-то тут при чем? Он ни имени ее, ни адреса не знает.
Со стороны самой дальней комнаты, спальни, послышался шорох, потом легкие шаги, и под аркой появился знакомый силуэт. Борис кинулся к ней.
- Юлька, ты где была? Я вернулся, а тебя нет… И телефон отключен…
- Ты вернулся?!?
- Да, совсем…, - он запнулся и добавил: - Если ты пустишь…
- Ты вернулся? – повторила она, уже захлебываясь слезами. – Прошло всего три месяца и двадцать два дня, и ты вернулся!!!... Всего-то!... Почти четыре месяца я умирала тут, задыхалась без тебя, а ты, наконец, вернулся!... И еще спрашиваешь, где я была?
Она орала и ревела, а он схватил ее за плечи, тогда она стала бить его кулачками по груди, продолжая кричать:
- Вернулся!... Передумал!!! Тебя что, плохо кормили там, плохо ублажали?... Что ты мне душу травишь, что убиваешь опять…
- Юлька, прекрати, у тебя истерика… Да ты, никак, пьяная?…
- Я не пьяная, я протрезвела… - продолжала она всхлипывать, уже прижимаясь.
- Юль, прости меня… Я… Я на самом деле вернулся, насовсем…
* * *
- Не прижимайся, я потный весь… Ох уж эта жара… Обещают - до конца лета не спадет. Поспи, думаю, на работу тебе сегодня идти не надо.
Юля все равно прижалась и выдала:
- Точно, на работу не пойду, поеду покупать кондиционеры.
На удивление, Борис не возражал.
- А ты пойдешь работать или у тебя сегодня не приемный день?
- У меня вообще отпуск, и я предлагаю тебе тоже взять…
- Сейчас не могу, Аньку только что отпустила.
- А Лилю? Тоже отпустила?
- Не-а.
- Ну вот она пусть и останется за тебя. Давай махнем куда-нибудь подальше от этой жары.
- На Северный полюс?
- Приблизительно туда.
- Не-а, - помотала она головой. - Я куплю кондишены и Северный полюс будет здесь. Ладно, подумаю про отпуск, ищи путевки… Борь, ты слышал про кардиоклиннику в Гамбурге, там детям операции сложные делают?
- Есть такая. Пожалуй, самая серьезная во всей Европе.
- А что у нас с кардиохирургией?
- Все то же. То, что на западе рутинная операция, у нас называется «прорыв в новые медицинские технологии». У нас после шунтирования сколько реабилитация? А там -через неделю на ноги и вперед с песнями, арбайтен… Мало того, что материалов, оборудования недостаточно – так у нас на нем никто еще и не умеет работать…
Борис сел на своего конька – внедрение новых методов диагностики, лечения и реабилитации.
- Борь, а почему для наших детей такие операции дорогие?
- Потому что там они именно столько и стоят. Но у них настоящая страховая медицина, а наше ОМС – еще одна кормушка, и очень выгодная. То, как они сейчас собрались его реформировать – вообще… Слова не подобрать, только матом.
- Не надо матом… Борь, - спросила она после небольшой паузы, - а ты… был счастлив… с этой…? Только честно ответь, не торопись…
Борис скосил глаза на ее макушку - больше ему ничего видно не было - помолчал некоторое время.
- Вначале казалось… но именно казалось, и совсем недолго… А потом, будто морок сошел, я понял, что невозможно жить с чужим, совершенно неинтересным тебе человеком, и что я тоскую без тебя. Я ведь уже месяц один квартиру снимаю… все набирался духу попросить прощения…
Он умолк и она некоторое время ничего не отвечала, а потом сказала, будто совсем о другом.
- Есть такая теория – счастья и долга. Человек рожден для счастья и должен поступать только так, чтобы быть счастливым.
- А при чем тут долг?
- Долг? Никто никому ничего не должен, только родителям и детям. Борь, как ты думаешь, мне не поздно родить?
Рука, поглаживающая ее плечо, на миг замерла. Потом он отстранился, приподнялся на локте и заглянул ей в лицо.
- Юлька, ты серьезно? Конечно, не поздно… Да, раньше некогда было, и мне казалось, ты равнодушна к детям.
- А ты?
- Знаешь, когда друзья, товарищи, коллеги только и говорят, что о своих отпрысках, а кое-кто уже и про внуков рассказывает… раньше внимания не обращал, мимо ушей пропускал, а сейчас… каким-то ущербным, обделенным себя чувствую… Только надо провериться как следует…
- На скрытые инфекции? Ну, это разве ты притащил…
- Юль, не надо. Давай не будем вспоминать об этом.
- Я попробую…
Прошло около года.
Это лето не баловало петербуржцев тропической жарой. Весь июнь небо проливалось слезами дождей, а июль больше походил на октябрь. Ни разу за лето не скинувшие плащи и куртки горожане со вздохами вспоминали прошлый год.
Кивнув девушке на ресепшене, Юля вошла в «Прима-меди». Борька говорил о какой-то тетке, которая избавившись от энного количества килограммов хирургическим путем, опять начала набирать вес. Они хотели отговорить ее от повторной операции, и уболтать на занятия фитнесом.
В кабинете Бориса сидела полноватая дама под пятьдесят. Когда Юля вошла, она, слегка кокетничая и жеманясь, доказывала что-то устроившемуся напротив Максу. Тот внимательно, почти ласково смотрел на нее и почтительно слушал. Борис за своим столом взирал на это с легкой усмешкой. При появлении Юли Макс встал, пожал ей руку, здороваясь, а Борис представил жену пациентке.
- Юлия Игоревна, директор «Прима-фитнесс». Спортивный центр находится в этом же здании и вы, Галина Леонидовна, будете под нашим неусыпным контролем.
- И Максима Петровича? – спросила дама, игриво косясь на Макса.
- Безусловно. Обязательно. Всенепременно.
Юля взглянула на мужа. Что это он так разошелся? Но Борис только подмигнул заговорщицки, мол, посмотри, как Дюймовочка на Макса запАла, парня пора спасать.
- Галина Леонидовна, - обратилась к ней Юля, - вы сами найдете фитнес, или вас проводить? Там вас ждет личный тренер и диетолог. Они составят примерный рацион и план нагрузок. Еще мы собираемся проводить что-то вроде сеансов психотерапии для клиентов, которые недостаточно уверены в своих силах и в том, что занятия фитнесом принесут ощутимый результат.
- Психотерапия? – дама обратила лицо к Максу, подарив ему ослепительную фарфоровую улыбку.
Макс, ничего не понимая, кивнул, а Борис удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на жену.
Она успокаивающе прикрыла глаза: не беспокойся, я знаю, что говорю.
Подхватив пациентку под руку, она повлекла ее к двери, проводила до выхода и указала направление, в котором надо двигаться, чтобы найти фитнес в лабиринте коридоров большого оздоровительного комплекса. Потом вернулась в «Прима-меди» и на ресепшене столкнулась с Максом.
- Джей, я не понял, что это было? Какая психотерапия?
- Не называй меня Джей, - попросила Юля, оглянувшись. Девушка за стойкой была занята разговором по телефону. Они отошли в сторону, и присели на диван.
- Юль, я что, Кашпировский? Я диплом месяц назад получил…
- Получил, вот и расти над собой, осваивай новое, работай, деньги зарабатывай. Я предлагаю тебе хороший приработок, а ты артачишься!
- Нет, Юль, спасибо, конечно… Просто я не представляю, как…
- Найди соответствующую литературу. Хоть в Интернете. Теперь все в интернете. Мы и с тобой там познакомились.
Макс рассмеялся.
- Не со мной. Это был не я, а мой друг. И идея его. Я с ума сходил, не знал, где деньги найти на операцию, с лекарствами родичи помогали, а такие тыщи… просто негде. Вот Серега и предложил. Он всю дорогу в Инете, высмотрел там, что эти услуги дорого стоят. А я уже на все был готов, даже на преступление, лишь бы Люшку спасти. Серега сам меня зарегистрировал и сам на сообщения отвечал. Я же не мог с единственного домашнего компа, у Наденьки на глазах? Но он цену заломил, и никто не соглашался, а тут ты…
- Не я! - едва сдерживала смех Юля. – Лилька. Это она и переписывалась и квартиру сняла, правда, при моем молчаливом попустительстве… Я вообще сомневалась, идти или не идти… Стыдно было… Зато теперь не жалею.
- И я не жалею. Спасибо тебе, Юль… И за работу здесь, а теперь еще и у тебя… Так я еще быстрее вам деньги отдам.
- Не торопись, у нас не последние… Как Олюшка?
- Чудесно! Совсем хорошо! Знаешь, после трех лет, когда жили в страхе, что каждый день может стать последним для нашей девочки… Наденька в церковь ходила, свечку за вас поставила, молилась…
- Ну, это уж лишнее, глупости какие, - засмущалась Юля.
- А вас можно поздравить?
- С чем?
- Когда ожидается пополнение?
- Как ты догадался? – счастливо улыбнулась она.
- Твой муж сияет, как начищенный самовар, и у тебя… вид… как у будущей мадонны.
Он смотрел на нее своим фирменным проникновенным взглядом, а Юля в который раз подумала, какой же он милый, этот Макс.
- Предположительно ко Дню Советской армии, мне кажется, это мальчик… Только – тс-с-с-с! Никому! Это пока тайна.
