День Астарты 3. Рулетка и баллистика

День Астарты 3. Рулетка и баллистика.

=======================================
70.
Дата/Время: 17.03.24 года Хартии. Утро.
Меганезия. Остров Ротума
=======================================
Хаген спал без задних ног. Люси тихонько приподняла голову с его груди и очень аккуратно переместила его руку со своей спины на лежбище. Очень не хотелось его будить. Она взяла с тумбочки свой браслет с мобайлом и, ступая кончиками пальцев босых ног, бесшумно спустилась по лестнице с крыши на площадку над восточным обрывистым берегом. Только после этого, она набрала номер. На этот раз, вместо вчерашнего голоса коммуникационного робота «аппарат абонента вне зоны действия сети», в трубке раздался  нормальный гудок… Еще гудок… Есть!
- Aloha. Инженер Карпини слушает…
- Папа! Привет! Ты как там? Мы здорово волновались. Прикинь: с Тимором не было вообще никакой связи. Ни сотовый, ни спутниковый каналы не работали!
- Да, детка, я в курсе. Я как раз помогал с восстановлением сотовой связи, ну и еще всякое, по мелочи. Тут немножко война, и соответствующие проблемы…
- Да, мы знаем, мы смотрим по TV. Папа, ты там осторожнее, ладно? В тиморской акватории просто какой-то кошмар! Ты там в каком месте?
- Я на Батеке. Это такой маленький островок…
- О, Мауи и Пеле! – перебила она, - Ты что, папа! Там же очень опасно!!!
- Детка, - мягко сказал он, - Когда я ехал на Батек, была другая ситуация, а сейчас тут спокойно. Индонезийский авианосец стоит в 15 милях от Батека, между ним и нами - папуасская летающая канонерка, а в 20 милях к юго-востоку - наш фрегат. Ты умная девочка, и понимаешь, что при таком раскладе никто ни в кого стрелять не будет.
- Да, - согласилась она, после некоторой паузы, - Если так, то вроде ничего. Но ты все равно осторожнее, ладно? А то вдруг какой-нибудь идиот... Лучше уезжай на Атауро.
- Согласись, детка, мне здесь виднее. Лучше скажи, какие новости про маму. 
- Мы с ней встретились! – радостно объявила Люси, - Нас не хотели пускать, но мы с Хагеном их так построили! Жалко, ты не видел.
- С Хагеном? – удивленно переспросил он.
- Ну, да. Мы решили, что Флер с Ежиком подежурят дома, а мы слетаем в Хониару. Короче, прикинь, Хаген маме даже немножко понравился. Про тебя мы, конечно, не сказали, что ты на Тиморе. Сказали: полетел в Лантон, разбираться. Правильно?
- Да. Вы молодцы.
- Ага! Вот! Жалко, нам было толком не поговорить. Судья, зараза, приказала, чтобы преторианцы торчали рядом, пока мы с мамой общаемся. Типа, в Хартии не сказано, чтобы разрешали видеться с родичами обязательно с глазу на глаз. Ну, блин…   
- Рассказывай: как она? – перебил Микеле.
- Если честно, то херово, - со вздохом, ответила Люси, - Нервничает и очень без тебя скучает. Прикинь, па, она тебе написала письмо, прямо там. Есть требование, чтобы никаких вариантов на шифровку, поэтому…   
- Детка, я это знаю. Скажи: что в письме?
- Там только: «Я люблю тебя». И так на целый лист. Раз двадцать, наверное. Ну, ты приедешь домой, я тебе его отдам, и сам увидишь. Она ничего не рассказывала, а все время спрашивала. Про тебя. Про Флер и Ежика. Про нас с Хагеном. Говорила, что мечтает, как вернется домой и займется фермой. Типа, там надо навести красоту, ну, всякое такое. Про дерево спрашивала, которое с цветами, рядом с домом. Я сказала: нормально, цветет, что ему сделается. Она так обрадовалась… Потом нас, все-таки, выперли. Но мы застолбили тему, что ты приедешь. Так что тебе уже не надо будет собачиться с охраной. Судья сказала, типа: пусть сен Карпини мне позвонит на счет времени, и никаких проблем. Только все это тоже будет при преторианцах. 
- Вы с Хагеном действительно молодцы, - сказал Микеле, - А она там питается?
- Ага. Там кормят по реальной армейской норме.
- Детка, я понимаю, что там кормят. Я спрашиваю: она кушает или…
- А-а, я врубилась. Ну, на вид так… Без аппетита.
- Ладно. Приеду к ней, и разберусь… Слушай, детка, ко мне тут приехал один парень. Давай, я тебе перезвоню попозже.
- Уфти? – спросила Люси.
- Нет, Ним Гок.
- Кто???
- Ним Гок, - повторил Микеле, - Все, я тебя целую, обнимаю, перезвоню.

Люси немного повертела в руке трубку и убрала ее в браслет и задумалась, прикусив указательный палец правой руки (что означала напряженную работу мысли). Ладонь Хагена мягко легла ей на плечо.
- Могла бы и разбудить меня. А то я просыпаюсь – ты пропала. 
- Но ты так классно спал!
- Как кенгуренок в сумке, - подтвердил он, - А ты что, дозвонилась до дяди Микки?
- Ну! Прикинь: он на Батеке. Помнишь, ночью мы последний раз смотрели TV…?
- Да, помню... Там было про бои вокруг Батека… А что он там делает?
- Я не поняла. Слушай, Хаг, давай посмотрим, что там, а то я дергаюсь.   
- Спокойно. Сейчас мы все выясним. Беги умываться, а я сейчас настрою несколько каналов, а заодно поставлю какао и вообще соображу, что у нас с завтраком.

-----------------------------
Atauro-Diz (DMA-Inform):
-----------------------------
В течение сегодняшней ночи продолжались интенсивные боевые действия по всей терракватории Тимора. Волонтерам Атауро пришлось применить вооруженную силу против бандформирования «Тахрир». Уничтожены мобильные береговые и плавучие батареи противника на архипелаге Малук-Барат-Дая, захвачены два десантных судна с экипированным контингентом морской пехоты. В боях за остров Жако два волонтера получили ранения. На рассвете произошел инцидент с эскадрой ВМС Индонезии, направленной с острова Флорес для пресечения террористической активности в индонезийской части Тимора. Эскадра была остановлена на подходе к острову Батек предупредительным огнем робот-авиации. Пострадавших нет, инцидент исчерпан, авианосец «Бекан» ВМС Индонезии включен в рабочую группу урегулирования.

Сейчас рабочая группа, при участии эмиссара ООН м-ра Фарука Шубри, уточняет сложившуюся ситуацию. Представители ДМА, СРТЛ, Австралии и Индонезии в настоящий момент находятся на Атауро, в Eco-Village Camp. Совещание идет без присутствия прессы, однако направления дискуссии известны.
- Статус острова Роти, контролируемого Фронтом Аборигенов и ВМС Австралии.
- Статус острова Батек, контролируемого сводным отрядом самообороны Оекуси.
- Деколонизация Южно-Молуккских островов с папуасским туземным населением.
- Кооперация при восстановлении гражданской жизни на Тиморе.
- Расследование причин войны и установление стороны-инициатора.
- Расследование действий спецназа ВМФ/ВВС Австралии на острове Роти.
- Расследование террористической деятельности бандформирования «Тахрир».
- Расследование участия ВС Индонезии в бандформировании террористов.
- Расследование участия корпораций Меганезии и Папуа в милитаризации региона.
- Расследование применения химического оружия на Транс-тиморской магистрали.
- Расследование актов геноцида с применением обычных видов вооружений.

Самыми острыми являются первые три направления, особенно – третье. Южно-Молуккские острова объявляли о независимости от Индонезии в 1950-м, но их освободительное движение было разгромлено индонезийской армией. Вторично независимость была объявлена в конце прошлого века, и ее подавили исламские террористы, поддержанные, опять же, индонезийской армией. В начале XXI века, конфликт исламистов с туземцами продолжал обостряться, и в 20-е годы привел к гражданской войне, и острова стали тотально-криминализованной зоной. В середине прошлого года, отсюда произошел ракетный обстрел Меганезии, после чего ВМФ Меганезии взяли под контроль полосу акватории и микро-архипелаг Удан-Лоти. В настоящий момент, вся остальная акватория Южно-Молуккских островов взята под контроль флотами Папуа, Хитивао и Атауро (Австронезийским Фриюнионом), и на островах идет жесткая деисламизация. По мнению ряда аналитиков, мусульманское население обречено, и предметом торга с правительством Индонезии будет только сохранение за индонезийскими корпорациями точек нефтедобычи в акватории.

Самым неотложным вопросом является четвертый. Война практически полностью уничтожила инфраструктуру Тимора к западу от 126-го меридиана, и частично – на восточной оконечности Тимора. Если не предпринять немедленных мер, то более миллиона хабитантов окажутся в ситуации, технически несовместимой с жизнью.

Четверть часа назад мэрия Атауро достигла соглашения с правительством СРТЛ о совместных операциях в Восточном Тиморе и эксклаве Оекуси. В Порто-Еромауко формируется экстренная группа. Участие гражданских волонтеров приветствуется. Подробная информация – на сайте нашей мэрии в разделе «Timor rescue operation».   

-----------------------------
Tele-Camrad (Socialistic Republic Timor-Leste - SRTL):
-----------------------------
Империалистические силы и их грязные наймиты - исламские террористы потерпели сокрушительное поражение! Сегодня ночью, преодолев последствия вероломного и бесчеловечного обстрела наших мирных городов и деревень, народная армия СРТЛ перешла в наступление. При поддержке волонтеров из стран доброй воли и союзного флота Доминиона Моту-Атауро, наши войска, следуя верному учению Ленина и Мао,  разгромили врага на его территории, уничтожили вооруженных выродков, их боевую технику, и военные сооружения, лживо замаскированные под гражданские объекты.   

После того, как доблестные артиллеристы уничтожили центральную вражескую группировку, мотопехота под командованием товарища Ним Гока прошла по всем основным дорогам, разрушая пункты военного снабжения и транспорта, которые коварный враг намеревался использовать для агрессивной войны против СРТЛ. 
Военно-морские силы руководимые товарищем Ройо Исо, прошли вдоль побережья Тимора, не оставив ни одной военно-морской базы, а морская авиация, прошла над островом, добравшись до каждого спрятанного военно-промышленного узла.    

Военно-инженерные силы, по плану товарищей Немо и Оже, провели минирование подступов к нашей территории, и взорвали гидротехнические сооружения, которые вражеская армия могла бы использовать для снабжения водой и электричеством.

Мы вырвали ядовитые зубы империалистической гадине, раздавили ее в собственном логове, и стерли с лица земли этот оплот войны и мракобесия, который десятилетиями угрожал мирному труду наших фермеров. Запоздалая попытка вражеского реванша на рассвете позорно провалилась. Их армада, готовая атаковать остров Батек – исконную часть нашей территории, защищаемой батареей самообороны, была отражена. Верные союзническому долгу военно-воздушные силы Хитивао-Папуа встали на пути врага у самых подступов к нашим территориальным водам.   
 
После боевых действий, старший командир Ним Гок прибыл на остров Батек, чтобы выразить, от имени народа, удовлетворение мастерством и стойкостью этой батареи. Благодаря умелым действиям бойцов батареи, была восстановлена телефонная связь, налажено снабжение, и враг не смог войти на исконную территорию эксклава Оекуси. Бронированный кулак, направленный против этой нашей провинции, развалился под ударами артиллерии, а уцелевшие враги и их пособники трусливо бежали в горы.

Сейчас товарищ Ним Гок прибыл на дружественный Атауро, по приглашению мэра и друга тиморского народа, Кайемао Хаамеа, для мирных переговоров с буржуазными соседями – Австралией и Индонезией. В этой войне наша страна снова показала свою приверженность идеалам социализма и отстояла свой выбор светлого будущего.

-----------------------------
Kimbi-View (Meganezia New Britain – Papua – Hitivao):
-----------------------------
Aloha foa! Это опять я Пепе Кебо, репортер нашего университетского канала. Как вы поняли из видео-зарисовки про боевые действия на Жако (маленьком островке в ста милях к востоку от главного острова Атауро), конфликт был жесткий. Кадры, где все крутится, это не я вертела, это у меня выбило камеру взрывной волной. Кстати, вещь: работает - во! Совместное производство меганезийского «Bikini Fuega» и папуасского PASA. Сделано для космоса. Выдерживает взрыв сверхновой звезды или прямой удар метеорита. Это я загнула, но камера действительно классная. Итак, я снова на Атауро, поскольку война уже закончилась, и самое интересное теперь происходит здесь.    

Между прочим, я не зря затронула космос. Та зеленая хрень, которая сейчас на ваших экранах – это самая настоящая космическая каша. Тот, кто смотрел наши репортажи о космической бочке, наверняка ее узнал. Это – флорелла, продукт генно-инженерной ретроэволюции, т.н. псевдобионт. Два миллиарда лет назад, от такой зеленой ерунды произошли все водоросли, а потом вообще все растения. Для жизни флорелле нужно много тепла, света, и растворенных в воде карбонатов, но уж если это все есть, то она растет с дикой скоростью. Биомасса может удваиваться раз в четверть часа. Четверо персонажей около флореллового поля… точнее, мелкого узкого пруда… Как раз, по-моему, решают, что делать с этой растущей кашей. Помните сказку «горшочек, вари»? Аналогичный случай. Флорелла съедобна в любом виде, и некоторые эксцентричные ребята находят ее вкусной… А свинки и птички, как видите, лопают ее с аппетитом. Только растет она во много раз быстрее, чем местное поголовье домашних зверушек успевает ее жрать. Кстати – имейте в виду: это поле засеяно только вчера утром…

Но, хватит произносить монологи. Пора знакомиться с коллективом. Пока я еще не подошла близко, рассказываю про этих четверых, слева направо. Элвира Лабриа из общественного совета Атауро. Рядом – Ним Гок. Тот самый. Лидер Армии Красных Кхмеров из коалиционного правительства СРТЛ. Рядом - док Микеле Карпини, вице-президент ассоциации агроинженеров Уоллис-и-Футуна. Это он привез на Атауро штаммы флореллы и рассадил ее на пробу. Около него – помкэп Хэнк Худ с лайнера «Royal Diamond». Из-за проблем с британской шиппинговой компанией, он здесь… Короче, начинаем непосредственное знакомство с этими интересными людьми.
- Iaorana foa! Я – Пепе Кебо, репортер Kimbi-View, информационного канала Интер-Океанийского Колледжа в Кимби на Новой Британии, и на Умбои. Я покажусь очень нахальной, если задам вам несколько вопросов для наших зрителей?
- Конечно, покажетесь! – ответил Микеле, - Репортер без нахальства это же нонсенс! Ковбой без коня, кольта, шляпы и трезвый. Короче, профессионально непригодный.   

…

Вообще-то девушка была мало похожа на репортера. Скорее – на курсантку военно-технической школы. В силу особенностей профессии Чубби, на fare Карпини-Хок  достаточно часто бывали молодые ребята из таких заведений, и Микеле легко мог отличить их от гражданских по видимой привычке к униформе и оружию. 
- О! – воскликнула она, делая большие глаза, - А вы за словом в карман не лезете!
- Мы, фермеры, вообще находчивые, - сказал он, - Так что у нас с вопросами?
- Ну, в начале: чья была идея посадить флореллу вне космоса? В смысле, на Земле.

Микеле улыбнулся и пожал плечами.
- Наверное, моя. Когда я сюда собирался, то подумал: а что здесь окажется самым полезным? И решил: наверное, что-нибудь большое и съедобное. И сунул в рюкзак двадцать банок с культурой. Долго ли набрать их из термо-пруда у себя на ферме?
- По-моему, - заметила она, - это не просто большое, а ОЧЕНЬ большое. Что об этом думает Элвира Лабриа, как представитель местных жителей?
- Много не мало, - ответила та, - Уж что делать с едой, мы всегда найдем. Домашняя живность это жрет, значит, уже лишним не будет.

Пепе Кебо бросила взгляд на нескольких почти круглых хрюшек, которые в полном изнеможении растянулись рядом с корытами, наполненными флореллой.
- По-моему, домашняя живность уже исчерпала свой потенциал.
- Вы, мисс, еще не видели наш самогонный аппарат, - вмешался Хэнк Худ, и показал рукой в сторону стоящего в тени под бамбуковым навесом блестящего цилиндра.

Цилиндр был высотой метра два и примерно столько же в диаметре, а над ним гордо возвышалась спиральная труба, уходящая к пластиковой бочке.   
- Ничего, симпатичный, - оценила Пепе, - У меня дома такой же, только поменьше.
- Вот-вот, - Хэнк кивнул, - а уж спирта точно много не бывает.
- Еще это можно сушить, молоть и получается мука не хуже кукурузной, - добавил Микеле, - правда, она не вполне обычного цвета.
- Зеленовато-бурого, - уточнил Хэнк, - Выглядит жутковато, а так ничего.
- После переговоров попробую что-нибудь испечь из нее, - сказала Элвира, - Ним Гок пообещал, что съест. По крайней мере, попробует.

Кхмер коротко кивнул и лаконично сообщил:
- Хороший боец ест любую еду. 
- Ну, уж не любую, - возразила Пепе, - По инструкции, условно-съедобные объекты употребляются в пищу лишь в крайних случаях. Иначе боец может выбыть из строя.
- Знаете, - несколько обиженно отреагировала Элвира, - может, по вашим военным инструкциям и можно кормить людей черт знает чем, но я так не делаю. И уже если приготовлю что-нибудь, так это будет вкусно. Между прочим, салат из флореллы с помидорами, луком и кукурузным маслом, тут вчера все ели. И никто не говорил про какое-то там условное.... Надо же такую чушь придумать про еду. 
- Когда вкусно, это, разумеется, лучше, - дипломатично согласился Ним Гок.
- А у вас, в СРТЛ тоже будет выращиваться флорелла? – спросила репортер. 
- Она уже выращивается. Товарищ Микеле вчера утром и днем провел практические занятия на фермах в Оекуси. Сейчас этот опыт распространяется по всей территории.
- Ого! Сен Карпини, вы успели сделать это перед самой войной?

Микеле отрицательно покачал головой.
- Не успел. В смысле, мы с Хэнком уже все сделали и собирались возвращаться, но угодили под обстрел.
- Мы здорово влипли, - подтвердил капитан Худ, - Мы ведь совсем не собирались попадать на войну, а тут такая… Ну, как это говорят в прессе…?
- Жопа, - помогла ему Пепе.
- Вот-вот. Именно она.
- Да, - согласился Ним Гок, - Здесь мы допустили ошибку. Мы не предполагали, что противник начнет артподготовку так рано. Но товарищи Микеле и Хэнк достаточно быстро наладили координацию с младшими командирами в Оекуси, и ситуация была взята под контроль. Я считаю, что это позитивный пример взаимодействия на войне.
- У-упс, - протянула репортер, - Микеле, значит вы, не только агроинженер, но и… 
- Ничего подобного, - перебил он, - Мы с Хэнком просто действовали по обстановке.
- Как именно, если не секрет?
- Ну, - Микеле качнул головой, - Вряд ли это может остаться секретом. Было так:…

XXXXX
-----------------------------

…

Люси почесала спину, вытащила сигарету из лежащей на столе пачки и прикурила.
Хаген тяжело вздохнул и несколько вымученно произнес:
- Я обещал дяде Микки делать тебе замечания, если ты куришь.
- Угу, - ответила она, - А папа обещал, что ни во что такое не полезет. Теперь я уже опасаюсь, как бы не пришлось навещать его там же, где и маму.
- По ходу, ничего ему не будет, - уверенно возразил Хаген, - Ты сама прикинь: он-то реальный волонтер, без фэйка. Вот, допустим, ты судья. Что ты ему предъявишь? 
- Не знаю… Но как-то это слишком круто…
- Не слишком. Что, по-твоему, дядя Микки должен был сидеть, сложа руки?
- Нет, конечно! Папа молодец! Но тамошние сивилы попали под колбасу ни за что.
- Они бы по-любому попали, - снова возразил он, - дядя Микки тут при чем?

…

=======================================
71.
Дата/Время: 17.03.24 года Хартии. Утро.
Место: Тиморский регион.
=======================================

Акватория южнее острова Роти.

Высокая блондинка в пестрых шортах и канареечном топике с синим изображением китового хвоста на бюсте, вышла на мостик вместе с помкэпом Сеймуром, и резко протянула руку боцману Джонсу, со словами.
- Трэйси Рэднек, из Дерби.
- Джим Джонс, из Аделаиды, - ответил он, тряхнув ее ладонь в своей лапе, - хорошо выспались, мисс?
- Ты что, реально думаешь, что мы с Биллом дрыхли? – удивилась она.
- Я из вежливости, - уточнил боцман, - Мама меня учила так здороваться по утрам.
- А-а! Надо же...!
- Хм-м, - промычал Сеймур, глядя на северо-восток, - А что там опять горит?
- Ты проспал… В смысле про… Э… Пропустил последние новости, Билл.
- Какие новости? – удивилась Трэйси, глянув на часы, - Еще только семь утра. Кстати, Билл, отвезешь меня на берег? Я на семь тридцать забилась с ребятами вон там…

Девушка ткнула рукой в сторону виднеющегося слева по борту острова Банбае, где образовался стихийный PR-штаб Народного Фронта Аборигенов Роти.
- Отвезу, не проблема… Я не понял, Джим. Что за новости, и что там горит?
- До полуночи сгорел Восточный Тимор, а теперь горит Западный.
- Ах, вот как? Игроки второй раз поменялись ролями. А что именно там горит?   
- Все, - лаконично ответил боцман.
- То есть, как?
- Все, что может гореть, - уточнил Джонс, - Восточные тиморцы ночью затравили западных газом-зарином, а потом прошлись по ним, как гребаный Сарданапалм.
- Сарданапал, - педантично уточнил помкэп, - Ассирийский царь из библии. Он жил примерно три тысячи лет назад, когда напалм еще не придумали.   
- Тогда был греческий огонь, - вставила Трэйси, - Тоже срань еще та. Я в кино видела.
- М-да, - сказал Сеймур, вооружаясь биноклем, - Уинсдейл не случайно вчера слинял. Теперь снова мы крайние… Джед уже в курсе?
- Кэп дрыхнет, - ответил боцман, - Вчера, когда ты пошел в увольнение, он долбанул стакан виски, передал мостик Бейкеру, сказал: «меня все загребло», и лег спать.
- Ясно… А что индонезийцы? Я имею в виду, легалы.

Боцман несколько секунд чесал чисто выбритый подбородок, решая с чего начать.
- Ну, во-первых, на рассвете все чуть не передрались. Индонезийцы подогнали сюда четыре корыта: вертолетный авианосец, эсминец и два ракетных катера. Увидев такое дело, папуасы - союзники атаурцев, подогнали гребаную тучу боевых дронов. Все небо было в дронах, чтоб мне провалиться к чертям в ад, если вру. Индонезийцы хотели подойти к спорному острову Батек, а папуасы метнули им пять тяжелых бомб поперек курса. Так бабахнуло, аж здесь стекла дребезжали. Как вы не проснулись…?
- Мы устали на физзарядке, - ответила Трэйси, и показала энергичными движениями бедер, в чем, собственно заключалась упомянутая физзарядка.
- А, тогда ясно, - боцман кивнул и продолжил, - Потом индонезийцы убрали все свои корыта, кроме авианосца, а папуасы убрали все дроны, но прислали четыре летающие канонерские лодки. Ну, эти бронекатера с орудийной башней и складными крыльями.
- Знаю, - ответил Сеймур.
- Потом пролетело звено меганезийских штурм-флаеров «MoonCat», которые на манер  треуголки Наполеона, а за ними карманный фрегат. С меганезийской  базы на острове Удан-Лоти до Тимора рукой подать. Ну, ты знаешь, мы же там были. Наши, не будь дураки, тоже решили блеснуть. Выдвинули сюда охеренно-модерновый крейсер из Хедленда. Пока что все просто стоят и выпендриваются, но еще не вечер.      

Сеймур хмыкнул и озадаченно покачал головой.
- Вот это действительно, реальное говно. Джед как в воду глядел.
- А то! Индонезийцы еще высадили десант спецназа на свой кусок Тимора. А к нам прилетела их национальная безопасность на гидроплане, аж из самой Джакарты. 
- Куда к нам?
- Сюда, на «Индевер», составлять протокол о нарушении границы. Ну, они попили с Бейкером кофе, подписали все, и улетели к северо-тиморцам, на Атауро. Они четко мыслят: на хрена лезть в мясорубку? А у нас и у северо-тиморцов - тихо. Никто не подстрелит. И, кстати, туда же, на Атауро прилетит всякое ООН. Так сказали по TV.
- Логично, - сказал Сеймур, - Я тоже хочу. И жопой не рискуешь, и платят хорошо.

Боцман многозначительно поднял к небу указательный поднял.
- О! Про платежи. Тут полчаса назад подвалил Луиш, не на своем мини-сейнере, а на старом, убитом шверботе, и говорит: вчера поменял у красных кхмеров, с доплатой.
- У красных кхмеров? – изумленно переспросил Сеймур, - А где он их нашел?
- Здесь, на Роти, на восточном берегу, он там рядом рыбачил.
- Надо же… Я бы побоялся в такое время. А кто кому доплачивал?
- Они ему, конечно. Полторы штуки баксов золотом. Реальный слиток 50 граммов.
- Надо же, комми, а заплатили. Что-то в этом мире перевернулось.
- Да уж! Слиток можешь посмотреть. Луиш попросил пока подержать в сейфе. С этим нужно вдумчиво, потому что на слитке штамп: «Royal Bank of Brunei». Понимаешь?
- Ну, еще бы…
- Эй, Билл, ну поехали! – Трэйси требовательно толкнула помкэпа плечом.
- Поехали, - согласился он, - Джим, если кто спросит: я сейчас до Банбае и назад.
- Можешь болтаться там хоть до полудня, - ответил боцман, - Сейчас всем по херу.

…

Северный Тимор – Доминион Моту-Атауро (ДМА).

Фарук Шубри, Первый высокий советник и полномочный представитель Генерального секретаря ООН, обладал богатым опытом переговорной работы в зонах вооруженных конфликтов, но то, что творилось здесь сейчас, явно выходило за рамки этого опыта.

Начать с обстановки. В 15 милях к северу отсюда, на другой стороне пролива, вторые сутки шла война. Не локальный конфликт в виде политизированного вооруженного бандитизма, а классическое «длительное силовое противостояние организованных и обученных групп, вооруженных профессиональными средствами уничтожения». А на Атауро, на пляже Eco-Village плескались в воде и гоняли по белому песку мяч стайки местных детей, глазели на местную экзотику туристы, оживленно работал рынок, на причалах рыбаки торговали рыбой и ракушками прямо с лодок. Здесь раскатывали по узким улочкам велосипеды и трициклы, и ранние посетители в маленьких открытых ресторанчиках  пили кофе, споря о футболе и политике. Здесь никто не вздрагивал от слышных через пролив взрывов. Война была рядом - но, в то же время, где-то далеко.

Фарук задумчиво посмотрел на сидящую посреди стола, рядом с вазочкой с яркими цветами, смешную, немного нескладную синюю матерчатую куклу с глазами в виде звездочек. Ну, разумеется: раз переговоры проходят на террасе кукольной фабрики (самого колоритного местного предприятия), то кукла на столе быть просто обязана.

Спецпредставитель МИД Австралии, Морис Бойд дипломатично откашлялся.
- Да, извините, - спохватился Фарук, – Я немного отвлекся.
- Ничего страшного, сэр, я повторю. На наш взгляд, те претензии, которые высказал уважаемый мистер Кунсонг Сай, не вполне обоснованы. Наши вооруженные силы не вторгались на территорию Индонезии, а лишь провели гуманитарную операцию на острове Роти, где имели место жестокие репрессии и расправы над гражданами со стороны нелегальных вооруженных формирований организации «Тахрир».
- Прошу прощения, - возразил директор департамента национальной безопасности Индонезии, - Я позволю себе повторить: высший офицер ВМС Австралии публично объявил аннексию острова Роти, а это уже далеко не гуманитарная операция.
- Позвольте вас поправить, коллега Кунсонг Сай! Адмирал Генри Уинсдейл в своем выступлении в Баа, указал, что вопрос о статусе Роти находится в компетенции международных органов юстиции, как и вопрос об отделении Роти от Индонезии.
- Да, но это говорилось под австралийским флагом, незаконно поднятым над зданием муниципальной администрации острова…
- Позвольте! – перебил Фарук, - Мне кажется, что вопрос об острове Роти сейчас на втором месте. Как бы то ни было, там прекратились вооруженные столкновения, там удовлетворительно работает народная милиция и медицинские учреждения…
- Незаконно вооруженная милиция с австралийскими инструкторами, - уточнил Сай.
- Там нет наших инструкторов, - возразил Бойд
- Простите, а какую роль, по-вашему, там играл и играет австралийский спецназ?
- Его там просто нет и не было! – ответил австралийский спецпредставитель.
- Знаете, коллега, это не серьезный разговор. У нас есть видеодокументы.
- ОК, давайте разберемся, кто и что на них отображено.
- Именно на этом я и настаиваю, коллега Бойд.

Первый высокий советник умоляюще воздел руки над головой.
- Господа, прошу вас, давайте сейчас займемся действительно неотложной темой о прекращении боевых действий на Тиморе, и нам надо выработать договоренности с лидерами… - он сделал жест ладонью в сторону Ним Гока и Кайемао Хаамеа.
- ОК, - согласился Морис Бойд, - В начале я хотел бы услышать мнение ООН об их статусе. Особенно о статусе мистера Ним Гока. По моим данным, он разыскивается Гаагским международным трибуналом за военные преступления в Брунее.
- Разве меня трудно найти? – спросил Ним Гок, - Пусть приезжают. Я здесь.
- Это международно-юридический термин, - пояснил ему Фарук.
- Есть еще и вопрос о военном применении ОВ «Зарин», - добавил Бойд.
- А кто его применил? – поинтересовался кхмер.
- Ваша сторона конфликта, судя по всему.
- Это в вас говорит предубеждение против социалистического строя, мистер Бойд.

Австралиец картинно развел руками и повернулся к Элвире.
- Мисс Лабриа, можно попросить у вас чашечку кофе?
- Конечно, - ответила она, - вам со сливками?
- Нет, черный. И два кусочка сахара.
- Нет проблем. Одну минуту.

Фарук Шубри, позвенел ложечкой по стакану, из которого пил минеральную воду.
- Господа, давайте обсудим практический вопрос разведения враждующих сторон.
- Каких сторон, уважаемый высокий советник? – спросил Кунсонг Сай.
- Извините, мистер Сай, я не понял вашего вопроса.
- Я спросил, какие враждующие стороны вы предлагаете развести.
- Вооруженные силы Восточного Тимора и индонезийских федералистов.

Директор индонезийского нацбеза покачал головой.
- На Тиморе нет ни тех, ни других.
- Позвольте! – воскликнул Фарук, - А кто же тогда там воюет?
- По моим данным, уже никто, - ответил Кунсонг Сай, - Вооруженные формирования  непризнанной Социалистической Республики Тимор Лесте, СРТЛ, в 6:00 прекратили огонь и отошли за линию демаркации, на восточную территорию и в эксклав Оекусси. Морская авиация непризнанного Доминиона Моту Атауро, ДМА, вернулась на свои аэродромы еще раньше. Мистер Хаамеа, поправьте, если я ошибаюсь.   
- Если быть точным, то в 5:45, - ответил Кайемао.
- Благодарю, - индонезиец кивнул, - … А кто такие федералисты? Я о них не слышал.
- По-моему, человек из ООН имеет в виду «Тахрир», - предположил Ним Гок.
- Ах, вот оно что! Так вы говорите о бандформированиях, господин советник?
- Ну… - Фарук задумался, подбирая слова, - Я стараюсь избегать жестких оценочных категорий. Это может помешать дальнейшему переговорному процессу.
- Какие переговоры могут быть с бандитами? – удивился Кунсонг Сай, - Если они не сдаются, их уничтожают. По этому вопросу у нас нет разногласий с правительствами СРТЛ и ДМА. По другим вопросам мы тоже придем к  компромиссу. Мы достаточно разумные люди, и понимаем: нам предстоит еще долго жить бок о бок на этой земле.

Вернулась Элвира и поставила на стол бронзовый поднос с трогательно-пузатым бронзовым кофейником, чашечками, сахарницей, и кучей всякой съедобной мелочи.
- Мне показалось, что всем не помешает выпить кофе и перекусить, - пояснила она.
- О! Большое спасибо, мисс Лабриа. – сказал Морис Бойд и, повернувшись к Первому высокому советнику, напомнил, - Вы пока не ответили на вопрос о позиции ООН. Мы сейчас говорим с правительствами, которые могут быть признаны, или же с полевыми командирами, которые не могут получить признание в качестве легальной власти?
- Мне кажется, - ответил Фарук Шубри, - что однозначно решать этот вопрос сейчас просто нецелесообразно. Мы урежем степени свободы на переговорах, и это может фатально повлиять на судьбы людей, находящихся в зоне боевых действий.

Бойд отхлебнул кофе и сосредоточенно потер указательным пальцем подбородок.
- У нас ведь встреча без галстуков, не так ли?
- Безусловно, так, - подтвердил Первый высокий советник.
- В таком случае, я буду говорить прямо. В ходе известных событий, здесь, на Тиморе возникли три новых политических субъекта: СРТЛ, ДМА и НАР. Полагаю, они все, в одинаковом статусе, должны быть представлены на переговорах..
- Что такое «НАР»? - перебил Кунсонг Сай.
- Национальная Автономия Роти, - пояснил австралиец.
- Не надо приплетать сюда Роти, это совсем другой случай, - возразил индонезиец.
- А почему другой?
- Потому, что в случае Ист-Тимора мы имеем дело с уже признанным политическим субъектом, который раздробился надвое, а на Роти просто возник вздорный казус.
- А казус в Брунее не вздорный? – меланхолично поинтересовался Бойд.
- При чем тут Бруней? Его судьба обсуждается другой комиссией.
- Я рассуждаю абстрактно, - ответил австралиец, - Субъекты «X» и «Y» , по некому искусственному резону «R», захватывают и делят между собой третий субъект, «Z», а затем, взаимно признают права друг друга на захваченные доли. Такая партия может разыгрываться и более, чем с двумя интересантами. Тогда возникает длинная цепь разменов, но в итоге, за все платит «Z», потому, что он слабее, а партнеры «Z» теряют деньги, вложенные в концессионные предприятия. Взгляд этих партнеров на игру и на справедливость, будет зависеть от того, получат ли они адекватную компенсацию.
- Интересная задача, - согласился Кунсонг Сай, - Как определить размер компенсации, достаточный для того, чтобы  сторона-получатель оценила игру, как справедливую? 
- Мне кажется, что мы поняли друг друга, - констатировал Морис Бойд.

Кунсонг Сай едва заметно улыбнулся и кивнул.
- Полагаю, что это так, однако необходимо оговорить детали и гарантии.
- Абсолютно с вами согласен, - подтвердил австралиец..
- Да отвлекитесь же, наконец, от обсуждения политических гешефтов! - в отчаянии, перебил их Фарук, - На Тиморе, каждую минуту гибнут мирные люди. Надо срочно заняться ликвидацией гуманитарной катастрофы, а то все крайне осложнится!
- Мистер Шубри прав, - заметил Кайемао, - Штаб Обороны СРТЛ занимается только своими гражданами, а полтора миллиона жителей Западного Тимора брошены. Если оставить их так, без водоснабжения, питания и медицины, зато с противопехотными минами, то это полный... Катастрофизм. Людей жалко, и вообще, это неправильно.
- Сначала мы решим свои внутренние проблемы, - ответил Ним Гок, - Потом может обсуждаться вопрос о помощи людям из угнетенных классов Западного Тимора.
- Это понятно, Гок, но этим ребятам могли бы помочь индонезийцы и австралийцы.
- Разве я им мешаю, Кай? Пусть занимаются, это их территория и их проблема.
- Это территория Индонезии, - уточнил Бойд.
- Но проблема наша общая, как мы уже выяснили, - напомнил Кунсонг Сай, - нам необходим хороший PR, иначе, как сказал мистер Шубри, все крайне осложнится.

Австралиец подумал несколько секунд и кивнул.
- Да, вы правы… Я думаю, нам с коллегой Саем необходим таймаут, чтобы запросить дополнительные полномочия.
- Совершенно необходим, - подтвердил индонезиец, - я предлагаю, встретиться здесь завтра, в это же время, в том же составе.
- В расширенном составе, - поправил Бойд, - Надо пригласить представителя НАР.
- Давайте обсудим это ровно в полдень, за чашкой кофе? - предложил Кунсонг Сай.
- Не возражаю, коллега.

…

Представители Индонезии и Австралии синхронно встали и откланялись.
- Упс… - сказал Кайемао, проводив их взглядом, - Вот и поговорили…
- Буржуазия, - презрительно сказал Ним Гок, - Все продается. Все предмет торга.
- Ты на себя посмотри, - укоризненно ответила ему Элвира, наливая всем кофе.
- Я солдат. Я выполнял свой долг, защищая трудящихся своей страны.
- Вашей страны? – переспросил Фарук.
- Моей страны, - подтвердил кхмер.

Первый высокий советник растерянно замолчал, уткнувшись в чашку кофе.
Элвира повернулась к Ним Гоку и Кайемао Хаамеа.
- Слушайте, может быть хватит болтать? Вы же обещали, что быстро поговорите и поедете наводить порядок на Большом Тиморе.
- Сейчас мы допьем кофе и поедем, - сказал Ним Гок. 
- Простите, - вмешался Фарук, - А нельзя ли мне поехать с вами? Я бы хотел оценить положение дел на месте.
- Да. Оденьтесь неброско. Обувь лучше кроссовки. Каска и бронежилет обязательно.
- У меня их нет, - сконфуженно ответил Фарук.
- Каску и бронежилет я вам подарю, - вмешался Кайемао.
- Спасибо, мистер Хаамеа.
- Если вы едете с нами, то собирайтесь, - подвел черту Ним Гок. 

…

=======================================
72.
Дата/Время: 17.03.24 года Хартии.
Место: Меганезия, остров Ротума
=======================================
Люси помешивала ложкой в кастрюле, где (по только что изобретенному рецепту) начинал вариться оригинальный суп-ассорти из свежих морепродуктов (попавшихся в дрифтер на утренней рыбалке), с большой дозой томатной пасты (чтобы не слишком привлекать внимание к тому, что именно туда попало). Вторая рука у нее оставалась свободной, что позволяло одновременно со стряпней, переключать TV-каналы.   

-----------------------------
Kimbi-View (Meganezia New Britain – Papua – Hitivao):
-----------------------------
Aloha foa! Это я Пепе Кебо, репортер нашего университетского инфо-канала. Я уже успела перепрыгнуть с острова Атауро на Большой Тимор. Почувствуйте разницу… Вообще-то, здесь и раньше было не шоколадно, а после вчерашних массированных ракетных обстрелов, все это выглядит вообще малопригодным для жизни…

(По экрану поплыло нечто, напоминающее документальные кадры Дрездена в 1945, непосредственно после окончания боевых действий Второй мировой войны. Затем появилась картинка, снятая с низколетящего самолета, а затем карта).

… Общая картина ночной битвы за Тимор выглядела так. Это очень приблизительная реконструкция. Мой графический креатив по отрывочным данным. Точная хроника и топография событий сейчас никому не известна. Ее изучает международная комиссия, вместе с которой я приехала с Атауро. Напомню: утром на Атауро  завершился, как выражаются в ООН, первый раунд переговоров об урегулировании всей этой жопы.

Только что эта комиссия объявила свой график работ по редемаркации территорий и обследованию населенных пунктов на ближайшие три дня. Он вот такой…
-----------------------------

…

Люси пригляделась и крикнула:
- Хаген! Тут по Kimbi-View показывают про это дело! Давай, уже, иди сюда!
- Вижу, - отозвался Хаген и, через минуту, возник на кухне, продолжая говорить по мобайлу, - … Короче, Скрэб, по ящику показывают ровно то, что и я тебе сказал. Эта комиссия в ближайшие два дня не полезет туда, где распыляли зарин. Считай, весь центральный Тимор от Кефаменано до Сои, открыт для старателей. Нет, не для каких угодно, а для тех, которые поделятся… Скрэб, не тупи. Ты хомбре, и я хомбре, мы же понимаем, о чем говорим? Нет, ты понял, или мне звонить папуасам?... Да, они дадут меньшую долю, но они не будут грузить на мой мозг всякую шнягу, как некоторые, не буду тыкать пальцем… Вот! Уже реальный фартовый разговор. А то что, да почему…       

Прозвучала резкая мелодия «Рок-нео-техно» на мобайле Люси. Она схватила трубку.
- Да, папа!... Подожди, сначала скажи, ты как в целом?... Ты хотя бы покушал?... Что значит, «не спрашивай глупости»? Если ты испортишь желудок, то мама мне голову оторвет, когда выйдет из тюрьмы… Да, нам обеим, и Флер, тоже… Кстати, мы завтра летим домой, а Флер с Ежиком летят навестить маму… Ладно-ладно. Хаг сейчас по мобайлу трет про это самое… Ну, там есть один хомбре, он все привезет, без денег... Ничего такого, ему только надо попастись кое-где… Слушай, па, давай тебе Хаг все толком объяснит… Вот, он сейчас договорит с тем хомбре… Ага, вот…   

Люси пихнула свой мобайл Хагену (он как раз закончил предыдущий разговор).
- Aloha, дядя Микки! Значит, того парня зовут Скрэб… Да, просто Скрэб. Мы с ним запутали, что он все купит по твоему списку, и притащит, а эти твои отморозки… В смысле, я хотел сказать, кхмеры… Ну, не твои, просто кхмеры, пустят его пастись на поляну, на пару дней… Ну, в смысле через границу туда-сюда… И еще: можно там в Оекуси нанять грузчиков? Нормально, за деньги… Ну, чтобы грузить это самое…    

Хаген бросил взгляд на стодюймовый экран, развернутый во всю стену. Спутниковая картинка в высоком разрешении показывала кусок Транс-Тиморской магистрали в окрестностях Кефаменано, где в беспорядке стояли грузовики, бронемашины легкие полевые орудия, и прочая техника, брошенная отступающей тахрировской армией. Увеличив разрешение до предела, можно было разглядеть трупы бойцов, застигнутых газовой атакой. Их личное оружие (штурмовые винтовки M-16) конечно, ничуть не пострадало от зарина. Хоть прямо сейчас бери, и стреляй... На картинке к западу от Кефаменано, ближе к другому узлу магистрали - городку Сое – виднелась еще одна колонна брошенной техники. Она была в худшем состоянии (поскольку, попала под бомбежку), но и тут, при определенной сноровке, можно было неплохо поживиться.   

- … Ну, короче, дядя Микки, там твои ребята расколбасили три или четыре полка, а железки остались… Слушай, ну, какое это мародерство? Это же не людей грабить. А железки по-любому кто-нибудь приберет, так лучше пусть хомбре с понятиями, чем какие-нибудь пидорасы… Нет, железки, не в смысле металлолом, а в смысле всякие пушки, пулеметы, ну, все такое… Ага, металлолома там хоть жопой ешь… В смысле, много. Но тому хомбре это не очень интересно, он больше по оружию… Ну, не очень симпатично выглядит, а с другой стороны, что там у тебя симпатично?... Вот-вот, я и говорю… А у тебя беженцы, живые люди, им жить где-то надо, спать, кушать. Типа, хорошее дело делаем… Да, дядя Микки. Ты запиши мобайл этого хомбре.   

…


=======================================
73.
Дата/Время: 18.03.24 года Хартии. День.
Пелелиу. Fare Butcher
=======================================
Этот легкий разъездной аквабайк можно было считать бесшумным – если только не принимать во внимание острый слух африканки, еще в подростковом возрасте два с лишним года воевавшей в джунглях. Пума, дремавшая в шезлонге на пирсе, напротив экрана маленького телевизора, подняла голову и повернулась в ту сторону, откуда донесся, как будто, комариный писк. Собственно, аквабайк - оранжевое пятнышко на поверхности моря – стал виден с этого ракурса только через полминуты.

«У-у!», - произнесла она в пространство, и включила электроплитку под котелком с заранее сваренным, но уже давно остывшим какао. Аквабайк подкатил к пирсу почти ровно тогда, когда напиток в котелке забулькал, и реле выключило плитку.
- Я об этом мечтал всю дорогу! – объявил Рон, шумно потянув носом воздух.
- Еще я могу приготовить обед, - сказала Пума, - Но потом. Без тебя мне было скучно готовить, а сейчас мне хочется послушать, что о чем с тобой говорили в дирекции.

Экс-коммандос принял из ее рук полную доверху кружку и сделал первый глоток.
- М-м! Мечта сбылась… А о чем говорили… Если в двух словах, то о партнерстве-сателлите и о специальной стартовой теме.
- О том, на что намекал Жерар Лаполо? – уточнила Пума.
- Да. А возможно - о том, что он подстроил.
- Подстроил, - уверенно сказала она, - Давай, мы догадаемся, зачем?
- Давай, - согласился Рон, - Тащи сюда нашу секретную Африку.
- Ладно, - со вздохом, сказала она, и направилась к дому, даже мимикой своей спины демонстрируя, как ей лень куда-то идти и что-то приносить.

Секретная Африка Батчеров состояла из двух вполне обычных элементов (ноутбука и гибкого экрана «салфетки» с диагональю полста дюймов) и одного необычного (файла, содержащего подробный «артиллерийский» атлас транс-экваториальной части этого континента, и специфическую свежую информацию о разных пунктах, которая была собрана отнюдь не по энциклопедиям и туристическим справочникам). 

Разложив экран - «салфетку» на столе Пума прислонилось к одной из опор навеса, и приготовилась смотреть и слушать. Рон глотнул еще какао и провел пальцем черту от северной оконечности озера Ниика на юго-восток, до озера Нияса, на юг по всему его западному берегу, и еще южнее, до Верхних Слоновых Болот.
- Это планируемая малобюджетная война, - сказал он, - ВС Мпулу занимают полосу в практически неохраняемой Юго-Восточной Самбае, до границ с Танзанией и Малави, одновременно высаживают десант в акваторию озера Ниаса, и атакуют Малави с двух разносторонних плацдармов, сухопутного и водного. Ничего особенного, так?    
- Ничего, - согласилась Пума, - Мы уже говорили. Одна ночь и половина дня. Все.
- Не все, - возразил Рон, - Главный вопрос, Черная кошка?
- Зачем, - ответила она, - Вот главный вопрос, да! Полковник Нгакве заберет Малави. Симпатичная страна, с большим озером триста миль в длину. Очень хорошо для его бизнеса с туристами. Но туда сначала надо вложить больше денег, чем у него есть.

Экс-коммандос кивнул и покрутил ладонью в воздухе, призывая ее излагать дальше.
- Значит, - продолжила она, - Цель не только Малави. Есть что-то еще, что даст выгоду сразу. Например, выход в Индийский океан для кораблей с товарами. Тогда в его тему придут его партнеры с Мадагаскара, и мало ли, кто еще. Тогда понятно, зачем.
- Выход в океан, - согласился Рон, - Но как?
- Один путь, - сказала Пума, подойдя к карте, - От южной Ниаса и Верхних Слоновых Болот, на юг по реке Ширэ, до Замбези. Там сто миль до океана на юго-восток через Нижние Слоновые Болота, которые принадлежат Мозамбику. Это проблема, да!   
- Проблема, - Рон снова кивнул, - И как ее можно решить?

Пума, глядя на карту, протянула руку за спину и задумчиво почесала лопатки.
- Мы с тобой говорили, Тигра. Ключ к Нижней Замбези - это порт Чиндэ в дельте, на Индийском океане. Он маленький, двадцать тысяч людей, и почти нет гарнизона. Но удержать его можно, только если у тебя контроль над морем, а то мозамбикский флот выгонит тебя. Ключ от Чиндэ - это атолл Бассас, в океане, в трехстах милях к юго-востоку. Он, как бы, французский, но там никогда никого нет. Можно прийти, взять, и никто не заметит. Ты ставишь там ракеты и мозамбикский флот не придет в Чиндэ.   
- Так, - согласился Рон, - Есть ли еще проблемы?
- Есть, да. Мало владеть ключом. Надо удержать фарватер длиной сто миль. Опасные места – там, где проложены дороги. Это здесь, в Тетэ и здесь, в Сэна. Если ты можешь перерезать дороги и удержаться на островах на реке в болотах, то ты выиграл. Но для этого надо специальную технику. Ее нет. Мы решили: наверное, Нгакве хочет забрать Малави впрок и ждать, когда придумают эту технику. Вот зачем он заказал эту войну.

Рон закурил сигарету и выжидательно посмотрел на Пуму.
- Ага, - сказала она, - Раз нам предложили делать партнерство-сателлит уже сейчас, значит, технику придумали. Будет война с выходом к океану, с большой политикой, с большой кучей говна, и «Taveri-Futuna» не хочет иметь это говно для себя.
- Ты самая умная Черная кошка в Галактике! - объявил Рон и, чтобы выразить свое восхищение, звонко шлепнул ее по попе.
- Уау! Я угадала! А что нам дадут за то, что мы будем иметь это говно вместо них?
- Нам отдадут подряд на тактическое планирование и менеджмент!
- Уу-аа-уу… - протянула Пума, погружаясь в глубокую задумчивость… 

…


======================================
74.
Дата/Время: 18.03.24 года Хартии. Ранний вечер.
Тимор, Оекуси
=======================================

Kimbi-View (Meganezia New Britain – Papua – Hitivao):
------------------------------------------------------------------
Aloha foa! Это я Пепе Кебо, репортер нашего университетского инфо-канала. Я уже в другой части Большого Тимора, в Оекуси. Это эксклав СРТЛ, представляющий собой треугольник северного побережья в середине западной половины острова. Во время боевых действий полуторадневной войны, Оекуси подвергся жесткой бомбардировке ракетами «Qassam-11». Из семи имеющихся здесь поселков городского типа, шесть оказались почти полностью разрушены. Кроме того, уничтожены узловые пункты на четырех основных дорогах, и все объекты энергетики, связи и снабжения топливом.

Временным административным центром эксклава сейчас является деревня Фатусуба, расположенная в холмистой местности на перекрестке двух главных местных трасс, в пяти милях южнее единственного уцелевшего порта Маквелаб. Сейчас я с камерой забралась на руины древней, еще португальской, цитадели на холме. Отсюда хорошо видна вся деревня. Тусовка на рыночной площади – это результат нашего приезда. Я приехала вместе с комбригом Ним Гоком, командующим сухопутными силами СРТЛ. Если вы смотрели мои предыдущие репортажи, то помните его. А в администрации Оекуси сейчас главные: Микеле Карпини, волонтер, меганезиец с острова Футуна и капитан Хэнк Худ, британец, тоже волонтер. Про них тоже было в репортажах.

Так, теперь об особенностях пейзажа. Первое, что вы тут видите, это огромная куча раздолбанной техники на площадке у дороги, и интенсивное транспортное движение вокруг нее. Это, как бы, зарождение местного бизнеса. Технику тащат через пока не перекрытую границу, с территории Западного Тимора. Как бы, военные трофеи, хотя некоторые считают, что это плоды мародерства. Все зависит от точки зрения.      
   
Суть бизнеса в том, что приезжие ребята-малайцы привозят сюда быстровозводимые домики и бытовое оборудование, а вывозят трофейное оружие и еще какие-то узлы, которые снимают с техники. Вы на экране видите, как нанятые ими местные фермеры «раздевают» привезенные грузовики и бронемашины до состояния металлолома. Этот металлолом, кажется, собираются здесь как-то использовать. Выясню позже.   

Дальше, вы видите улицу из уже собранных домиков… Прикольно смотрится на фоне местной соломенной архитектуры. В Оекуси более десяти тысяч человек остались без крова, и теперь их проблемы решают вот так. Не худший вариант, как мне кажется.   

Следующий интересный объект – рвы, заполненные такой зелененькой ерундой. Кто смотрел мой позапрошлый репортаж, уже знает, что это флорелла. Вообще-то, она тут здорово разрослась, особенно ближе к побережью. Видимо, позавчера, при обстреле Макасара, какой-то снаряд попал в один из первых рвов с флореллой, а вчера днем прошли сильные ливни, и все это размыло. Потом вышло солнышко… Ну, понятно…

Утилизация флореллы, похоже, становится серьезной задачей. Сейчас у вас на экране здоровенная металлическая дура, ее как раз заканчивают монтировать. Как нетрудно заметить, это самогонный аппарат. Если на глаз, то емкость кубометров тридцать. Не знаю, как это будет работать, но выглядит внушительно. Пока что, на сколько я могу судить, топливный спирт тут гонят в обычных домашних котелках со змеевиками, а электричество получают с солнечных батарей и ветряков. Ветряки вы видите в кадре. Спирт, кстати, не только топливный. Самогон тут неплохой, примерно как дешевый виски... Штука с большими лопастями, это, между прочим, не электрогенератор, а самодельная ветряная мельница. Домашние лепешки из флорелловой муки я успела попробовать. Не скажу, что я испытала гастрономический оргазм, но есть можно…

Последний интересный объект… Сейчас я поверну камеру вверх… Вот, этот пузатый маленький дирижабль на привязи обеспечивает местную мобильную связь. Кто из вас имел дело с армией, тот видел эти ретрансляторы раньше. Их вешают для временной связи на диких территориях. А тут, похоже, временная связь будет еще долго…   

Ну, все. Общую панораму я дала. Пойду на тусовку к местным, обсуждать политику. Отсюда до деревни пять минут пешком, и я как раз успею рассказать вам о здешних политических раскладах. В СРТЛ фактически правит Политбюро Партии Народного Доверия из пяти человек. Все они коммунисты, но разные. Напоминаю, какова общая коммунистическая идея: если богатый Пит юзает бедного Сида, то это херово. Более жесткий вариант этой идеи: если Пит богаче, чем Сид, то это херово, даже когда один другого не юзает. Совсем жесткий вариант: если у Пита и у Сида есть хоть сколько-то собственности, то это уже херово, а надо, чтобы все было общее. Я полагала, что для Красных Кхмеров и, в частности, для Ним Гока, характерен последний вариант, но я с этим промахнулась. Не так все просто. Мы с Ним Гоком ехали из Дили в Фатусуба примерно час и успели поговорить на эту тему. Попробую рассказать про это кратко.      

Ним Гок готов грохнуть Пита, если тот попытается юзать Сида. Ним Гок уверен, что у Пита и Сида все должно быть общее. Но правильно ли силой отнимать собственность, которую Пит нажил, никого не эксплуатируя, а просто работая на ферме? Здесь у Ним Гока (и, видимо, у всего политбюро) возникают сомнения, так что, принудительная коллективизация хозяйств не проводится. Ним Гок считает глупым и возмутительным поведение несознательных фермеров, не желающих вступать в колхоз, но он не готов заставить их силой оружия (хотя технически это несложно сделать). В результате, тут вместо колхозов, как объединений ферм, образуются кооперативы по использованию земель и средств, награбленных правительством народного доверия на Тиморе (путем «экспроприации паразитических классов»), и до того - в Брунее (путем «ликвидации антинародного режима»). Отсюда и доверие народа: подарки все любят, а что дарят общине, а не отдельным фермам, так ведь дареной селедке плавники не считают…         

О! Вот какая я умница! Как раз успела рассказать основы политэкономии местного коммунизма, пока шла к площади. А что тут в центре тусовки? Ну, просто праздник какой-то! Ним Гок спорит об экономике с Микеле Карпини. Надеюсь, что зрители в достаточной мере увлечены, и никто не заметит, если я поверну туда микрофон…   
------------------------------------------------------------------

…

Агроинженер, одетый только в соломенную шляпу и болотного цвета шорты с целой дюжиной карманов, отчаянно жестикулируя зажженной сигаретой, договорил фразу:
- … совершенно никакой практической разницы, это просто дурацкие ярлыки.
- Товарищ Микеле, но это не материалистическая позиция, - возразил Ним Гок, - Мы знаем, что марксизм начинается с отношений вокруг собственности. 
- Не надо вырывать куски фраз из контекста! Марксизм начинается с продуцирующих технологий и отношений контроля над средствами их реализации и над продукцией!
- Это и есть отношения вокруг собственности, - заметил Ним Гок.
- Нет! Давай я приведу пример. Вот буржуй, у него есть в собственности кирпичная фабрика. Вот трое рабочих. Они делают на фабрике в день 1000 кирпичей. С каждого кирпича - прибыль 10 сантимов. 100 фунтов в день. По 20 фунтов этот буржуй платит рабочим, а 40 фунтов забирает себе. Присвоение прибавочной стоимости. Так?
- Так, - подтвердил кхмер.
- Буржуй, - продолжал Микеле, - не бездельник. Он организует снабжение и сбыт. В равном  партнерстве он бы получал столько, сколько и рабочие: по 25 фунтов. Так?

Ним Гок кивнул.
- Так. Но он у тебя присваивает лишних 15 фунтов. Это и есть эксплуатация. 
- Да! Поэтому рабочие сделали революцию, но… Внимание!... Отнимать у буржуя фабрику не стали, но приняли закон: буржуй обязан платить рабочим по 30 фунтов. 
- И ему останется 10 фунтов? – вмешался Хэнк Худ, - Да он пошлет к черту этих пролетариев! Скажет: забирайте фабрику и управляйте ей сами за десятку.
- А пролетарии, - ответил Микеле, - примут закон против саботажа. И пусть только попробует бросить фабрику. Раз, и к стенке эксплуататора! Или в трудовой лагерь.
- Выходит, - произнес Хэнк, - раньше буржуй с пролетариев сдирал 15 фунтов их прибавочной стоимости, а теперь они втроем сдирают те же 15 фунтов с него. Все осталось так же, только стороны поменялись. Ты это хотел сказать?
- Нет, - Микеле покачал головой, - Строй, который получился, это не капитализм, а феодализм. Собственник стал крепостным рабочим, силой прикрепленным к своей собственности, а рабочие, хотя и трудятся, но, в какой-то мере, стали  феодалами.
- Сознательные пролетарии так не поступят, - веско заявил Ним Гок.

Микеле в притворном ужасе взмахнул руками:
- Ты же материалист! Разве можно опираться на такую идеалистическую штуку, как сознательность? Нет уж, давай плясать от объективных, материальных факторов.
- Хорошо, товарищ Микеле. Я согласен. Собственность – это буржуазная ложь. Надо говорить про контроль над производством и распределением.
- А у кого в руках контроль? – спросил агроинженер.
- У того, кто владеет вооруженной силой, - уверенно ответил комбриг.
- Да, Ним Гок, с этим не поспоришь. Значит, эксплуататорский класс паразитирует на трудящихся не за счет некой мифической собственности, а за счет вполне конкретной вооруженной силы. Эта сила поддерживает правила, выгодные эксплуататорам. Так?
- Так, - согласился кхмер, - И, для справедливости, сила должна быть у трудящихся.
- Вот тут проблема, - Микеле вздохнул, - Если я фермер, и занимаюсь растениями, или если я рабочий, и занимаюсь машинами, то я вряд ли научусь еще и профессионально владеть оружием. С другой стороны, ты – солдат, ты воюешь… Со скольких лет?
- С тринадцати, - ответил Ним Гок, - И это не проще, чем работать фермером.
- Никто и не спорит. Но, согласись: именно ты владеешь вооруженной силой.

Кхмер медленно покачал головой.
- Я взял оружие не для эксплуатации, а чтобы сражаться за интересы трудящихся.
- Да, - согласился Микеле, - Вопрос в том, как именно ты понимаешь их интересы.
- Понимаю просто: защита от вооруженного врага. Я солдат, это моя работа.
- А дальше? В мирное время? Сейчас?
- Сейчас – построение социализма.
- А что это за штука, социализм? Мы ведь с этого начали, верно, Ним Гок?
- Верно, товарищ Микеле. Мы с этого начали. Я понял, о чем ты говоришь. У меня недостаточное образование. Сейчас мир, и у меня есть время, чтобы учиться. Но ты можешь ответить сейчас на один вопрос? У тебя в примере буржуй трудящийся, он управляет. А что, если он получил капитал по наследству, нанял управляющего и не делает ничего полезного, паразитирует? Я читал Ленина. Это называется «рантье».
- Есть такой вариант, подтвердил Микеле, - А в чем вопрос?
- Вопрос: отнять все имущество у рантье, это справедливо?
- Справедливо по отношению к кому?
- К обществу, - уточнил кхмер.

Микеле выбросил потухший окурок, закурил новую сигарету и предложил:
- А давай, сначала ты ответишь на простой вопрос: может ли человек при социализме передать нажитое имущество по наследству своим детям или родичам? Или после его смерти имущество должно быть изъято из семьи в пользу всего общества?
- До коммунизма… - кхмер задумался на секунду, - …Имущество, нажитое трудовым путем, может передаваться по наследству. Иначе мы ограбим трудящегося. Но это не значит, что его дети или родичи могут жить на унаследованные средства, не работая.
- А если не хотят работать? – спросил Микеле, - Что тогда? Надо силой заставить их работать, несмотря на то, что у них есть законные средства к существованию?
- Видимо да, - согласился Ним Гок, - Есть принцип: кто не работает, тот не ест.
- Ясно. А теперь вспомним Маркса. Для какой формации характерно принуждение к труду? Для социалистической, буржуазной, феодальной, или рабовладельческой?

Ним Гок озадаченно почесал в затылке.
- Я задал простой вопрос, а ты опять отправил меня в начало разговора. Почему?
- Это потому, что ты задал не простой вопрос, и даже не сложный, а неразрешимый в такой постановке. В твоей модели человек стремится только к тому, чтобы есть и не работать, и только ты с автоматом стоишь на пути к этой его цели. Если так упрощать модель, то она будет неадекватна. Надо учитывать сложность форм поведения людей.   
- Где про все это можно прочесть? – спросил Ним Гок.
- В учебнике по экоистории для колледжа.
- У вас на сотовом адресе есть E-mail box?  - вмешалась Пепе Кебо.
- Да, - кхмер кивнул, - Я стараюсь использовать все каналы коммуникации.
- ОК. Я вам сброшу туда файл. Я учусь в Kimbi-college, у нас классный учебник. Ни капельки не скучный. Короче, сами увидите! 

Микеле Карпини посмотрел на нее с некоторым подозрением.
- Хей, Пепе, мы что, говорили в прямой эфир?
- Ага! Это было увлекательно. Я вижу по хост-монитору, что нас многие смотрят. А можно, я еще наберусь наглости и задам вам всем кое-какие вопросы?
- Да, - ответил комбриг, - Сейчас мы идем к раненым в госпиталь. Вы можете пойти с нами и поговорить с моим младшим командиром Суок Тсомом, бойцом Хон Кехом и местной девушкой-волонтером Инеш Весто. Товарищ Микеле и товарищ Хэнк из-за религиозных предрассудков не говорят, что вытащили всех троих из руин форта под артобстрелом. Придется сказать мне.
- Какие религиозные предрассудки, я вообще сциентист! – возмутился Микеле.
- А я протестант, - добавил Хэнк Худ, - у нас таких предрассудков нет.   
- Тогда почему я узнал об этом не от вас, а от доктора Куэло?
- Потому, что эта информация не имела военного значения, - ответил  агроинженер.
- Имела, только ты этого не замечаешь, война не твое ремесло,  - возразил кхмер, и повернулся к журналистке, - Так вы идете с нами?

Пепе Кебо с готовностью кивнула.
- Yo! Вдруг я тоже буду чем-то полезна этим раненым… Скажите, Ним Гок, а вот эти остовы разбитых машин, они для чего-то будут использоваться?
- На продажу, - ответил он, - Товарищ Микеле договорился с одной фирмой…
- Партнерство «Fakfak Termet» в Хитивао, - уточнил Карпини, - Это всего 600 миль на северо-восток. У них модерновое оборудование по утилизации тяжелой техники. Мы, разумеется, отдадим туда не все. Кое-что выгоднее переработать и использовать здесь. Завтра нам доставят электропечь с формовочным роботом для переработки алюминия. Точно такой же комплект, как на Атауро. Это хорошая рекомендация: ее выбирал по просьбе кэпа Пак Ена его дядя, инженер металлургической фабрики на Луайоте.   
- В каждой провинции должно развиваться машиностроение, - припечатал Ним Гок.
- Какое конкретно здесь? – спросила Пепе.
- То, в котором есть потребность, - ответил кхмер, - Корпуса лодок, рамы для легких комбайнов, сборные мачты и лопасти для ветровых электрогенераторов.
- Ясно. Красивая программа. А кто будет управлять ее реализацией?
- Политбюро одобрило предложение товарища Микеле. Лучше спросить у него.
- Aita pe-a, - сказал Карпини, - Я договорился с дирекцией Esperanza-college, на наших островах Удан-Лоти, это в 250 милях к востоку отсюда, о стажировки их студентов в Оекуси. Ситуация здесь соответствует тематике колледжа. И здесь очень красиво. Я думаю, что желающих хватит. А я, хоть и уеду домой, но контакт терять не буду.
- Ого, Микеле! – воскликнула Пепе, - Вы лихо работаете. А можно острый вопрос?
- Давайте.
- Микеле, вы знаете, что Гаагский трибунал объявил о вашем розыске, как военного преступника? Вас обвиняют в уничтожении городов на юго-западе Тимора.
- До чего же у меня сложная международная карма, - вздохнул агроинженер, - Знаете, Пепе, меня третий раз обвиняют в чем-то таком. Впервые это случилось почти 20 лет назад, из-за репрессий против фундаменталистов-биоэтиков в Меганезии. Вторично я оказался злодеем 2 года назад, из-за Первой Транс-Экваториальной войны в Африке. Кстати, я во время той войны ни разу не был в Африке… Теперь еще здесь. Такими темпами, скоро Голливуд предложит мне роль Дарта Вейдара в «Звездных войнах».
- Кто такой Дарт Вейдар? – поинтересовался Ним Гок.
- Боевой командир с плохим имиджем, - ответил Микеле, - зрители-янки это любят.

В одном из карманов комбинезона Пепе зазвонил мобайл.
- Так! Это спутниковый канал, дирекция PASA. Что-то интересное… - она поднесла трубку к уху, - … Что? Ого! Ни хрена себе! Все кто, нас смотрит! Я переключаю на двухминутное чрезвычайное сообщение.

------------------------------------------
18.03, 17:00 , PASA-TV, inter-vision, Papua - Hitivao / Индонезия - Джакарта.
------------------------------------------
20 минут назад в ходе торжественной церемонии спуска на воду новейшего ракетного корвета «Канген» в порту Джакарта, группа террористов-смертников обстреляла из пулеметов с крыши одного из портовых сооружений правительственную делегацию. Дипат Айтен, президент республики, Уранг Талай, министр обороны, скончались на месте, адмирал Бангин Пасат, командующий ВМС, тяжело ранен. Общее число жертв пока не сообщается. Четверо террористов (принадлежавших, согласно официальному сообщению, к радикально-исламистскому формированию «Тахрир») уничтожены на месте бойцами Службы Охраны Президента. В Индонезии объявлено чрезвычайное положение. Председатель Объединенного Комитета Начальников Штабов и Служб Разведки и Контрразведки, Ледан Бану, временно принял руководство страной. Он выступил по трем национальным каналам TV с обращением к гражданам, и призвал соблюдать спокойствие. По его словам, ситуация берется под контроль. Министром обороны временно назначен командующий корпуса быстрого реагирования, генерал-полковник Юсуф Обари, командующим ВМФ - адмирал Малонг Сай. Чрезвычайные полномочия по стабилизации положения в стране получили директор Департамента Национальной Безопасности, высший советник Кунсонг Сай и директор Военной Контрразведки, генерал Самир Ралонг. На улицах Джакарты наблюдается скопление военной техники и патрули спецназа. По неофициальной информации, спецслужбами произведен ряд арестов среди весомых политических фигур. Задержан лидер Партии Справедливости, Одонг Найпур, генерал армии Абдул Зитан и адмирал Асхаб Седар. Военные контингенты быстрого реагирования введены в султанаты Ачох и Джокия, а также на Малые Зондские острова и в Западный Тимор. Только что стало известно о бегстве из Джакарты двух религиозных лидеров: это Касим Хайруддин, которого считают одним из идеологов «Тахрира» и радикальный мулла Али Мартази. Они оба официально объявлены в розыск по подозрению в организации теракта. В остальном обстановка спокойная, транспорт, магазины и почта работают в обычном режиме. В администрациях отелей туристам сообщают, что никакой опасности нет, и можно спокойно выходить на улицу. С завтрашнего дня объявлен трехдневный траур. О дате заседания парламента по вопросу о досрочных выборах президента не сообщается. 

…


=======================================
75.
Дата/Время: 19.03.24 года Хартии.
Оекуси – Небо над Арафурским морем и Папуа.
=======================================
…Алибаба похлопал ладонью по 5-метровому эллиптическому крылу-фюзеляжу экономичной сверхзвуковой любительской флайки «Eretro-XF».
- Ну, как вам моя покупка? Красивая птичка, а?
- Хорошо, что она прозрачная, - заметил адмирал Ройо Исо, - в некоторых случаях, прозрачный цвет обеспечивает малозаметность.
- Прозрачный цвет, - повторила Брют Хапиа, - Классный термин!
- Ройо, ты хочешь купить такие флайки для ВВС, так? - спросил Микеле Карпини.

Адмирал утвердительно кивнул.
- По-моему, из нее выйдет хороший высотный морской штурмовик. Надо сделать из задней части салона бункер на четыре стофунтовые бомбы с лазерным наведением.   
- Что ты все про войну? – проворчал Алибаба, - У нас уже мирная жизнь, прикинь?
- Привычка, - лаконично ответил Ройо.
- Понятно, - сказал волонтер, - Ну, что, Брют, больше ничего брать не надо?
- А больше все равно не влезет, - заметила она, глянув сквозь прозрачный корпус на заставленный картонными ящиками кормовой отсек.
- Ну, тогда, ОК. Дядя Микки, устраивайся, чувствуй себя как дома.

Карпини махнул рукой и полез на переднее пассажирское сидение. Через полминуты Алибаба устроился в пилотским кресле и захлопнул колпак кабины.
- Типа, от винта, как говорили в древности.
Негромко загудела турбина, и эллиптическая флайка «прозрачного цвета» поползла от пирса, одновременно разворачиваясь носом к открытому морю.
- Мы не перегружены? – спросил Микеле.
- Фигня, у нас еще резерв полцентнера… Ну, погнали!

Короткий разбег, море провалилось вниз, потом под крылом проплыл зеленый берег Оекуси и желтые крыши домиков порта Маквелаб. Флайка набирала высоту. Вот, по левому борту стала видна цепочка островов – Пантар, Алор, Атауро, Ветар. Вслед за ними, уже по правому борту показалась восточная оконечность Тимора и круглый островок Жако, а впереди - остров Кисар. Флайка уже развернулась носом на восток.
- Гляди веселей, дядя Микки, - сказал Алибиба, - Скоро прилетим на Хониару, а твоя vahine соскучилась, прикинь? Условия для секса вам устроить обязаны. Хартия, ага!
- В присутствии полдюжины преторианцев, - проворчал Микеле.
- Ну и хули? – спросил волонтер, - Это их проблемы. Пускай смотрят и завидуют, или пускай отворачиваются. Вам-то с ней что до них?   
- Теоретически, ничего, - согласился агроинженер, - Но дело не только в сексе.
- Понятно, что не только. Эти красные из Камбоджи, Филиппин и Перу, не такие уж плохие ребята, но отдавать под их власть миллион человек…- Алибаба сделал паузу и покачал головой, - … Я думаю, твоя vahine подсядет в fare-duro лет на несколько.
- Ты бы на месте судей отправил мою жену на каторгу? – спросил Карпини.
- Я отвечу, дядя Микки, только ты не обижайся, ОК?
- Не буду. Какие обиды, если я сам спросил?

Волонтер кивнул и помассировал свой затылок, собираясь с мыслями.
- Ну, если по порядку. Я понимаю, Бруней. Туда этого Ним Гока бросили типа, как атомную бомбу. Формально, это правильно. Как при четвертом координаторе этому Брунею объявили войну, так мир и не заключали. Ладно. Но то, что сделали с теми туристами на лайнере «Royal Diamond», это ни в какую гавань не лезет. Они зашли в Бруней по круизу, типа как в зоопарк, а их в общую колбасу. Понятно, что никто Ним Гоку не приказывал колбасить туристов, но он привык так делать, и ребята в INDEMI должны были это знать. Тут галлон ума не нужен. Вот им первый штрафной балл. Что красные кхмеры делали в Новой Гвинее, я не знаю. Если просто попугали кого-то, то ладно. Нужен был повод, чтобы папуасы послали колонизаторов нах? Нужен. Вышло зачетно. Сделали независимость Хитивао без войны, и с соседями-индонезийцами не особенно поругались, и отхарили для нас острова Фаф и острова Сауткар. Типа, под шумок. Кстати, вот еще: красиво решили вопрос с мусульманами в Хитивао.   

Карпини удивленно поднял брови.
- Честно говоря, я думал, что все мусульмане уехали… Я имею в виду, все, для кого приверженность этой религии имеет принципиальное значение.
- Не бывает, чтобы уехали все, - отватил Алибаба, - Кому-то просто некуда. С островов у северного побережья почти никто не уехал. В моем полувзводе один парень оттуда.
- Мусульманин? – удивился агроинженер.
- Нет, нормальный папуас. Но у него соседи-мусульмане. Когда по TV объявили акт о независимости Хитивао, соседи привели своих детей в его fare. На всякий случай. По раскладам получалось, что сейчас будет геноцид, а дети по-любому не виноваты. Но комиссар из CSAR Hybird все уладил. Оказывается, по новым научным данным, есть текст, где написано нормальное мусульманское учение. Называется «зеленая книга».
- «Зеленая книга» называется «коран», - заметил Микеле, - Там мистический нацизм.      

Алибаба несколько раз утвердительно кивнул.
- Вот и я так думал. А по научным данным, слово «коран» означает просто «чтиво». Чтиво, которым пользуются исламисты, это фэйк, непонятно кем написанный, когда мусульмане воевали с католиками, тысячу лет назад. Типа, такая военная агитка. А настоящее мусульманское чтиво - «зеленая книга». Ее реставрировал в прошлом веке один парень, ливиец. Он был боевым офицером, а потом пошел в политику.
- Муаммар Каддафи? – в полнейшем, шоковом изумлении, спросил агроинженер.
- Точно! – обрадовался Алибаба, - И откуда ты все знаешь, дядя Микки?
- Я помогал старшей дочке по экоистории, а теперь помогаю младшей. И, чтоб мне провалиться сквозь небо, если Каддафи реставрировал эту книгу, а не написал сам! 
- По последним научным данным, - ответил волонтер, - сам Каддафи только вставил в книгу кое-какие свои мысли про современность, и все думали, что он автор. Кстати, я прочел эту книгу, там все, кроме этих вставок, довольно толково, и похоже на Хартию. Про право жителей на природные ресурсы и реальную экономическую автономию. В древности жили не дураки. Кое-что они не догоняли, но и мы не все догоняем, верно?

Карпини погладил ладонью живот, как будто это помогало переварить услышанное.
- Алибаба, я не припомню, чтобы у Каддафи было написано о религии.
- Ну, дядя Микки, это же не главное! Там сказано про религию, как форму культуры. Слово «аллах», кстати, означает просто «бог». Древние ливийцы почитали какого-то главного бога. Что-то связанное с аграрной магией. Типа, в культуре это осталось. Ну, примерно, как в Полинезии есть Мауи и Пеле, а у папуасов Уунгур и две его жены.   
- А пророк Магомет? – поинтересовался Микеле.
- А что Магомет? Древний военный лидер, объединитель Аравии. В эпоху крестовых походов, он уже был древним и мифическим. Ясно, что на него ссылались в военных агитках, типа как на авторитет. Про него толком ничего не известно. Нет записей. В Аравии в те времена еще не было письменности, ее завезли позже, из Месопотамии. 
- Интересная версия… И, что? Мусульмане согласились с этой трактовкой?

Волонтер повел плечами в знак некоторой неопределенности.
- Ну, это же такое дело… Нормальные мусульмане согласились. По ходу, почти все согласились. Только отъявленные исламисты пошли против науки и гуманности. Их выявили и это… Нейтрализовали. Цивильно, без геноцида, поставили к стенке. В них была вся проблема. Вопли с минарета по утрам, дурацкие мешки на женщинах…
- Ты хочешь сказать, что мусульманки теперь ходят без хиджабов?
- Ясно, что без. Прикинь, дядя Микки. Ты мусульманин. Твоя женщина вышла из fare, надев этот мешок. Ее тормозит патруль. Дама, кто предложил вам носить эту одежду? Ваш мужчина? Понятно. Где он живет? Так, мы записали. Извините за доставленное  беспокойство. Aita pe-a, вы можете надевать, что угодно, или вообще ничего. Но…
- Что – но? – спросил Микеле.
- … Но патруль придет к ее мужчине, в смысле, к тебе, с некоторыми вопросами. Я не говорю, что тебя поставят к стенке, но жесткий разговор тебе гарантирован. Прикинь, отпустишь ты свою женщину на улицу в этом мешке, или купишь ей другую одежду?
- Ясно, что я выберу второй вариант.
- Вот! – Алибаба поднял палец к потолку кабины, - Гуманная социальная логика! Вся культура должна быть добровольной. При этом условии, ты и твоя женщина можете почитать любых богов, какие вам нравятся. Никаких, нескольких, одного, половинку.
- Половинку? – удивился агроинженер.
- Ну, да. Халфиты считают, что существует только половинка бога. По их философии, если бы существовал хоть один целый бог, то мир бы выглядел совершенно иначе.

Карпини улыбнулся и покачал головой.
- Занятная теология… Но мы как-то ушли от исходного вопроса.
- Да, точно! Если бы я был судьей, то считай, штрафной балл я зачеркнул. А дальше главное: Тимор. Тут, прямо скажем, твоя vahine, неоправданно рисковала. А ну, как Красные Кхмеры устроили бы там все по заветам товарища Пол Пота. Прикинь?
- Мне кажется, Красные Кхмеры с первого дня были… - Микеле задумался, подбирая слова, - …Скажем так, под мягким контролем.         
- Может, оно и так, - произнес Алибаба, - Но, даже под этим контролем, они натворили всякого беспредела. По ходу, как у нас во времена Конвента. И кто за это отвечает?
- А кто отвечает за то, что было у нас во времена Конвента? – спросил Микеле.

Алибаба пробурчал под нос какую-то мелодию, собираясь с мыслями, и ответил:
- Э, нет, дядя Микки. Так можно оправдать что угодно. Типа, если бы не сделали эту маленькую бяку, то непременно сделалась бы большая, а благодаря нашей маленькой бяке, мы приведем братьев - тиморцев к светлому будущему. Нет. Судить надо не по философии – типа, что было бы, если бы, а по факту. Бяка сделана - автор отвечает. А иначе кто угодно будет устраивать военные игры без санкции суда, а потом общество будет разгребать последствия. Короче: есть Хартия. Дирекция INDEMI не спросила санкцию суда на эту Тиморскую спецоперацию? Нет! Значит - виновата. И точка.      
- По факту, так по факту, - согласился агроинженер, - Я рассуждаю, как бухгалтер. Выполнена операция с Красными Кхмерами. Есть ее фактические последствия. Они в плюс или в минус? Камбоджа - плюс. Без Ним Гока и его бойцов там стало спокойнее. Бруней – плюс. Мы выиграли войну, которая санкционирована судом. Новая Гвинея – плюс. Содействие независимости Хитивао санкционировано судом. «Royal Diamond», конечно, минус… Восточный Тимор - плюс. Там видна позитивная динамика.   
- Ну, дядя Микки, про динамику еще рано говорить. Мало ли, как оно обернется. А в Западном Тиморе зато устроили полную жопу. Такую, что даже и сравнить не с чем.
- А что бы ты, Алибаба, делал на месте восточно-тиморского политбюро? Строго по Хартии: Каждый гражданин находится под безусловной защитой правительства. Эта защита не зависит ни от какой политики, ни от какой дипломатии, и осуществляется любыми средствами без всякого исключения. Как поступить с плацдармом агрессии, которым Западный Тимор являлся для Восточного с начала века и до позавчерашнего дня? Ты рассуждал бы о допустимых методах ведения войны, которую, кстати, не ты начал, или ты защитил бы граждан всеми средствами, как того требует Хартия?   
- Ну, ты загнул, дядя Микки, - проворчал волонтер, - какое они, к свиньям собачьим, правительство? Кто их звал? Кто их выбрал? По факту они узурпаторы, завоеватели.

Микеле вздохнул и покрутил в воздухе пальцами, будто жонглируя шариками.
- Понимаешь, Алибаба, это спорно. Они пришли, как завоеватели, они узурпировали власть, но в критической ситуации они действовали так, как должно было действовать нормальное правительство, защищая жителей своей страны. И жители, между прочим, прекрасно понимают, что кхмерский оккупационный корпус сражался за них, и бойцы адмирала Исо из маоистской «Сендеро Луминосо» сражались за них. И филиппинцы – «хуки», которых привел доктор Немо - тоже. Если ты скажешь восточным тиморцам то, что сказал мне, то они тебя не поймут. Для них эти люди уже не чужаки… Как, между прочим, и мы с тобой, и кэп Хэнк Худ, и папуасские волонтеры… Знаешь, Алибаба, по-моему, ты сам не веришь в то, что сказал мне. Если бы ты в это верил, то черта с два ты оказался бы на фронте в кампании маоистов-оккупантов. Еще скажи, что я не прав.      
- Мое субъективное мнение, это не аргумент, - возразил волонтер, - Мало ли, во что я верю? Ты давай, опирайся на объективные факты, как должны делать судьи, ОК?   
- Судьи, Алибаба, это тоже люди, - ответил агроинженер, - А мнение любого человека субъективно по определению, на что бы он не опирался. Если бы у тебя были промыты мозги, или если бы ты не владел информацией, то твое мнение немногого бы стоило. А если ты составил свое мнение осознанно и информировано, то оно уже аргумент.

Алибаба с озадаченным видом почесал стриженую макушку.
- Спасибо Мауи и Пеле, держащим мир, что жребий выпал не на меня. До чего же это мутное дело, быть судьей. Но, по-любому, на «Royal Diamond» получилось безобразие, которое никакой щеткой не оттереть. Вот тебе, дядя Микки мое субъективное мнение. Вообще, если смотреть шире, то INDEMI последнее время много на себя берет. Ее для чего создали? Для защиты от внутренних и внешних угроз и для информационного обеспечения санкционированных военных действий. А она чем занимается? Какое-то тайное общество по переустройству мира. Таких мечтателей надо гнать с публичной службы и лишать политических прав! Пусть свой огород переустраивают, во как! Ты извини, дядя Микки, я про твою vahine ничего плохого не хотел сказать. Просто…
- Никаких обид, - перебил Микеле, - Я же сам завел разговор на эту тему. А по поводу огорода мне тоже приходила в голову мысль, что так было бы лучше.
- В каком смысле? – удивился Алибаба.
- В смысле, такая мечта. Я тоже немного мечтатель, понимаешь?
- Ну, это понятно, дядя Микки. Ты ученый, а в науке без этого никак невозможно. О! Поскольку мы заговорили про мечты. Ты уже успел что-нибудь придумать на счет быстрорастущего бальсового дерева? Я вот думаю, и мне кажется, что дело верное…

…

=======================================
76.
Дата/Время: 19.03.24 года Хартии.
Хониара. База ВМФ и Преторианской гвардии
=======================================
Невозмутимый и неулыбчивый преторианец отработанным жестом указал на дверь в светло-сером барьере, украшенном сверху двумя рядами колючей проволоки.
- Сюда, пожалуйста, сен Карпини.
- Благодарю вас, - сухо сказал агроинженер, толкнул дверь, прошел через короткий тамбур, толкнул вторую дверь и оказался в углу миниатюрного квадратного  дворика, огороженного с трех сторон таким же барьером с «колючкой». Четвертую сторону занимал стеклянный павильон, оборудованный как single-room в недорогом отеле. На платформах, поднятых над углами дворика, виднелись фигуры часовых. 
 
А потом Чубби, сидевшая на бамбуковой скамейке за бамбуковым же столом, под карликовым панданусом посреди дворика, отбросила журнал с яркой обложкой, порывисто вскочила, в два прыжка оказалась рядом и повисла у него на шее.
- Микки! Большой пушистый Микки! Я соскучилась! 
- Я тоже, соскучился, маленькая глазастая Чубби. 
Он обнял ее и уткнулся лицом в ее светлые жесткие волосы.
- А ты мне позавчера снился! – объявила она, - Представляешь, я видела длинный-длинный сон про то, как ты первый раз поил меня домашним вином из самоанского винограда. Помнишь, мы прилетели с тобой из Лантона, ты показывал мне ферму на Алофи, а потом предложил выпить стаканчик молодого вина?
- Я предложил не «стаканчик», а «капельку». Это не мера объема, а мера…   
- О! Эта капелька так ударила по моим юным мозгам! – перебила Чубби, - Я осознала смысл своих действий только где-то под утро.
- Ближе к полудню, - уточнил он, - Ты проворчала, что сено колючее, и царапается.
- Между прочим, оно действительно царапалось! Оно каждый раз царапается. Ужас!
- Но ты говорила, что это тебя возбуждает.
- Да, но если бы оно научилось возбуждать меня не царапаясь, это было бы лучше!
- Любовь моя, ты когда-нибудь видела самообучающееся сено?
- Нет. Но мало ли, чего я не видела? Например, я до тебя не видела таких красивых, сексуальных, изобретательных мужчин. Это ведь не значит, что тебя не бывает?
- Я бываю, - ответил Микеле и бросил взгляд на двух охранников-преторианцев на вышках, - Симпатичные у тебя тут мальчики.
- Ага, - негромко подтвердила она и потерлась носом о его щеку, - Они специально отобранные. Знаешь, какой конкурс в преторианскую гвардию?
- Догадываюсь. А зачем здесь этот цирк-шапито с постами на вышках и стеклянной крышей? В вооруженных силах не хватает камер видеоконтроля?
- Наверное, судьи доверяют преторианцам больше, чем электронике. В этом есть своя логика. Никто никогда не знает точно, на кого работает некая компьютерная система.
- Как будто с людьми не то же самое, - фыркнул он.

Чубби совсем домашним движением взъерошила ладонью волосы на его макушке.
- Ну, милый, я же сказала: СВОЯ логика. Чуть-чуть извращенная, если на мой взгляд. Между прочим, я сижу в архитектурном памятнике эпохи Конвента. Он называется «Prison Solarium». До революции тут был частный зоопарк одного плантатора. Когда плантатор смылся, зоопарк национализировали и переделали для социальных нужд.
- А кого здесь держали? – поинтересовался Микеле.
- Плантатор держал крокодилов. Поэтому – бассейн и травка. А скамейку и столик тут поставили уже потом, по просьбе капитана Ланзара, командира стрелков Батакской Армии Сопротивления. Его тут держали два дня, в середине первого года Хартии, а на третий день - расстреляли по приговору трибунала, из пулемета вон с той вышки.

Микеле повернулся в направлении, куда она указала рукой. Пулемет (конечно, уже новый), стоял на том же месте. Рядом прохаживался невозмутимый преторианец…
- Шутки у тебя, любимая, как у бойфренда нашей Люси.
- Наверное, я от него заразилась, – предположила Чубби, - Кстати, как он тебе?
- По-моему, хороший парень, хотя, как выражается молодежь, немного стремный.
- А, по-моему, Люси такой и нужен, – заметила она, делая шаг назад и окидывая его внимательным взглядом, - А знаешь, ты здорово выглядишь. Даже хочется за тобой поухаживать. Садись на историческую скамейку, а я сварю тебе какао. У меня есть раритетный аккумуляторный электро-котелок. Наверное, это первый такой котелок в Океании. Судя по лейблу, он сделан партнерством «Ta-o-Vave» Тонга, 22 года назад.    

Чубби метнулась в стеклянный павильон. Микеле видел, как она наливает воду в потускневшую от времени алюминиевую емкость и насыпает порошок из пакета.
- А я тут на днях  имел удовольствие заниматься агротехникой на их современной продукции! – крикнул он, - Мини-трактор «Jirafa», что-то наподобие пластикового трехколесного детского велосипеда с моторчиком. Но работает, что характерно!
- Где это ты так отличился? – спросила она, возвращаясь с котелком в руках. 
- На Тиморе, в Оекуси...

Едва он произнес эти слова, как из динамика, приклеенного к стволу пандануса, послышался гудок, а затем молодой спокойный женский голос:
- Сен Карпини, суд запретил обсуждать с Чубби Хок военно-политические темы.
- Какая, joder conio, военно-политическая тема! – взорвался Микеле, - Я копал агротехнические траншеи для водорослей навесным диггером мини-трактора! Вы понимаете разницу между мини-трактором и танком или бронетранспортером?
- Я понимаю разницу, сен Карпини. Я только напомнила вам о темах, которые суд запретил обсуждать с майором Хок, чтобы вы случайно не вышли за рамки. 
- Успокойтесь! – рявкнул он, - Я не буду обсуждать с женой свое участие в боевых действиях на Тиморе и в разработке аграрно-экономической политики СРТЛ. Она спокойно может сама посмотреть это по TV. Вы развели тут дурацкие секреты, и…   
- Я лишь напомнила вам о судебном запрете. Артикул 108 Великой Хартии…
- Не смейте меня перебивать! Я вам сейчас напомню Хартию! Назовите ваше имя и должность! Это – первое, что вы обязаны были сделать, когда открыли рот, чтобы предъявить какое-то требование к гражданину Конфедерации. Ну?
- Капрал Трин Маренго, 9-й спецотряд преторианской гвардии Верховного суда.
- Пригласите вашего дежурного офицера, капрал Маренго. Я намерен заявить ему о нарушении, допущенном его подчиненным. Официально заявить, вы поняли?
- Но сен Карпини…
- Что – но?
- Извините, я… Я, наверное, забыла…

Чубби улыбнулась и погладила Микеле по щеке.
- Пушистый Микки, Трин хорошая девочка, просто она немного нервничает. Тебе действительно так хочется, чтобы ее наказали? Ну, если честно?   
- Ладно, - он вздохнул, - Трин, не приглашайте офицера. Проехали. Просто я тоже нервничаю. Давайте взаимно не будем осложнять жизнь. Мы поняли друг друга?
- Да, сен Карпини, - сказал голос из динамика и замолк.

Микеле снова вздохнул, глядя, как Чубби наливает какао в две армейские кружки.
- Знаешь, любимая, там, в Оекуси, безумно красиво. Чем-то похоже на наш Раиатеа. Зеленые холмы, скалы… Черт, у меня тут отобрали мобайл, я бы показал фото…
- Милый, я смотрела PASA-TV. Ради тебя, разумеется, а не ради природы, но природу тоже посмотрела. Как тебе тамошние девчонки, а?
- Встречаются очень даже…  - он нарисовал ладонями в воздухе некую комбинацию выпуклостей и вогнутостей, - Разумеется, не такие красивые, как ты, но все же. Хотя, самую симпатичную уже успел склеить кэп Хэнк Худ с «Royal diamond». Она была в нашей агротехнической группе. Когда начался обстрел, она стояла слишком близко к топливному баку, а по нему как раз залепили в первую очередь. Хэнк вытащил ее… Кстати, если я не ошибаюсь, эту девушку тоже показывали по TV.
- Да, - подтвердила Чубби, - Правда, сейчас она не в лучшей форме.
- Еще бы, - Микеле отхлебнул какао, - У нее обгорела большая часть спины, сгорели волосы, и она сильно ударилась лицом, когда ее отбросила взрывная волна. Но, как утверждает местное светило медицины, она поправится довольно быстро. Тем более, бравый кэп Худ таскает ей охапки цветов и смотрит такими глазами…   

Майор Хок улыбнулась и кивнула.
- Это существенное дополнение к обыкновенной скучной медицине. Ты, кажется уже успел подружиться с Худом? Я так поняла из TV.
- Еще бы! Мы с ним вместе выбирались из такой задницы… Ладно, не будем ставить хорошую девочку Трин в сложное положение. Я тебе в другой раз расскажу, ладно?   
- Aita pe-a, - ответила она, - А что ты там затеял в аграрной сфере? Судя по TV, весь остров Атауро и вся провинция Оекуси уже по уши в этой флорелле. 
- Это кажется, что по уши. Одной только транспортной компании Хэнка нужно будет несколько тонн топливного спирта в день. Он уже купил в рассрочку два трофейных корабля, их только надо привести в порядок и поставить новые движки. Папуасы ему помогут, они на этом морского ежа без соли съели. А корпуса кораблей отличные.
- Кэп Худ остается на Тиморе? – уточнила Чубби.

Микеле сделал еще пару глотков какао и утвердительно кивнул.
- Да. Во-первых, у него там такая девушка. Во-вторых, перспектива с бизнесом. А в-третьих, домой ему хода нет, он объявлен пособником Красных Кхмеров… И я тоже. Возможно, мне закроют въезд в Австралию, Аотеароа, США и ЕС. Жаль, конечно… 
- Вряд ли, - ответила она, - Скоро им будет не до того. В мире многое меняется.   
- Не будем о политике, - предложил Микеле, - Лучше, давай я расскажу еще про одну аграрную тему. Я вышел на это с подачи нашей Флер. Ты знаешь, что такое бальса?
- Легкое дерево, - ответила Чубби, - Из него строили плоты в Мезоамерике, а сейчас используют в авиамоделях и в чем-то еще.
- Примерно так, - подтвердил он, - Это быстрорастущее дерево, близкий родственник баобаба. Плотность древесины бальсы немногим более центнера на кубометр из-за крупноячеистой губчатой структуры…
- О! - воскликнула Чубби, - На счет губчатой структуры. Ничего, что я перебила?   
- Ерунда, - он махнул рукой, - Так что?
- Пока я не забыла. Хаген устроил показательный скандал вокруг выполнения правил бытового обеспечения интернированных. У него в кармане была распечатка правил, утвержденных судом еще лет 10 назад. Там полтораста пунктов, и он заставил все их выполнить. Теперь у меня есть столик, ракетки и шарик для пинг-понга, мячик, восемь энциклопедий на ноутбуке, бумага для оригами и натуральная губка в ванной. 
- Натуральная губка? А это принципиально?

Чубби пожала плечами и улыбнулась.
- Не знаю. Не исключено, что в этом есть какой-то смысл.
- Может, провести практический тест? – спросил Микеле.
- Мне тоже приходила в голову эта мысль, - сообщила она, - Но не было ассистента.
- Я бы мог попытаться ассистировать, - заметил он, - Пошли, проверим?

…

=======================================
77.
Дата/Время: 19.03.24 года Хартии. Вечер.
Пелелиу, Эсколкуар - Нгетенгчау.
=======================================
По восточному берегу Пелилиу, параллельно рифовому барьеру, на милю с северо-востока на юго-запад тянется узкая прямая коса Элечол-ра-Нгерикл. Она отсекает от мелководного моря ровный прямоугольник: двести гектаров чересполосицы, которая обозначена на карте, как Эсколкуар. Это не залив, не болото, не джунгли, а все в кучу.

Такой специфический ландшафт встречается еще в нескольких местах на Пелелиу, но только здесь он настолько обширен (по меркам острова, где вся суша занимает менее полутора тысяч гектаров). Название Эсколкуар восходит к сержанту Джонсону из американской морской пехоты. В ходе битвы за Пелелиу в сентябре 1944, он обозвал участок-137 на тактической карте армейским термином «Asshole square». На местном диалекте это словосочетание трансформировалось в «Эсколкуар» - в стиле туземных топонимов, таких, как Ладемисанг, Имелечол, Клоулклубед или Нгетечирур.

После Алюминиевой революции, когда население быстро развивающегося Пелилиу выросло от семисот до полутора тысяч жителей, предлагались различные проекты превращения Эсколкуара в полноценную сушу, но это оказывалось дороже, чем по старинке возводить платформы на мелководье в изгибах чистой береговой линии. Эсколкуар оставался «непродуктивной частью внутренней акватории», а крохотный болотистый островок Нгетенгчау посреди Эсколкуара - «непродуктивной частью территории». Когда Рон Батчер (директор партнерства «TeKe-Toys») подал в мэрию ближайшего городка Ладемисанг заявку на аренду всего Эсколкуара, его приняли с распростертыми объятиями, и цена оказалась более, чем гуманной. 

Теперь Рон и Пума Батчер осматривали свой новый рабочий полигон, расположенный всего в полутора милях к Sauth-West-South от их fare. Точнее, они просто сидели под навесом на плоской крыше 20-футового пластикового домика-контейнера, только что привезенного и поставленного на четыре высокие ножки на северном берегу микро-островка Нгетенгчау, и любовались экзотической природой соленого джунгле-болота.

За этим вдумчивым занятием их и застало сообщение о боях на Сибуту и Ситангкаи

------------------------------------------------
19.03. LantON-line
Филиппины. Тави-Тави,
------------------------------------------------
Кади Касим Хайруддин и мулла Али Мартази, лидеры террористической исламской  группировки «Тахрир», бежавшие из Индонезии, скрываются на острове Сибуту в архипелаге Сулу, на юго-востоке филиппинской провинции Тави-Тави (т.н «Зоне. Мусульманского Минданао»), в 20 милях от Калимантана. Хайруддин и Мартази разыскиваются за терроризм, в т.ч., в связи с террористическим актом 19 марта, в порту Джакарты, при котором был убит президент Индонезии и министр обороны, и ранены еще ряд гражданских и военных чиновников. Ледан Бану, временный глава правительства Индонезии, потребовал от властей Филиппин немедленной выдачи Хайруддина и Мартази. Власти Филиппин «с пониманием отнеслись к требованию Индонезии», но указали, что его выполнение «потребует времени и усилий». Остров Сибуту сейчас контролируется исламскими сепаратистами «Абу-Саяф», союзными с «Тахриром». Шейх Сухрави Джамал, лидер «Абу-Саяф», заявил что «Хайруддину и Мартази предоставлено убежище, как преследуемым за религиозные убеждения».

Сегодня утром начались интенсивные перестрелки между исламистами «Абу-Саяф» и боевиками филиппинских левых радикалов «Хуки», которые базируются на островах Ситангкаи (т.н. «Филиппинской Венеции»), примыкающих к острову Сибуту с запада. Вчера «Абу-Саяф» получил подкрепление в виде бойцов «Тахрир», бежавших из Индонезии. «Хуки» вчера приобрели на Восточном Тиморе и перевезли на Сингкаи крупную партию оружия. Каждая из сторон стремиться к полному контролю над островной группой Сибуту-Ситангкаи, из-за значения этих островов, для транзита контрабанды между малайским и индонезийским Калимантаном и филиппинским островом Тави-Тави (деловым центром одноименной провинции).

Власти Малайзии (владеющие ближайшей к этим островам частью Калимантана) уже заявили к Филиппинам требования пресечь расширяющиеся боевые действия, и явно высказали намерение в противном случае высадить на Сибуту и Ситангкаи морской десант. Власти Филиппин ответили нотой, назвав это заявление «угрозой аннексии» и напомнив мировой общественности о событиях в Брунее в конце февраля этого года.

По просьбе Филиппин, на Сибуту и Ситангкаи вводятся миротворческие силы ООН. Первые группы «голубых касок» - по 50 из Южной Кореи и Австралии прибудут на Сибуту 25 марта. О планах расширения контингента ООН будет сообщено позже.

------------------------------------------------
Инфо из Всемирной энциклопедии для путешественников
«T. Cook Tour Guide». Сибуту и Ситангкаи
------------------------------------------------
Острова Сибуту и Ситангкаи (Филипины) находятся на равном расстоянии (около двадцати миль) к юго-западу от центра филиппинской провинции Тави-Тави и к юго-востоку от северной  (малайской) части острова Калимантан (Борнео). Климат тут экваториальный, муссонный, температура ровная в течение всего года, 25 - 28 по Цельсию. Море вокруг изобилует мелководными коралловыми банками и отмелями. Остров Сибуту напоминает вытянутую с севера на юг и немного изогнутую сосиску длиной 15 миль. Острова Ситангкаи, лежащие в миле к западу, похожи на такую же сосиску, только уже нарезанную и с вынутыми кое-где ломтиками. Всего на Сибуту и Ситангкаи около полста тысяч жителей, но точно никто не считал. Места здесь мало цивилизованные, нет ни дорог, ни электричества. Группы хижины отделены одна от другой проливами или болотистыми джунглями. Единственное надежное средство передвижения – лодки. Хозяйство – натуральное. Основной промысел – рыболовство. Острова Ситангкаи с чудесными песчаными пляжами и пролив между ними и Сибуту – прекрасное место для экологического туризма и дайвинга. Население относится к туристам дружелюбно, арендовать хижину на берегу можно очень дешево, правда обычные удобства там отсутствуют. Один отель с определенным набором удобств функционирует на Сибуту в поселке Тандубанак, но он довольно близко к местной мечети, что создает определенные проблемы, с учетом сепаратистских настроений мусульман. Возможны также проблемы с малярией и другими инфекциями. Следует пройти вакцинацию перед поездкой, а на месте дезинфицировать питьевую воду.
------------------------------------------------

- Мгм… - многозначительно произнес Рон, и повернулся лицом к экрану ноутбука, по которому шла трансляция, - Черная кошка, как тебе эта Филиппинская Венеция?
- Говно, - лаконично ответила Пума, - У нас здесь то же самое, но гораздо лучше.
- Вот-вот, - экс-коммандос одобрительно кивнул, - А теперь раскрой более подробно центральную часть своего рапорта.
- Центральную? – переспросила она, - Ага… Что здесь то же самое? Ну, это понятно. Протоки, джунгли, болото. По ходу, такая же оперативная специфика местности.
- Отлично. А мы ведь выбирали для полигона место, сходное с нашим планируемым оперативным театром в Транс-Экваториальной Африке. Так?
- Ну, да, - Пума кивнула, - В заливной части Замбези почти так же, только вода там пресная и более тухлая, а вместо рыб-лягушек – просто лягушки. Жирные такие.

Она собралась спрыгнуть с крыши, чтобы поймать (для иллюстрации) одну из рыб-лягушек (официально именуемых «илистыми прыгунами» или «периофталмусами»), которые смешно скакали на грудных плавниках и хвостах среди корней мангров. 
- Стоп! – Рон удержал ее за руку, - Ты не договорила вывод.
- А что вывод? Мало ли в мире похожих мест?
- Черная кошка, а ты знаешь, что такое генеральная репетиция?
- У-у… - прогудела Пума и задумалась, прикусив кончик указательного пальца, - Я поняла! Завтра прилетят ребята из десантного корпуса «Замбези». Мы покажем им технику. Кроме флай-транспортеров, которые еще не готовы. Мы будем их учить по быстрой программе, сначала немного здесь, в Эсколкуаре, а потом на генеральной репетиции в Сибуту-Ситангкаи. До туда 700 миль. Не так далеко. Я точно угадала?

Рон улыбнулся и трижды хлопнул в ладоши.
- Ты угадала. С учетом сторон конфликта, Ндунти и Нгакве будут двумя руками «за».
- Да! – Пума кивнула, - Только надо решить про десантный транспорт, потому что тех флай-транспортеров, которые для настоящей войны, еще нет.
- С транспортом понятно, - сказал он - Учебно-десантный «Delos». Те же шесть мест.
- Тигра, а где мы возьмем десяток «Делосов» так быстро?
- А ты помнишь, Черная кошка, что есть такой Наллэ Шуанг, который вернулся?
- Yo! – обрадовалась Пума, - Наллэ это может! Да!
Вопрос, хватит ли нам времени, - продолжал Рон, - Необходимо успеть ровно перед «голубыми касками». У нас всего четыре дня на тренинги и планирование.
- В корпусе «Ехидна» хорошие солдаты, - заметила она. – Их не надо долго учить.
- Верно… - согласился экс-коммандос, - …Тем не менее, возможны потери.
- Потери возможны, даже когда идут по улице, - сказала Пума, - Зато, если мы это сделаем, меньше потерь будет на настоящей войне. Опыт, да! И еще, я подумала про Чубби. Ее будут судить 25-го. От ареста до суда не больше, чем 11 дней по Хартии. Я думаю так. Суд смотрит, из-за нее получилась фигня, или нет? Суд видит: ага, Чубби сидит, а все равно новая фигня, почти там же. Значит, Чубби не виновата, да!
- Спорно, - заметил он.
- Нет, не спорно! Суд судит, как в учебнике по прикладной логике, если «X» то «Y», а если не «X», но все равно «Y», то при чем тут «X»? Хочешь, Тигра, я нарисую!   
- Это хорошая идея, - согласился Рон. Ему был понятен ход рассуждений Пумы, но он справедливо полагал, что ей не помешает повторить кое-что из курса колледжа…

…

=======================================
78.
Дата/Время: 20.03.24 года Хартии. Утро.
Антарктида. Муспелл. Порт-Фобос.
Отель «Подсолнечник».
=======================================
Оо Нопи вытянулась на лежбище, заложив руки за голову, и улыбалась, глядя в синий пластиковый потолок. На ее шоколадной коже блестели мелкие бисеринки пота.
- Ты уплываешь, крошка, - тихо сказал Леон, и провел подушечками пальцев по ее подбородку, шее, по ложбинке между грудями, по животу… - о чем ты думаешь?
- Так, ни о чем. У нас дома был потолок почти такого же цвета. На нем жил геккон. Точнее, он просто жил в доме, а по потолку бегал, когда охотился за мухами. Когда варили сладкую кукурузную кашу с бананами, мух налетало много, он обжирался, и иногда шлепался. А мы его подсаживали обратно. Он был совсем ручной. 
- А, по-моему, ты грустишь, - заметил Леон, игриво пощипывая кожу на ее животе.
- Это ты грустишь. У тебя случилось что-то херовое, а ты делаешь вид, что нет.
- Ты такая догадливая, просто ужас, – проворчал он.
- Когда любишь, то чувствуешь, - ответила Оо, - Это просто.
- Как ты сказала? – удивленно переспросил он, приподнимаясь на локте.
- Так и сказала. Что здесь такого?
- Ну… Это даже как-то внезапно…
- Ты привык к женщинам, которые скрывают, - перебила она, - Я другая.
- Это точно, - согласился он, - Ты вообще… Ну, как это? Ну, ты понимаешь…
- Что у тебя случилось? – перебила папуаска.

Он вздохнул, щелкнул пальцами, протянул руку к висящей на спинке стула куртке, пошарил в кармане, вытащил сложенный лист бумаги и молча протянул ей.

«Мичману Леону Гарсиа. 20.04 с.г. истекает срок вашего контракта с Вооруженными Силами. Продление контракта признано нецелесообразным. В связи с изложенным, предлагаю вам явиться в 16:30, 19 апреля, в офис кадров по месту службы (Муспелл, Порт-Фобос, представительство ВС Чили в международном контингенте MBL) для оформления документов об увольнении и денежном расчете. Майор С. Родригес».

- Все по закону, - прокомментировал Леон, - Предупредили ровно за месяц.
- Как ты и думал, - добавила она, повернулась на бок и провела ладонью по его груди.
- Все равно, одно дело – думать, а другое – когда уже конкретный пинок под жопу.
- Мне тоже пришла бумага, - сообщила она, и змеиным движением переползла через Леона, дотягиваясь до своего комбинезона.

Он, пользуясь удобным случаем, пошлепал ладонями по обеим половинкам ее попы.
- Представь: я не смог удержаться. Твоя попа это… В общем, у тебя такая попа…
- Я так и не поняла какая. Но, видимо, тебе нравится.
- Еще как! Она такая, что когда по ней шлепаешь, то сразу начинает вставать хер.
- Да, я уже вижу, - подтвердила Оо и, усевшись на свои пятки, развернула бумагу так, чтобы Леон мог прочесть:

«Хоп-командору Оо Нопи. Сообщаю вам, что по сумме набранных вами баллов на дистанционных экзаменах, вы приняты в Военную Академию PASA при факультете авиационно-космических технологий «Kimbi Transport Innovation College» (KTIC). К началу учебных занятий (30 апреля с.г.) вам следует прибыть в Маули-таун (остров Умбои) на базу АКС,. С пожеланиями успехов, бор-командор АКС Дж. Кодо».

- Остров Умбои это где? – спросил он.
- Сейчас покажу, - сказала она, энергичным толчком ладоней опрокинула мичмана на спину, и начала рисовать пальцем у него на животе, -  вот это остров Кириси, там мой дом, вот это, в тридцати милях к северу, Большой Папуа. Вот это, в двадцати милях к востоку, маленький остров Толокива, он как одна гора в виде верхушки зеленой луковицы, а в двадцати милях к юго-востоку от него остров побольше, это Умбои. А дальше на восток, четверть-ста миль от Умбои, еще больший остров. Меганезийская Новая Британия. Там Кимби. Но я буду учиться на Умбои. Жить я буду дома. Утром летать туда, а в четыре пополудни - обратно. И два выходных в неделю. Классно, ага?   
- Ага, - согласился он, - Но как подумаю, что еще месяц, и я больше тебя не увижу…
- Это почему? – удивилась она.
- Ну, как? Я через месяц полечу на северо-восток, ты еще через десять дней на северо-запад. Вечером я выйду на мыс Анакаи, за которым заходит солнца, и подумаю: там, в десяти тысяч километров, за океаном, есть та женщина… Ну, ты понимаешь…
- Ты, все-таки, нашел бизнес у себя на родине? - грустно спросила Оо.
- Нет, - Леон покачал головой, - У меня ни хрена нет на Рапа-Нуи. Но что это меняет?

Оо порывисто и стремительно вскочила на ноги.
- Эй, ты что, совсем затупил?
- Что ты прыгаешь? – спросил он.
- Я прыгаю, потому что ты тупишь! У меня на Кириси есть бизнес, и в Академии мне будут платить кое-какие деньги. А у тебя на Рапа-Нуи нет бизнеса. Значит – что?
- Значит, ты в шоколаде, а я в жопе, - ответил он, - Я же говорил: черная полоса.
- Нет, ты реально затупил! Собери мозг в кулак и смотри. Я показываю.
Папуаска вышла на середину маленькой каюты и показала пальцем на северо-восток.
- Там у тебя нет бизнеса, нет дома, нет семьи. Ни фига нет. А там… - она показала на северо-запад, - есть бизнес, дом, женщина. Все есть. Теперь думай: куда ты едешь, на северо-восток или на северо-запад?

Леон сел на лежбище по-турецки и сосредоточенно почесал густые волосы на груди.
- Это что же получается? Это ты, как бы, приглашаешь меня к себе жить? 
- Да. А что здесь такого? 
- Ну, я спросил. Мало ли: вдруг я не так понимаю. Вообще, мне это нравится! А как сделать, чтобы меня 20-го апреля отсюда не выпихнули?
- Заплатим за 5 дней в этой каюте, а 25-го улетим. Ты присмотри на конверсионном маркете летающую лодку. Тут дешевле, чем на Большой воде. Нужна шестиместная, и запас хода - тысяча миль. Нам хватит, если лететь через Баллени и Маккуори.
- А зачем шесть мест?
- У нас же бизнес! Туристы! А мы и флайку берем дешево, и на проезде экономим!
Леон снова почесал волосы на груди.
- Ого, у тебя котелок варит!... Э… Слушай, у меня же вашей визы нет. Как быть?
- Дай мне любой свой ID с фото, я пошлю его факсом в нашу локальную полицию.
- Что, и все?
- Да. Мы платим налог на полицию, чтобы не думать о такой фигне… Ты выбирай не самое говно, но простую, надежную и дешевую. А скорости хватит полтораста узлов.
- Это нам два дня лететь до Папуа, - заметил он.
- Так мы потому и вылетаем с запасом, прикинь? А пилотировать будем посменно.
- Ну, тогда, вроде нормально… Э… Слушай, тут еще вот что…
- Что?
- У меня хер стоит просто так. В смысле, без дела… Я ничего не хочу сказать, но…

…

=======================================
79.
Дата/Время: 22.03.24 года Хартии. День.
Пелелиу, Эсколкуар, Нгетенгчау 
=======================================
Рон, стоя на крыше домика-контейнера, повернул бинокль. Поле зрения окуляров переместилось с цепи африканских коммандос (редкой и почти невидимой среди низкорослой, но густой и яркой зелени) на позицию «противника». Противник, как водится, состоял из железных бочек, ящиков, и пластиковых мешков с мусором.

Выход на рубеж атаки лейтенант Котто выполнил корректно. Теперь ему осталось провести саму атаку без подсказок. Рон поправил наушники с микрофоном и…
- Тон-тон! Проверка связи.
- Штаб группы на связи, - раздался хрипловатый голос Котто.
- Проверка размещения полувзводов по звеньям, - распорядился Рон.
Из наушников понеслось:
- Это Первый-Альфа, на точке ноль-восемь-дробь-два-четыре, лицом к сектору джей плюс-минус два румба…Это Первый-Браво на точке один-ноль-дробь-три-пять…   

Рон слушал и смотрел на экран ноутбука, где отображались сигналы с персональных радио-маячков, проверяя точность рапортов. Боевые стрельбы на такой вот сложной местности – это не шутки. Одна ошибка, и оглянуться не успеешь, как твои курсанты перестреляют друг друга. Но африканцы вышли на заданные точки четко…
- Внимание, группа! – сказал Рон, - Готовность пять… Три… Одна… Пошли!

Звук от залпа пневматики не совсем такой же, как от огнестрельного оружия. Более глухой и, в то же время, с каким-то звоном. Это можно записать в плюс. Если сильно повезет, противник потеряет секунду-другую, соображая, что случилось. Усиление эффекта внезапности… Взрывы четверть-фунтовых гранат разносят в клочья ящики. Тяжелые высокоскоростные снаряды из «динамических» ружей дюймового калибра навылет пробивают толстостенные железные бочки (как бы, бронетранспортерную технику противника). И последний аккорд артподготовки: снова гранаты, но уже со «сгущенкой» - желеобразной самовоспламеняющейся огнесмесью на основе спирта (напалм и фосфор при тренингах на обитаемых островах запрещены - экология).

А вот теперь, согласно плану тренинга, противник успевает сориентироваться. Два пулеметных гнезда, как бы, сохранили боеспособность. В направлении готовящихся к атаке коммандос летят пули… Точнее, красящие шарики из пэйнт-бластеров. Реально, бластеры размещены вне зоны учений. «Ответным огнем противника» дистанционно управляет сидящая здесь же, на крыше, Пума со своего ноутбука, но на позиции есть условные пулеметные гнезда – просто фонарики, мигающие при ее выстрелах. Их-то и должна подавить «ручная артиллерия» африканцев… Ага, подавила. Теперь придется преодолеть полтораста метров пересеченной местности… Качественно пересеченной.

Африканские коммандос появляются как чертики из коробочек, и проскакивают по несколько метров – по болоту, по кочкам, заросшим колючими кустами, по скользким каменистым выступам… Проныривают узкие протоки… И делают все это, как будто, независимо друг от друга  Кажущаяся хаотичность перемещений это единственный способ избежать значительных потерь. Пума теперь стреляет одиночными. Летят красящие шарики, мигают фонарики, изображающие нескольких оставшихся в строю бойцов противника. Африканцы, почти не замедляя движение, расстреливают их из «карманных пулеметов». Рон пунктуально диктует на аудио-рекордер замеченные ошибки… Точнее, мелкие оплошности. Впрочем, на войне все оплошности крупные. Такой уж это бизнес, где любая мелочь может стоить кому-то жизни или здоровья…         

Над пеленой дыма от горящих ящиков взмывает ярко-алый вымпел.
- Задача выполнена, - это запыхавшийся голос лейтенанта Котто в наушниках, - наши условные потери: один «zero», ноль «hard», два «light». 
- Если «zero» оказался случайностью, то отличная работа! – объявил Рон, глянув на секундомер, - Собирай парней к пункту управления. Сейчас - обед, а потом разбор полетов. Мы должны выяснить, как получился «zero» и еще двое «покрашенных». 
- Да, шеф!
- Ни хрена себе, страйкбол, - изумленно пробурчал социальный наблюдатель за его спиной, - Мне показалось, прошло полчаса, а оказывается три минуты.
- На войне всегда так, Олоис, - сообщила ему Пума, - Какая-то ерунда происходит с временем. То оно длинное-длинное, а то короткое-короткое.
- А, понятно, - соцнаблюдатель кивнул, - Как вы нервы не порвали, на такой работе? 
- С чего бы им рваться, если в тебя не попали? – удивилась Пума.
- Он имеет в виду стресс и все такое, - пояснил ей Рон и повернулся к Олоису, - Есть замечания к нам, или все нормально? 
- Типа, да, - подтвердил социальный наблюдатель, - В смысле, что, да на оба вопроса. Только вы не забудьте убрать это говнище… В смысле, отходы тренировок.

Он махнул рукой в сторону «позиции противника», где среди расстрелянных бочек и разорванных пулями мешков, догорали щедро залитые «сгущенкой» ящики.
- А как же, - Рон коротко кивнул на стоящий около домика оранжевый квадроцикл с лапой, оканчивающейся двойным ковшом, похожим на челюсти акулы, - Видишь, мы специально купили отличный грэбер. Хочешь такой же? Могу устроить тебе скидку.
- Ну, Батчер, ты в своем репертуаре. Ты и на этом срубаешь комиссионные?
- Ага! Прямая информация от юзеров - лучшая реклама, а реклама – мотор торговли.
- Экий ты аргументированный. Слушай, а почему горелой взрывчаткой не пахнет?
- Так ведь оружие пневматическое, - напомнил Рон.
- Но гранаты-то не пневматические, а?
- Ну, да. Только в них взрывчатка не нитрат чего-нибудь, а теазид. Прикинь?
- А что это такое? – спросил Олоис.
- Что-то химическое, оно есть в справочнике. Это придумали для взрывных работ в населенной местности. При взрыве получаются почти сплошной азот. Он не пахнет, фирму не штрафуют. Экономия. Кстати, если тебе будет надо, я могу устроить… 
- Стоп! – соцнаблюдатель поднял руки вверх, - Пойду домой, пока ты мне бомбы со скидкой не продал. Заглядывайте с Пумой в кафе «Hit Takeoff», хлопнем по рюмке.
- ОК, заглянем! – крикнула Пума.

Олоис уже бодро скатывался по лесенке с крыши – как большой мячик с ножками. Изрядная толщина пуза, казалось, никак не сковывала его движений. Он оседлал разрисованный цветочками байк-амфибию, и деловито погнал напрямик, через двухсотметровую полосу болота, на запад, к авиагородку Нгедечелабед. А к домику быстрым шагом двигались африканские коммандос - четыре полувзвода.    

Рон приветственно махнул им рукой, поднял бинокль и глянул в сторону своего fare, расположенного в полутора мили к Nord-East-Nord отсюда, на полуострове Оураие.
- Черная кошка, ты видела ту этажерку?
- Ту, которая уже полчаса торчит у нашего пирса? – уточнила она.
- Да, А ты заметила эмблему: человечек - вытянутая звездочка с головой-кружочком?
- Ага. Эмблема «Humi». Это ребята от Наллэ. Он передал: их зовут Ринго и Екико. Я думаю: надо их тоже накормить обедом. Правильно?
- Еще бы, - согласился он, - Они прямо с Нукуфетау, а эта модель этажерки делает не больше двухсот узлов. Ребята летели пол-суток. Значит: накормить и отдохнуть. 
- Тогда, - заключила Пума, - Я возьму глиссер и сгоняю за ними. А ты пока можешь начинать всех кормить. Это не сложно. Я сварила густой суп, называется «пудинг», осталось только всех рассадить, и всем дать миски и ложки. У тебя получится?
- Справлюсь как-нибудь, - Рон слегка шлепнул ее по попе, - Давай, вези их сюда.

…

Среди здоровенных африканских коммандос, Ринго выглядел подростком, хотя был примерно их ровесником – тоже около двадцати лет. Худощавый и гибкий океаниец-melano с кожей, более черной, чем у африканцев-банту. Яркие сине-зеленые глаза и рыжеватые волосы указывали на маленькую примесь ирландской крови. Екико, была младше года на три. Изящная до кажущейся хрупкости смуглая девушка с прямыми выгоревшими волосами и большими светло-серыми глазами монголоидного разреза. Этническая японка, выросшая в Океании, под здешним опаляющим солнцем.

Ребята выглядели чуть-чуть сонными, но лопали с аппетитом, и оживленно болтали. Двенадцатичасовое посменное пилотирование «этажерки» не исчерпало их дневного запаса жизненной энергии (как она в них помещалась в таком количестве – загадка).
- У нас сейчас такой период в жизни, - трещала Екико, - когда надо себя проверить в настоящем деле. Попробовать, что ты можешь, а то потом будет уже сложнее.
- Так дядя Наллэ говорит, - многозначительно вставил Ринго.
- Еще он считает, что война это не наше, - продолжала она, - Я впечатлительная, меня выворачивает от этого. Ринго тоже нехорошо себя там чувствует. Ну, точно, не наше.
- Вы были на войне? – удивился лейтенант Котто.

Екико кивнула, черпнув ложкой очередную порцию того, что Пума считала пудингом.
- Да, мы ездили волонтерами на Атауро, ДМА. Только три дня назад вернулись.
- Попали в гарнизон острова Жако, - добавил Ринго, -  Это такой маленький атаурский островок около самого восточного мыса Тимора.
- Какой болван отправил вас в зону прямых боевых действий? – спросил Рон.
- Так никто же не знал, что там будут прямые. Думали, что там чисто для контроля, а получилось… - молодой мелано оборвал фразу и невесело вздохнул.
- Думали, - фыркнул сержант Лаас, и забросил в себя ложку пудинга, на ходу ловко вытащив оттуда кусочек птичьего перышка (в кулинарных шедеврах Пумы почему-то всегда оставалось некоторое количество несъедобных компонентов), - Вот ведь, бля, мыслители… Командир, мы же разбирали полуторадневную войну, точно?   
- Точно, - подтвердил Котто, - И всяко выходило, что противник захотел бы оседлать восточный мыс, а это удобнее всего сделать через Жако. Это и лягушке понятно. Да!
- Это если бы на Атауро не было морской авиации, - заметила Пума, - Но она была.
- А кто это знал наперед?- поинтересовался африканский лейтенант.

Ринго посмотрел на него удивленными глазами.
- По TV еще 15 марта объявили: СРТЛ передала ДМА остров Жако. Все знали! 
- Это было слишком похоже на военную уловку красных, - ответил Котто.
- Версия об уловке не объясняла, почему фактория Мейер, начала активно закупать оружие для СРТЛ, - возразил Рон, - С чего бы Кайемао Хаамеа и Крис Проди-Хаамеа стали тратить деньги из фамильного бизнеса рапатарских королей, если бы Жако не передавался в их совместный с папуасами доминион Атауро?
- Красные могли сами заплатить за оружие. У них было золото из Брунея.
- Вот именно, что было, - парировал Рон, - Порядка миллиарда долларов. Но создание армии, флота, полиции и военной разведки с нуля, и экстремально-быстрые социальные реформы в стране с населением более миллиона, это очень дорогостоящее занятие. Через две недели у них уже были вооруженные силы, кооперативные фермы с комбайнами и электростанциями, медпункт в каждой деревне, трудовые лагеря, коммунистическое TV, современная телефонизация и товарно-продовольственные запасы. Красные за неделю решили проблему почти ста тысяч бездомных бродяг. Да, они их посадили в трудовые лагеря, но обеспечили им жилье, питание, гигиену и медицину, а нагрузка была не больше, чем у обычных сезонных рабочих. Все эти действия стоили красным большей части брунейского золота. Проблема еще в том, что им приходилось платить за все втридорога. Фирмы развитых стран не хотели официально иметь с ними дело, а «серые» посредники драли дикие комиссионные за свои торговые каналы.       
- Шеф, ты здорово разобрался в делах этих красных, - заметил лейтенант, - Будто и не уходил в отставку из военной разведки.

Рон улыбнулся и подмигнул африканскому командиру.
- Все проще, бро. К концу первой декады своего правления, красное политбюро СРТЛ сообразило: если платить такими темпами, то копилка скоро покажет дно, и не хватит денег на кое-какую необходимую военную технику, а война на носу. За неимением альтернатив, они переступили через предубеждения и обратились к мэрии Атауро.
- Предубеждения? У красных кхмеров? - недоверчиво спросил военфельдшер Шапшу. 
- Именно так, док, - экс-коммандос кивнул, - Хаамеа в глазах этих комми выглядели классово-чужими. Еще бы: родовая аристократия, одна из старейших в Океании.   
- Классовые предрассудки дорого им обошлась, - добавила Екико, - Гкн Нопи говорил: если бы они сразу обратились к атаурцам, то война пошла бы совсем иначе. У СРТЛ с самого начала была бы легкая штурмовая авиация, и тот ураганный обстрел Дили и Макасара, с которого все началось, просто не мог бы произойти.
- Кто такой Гкн Нопи? – спросила Пума.
- Папуасский волонтер-профи. Он учился экономике в Кимби, и рубит в этом деле. В военном деле он тоже рубит, а то бы мы здесь не сидели. Рон, я тебя перебила? Sorry!   
- Aita pe-a, - он слегка хлопнул девушку по плечу, - Так вот, атаурцы выторговали у красных остров Жако, а потом передали заказ на вооружение хорошим знакомым в дирекции «Taveri-Futuna». Заказ попал в наш филиал на Ореор-Палау, и мы с Пумой оптимизировали поставки. С 10 по 13 марта мы работали почти по 24 часа в сутки.
- Даже make-love не успевали, - с горестным вздохом, проинформировала Пума.    

Услышав эти слова, африканские коммандос хором выразили инструкторам глубокое соболезнование. Они были едины в мнении, что такое надругательство над природой недопустимо. Тем более – в отношении таких замечательных ребят, как Рон и Пума.
- …Но выгода была большая, - продолжала она, - Мы продали красным виропланы и квадроциклы с нашими гранатометами, вот такими… (Пума похлопала ладонью по гранатомету на оружейном столике)… Только на турелях. И еще тяжелые мортиры.
- С пневмо-мортир начиналась история филиала на Ореор-Палау, - добавил Рон, - их заказали для разброски морских буев, а потом у основателей возникла идея заняться оружием, и они сделали «Sharkill», мощную пневматику для подводной охоты.      

Ринго хлопнул себя по колену.
- То-то я думал: почему мне кажутся такими знакомыми ваши гранатометы! 
- Любишь охотиться на акул? – спросила Пума.
- Мы этим подрабатывали в прошлом году, - он обнял Екико и добавил, - Этот бизнес придумала она. Мы подняли на этом кое-какие деньги, верно ронин-сан?   
- Верно, - японка кивнула, - А вот ронин из меня оказался фиговый…
- Ты гонишь! – решительно перебил ее Ринго, - Ты классный ронин! Hei foa, хотите, я покажу фото, как Симона Сид вручает Екико орден Мартовской Революции?   
- Но их вручили всем, кто был на Жако! – возразила она.
- А там все были классные ронины, - парировал он и положил на середину стола свой мобайл, - вот, смотрите. По-моему, зачетно…

Мобайл пошел по рукам африканских коммандос.
- А что такое «ронин»? – спросил сержант Лаас.
- Свободный воин в древней Японии, - ответил Ринго, - Он, в отличие от самурая, не служил феодалу, а сражался за то, что считал правильным. Ну, и иногда за деньги. 
- А кто такая Симона Сид?
- Она работает в Политбюро СРТЛ, занимается правительственной информацией.
- У! Симпатичная! - оценил лейтенант Котто, глядя на экран мобайла, - А этот орден правильно дали. Мы с парнями были на похожей операции летом позапрошлого года: сражение за остров Мбабала на озере Уалилупе. Продержались вечер и ночь, а утром прилетели наши бомберы. Остров мы отбили, а он стратегический. Так мы забрали у Самбаи провинцию Южная Луапула. Президент подарил каждому из моих парней маленький мадагаскарский джип, а мне, как командиру, еще охотничье ружье. Да! 
- Ну, раз ты говоришь, значит правильно… - Екико немного грустно улыбнулась.

Пума задумчиво почесала себе спину и цинично заявила:
- Красные - жадины. Могли, кроме ордена, тоже подарить вам что-нибудь полезное.
- У них это не принято, - заметил Ринго, - ценные подарки это реликт капитализма.
- А захомячить брунейское золото это не реликт?
- Так они не для себя хомячили. Прикинь: комбриг Ним Гок живет в общей казарме, вместе со своими солдатами, и одевается так же, и вообще у него нет ничего своего. 
- Ну, и дурак, - припечатала она.
- У Пол Пота была своя авторучка, чашка и настольная лампа, - сообщил Рон.
- Тоже дурак.
- А султан Брунея с этим своим дворцом с золотыми куполами, золотыми унитазами и золотыми мусорными ведрами, по-твоему, был умнее? - поинтересовалась Екико.
- Совсем глупый дурак, - уверенно ответила Пума.

Екико покачала головой и, проглотив последнюю ложку пудинга, спросила:
- Интересно… А что бы ты, такая умная, делала с полутора миллиардами долларов?
- У-у… - Пума снова почесала спину, - Я  бы сказала своему мужчине, эй, давай мы сделаем что-нибудь толковое с этими деньгами. Тигра, что бы ты мне ответил?
- Ты хитрющая Черная кошка, - проворчал Рон, и повернулся к Екико, - А ты, гло, некорректно ставишь вопрос. Тут нужны четкие вводные. Мы получили эту сумму на месте Ним Гока, или на месте условно-живого султана (у которого, кстати, было раз в двадцать больше денег), или на нашем собственном месте? 
- На месте Ним Гока, - уточнила она.
- Уточни: на какой стадии его одиссеи?
- По состоянию на полдень 1 марта, сразу после захвата Восточного Тимора.
- Я бы отдал этот кусок Тимора западным папуасам - Хитивао, в обмен на хорошую поляну для бизнеса в их зоне контроля, и не имел бы проблем. Жители Восточного Тимора в этом случае тоже не имели бы проблем. Войны бы просто не произошло.   
- А западные папуасы пошли бы на это? – спросил Ринго.
- Видимо, да. На Атауро они пошли даже на менее выгодные условия присутствия.
- Шеф, а если бы правительство Хитивао тебя обмануло? – вмешался Котто.
- Зачем, бро? Это испортило бы им всю политическую игру, и репутацию вдобавок.

Ринго переглянулся (и, кажется, даже перемигнулся) с Екико и кивнул.
- ОК, Рон. Ты на поляне в Хитивао и у тебя миллиард баксов. Что дальше?
- Скорее всего, мы бы вложились в космос, как ты думаешь, Черная кошка?
- Немезида! – радостно воскликнула Пума, - Это было бы классно, да Тигра?
- Это был бы многошаговый проект, - уточнил он, - В принципе, можно разрисовать сетевой график с профитом после каждого шага. Но этим, ребята, я займусь только в случае, если у меня действительно окажется сумма такого порядка. 

Гости с Нукуфетау снова переглянулись и теперь уже точно подмигнули друг другу.
- Слушай Рон, - осторожно сказала Екико, - А нам можно к тебе в команду?
- Мы умеем не только собирать моторные штучки из модулей, - добавил Ринго.
- Нам, вообще-то Наллэ посоветовал к вам прибиться, - призналась она.
- Мы просто хотели сначала поговорить, - уточнил он, - Ну, чтобы убедиться.
- В чем убедиться, ребята? - Рон скептически хмыкнул, - Бизнес нашей команды это война, а не космос. По крайней мере, пока. Вам мало было одной войны? Я не знаю, почему Наллэ дал вам такой совет, но… Думаю, он несколько поторопился. 
- Наллэ предупреждал, что ты отреагируешь примерно так, - ответила Екико.
- Тигра, нам же нужны толковые ребята, - вмешалась Пума, - Ты же сам говорил!

Рон вздохнул и несколько раз легонько ударил кулаком по ладони
-  Говорил. Не спорю… ОК, если вы не хотите отдохнуть… Так, вижу, что не хотите. Тогда, давайте соберем моторные штучки из модулей. Я имею в виду, «Делосы». Эй, парни! – добавил он, обращаясь к африканским коммандос, - сейчас вам предстоит практическое знакомство с авиа-десантными транспортами «Delos» малого радиуса действия. В принципе, они не слишком сильно отличаются от тех десантных мото-дельтапланов, с которыми вы все имели дело раньше, но… Любое отличие имеет значение. Активная помощь при монтаже и контрольных тестах - приветствуется.    
- А как с тем нашим вопросом? – поинтересовался Ринго.
- Обсудим после ужина, - лаконично ответил Рон.

…

=======================================
80
Дата/Время: 24.03.24 года Хартии. Вечер.
Море Сулавеси.
Филиппины. Тави-Тави, Сибуту- Ситангкаи
=======================================
Катамаран-траулер «Ikilik» (на языке Папуа-Куануа – «Малышка»), порт приписки - Факфак, Хитивао (Западная Новая Гвинея), лениво дрейфовал почти в центре моря Сулавеси. Отсюда было примерно одинаковое расстоянии (около двухсот миль) до филиппинских Минданао и Тави-Тави, до малайского Калимантана-Борнео, и до индонезийского Сулавеси-Целебес. Ничего особенного в этом двадцатиметровом кораблике не наблюдалось. Западные папуасы ловят рыбу в нейтральных водах…   

Солнце медленно тонуло в темнеющем море со стороны Калимантана, превращаясь в медно-красный, слегка сплюснутый и усеченный снизу диск. Четверо рыбаков (двое мужчин и две женщины) довольно лениво собирали на палубе глубинные ловушки с подсветкой, по всей видимости, намереваясь забросить их после захода солнца. Будь рядом сторонний наблюдатель, он видимо, отметил бы, что все четверо принадлежат к различным расам: креол, melano, африканка и японка. Опять же, ничего необычного. Хитивао – страна полиэтническая, кого там только нет. Если бы этот наблюдатель отвлекся на час сразу после наступления темноты, он бы и дальше не заметил ничего странного – те же четверо рыбаков, с помощью стрелы ютовой лебедки, так же лениво погружают в воду ловушки с фонарями подсветки. Главное произошло за этот час.

На палубе внезапно появилось значительное количество вооруженных людей. Стрела лебедки начала извлекать из кормового бункера предметы, похожие на связки досок. Заработали компрессоры, и предметы стали быстро превращаться в нечто наподобие дельтапланов с движками и полузакрытыми надувными лодками под крылом. Эти аппараты, все той же стрелой, опускались за борт, в них спускались по шторм-трапу и занимали места по шесть человек. Дальше – раскрутка пропеллера, разбег и взлет. Эта операция повторилась восемь раз подряд. Аппараты, негромко жужжа пропеллерами, улетели примерно на запад, в сторону Калимантана… Проводив последнюю группу в полет, четверо «рыбаков» занялись постановкой ловушек. Скоро на поверхности моря торчали по кругу яркие надувные буйки-метки над заброшенными снастями, а рыбаки развалились на палубе - видимо, чтобы бездельничать до рассвета, когда ловушки с попавшейся туда рыбой надо поднимать на борт и загружать добычу в бункер. Опять ничего такого, что могло бы вызвать подозрение у стороннего наблюдателя.

Другое дело, если бы наблюдатель был еще и слушателем. В этом случае, разговор на палубе безусловно натолкнул бы его на мысль, что какие-то это странные рыбаки… 
- Рон, а ты раньше делал такие вещи? - спросил Ринго.
- А как же, - отозвался экс-коммандос, - Это канонический фокус. Его придумали, как минимум, сто лет назад, а технику отработали в начале нашего века. Правда, обычно я оказывался туристом, а не барменом. В смысле, летел, а меня провожали и встречали.   
- Рон, можно задать тебе личный вопрос? – нерешительно сказала Екико.
- Почему бы нет? И зачем такое официальное предисловие?
- Просто… - она запнулась, - …Просто я подумала: когда делаешь это не первые, а во второй, третий, пятый раз… Когда ты уже знаешь, как это будет выглядеть… Тебе не бывало страшно?
- Конечно, бывало. Это нормально. Если бойцу в такой ситуации вообще не страшно, значит у него проблемы вот тут, - экс-коммандос выразительно постучал себя по лбу костяшками пальцев, - К страху надо относиться, как к естественному явлению.   
- Нет, я не это хотела спросить. Страх, что тебя ранят или убьют, это понятно. Я про другое. Тебе не страшно знать, что из этого получается, и как это будет выглядеть?
- Ой-ей, - протянула Пума, - У меня так тоже было, да! Первое время я очень боялась смотреть, как умирают на войне. Мертвых не боялась, нет. Мертвых боялись только совсем дураки, которые верят что, зомби получаются сами собой. Я не верила.   
- Зомби? – переспросил Ринго.

Пума включила электрочайник, стоящий на циновке, и утвердительно кивнула.
- Зомби можно сделать, наверное. Хотя я не видела. Но само собой так не бывает.
- Черная кошка, - вмешался Рон, - я тебе объяснял, почему это невозможно сделать.
- Объяснял, - согласилась она, - Ну, а вдруг очень сильный hungan… tahuna-roa…   
- Давай, ты спросишь у дока Мак Лоу? – предложил он.
- Неудобно, - проворчала она.
- Удобно, - возразил он, - Хочешь, я сам спрошу, при подходящем случае?
- Уау! Спроси. Интересно послушать, что скажет док, - ответила она и повернулась к Екико, - …Так вот, мне было страшно. Неделю. Месяц. Потом привыкла. Теперь мне кажется: ничего такого. Есть вещи, которых надо бояться. А этого не надо.
- Сколько тебе тогда было лет? – спросила Екико.
- Точно не знаю. Думаю: тринадцать или четырнадцать. 

Ринго покачал головой и закурил сигарету.
- Наллэ говорил, что ты родилась и выросла в Африке, в Южном Конго. Верно?
- Да. Но я думаю, не это влияет. Я думаю, влияет, что тебе некуда деться. Тогда легко привыкаешь. А если можно избежать, то привыкнуть труднее. Тигра, это так?
- Это тоже, - Рон кивнул, - А если можно избежать, то все зависит от настроя. Если ты уверен, что участие - это правильный, лично для тебя выбор, то валяй. Все получится. Если не уверен, то это не твоя работа. Такие дела… Не знаю, как еще объяснить.
- Я была уверена, - сказала Екико, - Я и сейчас уверена. А вот, не получилось.
- Что именно не получилось? – поинтересовался Рон.
- Можно, тогда я расскажу с самого начала? – спросила она.
- А иначе и не получится, - ответил он, - только, видимо нам придется прерываться.

Екико крепко сплела пальцы, видимо, соображая, с чего начать.
- Наверное, это был просто какой-то импульс. Типа: вот настоящее дело! Оно есть в данный конкретный момент. А вот мы… Такие… Как это лучше сказать?
- Это не объясняй, - помогла ей Пума, - Это понятно.
- Ну, тогда и дальше понятно. Раз-два прошли тестирование, физподготовка, знание техники, все такое. Кстати, был конкурс: семьсот претендентов на полтораста мест.
- Уау? Конкурс?
- Это обычное дело, Черная кошка, - заметил Рон, - Сколько мы срубили денег за один волонтерский вылет в Транс-Экваториальном Конго? А тут, по ходу, не один.
- А-а… - Пума понимающе кивнула, - Тогда это тоже понятно.
- Мы не за деньгами гнались, - уточнила Екико, - В смысле, и за деньгами тоже, но не столько за ними сколько… Я уже сказала. Проверить себя. Утром 16 марта, на Атауро, волонтеров разбавили полусотней профи и распределили на полувзводы, по разным специализациям. Мы с Ринго попали в один из полувзводов мобильного наблюдения. Восемь волонтеров и четыре профи из военизированной спасательной службы Папуа.   
- Служба «CSAR Hybird», - уточнил Ринго.
- Спасатели? – насмешливо переспросил Рон.
- Ну, да, а что?
- Так, ничего… И какой контингент перебросили на островок Жако?   
- Вот наш полувзвод и перебросили, - ответила Екико.
- Один? – спросила Пума.

Японка утвердительно кивнула.
- Да. Все думали: там будет тихо. Островок - блин в милю радиусом, там ничего нет, кроме лесо-кустарника. Ну, еще хорошие пляжи. Наш базовый лагерь как раз был на пляже, на северном мысу. Очень красивое место, и хороший обзор. Мы видели оттуда индонезийский остров Кисар в двадцати милях к северу. Через оптику на теле-мачте, разумеется. Кисар размером около пяти миль, он более сухой, не такой заросший, как Жако, и обитаемый. И там уже была группировка «Тахрир», что-то вроде усиленного батальона и батареи в деревне у южного берега, практически напротив нас.
- Вы так и торчали на мысу, как мишени? – спросил Рон.

Она сделала большие глаза и покрутила головой
- Нет, конечно! Мы днем, сразу после высадки, покрутились там, поставили базовый лагерь: пару шатров, тент для техники, штангу с атаурским флагом, понаблюдали за тахрировцами… А они – за нами, наверное. Потом, ближе к вечеру, Дв приказал нам запустить spy-drone и переместиться почти к центру Жако. Типа, на всякий случай.
- Дв - командир полувзвода, папуас, - сообщил Ринго, - Он классный парень, но мы, ворчали на него, когда перлись через заросли. У нас было три легких амфибии, они открытые, а кусты колючие… В общем, удовольствие такое, на любителя.   
- Ага! – обрадовалась Пума, - Базовый лагерь оставили, как приманку. Толково, да!
- Дв этого нам не сказал, - пояснил Ринго, - потому мы и ворчали.
- Если честно, - добавила Екико, - мы еще не врубились, что вот-вот влипнем.

…

На самом деле, все восемь волонтеров на Жако до последних минут не верили, что окажутся в зоне т.н. «прямых боевых действий». Даже ракетный обстрел восточной оконечности Тимора в районе Тутуала (всего в трех милях к северо-западу от них), воспринимался как событие, не имеющее к ним прямого отношения.

Сразу после заката, из дальней от них бухты острова Кисар вышел сейнер, и двинулся курсом  South-West-South, будто намереваясь обойти опасную тиморскую акваторию с востока. Разумный маневр, вполне разумный: зачем рыбакам лезть туда, где стреляют? Когда Дв приказал пройти спай-дроном над палубой сейнера на минимальной высоте и внимательно изучить данные фотосъемки, волонтеры подумали, что это или простая формальность (мы же наблюдатели), или игра (все равно скучаем), а оказалось - ничего подобного. Все игры уже закончились. С высоты полста метров были отлично видны вооруженные люди на палубе и уже надутые лодки «Zodiac» для десантирования.

Теоретически, оставался шанс, что фальшивый сейнер просто совершает обходной маневр, планируя миновать Жако, повернуть на запад и высадить морской десант на южный, менее тщательно охраняемый, берег Тимора. Практически Дв в это не верил, поэтому немедленно после получения фото, занялся разметкой позиций и секторов обстрела на восточном берегу Жако. Пояснения для личного состава были просты: «Ребята! Через час это корыто развернется рылом к нам и «Зодиаки» будут висеть на талях, по четыре вдоль каждого борта. Итого: 96 гостей. А на корыте останется еще примерно столько же для второго захода. Мы ведь их не приглашали, верно?».            

К этому моменту уже был реализован план «Hush» - принудительная радио-тишина, вызванная массой тонкого металлического аэрозоля, распыленного над Тимором и окружающей акваторией. Связаться с Атауро, и с любой точкой дальше 20-мильного «радио-горизонта» в ближайшие три часа было невозможно. Самое время испугаться…   

…

Екико провела ладонью по лицу и тряхнула головой.
- По идее, мы должны были перепугаться, но Дв так спокойно объяснял нам, что надо делать, и остальные профи вели себя тоже спокойно. Типа: обычная рабочая ситуация. Темнота позволяла незаметно подъехать на амфибиях к самому восточному берегу, а дальше просто использовать баллистический компьютер. Как в игре. Навел крестик, нажал «Enter». В смысле, мы одновременно нажали, по сигналу. 
- Мы подпустили этот корабль на две мили, - уточнил Ринго, - Дв пять раз повторил: главное для нас плотно отстреляться, смыться к другому берегу и рассредоточиться.   
- Мы даже не видели цель, - продолжала Екико, - В смысле, видели только на экране. Просто ткнули значок в меню. Меня прямо-таки удивило, когда гранатомет на турели выстрелил по-настоящему. Бум-бум-бум… По три выстрела с каждой машины. Сейнер загорелся. Мы наблюдали это всего несколько секунд, и дали деру. Странно, но и тогда мне казалось, что это не всерьез. Как-то слишком игрушечно все выглядело. Потом нас накрыл артналет с Кисара, и тогда стало страшно… Я не думала, что бывает настолько страшно. Я лежала в какой-то ямке среди кустов, и мне больше всего на свете хотелось закопаться с головой. Каждый раз, когда эта дрянь свистела в воздухе, казалось, что она летит точно в меня. Сначале этот свист совсем слабый, а потом все сильнее и ближе… Потом удар по всему телу. Значит, мимо. И сверху сыплются камешки. Чувствуешь, как они бьют по телу, но кажется, что оно не твое. Не знаю, в какой момент ранили того мальчишку с Новой Ирландии. Просто я краем сознания поняла, что кто-то кричит… А вот Дв молчал, хотя его тоже зацепило… Правда, не так сильно. Все это продолжалось вечность. Я помню какое-то отупение, как будто мне уже все равно... Как объяснить?

Экс-коммандос кивнул и осторожно похлопал ее по плечу.
- При артобстреле всегда так. Это защитная реакция психики. От тебя в этот момент ничего не зависит. Все решает слепой случай. И психика работает так, чтобы твой организм не напрягался попусту. И знаешь, что: лучше не старайся вспоминать этот эпизод детально. Тебя уже слегка трясет… Ну, ты поняла.
- Да, Рон, - она послушно кивнула, - Наверное, я лучше не буду про это...   

…

Дв совершенно четко рассчитал: этот артобстрел не может вестись долго. Накануне военный штаб Атауро объявил: «Любая атака против объектов на территории ДМА должна немедленно пресекаться путем полного уничтожения атакующих групп, всей инфраструктуры в зоне их дислокации и всех потенциально-военных объектов»…

Дальняя связь штаба с автономными группами не функционировала, но лазерная связь с дронами наблюдения в акватории сохранялась. Обстрел был засечен немедленно. Через несколько минут, звено авиа-рэпторов, усиленных планирующими минами, методично стерло с лица земли батарею на Кисаре, и маленький порт, и поселок, жители которого дальновидно покинули остров еще два дня назад. Маленький эпизод маленькой войны.

…

После небольшой паузы Екико вздохнула и снова потерла лицо ладонями.
- Я не сразу поняла, что стреляют уже не в нас. Взрывы продолжались, но сотрясений земли не было. Потом меня полминуты тормошили, чтобы я начала соображать.
- А это было со всеми волонтерами, - сказал Ринго, - Меня трясли точно так же.
- Да, верно, - она кивнула, - Я стала въезжать в тему, но такой калейдоскоп в голове… Надо было срочно что-то делать с Джоси, с тем парнем, из Новой Ирландии, но я не представляла что. Он получил осколок в живот, и оттуда лезло все, что внутри...
- На голодный желудок поймал? – со знанием дела поинтересовалась Пума.
- Да. Нас предупреждали по поводу еды.
- Правильно предупредили, да!
- Если бы не профи из «CSAR Hybird», то он бы точно умер, - сказала Екико, - но они быстро вкатили ему какой-то spec-mix из «аптечки коммандос».
- Первый шприц-тюбик справа, - уточнил Рон, - По приколу, это называют: freeze-me.
- Реально это было совсем не смешно, - заметила Екико, - Парень после инъекции выглядел почти как труп. Дв был ранен в плечо, но остался в сознании и даже шутил, когда его обрабатывали. А командование принял Гкн, другой профи из CSAR Hybird. Дело в том, что у нас образовалась еще проблема: с того подбитого сейнера каким-то образом спустили на воду три надувных «Зодиака». Пока мы лежали на грунте, под  артобстрелом, они прошли больше полпути до нашего островка…

Пума задумчиво поскребла ноготками голое колено и поинтересовалась:
- А ваши тачки остались на ходу?
- У одной амфибии пробило что-то осколками. Мы поехали на двух уцелевших. Гкн оставил с ранеными двоих ребят, которые лучше соображали в медицине. А восемь человек поехали... Я и Ринго попали в первый экипаж, где были Гкн и Упу, девушка-профи, из CSAR. Помню, что на меня опять наплыло какое-то чувство нереальности происходящего. Наверное, из-за нервного шока, и еще из-за ноктовизора. Когда ночь превращается во что-то яркое, раскрашенное условными цветами, все окружающее выглядит, как сон… Или как какой-то бред, если учесть, что мы там делали.    
- Yo! – согласилась Пума, - Меня это тоже прикалывает. Особенно в море. Дельфины становятся разноцветными, как коралловые рыбки. И выдохи, как фейерверки, да!
- К сожалению… - вздохнула Екико, - у нас там были не дельфины. Joder! Почему эти идиоты не пошли в другую сторону, на восток? Там всего 30 миль до острова Малкал.

У Пумы был свой взгляд на подобные вещи, и она рассудительно прокомментировала.
- Хорошо, что они идиоты! А то они бы пошли туда, и вы не смогли бы их убить.   
- Прикинь, гло, - вмешался Ринго, - У нас не было цели их убивать. Если бы они ушли куда-нибудь на фиг, пусть бы себе жили! 
- Это исламисты, - возразила она. – От них проблемы. Зачем надо, чтобы они жили?
- Это люди, - отрезала Екико, - Они думали, чувствовали, кого-то любили… Они даже почти не сопротивлялись. В начале кто-то из них дал несколько очередей из автомата наугад, в темноту… А потом они просто что-то кричали, махали тряпками. Наверное, белыми, но через ноктовизор цвета другие… Трое наших профи и еще одна девчонка, военный корреспондент, стреляли из «HAL», винтовок с лазерным маркером. Они специально старались не продырявить лодки. В тех людей, которые в воде, сложнее целиться. Все равно, продырявили, конечно, и оставшихся добивали в воде. А я была корректировщиком огня на втором номере. Когда до меня дошло, что происходит… В общем, меня вывернуло. Меня и сейчас выворачивает, когда я вспоминаю.

Рон слегка качнул головой, достал из кармана сигарету и покрутил между пальцев.
- У тебя абсолютно здоровая реакция, гло. И, в принципе, ты права: людей убивать нехорошо. Это, как бы, общее правило. Но Пума тоже права. В этом частном случае, людей надо убивать, потому что от них проблемы. Вот, представь: они бы дошли до Малкала, а ведь там кто-то живет. Скорее всего, там обычные рыбаки и фермеры, в основном нормальные люди, хотя и мусульмане. На хер им нужен такой подарок?
- Убивать фактически безоружных? - спросила она, - Расстреливать тех, кто сдается?
Экс-коммандос щелкнул зажигалкой, прикурил и кивнул.
- Да. Именно так, в идеале, и следует вести войну. Твоя квалификация и техническое обеспечение должны превратить противника в практически безоружную мишень, не способную нанеси тебе ущерб. Пойми, Екико, что война это не рыцарский турнир, а социальный бизнес. Примерно как работа ассенизатора. Уборка говна на обитаемой территории. Люди не хотят жить в говне и с исламистами. Кто-то должен это убрать. 

Он сделал паузу, на одну затяжку, и продолжил:
- Про исламистов, сдающихся в плен. Лет десять назад мы до хрипоты спорили на эту тему с Ивом Козаком. Три года назад, Наллэ пытался доказать мне, что Козак прав…
- Ты не сказал: о чем конкретно был спор? – перебил Ринго.
- Это длинная история. Расскажу, если хватит времени. Так или иначе, в вашем случае командир поступил верно. У вас было трое профи и семеро волонтеров, ограниченно-боеспособных из-за шока. Плюс два раненных. Куда вам еще брать пленных?
- Но через час к нам подошло подкрепление. Три штурм-скринера «Yeka», морские рейнджеры, и два военных медика. Мы бы сумели удержать пленных до их прихода.    
- Может быть, да, - сказал Рон, - А, может быть, нет. Командир не должен подвергать личный состав необоснованному риску.
- А как те два парня? – вмешалась Пума - Ваш командир и волонтер-новоирландец?.

Ринго поднял кулак, оттопырив вверх средний и указательный пальцы. «Victory».
- Все живы. Правда, когда мы улетали, Джоси еще хреново выглядел, но вчера уже прислал SMS. Пишет, что кишки стали на полтора метра короче, но все остальное приклеилось на место. Грозился через месяц пригласить нас в гости. А Дв в порядке, только рука упакована в биостатик, и медицина говорит, что с войной ему придется завязывать. Ему понравилось на Жако. Он прикидывает, как там устроить ферму.      
- А мы, тем более, с войной завязали, - добавила Екико, - Это точно не наше… Рон, а скажи, это… Ну, ты понимаешь… Когда-нибудь пройдет?   
- Тебе совсем по правде ответить? – осторожно спросил экс-коммандос.

Она задумалась на несколько секунд, подперев кулачком подбородок. 
- А можно по правде, но оптимистично?
- Можно. Ты помнишь, как в детстве тебя первый раз кто-то серьезно обидел?
- Именно первый раз? Не знаю. Я не уверена, что помню это точно…
- Вот и здесь так же, гло. Тогда, в детстве, тебе показалось, что произошла ужасная трагедия. Мир сломался. Он испортился и, наверное, необратимо. Он уже никогда не станет таким же чудесным, как раньше. Это действительно трагедия, причем каждый человек ее испытывает. И живет дальше. И оказывается, что и в этом состоянии, мир довольно симпатичная штука. Просто он не совсем такой, как тебе казалось раньше. 
- Спасибо, Рон. Наверное, я надеялась услышать примерно такое объяснение. А это ничего, что я, столкнувшись с войной, так раскисла? Другие люди как-то прочнее…
- А это ничего, что люди вообще разные? – с серьезным видом спросила Пума, - Это ничего, что они не вылупились из одинаковых яиц в инкубаторе? Это не страшно?

Екико смотрела на нее несколько секунд с удивленным недоумением, а потом вдруг рассмеялась, как-то очень легко и весело.
- Ребята! Как здорово, что Наллэ посоветовал к вам прибиться.
- Угу, - проворчала Пума, - Наллэ Шуанг, он великий, а мы так, пописать вышли, да!
- Вы не великие, вы замечательные, - ответила Екико, - Вы… Короче, вы это вы.
- Угу. А то я не знала, что мы это мы. Тигра, а расскажи ребятам, как великий Наллэ Шуанг сверлил тебе голову, что люди это люди.   
- Сверлил голову? – Рон удивленно наморщил лоб.
- Очень сильно греб мозги, - уточнила она, - Он это умеет. 

Экс-коммандос чуть поморщился и энергично почесал себе за ухом.
- На самом деле, Черная кошка, это называется «прикладная риторика». Как раз тот предмет, по которому ты с некоторым напряжением получила зачет в колледже.
- Я привыкла говорить прямо.
- Да, - согласился он, - Это здорово. Но как быть со стилем составления инструкций?
- Я учусь, - ответила Пума, - А ты хотел рассказать про Шуанга, и еще про Козака.
- ОК. Начну по хронологии, с Ива Козака. Тогда, почти 10 лет назад, мы были совсем молодые и зеленые, но считали себя о-го-го какими… У нас случился отпуск после задания, и мы всей командой устроили подводное сафари в лагуне Эаурипик, на юге центральных Каролин. По вечерам - умные разговоры в единственном местном баре. Кстати, называется «Harley Davidson». Рекомендую… Команда в сборе, и разговоры крутились вокруг прошлого рейда. Так вот: Ив Козак, вбросил тему: если бы мы не зачистили тех моджахедов-юниоров, а поймали бы живыми, притащили на островок, откуда им не смыться, и попробовали их социализировать – что бы получилось?      
- Моджахеды-юниоры? – переспросил Ринго, - Насколько юниоры?
- Младшему было лет двенадцать. Это не предел. ООН пишет, что есть и по десять.   

Ринго посмотрел на Рона с явным недоверием:
- Y una polla…И вы их убили?
- Да. Мы зачистили всю вооруженную группу, захватившую заложников. Этих тоже. 
- Бред какой-то… - произнесла Екико, - …А откуда они там взялись?
- Из тренировочного лагеря «Дарул-Ислам» в Бенкале, на Суматре. Мы передали info индонезийской контрразведке, и этот лагерь они накрыли, но он был не последний. 
- Но неужели нельзя было как-то иначе?!
- Как? – спросил Рон, - Мы потом, на Эаурипике, раскладывали так и этак. Ничего не получалось. В какой-то момент я сказал: допустим, мы взяли бы их живыми, ну и что дальше? Куда их? За решетку в зоосад? Ив Козак стал спорить, что особых дефектов психики у них не было, и если бы их поместить в среду, где нет программирующего фактора… В смысле, нет промывания мозгов, и отсутствует возможность исполнять ритуалы, то психика сама пришла бы в естественное состояние меньше, чем за год.   
- А Наллэ тоже так считает? – поинтересовался Ринго.
- Не то слово. Он меня просто растерзал своей логикой. Еще бы: Наллэ это ходячая энциклопедия, а я, между прочим, простой сержант, академий не заканчивал…

Екико громко и ехидно фыркнула.
- Знаешь, Рон, если ты простой сержант, то я сайберский мамонт. А Наллэ, кстати, никогда не занимается голой софистикой. Он практик. Если говорит, то и делает.
- Это точно, - проворчал Рон, - Нынешняя тема с экстерриториальными бубликами задумана им еще в Африке. Может, не в деталях, но в принципе.
- Точно-точно! – вмешалась Пума, - Он намекал, да! Мы жили в одном общем fare в Макасо-Мпулу, вчетвером: Наллэ, Эстер, и мы с Тигрой. Помню-помню!
- Бублики – это газобетонные плавучие острова? – уточнил Ринго.
- Они самые, - подтвердил Рон, и тут у него в кармане запищал woki-toki…

…

Вызов прогнозируемый. Находящееся в радио-рубке «звено тылового обеспечения и резерва» (т.е. пятеро африканских коммандос плюс военфельдшер) докладывало: все «Делосы» прошли 12-мильную отметку у восточного берега Сибуту, и через 5 минут мобильные звенья приступят к активной фазе операции…

Противник вел себя тоже прогнозируемо, по-раздолбайски. Десяток маленьких спай-дронов, запущенных заранее, уже давно висели над Сибуту, постоянно передавая на тактические экраны в радио-рубке изображения с высот 100, 250 и 500 метров. Из них можно было заключить, что штаб здешнего филиала «Абу-Саяф», разместившийся в единственном отеле в более-менее крупном поселке Тандубанак, никак не прикрыт с востока (если не считать прикрытием дюжину вооруженных бездельников, которые неубедительно притворялись часовыми). Еще около двадцати боевиков находились внутри этого одноэтажного сооружения, еще пять – внутри сооружения локальной электростанции отеля, и еще по столько же – рядом с мечетью и пожарной будкой. Остальной вооруженный контингент числом до двухсот нес службу в следующем порядке: две трети спали в казарме (оборудованной в одном крыле отеля), а треть патрулировала несколько причалов западного берега и въезд на единственную здесь грунтовую дорогу, пересекающую широкую часть островка с северо-запада на юго-восток. Раз в полчаса, возникали ленивые перестрелки с «Хуки», сходным образом патрулирующими на лодках свои берега вдоль группы мелких островков Ситангкаи в двух-трех милях к западу, на другой стороне пролива. Никому и в голову не могло прийти, что воздушный десант с моря способен в темноте  высадиться в мангровых болотах у восточного берега Сибуту, и внезапно атаковать ключевые точки острова. 

Первый огневой контакт активной фазы прошел ровно как на учениях на Пелелиу за одним только исключением: здесь не было Пумы, стреляющей шариками с краской. Вместо нее африканских коммандос развлекали полусонные боевики, бессистемно стреляющие в темноту с криками «Хуки, хуки напали!». Наличие у коммандос очков-ноктовизоров (и отсутствие таковых у боевиков) делало боевое столкновение, мягко говоря, неравным. Примерно как дуэль трезвого зрячего с пьяным слепым. Обычный солдат, поднятый среди ночи по тревоге, мало боеспособен в первую минуту. Только потом он «включается в обстановку». В данном случае, никакого «потом» не было. Боевики «Абу Саяф», выбегавшие из казармы, представляли собой почти идеальные мишени. Результат работы «карманных пулеметов» с дистанции менее ста метров не очень отличался от результатов, которые дали бы «классические» ручные пулеметы.         

Сто секунд. Финал первого огневого контакта. Коммандос бесшумно растворяются в болотистой местной «зеленке». На «полную зачистку» нет времени. На второй точке дислокации «Абу Саяф» - в поселка Тункох в южной половине острова – наверняка заметили разгорающийся в Тандубанаке пожар. Примерно через полчаса, из Тункоха двинется колонна, три - четыре древних грузовика, по сорок боевиков в каждом. Она выйдет на единственную грунтовку и поползет по ней со скоростью посредственного бегуна. Одновременно, к Тандубанаку начнут стягиваться где-то около семидесяти боевиков, которые до этого патрулировали опасный западный берег.

Итого: после уничтожения незащищенной автоколонны на марше (задача, прекрасно знакомая любому африканскому коммандос), и разгрома того маленького гарнизона, который остался в Тункохе, противник будет располагать всего одной группировкой в Тандубанаке, численностью менее ста человек, не имеющей ни управления, ни боевого   охранения. Она (а следом - и весь Сибуту) еще до рассвета станут легкой добычей «Хуки», которые переплывут с Ситангкаи через канал, на уже не охраняемый берег.

Вопрос: Откуда «хуки» узнают о резком изменении тактической обстановки?
Ответ: С ними уже связалась «Inter-Brigade Mobile» (автономный боевой отряд т.н. «Пятого Интернационала»), и передала сообщение: «БЫТЬ НАГОТОВЕ».
Ремарка: Название «Inter-Brigade Mobile» (IBM) не имеет отношения к всемирно-известной фирме «International Business Machines» (IBM), но компьютерные системы анализа радио-перехвата не умеют отделять одно от другого. IBM и IBM…Такие «случайные» совпадения часто используются в военно-прикладной лингвистике.

…

Пробило четыре склянки. Два часа ночи. До конца «собачей вахты» на «Малышке» оставалось еще два часа. До утренней зари – около полутора часов. До планового завершения учебно-боевой операции на Сибуту – полчаса. До огромнейшей кучи неприятностей - всего двадцать минут. Точнее, неприятности уже начались…
- Шеф Батчер, мне не нравятся оба эти корыта, и большое и маленькое, - проворчал старший сержант Нанво, тыкая толстым черным пальцем в экран радара, - Сраный крейсер ООН слишком близко подошел к Сибуту. А эта лоханка, катер, идет в нашу сторону уже полчаса. Думаю, это или копы, или филиппинская береговая охрана.
- Я просто пошлю их на хер, - ответил Рон, - здесь нейтральные воды.
- А они тебе скажут что-нибудь про обыск на тему наркотиков и пиратских дисков.
- Тогда я тупо подниму красной флаг с черный бабочкой. 20 фунтов против хвоста селедки, что они сдрейфят брать на абордаж мирных рыбаков из Хитивао. Тут чуть больше семисот миль до Факфака. Подлетное время авиа-патруля CSAR - два часа. Филиппинцы не успеют уйти в свои территориальные воды. Зачем им такой риск? Конечно, мы при этом некрасиво засветимся, но… Короче, мы это переживем.

Старший сержант Нанво несколько раз цокнул языком, качая массивной головой.
- По отдельности, вроде, так, а если вместе? Катер будет крутиться рядом и ждать возвращения наших птичек. Увидит – просигналит, и получи вертолеты с крейсера.   
- У «голубых касок» мандат только на Сибуту и Ситангкаи, - возразил Рон, - Они не полезут в середину моря Сулавеси. И старт миссии у них по графику только утром.
- Ой-о! А вдруг это «голубые каски» какой-нибудь особо вредной породы?
- Да, - Рон кивнул, - Этого нельзя исключать. Ладно, пойду маячить на палубе.
- Зачем? – спросил Нанво.
- Затем, что обстановка на судне должна соответствовать легенде. До заката у нас на палубе торчали четыре рыбака. Наиболее логично, если они и сейчас торчат там же, присматривают за буйками, дремлют, или пьют чай, или играют в маджонг... Черная кошка, ты умеешь играть в маджонг?
- Нет, - ответила Пума, - А это интересно?
- Увидишь, - сказал он, закрепляя за ухом клипсу ларингофона, - Хэй! Екико, Ринго, пошли на палубу, научим мою vahine  играть в маджонг.

…

Через четверть часа, когда семиметровый скоростной «Aqua-Ferrari» (разумеется, не итало-французского производства, а местного малайского, супер-дешевого гаражно-отверточного), развернулся и затормозил недалеко от борта «Малышки», стало ясно: никакой полицией и береговой охраной здесь даже не пахнет. Четверо ярко одетых субъектов с дешевыми китайскими пистолет-пулеметами «Norinco Type 85», грозно завопили, призывая капитана «Малышки» для делового разговора.

Рон Батчер, одетый в пестрые широкие шорты и свободную штормовку, артистично придал себе вид Самого Несчастного И Бедного Рыбака (СНИБР) и подошел к борту.

Главный из четверых субъектов на катере смерил СНИБРа презрительным взглядом, демонстративно сплюнул в воду и достаточно громко процедил сквозь зубы.    
- Я Ларел-Эман. Ты знаешь меня?
- Я не имею такой высокой чести, большой-человек-господин, - пролепетал Рон, - я простой рыбак Джонни Вайгеа с островка Вайгеа, что на юго-востоке…
- Ты дурак, - сообщил Ларел-Эман, - Ты должен меня знать, потому что это моя часть моря, и если ты здесь рыбачишь, то ты должен мне платить. Ты понял?
- Я понял, большой-человек-господин. Но я очень бедный, денег почти совсем нет.
- У тебя большая лодка, - возразил Ларел-Эман, - Значит, есть и деньги. Ты дашь сто американских долларов и можешь рыбачить эту неделю. Когда ты захочешь рыбачить здесь в следующий раз, то сам вызовешь моих людей по рации, чтобы заплатить. 
- Но большой-человек-господин! – взмолился Рон, - сто долларов это очень большие деньги! У меня семья, жена, и пять детей, и мои родители, и родители жены, и…
- Тебе лучше найти эти деньги, - перебил «владелец части моря», - А иначе я заберу с твоей лодки вещей на эти сто долларов, по цене, которая покажется мне правильной.
- Хорошо-хорошо, большой-человек-господин…    

Рон, артистично играя невыносимый ужас, начал рыться в карманах, и вот… О, какое счастье!.. Обнаружил там стодолларовую купюру.
- Вот! Я нашел! Если мне кинут шнур, я привяжу ее. Так, большой-человек-господин?
- Что-то ты мне подозрителен, Джонни Вайгеа, - задумчиво ответил Ларел-Эман, - это странно, что у бедного рыбака в кармане бумажка сто долларов. А она там одна?
- Это были мои последние деньги большой-человек-господин! – в ужасе завопил Рон.

Дистанция между катером и «Малышкой» составляла всего каких-то пять метров, и главарь морских рэкетиров мог рассмотреть лицо СНИБРа в боковом свете довольно мощного носового фонаря катера. Увиденное только укрепило его подозрения.
- Знаешь, Джонни Вайгеа, ты не похож на бедного рыбака. Та маленькая цена в сто долларов, только для бедных рыбаков. А ты богатый и будешь платить двести.
- Ладно, - сказал Рон и вынул из кармана вторую стодолларовую купюру.

Такой стиль ответа был грубой ошибкой, но экс-коммандос одновременно слушал по ларингофону переговоры с бойцами на Сибуту и доклады старшего сержанта Нанво о тактической обстановке. Приблизительно три минуты назад, с крейсера, идущего под флагом ООН, поднялся тяжелый вертолет «Chinook» и взял курс на Сибуту. Это было очень странно и, что гораздо хуже, африканские коммандос не имели инструкций на случай появления «голубых касок». С чего бы – если их пересечение никак не могло произойти: миротворцы должны были появиться только через несколько часов, когда африканцы уже давно покинут остров, и прибудут на борт «Малышки». Сейчас Рон должен был срочно придумать и довести до бойцов новый порядок действий, а вместо этого он тратил время на идиотский торг вокруг одной-двух сотен долларов. Решать проблему жестко Рон опасался – была ненулевая вероятность, что эти фигуранты на катере – приманка, провокация, устроенная, чтобы экипаж «Малышки» раскрылся.

В этот момент Ларел-Эман имел замечательный шанс заработать двести долларов и спокойно уйти. Кажется, тень такой мысли промелькнула на его невозмутимом лице, однако, уже через несколько секунд жажда легкой и большой наживы взяла верх над разумными опасениями джентльмена удачи, оказавшегося в необычной ситуации. 
- Ты слишком подозрительный человек Джонни, - заключил Ларел-Эман, - Давай мы поговорим дальше на твоей большой лодке. Я хочу посмотреть ее. Ты же не против? 
- О! Конечно-конечно! – с радостной готовностью согласился Рон, от избытка чувств роняя купюры на палубу, и начиная нагибаться, чтобы поднять их…

Вообще-то, он мог полностью доверить это дело Пуме, которая уже заняла отличную стрелковую позицию на полубаке, но решил тоже поучаствовать – на всякий случай. Длинные очереди из двух «palmagun» ударили почти одновременно и с предельно-коротких дистанций 15 и 5 метров. Вот к чему приводит даже небольшое нарушение нормального баланса естественной жадности и естественной осторожности. 

Через пять секунд Пума оказалась у борта рядом с Роном, и глянула на результаты.
- Wow! Тигра, а почему они получились такие разорванные?
- Потому, что подлет короткий, и снаряды почти не потеряли скорости, - ответил экс-коммандос, - Они сильно деформировались, соприкоснувшись с целью, и получился значительный экспансивный эффект. Как у пуль с раскрывающимися надрезами.
- У-у! – протянула Пума, - Хороший эффект, да! А можно сделать так, чтобы…?

Ее вопрос был прерван громким утробным звуком. Ринго и Екико подошли ближе, и девушка увидела то, что лежало в катере. Она успела только перегнуться через борт, чтобы корректно выполнить процедуру, именуемую на сленге «кормление рыбок».
- Joder! – пробормотал Ринго, осторожно обняв Екико за плечи, - Хэй, ты как…?
- Ну, почему со мной такое…? – жалобно спросила она, возвращаясь в вертикальное положение и вытирая губы ладонью.
Пума ласково погладила ее по спине и удрученно произнесла:
- Извини, мы нечаянно. Ты туда не смотри. Лучше смотри на небо, там звездочки...
- Хэй, ребята! - перебил Рон, - У нас проблемы. Быстро все в радио-рубку. Мне нужна каждая голова, и каждая извилина!   
- Я только помоюсь, - сказала Екико.
- ОК. Но быстро, ладно?
- А что случилось? – спросил Ринго.
- Наши парни завалили ООН-овскую вертушку, - лаконично ответил экс-коммандос.

…

Вообще-то, сержант Лаас действовал строго по инструкции. Обнаружив «Chinook», приближающийся с востока к позиции своего звена, он определил это, как подход подкрепления противника (числом до полста десантников). Дальше последовала стандартная процедура поражения низколетящей крупномерной воздушной цели. Дюймовый шарик весом 1/5 фунта, из «динамического» ружья на скорости более километра в секунду, продырявил фюзеляж снижающегося вертолета над кабиной и разрушил расположенный там носовой двигатель. Правда, передний несущий винт продолжал вращаться пассивно, и это позволило пилотам (ценой огромных усилий) посадить двадцатитонную вертушку на одном кормовом двигателе. О заходе на запланированную площадку уже и речи не было.«Chinook» относительно мягко плюхнулся на брюхо в болото в полумиле к западу от берега и к югу от грунтовки.

Тут бы взводу «голубых касок» из Южной Кореи и крышка. Африканские коммандос легко и непринужденно расстреляли бы их по инструкции, не позволяя выбраться на местность. Но, после своевременного приказа Рона, они дисциплинированно заняли закрытые позиции в радиусе 200 метров от точки посадки и стали вести наблюдение.

Сорок южнокорейских парней, неприятно удивленных настолько «теплой» встречей в воздухе, в быстром темпе покинули полузатонувший и отчаянно дымящий «Chinook», пытаясь как-то занять круговую оборону на крайне неподходящем для этого участке местности. В это же время, в рубке «Малышки» шел спринтерский мозговой штурм. Допустить инспекцию островка «голубыми касками» прямо сейчас, значило засветить проведенную операцию от и до (включая и эпизод с вертолетом). Вариант «зачистить» ранних гостей был отброшен сразу, как негодный с любой нормальной точки зрения. Смыться и плюнуть на засветку тоже не получалось. Радар южнокорейского крейсера обшаривал берег Сибуту метр за метром. Он засек бы даже такие некрупные летящие объекты как учебно-десантные «Delos» (пока что замаскированные в зарослях).         

Парадоксальное решение было найдено менее, чем за десять минут – правда, детали пришлось додумывать и уточнять уже на ходу. Все началось с трофейных штурмовых винтовок «Pindad» (упрощенная индонезийская реплика старой шведской «Bofors»). Громоздкое, но дальнобойное оружие, бывшее на вооружении отрядов «Абу Саяф», сейчас на Сибуту можно было просто снять с убитых. Сами убитые, впрочем, тоже пригодились – три десятка свежих трупов составляли необходимую часть плана.

…Театрализованная военная драма в театре-буфф под открытым небом началась с ураганного обстрела пустого вертолета из винтовок «Pindad» и пулемета «Madsen» (разумеется, тоже трофейного). Южнокорейцы держались браво: отстреливались в сторону противника, скрытого зеленкой даже от неплохих корейских ноктовизоров «Daewoo». Положение у них было аховое – по два запасных рожка с патронами на каждого бойца, и по несколько зарядов для подствольного гранатомета. Скоро их автоматы замолчали, лишь иногда огрызаясь в темноту одиночными выстрелами. Атакующие приободрились и начали морально подавлять осажденных с помощью грозных криков «Аллах акбар» и иных по той же теме (из карманного армейского разговорника). Финал драмы игрался в духе голливудского ковбойского «Happy end» (когда одни хорошие парни уже в полной заднице, приходят другие хорошие парни и убивают всех плохих, а потом все хорошие парни веселятся и пьют кока-колу).   

При свете дня и взыскательной аудитории, артистов забросали бы помидорами, но в ночной темноте, в сельской местности, при условии стрельбы боевыми патронами (последнее крайне важно для убедительности) спектакль имел головокружительный успех. Благодаря профессиональному мастерству вооруженных артистов, ни один из сорока зрителей не был ранен (царапины, ушибы и тому подобное - не в счет). После общей победы над злыми экстремистами, у южнокорейцев психологически не было возможности удержаться от братания с бойцами «хуки» и «IBM». Капитан крейсера, получив рапорт лейтенанта «голубых касок» о том, что все как-то обошлось, никто не убит и не ранен, а миссия выполняется в обычном режиме - вытер пот со лба и отдал приказ ложиться на обратный курс, домой в Инчхон.

Африканская интербригада (якобы с Кубы), таинственным образом испарилась на утренней заре. Также испарились все десантные «Делосов» (хотя ни один из них не взлетел из укрытий на восточном берегу). Примерно в это же время – на рассвете, на Сибуту появились активные крепкие ребята из «Catholic International Brotherhood of Seafarers» (на сленге - «береговое братство» в полицейских отчетах «шиппинговая малайско-китайская мафия»). Они пришли на двух 25-метровых катерах класса «Sparviero» на подводных крыльях (якобы, гражданских, грузовых, построенных по военному проекту только чисто для скорости), и переставили на причал несколько морских контейнеров. Лейтенант «голубых касок» с тоской наблюдал, как «хуки» с радостно-азартными возгласами вытаскивают оттуда автоматы, минометы, ящики с боеприпасами, и самоходные автоматические гранатометы на мото-тележках.
   
На вопрос лейтенанта: «Где сейчас проходит линия противостояния враждующих сторон?». Ему ответили: «Никакой линии и не было, а были бандформирования, но  сейчас (с вашей помощью, сэр!), они полностью уничтожены. Но «голубым каскам» лучше здесь остаться. Статус Сибуту и Ситангкаи неопределенный, а народ как вы, знаете, высказал свою волю, и это его право по Конвенции ООН, не так ли, сэр? Мы мирные рыбаки, но готовы защищать свою независимость с оружием в руках…».
 
Лейтенант погрустнел еще больше – до него дошло, что из-за какой-то непонятной политической игры, миротворцы ООН окажутся живым щитом для зарождающейся карликовой республики контрабандистов. Потом (провожая взглядом стремительно уходящие в море катера «берегового братства») он подумал: «Какое мне дело до этих мафиозных игр? Ну, контрабандисты. Людей не убивают и не грабят, и в рабство не захватывают - и ладно…». Сделав этот вывод, лейтенант повеселел… На Сибуту и Ситангкаи настал мир (благодаря своевременному вмешательству ООН!). Через час разразился чудовищный дипломатический скандал – но это уже другая история.

…

=======================================
81
Дата/Время: 25.03.24 года Хартии. День.
Хониара.
=======================================
Капитан преторианской гвардии дождался, пока один из трех шариков выкатится из прозрачного барабана судейского барабана, и объявил:
- Согласно воле подсудимых и по их праву, записанному в Великой Хартии выбор председателя суда, как ранее выбор очной тройки судей, определил жребий. Из трех очных судей – Кими Укмок, Огана Селту и Чои Сче, председателем стала Чои Сче.
- Ясно, - сказала изящная самоа-малайка, и взяла со стола маленький деревянный молоточек, - Давайте уже начинать. Не будем тянуть селедку за хвост. Подсудимые Райвен Андерс, Журо Журо и Чубби Хок, вы хотите что-нибудь сказать до того, как начнется процедура опроса?.. Не хотите? Тогда приступим к опросу… Скажите, сен Андерс, вторжение Красных Кхмеров на Тимор было частью операции, «Libratron»?

Отстраненный полковник INDEMI кивнул в знак того, что вопрос ему понятен.
- Это было частью не собственно, операции, а т.н. фазы сброса. Если мы вовлекли в решение задачи постороннюю группу, то должны обеспечить и ее выход из игры. 
- Вот как, - задумчиво проговорила Чои, - Значит, вы сбросили Красных Кхмеров на Тимор просто потому, что их надо было куда-то девать. Почему вы не использовали какой-нибудь необитаемый остров, где это не вызвало бы негативных последствий?
- Потому, что кхмеры не согласились бы на такой финал, сен судья. Все протоколы переговоров есть в нашем рапорте, оттуда ясно, почему был выбран именно Тимор.

Чои Сче покачала в воздухе председательским молоточком.
- Нет, сен Андерс! Оттуда ясно только, почему Ним Гок считал Восточный Тимор удобным полигоном для своих сомнительных социальных экспериментов. А вопрос поставлен иначе: почему вы выбрали эту территорию для… Гм… Сброса.
- Причина одна и та же, сен судья. Ситуация на Восточном Тиморе была настолько безобразна, что политика Ним Гока не изменяла положение жителей к худшему.
- Это очень спорное утверждение, - заметила Чои, - Вы читали отчет о последствиях полуторадневной войны? О масштабах разрушений? О количестве жертв?
- Да, - ответил он, - Объем негативных последствий примерно такой же, какой был в предыдущих войнах на этом острове. Но прошлые войны длились месяцами, а сейчас меньше двух дней. Кроме того, я считаю нужным указать на позитивные последствия полуторадневной войны. После нее войны там прекратились на много лет, или даже десятилетий. Возникли факторы стабилизации, в первую очередь, Атауро и Роти. 
- Ценой дестабилизации всего региона, - заметила Чои, - Индонезия, Филиппины…

Райвен Андерс вздохнул и медленно покачал головой.
- Нет, сен судья. То, о чем вы говорите, относится к развитию процессов, объективно обусловленных социально-экономическим профилем австронезийской акватории. В качестве примеров можно привести режимный кризис в Джакарте или сегодняшнюю ситуацию, сложившуюся в Сибуту-Ситангкаи. Операция «Libratron» на всех стадиях просто использовала объективно существующий политэкономический вектор.
- Это не аргумент, - заметила Чои, - Атомная бомба просто использует объективный вектор падения потенциалов ядер. Вопрос: где, когда, как и с какими последствиями. 
- Я не ищу отговорок, - пояснил Андерс, - Но не все процессы, которых вы назвали, являются результатами проекта «Libratron». Я напоминаю: 2 марта мы все трое уже фактически были выведены из игры. Нас вызвали сюда, в суд для объяснений, а на следующий день вообще отстранили, и события развивались вне нашего контроля.
- Сен Андерс, это намек на то, что во всем, начиная с утра 2 марта, виноват суд?
- Нет, сен судья. Я лишь обращаю ваше внимание на приложение к нашему отчету: «Сценарий управляемого конфликта в зоне 25 плюс 10». Когда 2 марта управление конфликтом прервалось, сценарий начал развиваться по совершенно иному пути. 

Возникла длинная пауза. Было слышно, как все трое судей листают страницы. Затем, судья Оган Селту отчеркнул какой-то пункт и обратился к Райвену Андерсу.
- Знаете, сен разведчик, я посмотрел файл предыдущей недели, про Бруней. Там план  выхода отряда кхмеров путем захвата туристического лайнера с заложниками. Вы что, считаете это нормальным? Типа, издержки разведывательного производства?   
- Нет, сен судья. Но на территориях подконтрольных исламистам, все ненормально.
- При чем тут исламисты? – удивился Оган, - Экипаж и туристы на «Royal Diamond» оказались в заложниках у Красных Кхмеров, а не у исламистов. И это был ваш план!
- Позвольте, я отвечу развернуто, сен судья, - сказал Райвен, - Если мы оперируем на исламистской территории, то нам приходится прибегать к симметричным методам. В порядке грубой аналогии: когда полисмен пресекает бандитизм, он стреляет в людей. Бандиты тоже люди. Но никакие другие методы тут не работают. Туристы попали в заложники из-за того, что находились на территории, подконтрольной исламистам. В контексте той же аналогии: сами, по своей воле, шагнули на линию огня. Я, конечно, сочувствую им, но их никто не заставлял ехать в явный рассадник бандитизма. 
- Ладно, - судья, махнул рукой, - В Брунее, допустим... А в море? С каких  это пор по нашему морю могут спокойно идти корабли с рабами на борту?
- Это было еще не наше море, - возразил Андерс, - Пакт Меганезия-Хитивао-Атауро о морском контроле заключен 2 марта… Кстати, этот пакт стал возможен только после реализации соответствующей фазы проекта «Libratron». 
- Не сползайте с темы, сен разведчик! Почему авиаотряд с нашей базы Удан-Лоти не ликвидировал «Красных Кхмеров» утром 1 марта, после того, как они сбросили всех заложников в море у берегов Тимора и пошли на штурм Дили? Вот, на столе рапорт коменданта Удан-Лоти, капитана Аги Табаро. Флаеры были уже в воздухе, готовые за полторы минуты расстрелять кхмерский десант. Почему не был отдан приказ «Fire»?

Райвен Андерс достал из кармана сигареты, вопросительно глянул на председателя и, после ее кивка, закурил. В зале повисла напряженная тишина…
- Я дам два ответа. Один формальный, а другой человеческий. Начну с формального. Политическая картина на утро 1 марта позволяла сделать прогноз о начале войны за передел Тимора уже в этом месяце. Военный потенциал Восточного Тимора на тот момент был практически нулевым, а кхмеры могли быстро изменить эту ситуацию. Уничтожив их, мы de-facto, выступили бы на стороне исламистов, что недопустимо. 
- Ловко запутано, - проворчал Оган, - А какой человеческий ответ?
- Человеческий, - сказал Райвен, делая глубокую затяжку, - Он очень простой. Мы договорились с определенными людьми. Пусть, с не очень хорошими людьми. Они доверились нам. Мы доверились им, в разумной мере. Они выполнили свою часть договора, и стали нам не нужны… Более того, стали неудобны. Представим, что мы воспользовались ситуацией и ликвидировали их. Кто мы будем после этого?
- Joder! -  судья Оган хлопнул ладонью по столу, - Я не готов играть в эти гребаные шахматы по вашим гребаным правилам. Вы, сен разведчик, специально сначала все запутываете, как вам нужно, чтобы потом по-любому, выползти сухим из воды! Это понятно, что с вашим опытом можно обвести непрофессионала вокруг буя. Только я скажу вот что: на фиг нам разведка, которая нас же обводит вокруг этого самого буя! Хартия четко говорит: все правительственные службы должны быть под контролем kanaka-foa. А если вы нами крутите, как хотите, то вы ни хрена не под контролем! 
- Что плохого для kanaka-foa мы объективно сделали? – спокойно спросил его Райвен Андерс, - Свободный и дешевый доступ наших горнорудных партнерств в Западную Новую Гвинею, к Тимбагапура, где величайшие в мире месторождения полиметаллов, расширение нашей экономической акватории на большую часть морей Австронезии, свобода для полутора миллионов туземцев Хитивао (бывшего Ириана) – это плохо?

Судья Кими Укмок, до этого, как будто, скучавшая над распечатками, подала голос:
- Плохо то, что мы обо всем узнаем не ДО, а ПОСЛЕ. Я согласна с Оганом. INDEMI фактически вышла из-под контроля. Эта служба проводит тайные операции, и только потом объявляет публике: «Смотрите, сколько денег мы принесли в копилку!». Эти авантюры превратились в систему, и дирекция INDEMI никому не сообщает о том, в какой момент и с какой вероятностью может произойти сбой. Сегодня мы узнаем, что всего три недели назад были на грани термоядерного конфликта, но все обошлось. Мы даже нажили по несколько тысяч фунтов в расчете на каждого гражданина. Ура! Все аплодируют. Но в любой азартной игре случаются  не только выигрыши. Проигрыш в подобной  игре может стать для нас фатальным. Это не моя фантазия, а известный в политэкономии сценарий перехода через барьер Хопкинса.   
- Давайте будем последовательны, коллега Кими, - вмешалась Чои Сче, - Если теория Хопкинса верна и Большой Барьер существует, то мы неизбежно шагнем через него в ближайшие двадцать лет, как бы это не было печально. А если Хопкинс ошибался, то ничего подобного не произойдет ни завтра, ни через двадцать лет, ни через сто.
- А что это за барьер такой? – поинтересовался Оган Селту.
- Барьер тератонной войны, - ответила Кими Укмок, - Сен Сче говорит, что это, типа, объективное явление, а я так не считаю. В любом случае, не следует лезть на рожон.
- Тератонной войны? – переспросил он, - Это что-то вроде третьей мировой?
- Так, - со вздохом, сказала Чои Сче, - Похоже, нам потребуются пояснения эксперта. Коллеги, я предлагаю заслушать по этой теме Мелло Соароша, координатора фонда-департамента технического развития. Очень удачно, что он оказался в зале. Так... Сен Соарош, подойдите, пожалуйста, сюда, к судейскому столику…   

Мелло Соарошу было на вид где-то между сорока и пятьюдесятью годами – точнее не определишь. Этнический индеец-кечо с примесью португальской крови, худощавый и жилистый, он был исключительно элегантен. Белая рубашка в стиле «кимоно» с алым орнаментом и ярко-лимонный килт, в сочетании с осанкой, свойственной охотникам-горцам, делали его похожим на персонажа неоклассического вестерна.       
- Вот повезло, так повезло - проворчал он, выходя на свидетельское место, - Пришел, называется, послушать… Вечно у меня проблемы из-за любопытства. Сен судья, мне излагать классическую гипотезу Хопкинса, или свою точку зрения по этому поводу?
- Излагайте так, как вы бы рассказывали своим студентам, - ответила она.
- ОК, - Соарош кивнул, - Поехали от причала… Давным-давно, больше двадцати лет назад, когда я занимался мобильными минно-взрывными системами в крематории…

Оган Селту удивленно кашлянул. Мелло Соарош улыбнулся и пожал плечами. 
- … Пардон, я имею в виду Военно-Инженерный Центр «Creatori» времен Конвента. Считается, что шефом Центра был североамериканец Сэм Хопкинс, хотя я ни разу не видел его. Может, его и вовсе не существовало. Миф. Но, как бы то ни было, именно Хопкинс считается автором доктрины тератонной войны и управляемого ренессанса, который за ней последует. Ее суть в следующем. Население планеты растет по некой восходящей кривой и, во второй половине века, достигает критического значения - существенно больше десяти миллиардов. Основной прирост идет за счет популяций низкого качества, и наступает точка выбора. Вариант №1: Некачественный материал погасит прогрессивные регионы и вызовет откат в очередное средневековье. Будет многократный спад производства, и голод снизит население планеты до равновесного уровня. Такие волны уже случались в истории. Вариант №2: Фактор «T» превентивно снизит население планеты примерно в десять тысяч раз – до одного миллиона людей. Снизит не равномерно по всей площади, а так, что население депрессивных регионов обнулится, а население наиболее прогрессивных регионов упадет всего в тысячу раз.
- Извините, - перебил Оган, - а что это за фактор такой?
- Фактор «T», - ответил Соарош, - Это и есть тератонная война. Война с суммарной мощностью примененных термоядерных зарядов порядка тератонны тротилового эквивалента. В смысле, порядка тысячи миллиардов тонн тротила. По окончании этой  войны, согласно Хопкинсу, на мелких островах, избежавших уничтожения, начнется вертикальный ренессанс машинной цивилизации, разрушенной в остальных частях планеты. Гарантией такого ренессанса станут космические базы-поселки, которые заведомо не будут затронуты боевыми действиями. Вот такой сценарий. Разумеется, Хопкинс, как это свойственно политэкономическим идеалистам, считал, что после тератонной войны на планете настанет вертикально-прогрессивное светлое будущее. Человечество попрыгает по планетам, как зайчик, дотянется до ближайших звезд, и вообще подгребет под себя все симпатичные места в нашей галактике. Это вкратце.

Кими Укмок энергично тряхнула головой, как будто освобождаясь от наваждения.
- Доктор Соарош, а что такое сам барьер Хопкинса?
- Это критическое значение комплексного критерия Хопкинса. В него входят такие параметры, как доля политически-нестабильных территорий на планете, суммарное количество людей, вовлеченных в локальные конфликты, доступность технологий, необходимых для строительства космических поселков, объем производства сырья и аппаратуры для термоядерных зарядов, и глобальный уровень криптократии.
- Уровень чего, простите?
- Криптократии, - повторил он, - Технологии неявного управления, исходящего от анонимного источника и направленного на цели, скрытые от управляемых. От них скрывается даже сам факт управления. Криптократия порождает процессы, которые выглядят для не информированного наблюдателя, как естественные.
- Joder! - растерянно произнес Оган Селту, - Это слишком похоже на то, что сейчас. Скажите, сен Соарош, а как мы близко к этому самому барьеру?

Мелло погладил ладонью свой затылок и поправил ворот своей рубашки-кимоно.
- Сен судья, мне представляется, что прежде, чем ответить на ваш вопрос, я должен сообщить свое мнение о теории Хопкинса вообще.      
- Да, конечно, - согласился Оган, - Хотелось бы знать, насколько это точная теория.
- ОК, - Мелло кивнул, - Тогда придется воспользоваться некоторыми сленговыми терминами для выражения своей оценки теории Хопкинса. Суд это допускает?
- Да, - ответила Чои Сче, - Если нам будут непонятно, то мы попросим пояснений.
- Думаю, моя оценка будет понятна и так, - ответил он, - Я готов аргументировано и вполне ответственно заявить, что теория Хопкинса - это полная хуйня.

В зале послышались смешки и одобрительный свист. Чои Сче вздохнула и постучала председательским молоточком по столу.
- К порядку, foa!... Доктор Соарош, при всем уважении к вам, хотелось бы услышать аргументы в обоснование вашей оценки.
- Аргументы простые, - ответил он, - Планета слишком велика, чтобы быть целиком вовлеченной в один глобальный политэкономический процесс. Существует предел сложности систем, выше которого подобное невозможно. Сложность человеческой популяции с ее социальными процессами, лежит далеко за этим пределом. Хопкинс закономерно поставил вопрос о критическом перенаселении и низком качестве тех социумов, которые вносят в перенаселение наибольший вклад. Но, он некорректно ответил на этот вопрос, пытаясь объявить некое общее и окончательное решение.
- Правильно ли я поняла, что Хопкинс сделал некорректные выводы из корректных предпосылок? – уточнила Чои.
- Правильно. Больше того, это очень удачная формулировка. Поздравляю.
- Спасибо док Соарош. Иначе говоря, рост доли нестабильных регионов и рост числа людей, вовлеченных в локальные войны, и рост уровня криптократии, имеет место?
- Да, - подтвердил он, - Но имеют место и позитивные явления в области технологии, которые тоже упомянуты в работах, приписываемых Хопкинсу. Я об этом говорил.
- Понятно, док Соарош. А насколько эти процессы охватывают нашу страну? Прежде всего, интересует криптократия в сочетании с вовлеченностью в локальные войны.
- Разумеется, этот комплексный процесс происходит и у нас, - подтвердил Мелло. 

Чои Сче задумчиво переложила несколько листков на столе и повторила:
- …Происходит и у нас. А как далеко они могут зайти? В военный конфликт какого масштаба может вовлечь нас криптократия?
- Ну… - он сделал паузу - … Теоретически, верхний предел мощности локального конфликта не определен. Все зависит от конкретных обстоятельств и предпосылок.
- Понятно, - сказала она, - А вы могли бы прокомментировать сценарий локального конфликта на предмет его теоретической реализуемости?
- Я могу попробовать, если увижу этот сценарий.
- ОК, - Чои повернулась к преторианскому офицеру, - Будьте любезны, организуйте демонстрацию видео-файла №105-8 на большой экран в зале.

----------------------
Материалы Верховного Суда Конфедерации Меганезия. Видео-файл №105-8.
Название материала: Популярно-аналитический 3D фильм «Особая точка».
Производство: «Akureyri Special Military Review», Исландия, 22 марта с.г.
----------------------
Текст: Политика территориальных разменов и компенсаций, проводимая военными спецслужбами Меганезии в Азиатско-Австронезийском регионе, не является чем-то принципиально-новым в мировой военной истории. Это модернизированный римейк стратегической игры Имперской Японии в период от Реставрации Мэйдзи в 1868 до второй мировой войны. У этой игры три простых и циничных базовых принципа: Сильные договариваются, отбирают и делят. Слабые платят. Недовольные умирают.    

Видеоряд: Фрагменты черно-белых (более, чем столетней давности), кинохроник японских операций на Дальнем Востоке и в Индокитае плавно и почти незаметно перетекают в цветные видео-хроники меганезийских операций в акваториях и на архипелагах вокруг Новой Гвинеи, и недавних событий в Брунее и на Тиморе.

Текст: Азарт дележки наследства одряхлевших европейских колониальных империй стремительно охватывает политические круги развивающихся стран: Индонезии и Малайзии, Вьетнама и Камбоджи, Мадагаскара и Транс-Экваториальной Африки. В азартную игру втягиваются Чили, Новая Зеландия, Бразилия, Австралия и, конечно, тяжеловесы: США, Китай и Индия. Папуа (важнейший сателлит Меганезии) вдруг оказывается связан военно-партнерскими отношениями с Канадой, Гренландией и Швецией, имеющими свои территориальные претензии – но в другом полушарии.          

Видеоряд: экран делится пополам. Слева - заголовок «XX век, канун второй мировой войны». Там постепенно прорисовывается схема политических альянсов и захватов территорий в 30-е годы прошлого века. Справа - заголовок «XXI век, вероятно, канун третьей мировой войны». Там синхронно прорисовывается схема недавних событий.

Текст: Котел уже перегрелся, и пар требует выхода. Необходим только повод. Народ должен увидеть врага через призму отвратительного, бессмысленного насилия.

Видеоряд: экран делится пополам. Слева - заголовок «XX век, канун первой мировой войны. Австро-Венгрия. Сараево. Убийство фанатиками-сепаратистами эрцгерцога Фердинанда». Справа - заголовок «XXI век, вероятно, канун третьей мировой войны. Джакарта. Убийство фанатиками-фундаменталистами президента Дипата Айтена». С обеих сторон экрана параллельно идут хроники, разделенные почти полутора веками.

Текст: И там, и там убиты не только люди. Расстреляна сама политическая доктрина мирных компромиссов. Теперь ее сменит доктрина примитивных силовых решений, реализация которых крайне упрощается современным уровнем военной техники.

Видеоряд: Волна из десятков тысяч папуасских боевых дронов, закрывшая небо над проливом между Ветаром и Тимором. Индонезийская флотилия во главе с огромным вертолетным авианосцем. Полоса столбов воды от взрывов тяжелых авиабомб.

Текст: Это еще не война. Это пока игра. Своего рода учения. Два молодых и сильных хищника приглядываются друг к другу, как к будущим партнерам в реальной войне.

Видеоряд: экран все так же делится пополам. Слева: «XX век, канун второй мировой войны. Москва. Переговоры Риббентроп - Молотов о разделе Европы между Третьим Рейхом и СССР». Справа: «XXI век, вероятно, канун третьей мировой войны. Атауро. Переговоры Байонг - Хаамеа о разделе Филиппин между Меганезией и Индонезией».

Текст: Как и в случае второй мировой войны, все должно начаться с захвата «Особых точек» - стратегически-важных регионов, которые по каким-либо причинам оказались слабо защищены от «блицкрига», и к тому же, нападение на них будет идеологически обосновано. В данном случае это самый южный (второй по величине) филиппинский остров Минданао с примыкающим к нему на западе архипелагом Сулу. Столетний конфликт правительства с исламскими сепаратистами «Фронт Моро - Абу Саяф» и аграрными маоистами «Хуки», сделало этот регион абсолютно нищим и практически неконтролируемым Манилой. Неловкие попытки Манилы урегулировать проблемы с мусульманами, предоставив им ограниченную автономию в провинции Тави-Тави, привели только к росту исламского экстремизма и ожесточению аграрных маоистов, которые здесь конкурируют с исламистами за контроль над трафиком контрабанды. Мирное население поддержит любую власть, которая наведет тут порядок. Отсюда следует схема раздела региона между Индонезией и Меганезией.

Видеоряд: Карта Филиппин. Остров Минданао уже раскрашен в национальные цвета Меганезии, Архипелаг Сулу – в национальные цвета Индонезии. По экрану плывут цифры: площади территорий, численность населения, объемы минеральных ресурсов. 

Текст: Это вторжение идеологически обосновано для Индонезии - тем, что Тави-Тави предоставило убежище лидерам «Тахрир», которые назначены виноватыми в потере Ириана и авторами террористического акта в Джакарте. Для Меганезии - враждой к исламу и римскому католицизму (двум самым влиятельным конфессиям Минданао). Ничто, казалось бы, не препятствует повторению вот этого сценария.

Видеоряд: Хроника японской оккупации Минданао зимой 1941 – 42 года.

Текст: … Однако, надо учитывать интересы Британии, связанные с высокой долей присутствия ее компаний в филиппинском нефтяном бизнесе, а также с ее военным присутствием на базах Балабак-Палаван, Давао и Лангуян. Сами по себе британские военные группировки невелики и их ликвидация не составит проблемы, но если они быстро получат помощь из метрополии, то блицкриг на Минданао может сорваться.

Видеоряд: Анимационная карта-схема прогноза боевых действий на Минданао и в окружающей акватории с расширением зоны британо-меганезийского конфликта.

Текст: Меганезийский генштаб, безусловно, учитывает в своих планах британское упорство при ведении боевых действий вдали от своей метрополии (это упорство проявилось, например, на войне за Фолклендские острова в 80-е годы  XX века). По законам Меганезии, генштаб обязан снизить боевые потери в живой силе, и может использовать для этого любые средства, без всякого исключения. Судя по развитию военно-космической программы, генштаб решит эту проблему одним ударом в самое уязвимое места британской военной машины - компактную метрополию, лежащую в радиусе всего 300 километров от города Манчестер. Запомним: 300 километров…

Видеоряд: Карта Соединенного Королевства с наложенным на нее кругом. Несколько диаграмм: доля населения и доля промышленного потенциала, попавшие в круг.

Текст: Переместимся в космос, где уже более месяца развивается проект «Ballista», направленный, как утверждается, на отработку защиты Земли от крупных опасных астероидов путем изменения их орбит мощным термоядерным взрывом. Тестовым объектом выбран астероид Тлалок, который ничуть не угрожает Земле. Просто он оказался удобен для эксперимента – так сказано в открытом описании проекта.   

Видеоряд: Анимация внутренней части Солнечной системы. Показаны траектории движения Марса, Земли, Венеры, Меркурия и (ярко-зеленым) астероида Тлалок.

Текст: … После тестового взрыва, Тлалок немного изменит свою траекторию но, как уверяют авторы проекта, и после этого никак не будет угрожать Земле. Из-за военно-политического обострения в феврале и марте, проект «Ballista» как-то выпал из зоны повышенного внимания мировой общественности. Никто, кроме рабочей группы, не знает, каков конкретно тестовый заряд и каковы на самом деле будут последствия. В настоящий момент, Тлалок уже слишком удалился от Земли в направлении Солнца. Никакие средства наблюдения не позволяют выяснить, какой же заряд установлен на поверхности астероида, и каковы окажутся последствия его подрыва. Логика военно-политического противостояния, которое мы исследуем, побудила нас обратиться к специалистам по космической механике, и вот какую картину они нарисовали.

Видеоряд: На той же карте Солнечной системы, анимация взрыва, а затем, медленно прорисовываемая новая (ярко-красная) траектория Тлалока. По мере его движения обратно от Солнца, рядом мелькают даты. Вскоре становится заметно, что Тлалок приближается к Земле. Масштаб анимации увеличивается, и теперь на экране только Земля, Луна и Тлалок. Потом остаются только Земля и Тлалок. Потом - Британские острова, как они выглядят из стратосферы… И чудовищная круглая черная тень, закрывшая собой весь остров Ирландия.... Замедленная съемка. Манчестер за миг до прикосновения астероида… Вспышка. Города нет - на его месте воронка, а над ней и вокруг нее вспухает огненная сфера. Один за другим испаряются города. Целиком. В начале – люди и деревья, потом – автомобили, потом каменные здания. С особенной любовью показано разрушение Лондона. Учтен каждый архитектурный памятник…

Текст: Острова Великобритания больше нет. На его месте – кольцевой архипелаг из обожженных скал, а в центре – впадина наподобие Марианской. Но это еще не все... 

Видеоряд: Имитация съемки со спутника: чудовищная клякса накрывает всю северо-восточную Атлантику. Километровая приливная волна сметает все на европейском атлантическом побережье, продвигаясь на сотни миль вглубь континента. Мелькают руины городов. Амстердам... Гаага… Брюссель… Париж…

Текст: Продолжение фильма «Особая точка» появится на нашем сайте через неделю. Следите за нашими обновлениями. Напоминаем: пока это только прогноз. Пока… 
----------------------


Фильм закончился. В зале суда послышались невнятные (и не слишком приличные) восклицания и робкие свистки. Чои Сче постучала молоточком по столу.
- К порядку, foa! Доктор Соарош, как вы прокомментируете данный видеоматериал?
- Бойкие ребята, - ответил он, - Я думаю, спекулянты недвижимостью отвалили им хорошую долю от прибылей, нажитых после массовой демонстрации этого кино.

В зале послышались смешки. Чои снова постучала молоточком по столу.
- Ну, а если говорить по существу, - добавил Мелло, - то агентство «Akureyri Special Military Review» - это известный поставщик фриков на рынке военно-политической аналитики. Я помню один их шедевр: Лаос провоцирует войну между Швецией и Уругваем в Северной Атлантике, чтобы без помех высадить десант в Гибралтаре с секретной авиабазы на Кипре, и захватить океанские ворота Средиземного моря.   

Он подождал, пока председатель суда установит тишину, и продолжил.
- Я не вижу смысла обсуждать эту политическую юмореску. Могу только сказать несколько слов о достоверности сюжета с падением астероида. Твердый незачет по прикладной механике. Тлалок – это вам не птичка насрала. Это ядро в полста миль диаметром. Я вообще не представляю, что будет, если такая штука упадет на Землю. Астероид всего десять миль в диаметре, упавший на Землю 65 миллионов лет назад, создал кратер, из которого образовался Мексиканский залив.   
- Я слышала, что из-за этого вымерли динозавры, - заметила Кими Укмок.
- Да, есть гипотеза, что они не пережили этого события, - ответил Мелло, - не в том смысле, что они эстетически не смогли принять такое изменение рельефа. Просто выброшенная в атмосферу пыль частично экранировала Землю от Солнца. Случилось похолодание, длительностью несколько тысячелетий, и бедняги этого не пережили.
- Док Соарош, а какой бы кратер получился от Тлалока? – спросил Оган Селту.

Мелло покачал головой и погладил ладонью затылок.
- Видите ли, сен судья, дело тут уже не в размере кратера, а в том, что динамические характеристики соударения Тлалока с Землей дают для критерия Маруямы значение, выше критического. Грубо говоря, это означает, что при падении Тлалока, литосфера нашей планеты будет разрушена на значительной площади, и аморфные породы из мантийной области под очень высоким давлением и при температуре до двух тысяч градусов Цельсия, выплеснутся на поверхность. Я слабо представляю, что при этом произойдет, но 20 фунтов против хвоста селедки, что жизнь на Земле прекратится.
- Вообще? – недоуменно спросил Оган.
- Ага, - Мелло кивнул, - Так что, все домыслы по поводу использования Тлалока в качестве астероидного оружия надо воспринимать так же, как звонок в полицию с сообщением об угрозе посетителя бара убить бармена атомной бомбой.

Чои Сче снова постучала по столу молоточком, чтобы прекратить смех в зале.
- Я правильно поняла, док Соарош, что Тлалок сюда притянут за уши?
- Если принять за аксиому, что у этого астероида есть уши, то да, правильно.
- Так… С этим, по крайней мере, ясно… Хотя… А почему вокруг проекта «Ballista» развели такую секретность? Если он не имеет военного значения, то какой смысл?
- Это понятно, сен судья, - ответил Мелло, - При той истерии, которая образовалась вокруг астероидной угрозы, владение технологией нейтрализации крупных опасных астероидов это колоссальный гандикап в космическом бизнесе. Если создатели этого проекта докажут, что научились отклонять астероиды, то покойный султан Брунея покажется рядом с ними нищим тиморским фермером. Как тут не засекретить.
- Логично, - согласилась она, - А каковы вообще перспективы астероидного оружия?
- Нулевые, - сказал он, - Полвека назад в этом был смысл, но сейчас, когда уже есть компактные электро-реактивные бустеры… Зачем искать астероид? Проще разогнать железную болванку весом тонн триста до тысячи километров в секунду – и бум!
- Бум… - задумчиво повторила Чои, - А что вы скажете о версии про Минданао?

Мелло Соарош удивленно развел руками.
- Ну, знаете, сен судья… Я не специализируюсь на военно-экономических расчетах. Может быть, это выгодно, но мне кажется, что за последний год мы с друзьями уже хапнули достаточно. Лучше разобраться с этим, прежде чем лезть в новую драку.
- Я имела в виду не целесообразность аннексии Минданао, а обоснованность версии исландцев о том, что INDEMI тайно готовит подобную операцию, не потрудившись представить проект и бюджет войны на согласие в Верховный суд и в правительство.
- Ах, это?.. Но я уже высказал свое мнение об «Akureyri Special Military Review». Я не вижу смысла всерьез рассматривать конъюнктурную болтовню этих пустозвонов.

Чои Сче поиграла председательским молоточком и кивнула.
- Ваше мнение понятно. С ним, видимо, следовало бы согласиться, если бы не одно странное обстоятельство. Исландский фильм появился 22 марта, следовательно, его авторы никак не могли знать о событиях на Сибуту и Ситангкаи в ночь с 24 на 25. В сегодняшнюю ночь. Эти события полностью укладываются в версию о подготовке к вторжению на Южные Филиппины. Не исключено, что это первая фаза вторжения.
- Решать, разумеется, вам, сен судья, - ответил Мелло, - но лично я не считал бы это достаточным доказательством. Регион очень нестабильный. Подобный фокус могла провернуть там какая угодно третья сила. По-моему, лучше собрать разведданные, и только на их основе уже делать какие-то принципиальные выводы.
- К сожалению… - Чои Сче вздохнула, - … Нам придется делать эти принципиальные выводы на основе той информации, которую мы имеем сейчас. Один из судей подал заявку на применение высшей меры гуманитарной самозащиты.

В зале наступила полная тишина. Чои Сче поднялась со своего места и произнесла.
- В соответствие с Великой Хартией, будет рассматриваться вопрос об очевидных и достаточных основаниях для пресечения деятельности подсудимых высшей мерой гуманитарной самозащиты. Согласно принятой процедуре, сейчас будет объявлен перерыв на 11 минут. Затем суд заслушает заявления каждого подсудимого, без ограничения времени. После этого, будет объявлен перерыв на 111 минут, которые считаются достаточными для того, чтобы каждый судья определил свое мнение по заявленному вопросу. Если все шесть, или хотя бы пять судей, выскажутся в пользу применения названной меры, она будет применена, если только, в течение 11 часов,  Конференция окружных судей не соберется и не использует свое право вето. 
- Прошу слова, сен судья! – раздался спокойный, но громкий мужской голос из зала.

Взгляды присутствующих обратились к худощавому дядечке невысокого роста, то ли малайцу, то ли маори, лет, наверное, шестидесяти, а может и больше, поднявшемуся с места из сектора, отведенного, что называется, для зевак. Одет он был в неброскую старую армейскую тропическую униформу, которая популярна у провинциалов этого возраста. В общем, дядечка был совершенно незаметен, пока не заявил о себе.
- Если я правильно понимаю Великую Хартию, - продолжал он, - То каждый житель Свободной Конфедерации, владеющий важной информацией по делу, обязан оказать содействие суду. Я владею такой информацией. Мое имя Жерар Лаполо, у меня есть некоторый опыт в подобных делах, и я прошу суд уделить мне некоторое время.   

По залу прокатился чуть слышный ропот, соседи дядечки заметно шарахнулись в стороны, как будто опасаясь то ли обжечься, то ли испачкаться. Чои Сче немного растерянно огляделась и поиграла председательским молоточком.
- Гм… Я полагаю, в интересах объективности, следует отложить перерыв на время, необходимое полковнику Лаполо, чтобы сообщить нам существенную информацию. Имеются ли возражения у судей?... Нет?... Сен Лаполо, пройдите на место свидетеля.

Под продолжающийся ропот публики, Жерар Лаполо вышел к судейскому столику, и развернулся так, чтобы видеть и судей, и зал.
- Я очень внимательно слушал все, что здесь говорилось, - начал он, - И я совершенно точно знаю, когда у судей появился мотив приклеить Андерсу, Журо и Хок «черную метку». Это случилось в тот момент, когда судья Селту справедливо заключил, что не может разобраться в планировании операций разведки, и что сен Андерс в состоянии (цитирую) обвести его вокруг буя. В общем случае, это заключение тривиально. Оно формулируется так: профессионал в своей профессиональной области всегда может обвести непрофессионала вокруг буя. Эта формула справедлива много тысяч лет. Она вступила в силу с того дня, как у людей появилось разделение труда. Люди уже давно привыкли к такой ситуации. Например, я не понимаю во всех деталях, как работает движок моей флайки, и почему он перестал работать нормально. Я иду к сену Селту, который является профессионалом в этой области, он говорит, что случилось и, за согласованную цену, ремонтирует движок. Я не знаю, как он это сделал, но если мой движок после его вмешательства заработал нормально, то меня не беспокоит это мое незнание. Это тоже общая формула: работа профессионала оценивается по полезному результату, а не по процедуре, которая непрофессионалу заведомо непонятна.
- К чему это длинное предисловие, полковник? – поинтересовалась Кими Укмок.

Лаполо чуть заметно обозначил улыбку уголками губ и складочками в уголках глаз.
- Нетерпение и порывистость украшают молодую женщину… Вы, сен судья, сейчас напомнили мне одного удивительного человека... Ее звали Лестата Пенанори, она командовала спецотрядом Народного Флота. «К чему это длинное предисловие» - ее любимое выражение. Она погибла в начале весны первого года Хартии, в битве за Киритимати, и похоронена там, в море, по обычаю Tiki. Когда я пролетаю над этими местами, то всегда говорю: «Хэй, Лестата, мы выиграли то сражение!». Может, она слышит… Извините, я отвлекся. Вы спросили: «К чему это длинное предисловие». Отвечаю: к тому, что если вы вдруг начнете проверять еще не доделанную работу профессионала, то у вас возникнет масса сомнений. Почему тут сделано вот так, а не иначе? Или, может быть, вот этого вообще не следовало делать? Вы не понимаете, а проверить результат еще не можете. Пытаясь разобраться во всем этом сходу, вы все сильнее подозреваете профессионала в жульничестве. Сейчас я говорю уже о нашей сегодняшней ситуации. Разумеется, если бы Андерс, Журо и Хок совершили нечто, очевидно противоречащее Хартии – например, попытались узурпировать власть, или отправили солдат Конфедерации на войну, не согласованную с Верховным судом и правительством по плану и бюджету, или нарушили личную автономию какого-либо хабитанта Конфедерации, то никакого результата и ждать было бы не надо. Вот он, результат: Хартия нарушена. Но какой очевидный проступок допустили эти трое? А никакого! В Тиморской войне участвовали только те граждане Конфедерации, которые поехали волонтерами, это их автономное право. INDEMI нарушила бы Хартию, если попыталась бы препятствовать им. Операция в Брунее и захват «Royal Diamond» - это экзогенное дело. Там не участвовал ни один гражданин Конфедерации, ни в каком качестве, и не нарушен прямой интерес ни одного нашего гражданина. Значит, как бы отвратительно и жестоко ни выглядели эти действия и их результаты, в них нет и не может быть нарушения Хартии. Разумеется, остаются специальные виды нарушений. Например, здесь звучал намек на пособничество в рабовладении. Если есть подобное подозрение – именно подозрение, поскольку никто не сказал тут об очевидности – то, наверное, надо разобрать этот случай и установить, имело ли место это нарушение…      
- К чему вы клоните, сен Лаполо? – перебила Чои Сче.

Жерар удовлетворенно кивнул, как будто дожидался именно этого вопроса.   
- Я клоню вот к чему, сен судья. То единственное и действительно очевидное, в чем обвиняют Андерса, Журо и Хок, сформулировали сен Селту и сен Укмок. Я сейчас перескажу своими словами. По Хартии, правительственные службы должны быть под контролем граждан. Характер деятельности INDEMI таков, что судьи не знают, как контролировать ее текущие операций. То, что все завершенные операции до сих пор заканчивались позитивно, и по ним представлены отчеты, не гарантирует позитивного результата операций, которые пока в работе. Суд, в соответствие с Хартией, желает контролировать эту работу, но не может. Нет профессиональной подготовки. Тогда делается заключение, что INDEMI вышла из-под контроля, и предлагается ВМГС.
- Эк вы завернули, полковник, - вмешался Оган Селту, - Типа, судьи, не понимают в нашей работе, и пусть не лезут. А мы потом сами отчитаемся, когда сочтем нужным. Типа, INDEMI уже и Хартия не писана. Такая она у нас исключительная! Ага, щас! 

Лаполо поднял руки ладонями вверх и медленно громко произнес:
- О, Мауи и Пеле, держащие мир! Защитите меня от такого безумия! Великая Хартия должна исполняться всегда, без каких бы то ни было исключений. Это единственный социальный принцип, в правильности которого я полностью убежден. Беда в том, что Хартия никогда не исполнялась в этой части! Да, foa! За два десятилетия суд  так и не нашел способа контроля текущих операций INDEMI, и проверял только результаты! А ведь никакая служба не гарантирована от ошибок и от субъективных эксцессов!    
- Вот мы и занялись этим контролем, - сказал Оган, - чем вы недовольны, а? 
- Нет, сен судья, - Лаполо покачал головой, - Вы не контролем занялись. Вы занялись наказанием офицеров INDEMI за то, что вы не нашли способа их контролировать. Вы всерьез готовы наказать их за то, что Верховный суд до сих пор не создал процедуру, которую, согласно Хартии, должен был создать более двадцати лет назад!

Чои Сче постучала молоточком по столу.
- Держитесь в рамках, сен Лаполо! Вы можете предлагать суду, но не обвинять суд! 
- Я не обвиняю, сен судья, - возразил он, - Я констатирую неприятный факт.
- И что толку с вашей констатации? – ядовито осведомилась она, - Вы сначала, как дважды два, доказали нам, что суд объективно не может контролировать разведку, а теперь пеняете суду, что он этого не делает!
- Извините, сен судья, но я доказал совсем не это. Я доказал, что суд сейчас не имеет необходимых инструментов такого контроля, хотя создать их совсем не сложно.
- Вот как? Это уже становится интересным. И как же это сделать?
- Как известно, - начал Жерар, - Хартия предписывает суду иметь один-единственный профессиональный институт контроля и исполнения: преторианскую гвардию. Чтобы избежать эксцессов со стороны преторианцев, Хартия предписывает принимать на эту работу только людей, предельно открытых  по складу своей психики. Таких людей, лояльность которых не окажется маской. Это верный принцип, но надо отдавать себе отчет в том, что такие люди абсолютно не способны к шпионской деятельности. Мне было профессионально интересно, как будет действовать тот преторианский офицер, которому вы поручили розыск меня. Должен вам сказать: это было жалкое зрелище. Хорошего и, в общем, неглупого парня, с легкостью обвели вокруг буя сначала мой одиннадцатилетний сынишка, а потом - моя молодая vahine. В итоге, этот парень, стоявший в двадцати шагах от меня, развернулся и полетел на другой конец нашего океана, полагая, что найдет меня там. А там он принял за меня гражданина, который годится мне в дедушки. Я не преувеличиваю, сену Еу намного больше ста лет. Этот дедушка тоже обвел его вокруг буя, и незаметно пригласил двух ребят. Они, в свою очередь, обвели преторианца вокруг буя, и упаковали в кандалы, как воришку...
- С какой целью вы издевались над нашим офицером? – перебила Чои.

Лаполо многозначительно поднял к потолку указательный палец.
- Интересный вопрос, сен судья. На самом деле, мне было интересно, сможет ли этот парень использовать свои прекрасные качества – верность, открытость, честность - в ситуации, когда они, казалось бы, совершенно бесполезны, и даже вредны. Парадокс! Парень смог! Он настолько очаровал этих двоих ребят, приятелей дедушки, что они метнулись вместе с ним обратно через наш океан, и поймали меня на приманку, как макрель на блесну! И они не содрали с преторианца ни сантима, при том, что чувство табаша у них в крови: настоящие канаки, за три фунта босиком кенгуру догонят.
- Так-так… - Чои Сче повернулась к дежурному преторианцу, - Офицер, найдите мне полный отчет лейтенанта Майо Теллема за вторую декаду марта. Немедленно… Сен Лаполо, а какой вывод следует из этой вашей, бесспорно занимательной, истории?
- Вывод такой, сен судья. Хартия не случайно ограничила профессиональный аппарат суда одной лишь силовой поддержкой, без мозгов. Я не хочу сказать, что по критерию преторианского отбора проходят только идиоты. Наоборот, это в основном, неглупые ребята. Но в их мозгах, выражаясь языком техники, все извилины прибиты гвоздями. Такие и только такие люди должны профессионально помогать суду. Окажись рядом с вами фигуранты вроде меня, кто тогда поручится, что вы не превратитесь в объект манипулирования?
- Скорее, я поручусь за обратное, - хмуро проворчала Чои, - И что дальше?
- Я думаю, - сказал Жерар, - Смысл этого артикула Хартии, в том, что суд Свободной Конфедерации, это vox foa, прямая воля хабитантов, а не какое-то профессиональное суждение о чем-либо. Ведь не случайно Хартия запрещает существование института адвокатуры и вообще профессиональной юриспруденции. Никто не может решать за kanaka foa, что справедливо, а что – нет. Но при этом, Хартия никак не ограничивает возможность судей пользоваться помощью волонтеров. Наоборот, она это поощряет! Преторианец, о котором я уже рассказывал, поступил по Хартии, когда обратился за помощью к ребятам, с которыми случайно пересекся в ходе своих дурацких...

Чои Сче решительным жестом остановила реплику разведчика.
- Мне понятна ваша мысль, сен Лаполо. Вы предлагаете отправлять преторианцев за экспертами из числа жителей, не вовлеченных в правительственную деятельность.
- Не обязательно преторианцев, - ответил он, - Скорее, даже желательно не их, а вас, самих судей. И зачем отправлять, если есть современные средства коммуникации? В нашей стране несколько тысяч жителей вполне профессионально владеют методами рекогносцировочной аналитики. Для судебного контроля любого проекта INDEMI в стадии реализации, достаточно пригласить 5 - 7 спецов. Разве это очень сложно?
- Видимо, не очень, - согласилась она, - а как вы тогда сохраните секретность?
- Это уже наша проблема, - ответил Жерар, - Мы готовы представить суду проект стандартной операции размытия, которая нейтрализует информацию, попавшую в открытые источники из-за… Скажем так: излишней разговорчивости волонтеров.
- ОК, - Чои кивнула, - я вношу билль о волонтерах в план завтрашнего заседания.

Жерар Лаполо картинно развел руками и спокойно резюмировал.
- Мне кажется, что Андерс, Журо и Хок не виноваты в попытке противодействия судебному контролю. Ведь никто не может противодействовать тому, чего нет.
- Мы сами разберемся, - резко ответила Кими Укмок, - Что у вас еще, полковник?
- Еще всего три пункта, сен судья. Во-первых, я хочу обратить внимание суда на следующее обстоятельство. Секретные, а значит – сложно-контролируемые виды деятельности, характерны не только для INDEMI, но и для полиции и для службы рекогносцировки и вербовки Фонда-Департамента Технического Развития… Доктор Соарош, как я вижу, кивнул… Я обратил на это внимание, чтобы пояснить: никакое эффективное правительство не может обходиться без секретных акций.
- Это и селедке понятно, - заметил Оган Селту.
- Простите, сен судья, но такой уж я педант, - Лаполо снова развел руками, - Теперь, второй пункт. Он касается ключевого факта, побудившего судей принимать всерьез юмористический креатив, который содержится в исландском фильме. Я говорю о профессиональной ликвидации исламского бандформирования на Сибуту, которая проведена сегодня ночью. Вполне ответственно сообщаю: это была коммерческая операция, исполненная производителями оружия и морскими контрабандистами. Ее действительная цель – создать автономный плацдарм бизнес-андеграунда у берегов Калимантана, под эгидой ООН, и одновременно испытать в боевых условиях новые перспективные модели малобюджетных стрелковых систем. Подробный отчет будет представлен суду, как положено, через 66 часов от момента фиксации инцидента.   

Кими Укмок нервно похлопала себя по колену.
- Полковник, вы можете ответить прямо сейчас: кто-то из наших в этом замешан?
- Разумеется, да, - подтвердил он, - Последние двадцать лет ни одна такая ерунда не обходится без кого-нибудь из наших венчурных бизнесменов. Но, поскольку это не криминал по Хартии, разведка собирает информацию о таких инцидентах просто на всякий случай – вдруг пригодится… Вот, пригодилось…
- Да уж… - задумчиво откликнулась Кими, - … А что в вашем третьем пункте?
- Третий пункт, сен судья, немного философский. Все мы понимаем, что к старшим офицерам вооруженных сил, в частности – к офицерам военной разведки не может применяться ВМГС в форме депортации. Только в форме расстрела, и никак иначе. 

Чои Сче ударила молоточком по столу.
- Не надо давить на жалость, сен Лаполо.
- У меня и в мыслях этого не было, - ответил он, - Жалость вообще глупое чувство, можете мне поверить. Философский пункт вот какой: в первой части заседания, сен Андерс отвечал на вопрос суда: «Почему не ликвидировали «Красных кхмеров» после того, как они выполнили свою функцию в проекте «Libratron»? Андерс сказал: «Мы договорились с определенными людьми. Пусть, с не очень хорошими людьми. Они доверились нам. Мы доверились им, в разумной мере. Они выполнили свою часть договора, и стали нам не нужны… Более того, стали неудобны. Представим, что мы воспользовались ситуацией и ликвидировали их. Кто мы будем после этого?»
- И что дальше? – спросила Чои.
- Все, - ответил Жерар, - Мне больше нечего сказать.

…

=======================================
82.
Дата/Время: 25.03.24 года Хартии. Вечер.
Море Сулавеси – Хитивао, Факфак.
=======================================
Порыв ветра резко и гулко хлопнул тентом, натянутым над полубаком. Рон потер указательными пальцами виски, а потом потянул из пачки сигарету. Пума сидела неподвижно, как маленький черный сфинкс. Казалось, она выпала из окружающей реальности, и видит только экран ноутбука. Сейчас видеокамера показывала судей, расходящихся на 11-минутный перерыв, после которого им предстояло прослушать заявления подсудимых, а еще через 111 минут ответить на вопрос: да или нет?…   

Екико энергично толкнула Ринго в бок и показала глазами на лесенку, ведущую с полубака на корму основной палубы «Малышки». Он согласно кивнул, и оба, тихо поднявшись с круглых циновок из-за невысокого чайного столика, отправились на полуют. Делать там было, в общем, нечего, но на пластиковой крыше низкой, почти целиком утопленной в корпус судна, кормовой надстройки, было удобно лежать и расслабляться. «Малышка» лежала в дрейфе, ожидая возвращения своих «птичек». «Птички», вместо того, чтобы лететь в гнездо, шли сложенными, на 25-метровом полувоенном катере класса «Sparviero». Катер назывался «Думбо» и принадлежал господину Чен Мо из «Catholic International Brotherhood of Seafarers».   

С точки зрения не информированного внешнего наблюдателя, «Малышка» сейчас полностью соответствовала образу обычного рыбацкого катамарана. На рассвете ее экипаж поднял ловушки, вывалил какой-никакой улов в бункер-фризер, затем смыл морской мусор с палубы, выпил какао и устроился отдыхать после бессонной ночи. Девушка и парень, разлегшиеся голыми на полуюте, пузом кверху, и иногда лениво поглядывающие на экран ноутбука, четко вписывалась в эту хозяйственную версию происходящего. Но, если бы внешний наблюдатель слышал их разговор…
- Их ведь не должны расстрелять, правда, Рио? – спросила девушка.
- Я не знаю, Еки. Правда, не знаю, - ответил Ринго.
- Что, значит, не знаешь? Ты бы как ответил на месте судей?   
- Я-то ответил бы «нет». Судьи, если бы они слышали, что нам рассказывал Рон про Чубби Хок, тоже ответили бы «нет». Но они этого не слышали, прикинь?   
- А если бы ты не слышал? – спросила она.
- Тогда я бы ответил «нет» потому, что мы были на Тиморе, и видели, что там и как.
- А если бы ты не был?
- Тогда я бы ответил «нет» потому, что нельзя отвечать «да», не разобравшись.

Екико с досадой хлопнула ладошкой по пластику крыши.
- Не то, Рио, не то!
- А что – то? – спросил он.
- Причина, - сказала она, - Я не уверена, но кажется, судьи подозревают, что офицеры разведки хотели узурпировать власть. Ведь это только что случилось в Индонезии!
- В Индонезии есть государство, - возразил Ринго.
- Я же не говорю, что в точности, как в Индонезии, - уточнила Екико, - Как-то иначе. Криптократия, как сказал док Соарош. Тобой управляют, а ты даже не замечаешь!

Ринго протянул руку и похлопал девушку по бедру.
- Я в это не верю. Вернее, так: каждый неявно управляет каждым, с кем общается. Транзакции в социальных играх. То, что учили в школе на экоистории. Типа, если государство фильтрует масс-медиа, то оно может неявно управлять пятью из шести жителей, а одного из шести просто прессовать, чтоб не возникал. Но у нас-то ничего подобного не было. Эти три офицера-разведчика не пытались управлять нами… Вот лидеры Атауро, те да, еще как! Нас они хорошо подсекли, как марлина на спиннинг.
- По-твоему, они нас облапошили?
- Формально – нет, а по жизни… Вербовщики волонтеров всегда обманывают. Мы это знали, так что обижаться нам не на что. За чем поехали, то, в общем, и получили.
- Ты жалеешь, что поехал волонтером на войну?
- Нет. Я жалею, что ты поехала.
- Ты считаешь, что я маленькая? – почти обиженно спросила она.
- Просто я люблю тебя. А тебе там было плохо.
- Что было, то прошло. Я привезла опыт. Что теперь говорить? Лучше скажи, Рио, ты сумел бы доказать что разведчики не устраивали криптократию? В смысле, доказать судьям? Мне кажется, это самое главное. Мы еще можем успеть.
- Mana-o-foa? – спросил он.
- Да! Мы должны попробовать… Нет, мы должны это сделать! Если мы не сможем то, значит, все было напрасно, и мы ничему не научились там, на Тиморе! 
- Ага… - произнес Ринго, - Значит, доказать…
- Думай! – сказала Екико, хлопнув его по плечу, - Я побежала за вторым ноутбуком.

…

------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
25.03.24. Дело о теории заговора INDEMI
Гуадалканал, Хониара и мир вокруг.
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
Aloha foa! Приветствую пассажиров инфо-тележки номер десять ноль один! Итак, на очереди  хронологическая панорама судебного процесса сегодняшнего жаркого дня!

10.00. Судьи собираются. Ничто еще не предвещает особой драмы. Довольно резкий (путем ареста) способ работы с тремя старшими офицерами нашей военной разведки INDEMI, неофициально и ласково называемой «Gestapo Nostra», казалось, никак не повлияет на ход самого процесса. Рутинная судебная проверка соблюдения главной спецслужбой Конфедерации бюджетных и гражданских операционных правил.

10.30. В суде демонстрируется сделанный трэшевым инфо-агентством в Акурери (Исландия) ролик-триллер про 3-ю мировую войну и зверское астероидное оружие. Эксперт, док Соарош, характеризует все эти домыслы научным термином «хуйня».

11.00. Внезапно, всем троим старшим офицерам (т.е. полковнику Райвену Андерсу, майору Журо Журо и майору Чубби Хок), предъявлено обвинение в покушении на Хартию. Запущена машинка высшей меры гуманитарной самозащиты.

11.30. Жерар Лаполо, ветеран и лидер печально знаменитых «эскадронов смерти» INFORFI эпохи Конвента, а ныне - полковник INDEMI, входит в жесткий клинч с судьями. Он обвиняет суд в грубом неисполнении функций контроля, записанных в Хартии, и в переваливании ответственности с больной головы на здоровую.

12.00. Суд начинает заслушивать последние заявления обвиняемых офицеров. По их внутренней жеребьевке первым выступает майор Журо Журо. Он говорит: любая социальная система находится или в фазе экспансии, или в фазе коллапса. Поскольку  система Хартии имеет потенциал экспансии, она должна наступать, а не уходить в  оборону. Если суд запретит жесткую военно-агентурную экспансию, то это будет для Меганезии катастрофой. В общем, яркая, зажигательная и слегка агрессивная речь.

12.00. Количество полученных судом сообщений «mana-o-foa» переваливает за 10.000. Хартия дает возможность любому гражданину Конфедерации публично обратиться к Верховному суду с заявлением о фактах и обстоятельствах, которые суд не заметил в процессе слушаний. Обычно, число «mana-o-foa» не превышает сотни, но сейчас суд оказывается завален этими сообщениями. Председателю суда приходится привлечь волонтеров из мэрии Хониары для сортировки и компиляции «mana-o-foa».

12.30. Суд заслушивает заявление майора Чубби Хок. Она говорит о фактических, проверяемых последствиях спецопераций, проведенных INDEMI в Западной Новой Гвинее (Хитивао), на прилежащих островах, а также в зоне Тимора. Согласно тем документальным материалам, которые она предъявляет, несмотря на войну, общая социально-экономическая ситуация в Восточном Тиморе улучшилась по сравнению с таковой на 28 февраля (т.е. по сравнению с «до-кхмерским периодом»). Что касается обстановки на Северном Тиморе (Атауро) и на Австралийском Тиморе (Роти), то там уровень благополучия жителей уже выше, чем в соседней Индонезии. Майор Хок предлагает суду опираться не на домыслы и фобии, а на цифры и факты.

13.00. Суд заслушивает заявление полковника Райвена Андерса. Отстраненный шеф INDEMI указывает на то, что война спецслужб это мировая константа на протяжении тысячелетий, и страна, которая произвольно ограничивает допустимый арсенал своих спецслужб в этой войне, ставит себя на грань поражения. Андерс говорит о том, что плотность агентурного влияния примерно постоянна для данного региона и снижение собственного влияния тут же приведет к его замещению влиянием извне. Он также обращает внимание суда на то, что INDEMI ни разу не отступила от Хартии внутри страны и не имеет ни одной претензии по нарушению личной автономии граждан.

13.30. Судьи удаляются на 111-минутный тайм-аут для принятия решения. Согласно Хартии, ВМГС применяется по решению не менее пяти Верховных судей из шести.

14.00. Реакция вне Меганезии. Лилонгве (Малави, Африка, 6:00 местного времени). Директор филиала Международного Комитета Красного Креста в Малави заявил о крайнем удовлетворении тем, что майор Хок (которую он назвал патологической садисткой и фанатичкой фашизма) предстала перед таким судом, который не знает жалости и милосердия, и выразил надежду, что теперь она ответит за свои кровавые преступления. Руководитель Католического Благотворительного Фонда Марии Магдалины в Лилонгве присоединился к этому заявлению. Он также сказал, что благодарит своего бога за то, что последний (по мнению оратора) поставил предел злодеяниям этой женщины, и выразил надежду, что перед расстрелом она успеет раскаяться во всем содеянном. Ректор Исламского Университета в Лилонгве также присоединился к заявлению, добавив, что у всех мировых религий общие корни, и мусульмане пострадали от злодеяний Хок не меньше, чем христиане. В порядке комментария – историческая справка. В 20 - 22 году Хартии, произошли процессы модернизации в центре Транс-Экваториальной Африки. Офицер Хок, представляя меганезийскую резидентуру, занималась, в частности, ликвидацией католических и исламских миссий, а также миссий «Красного Креста» в регионе (миссии поощряли массовый бандитизм с целью получения человеческих органов для черных рынков).    

14.30. Адэ Нгакве, президент Республики Мпулу и Чоро Ндунти, президент Страны Шонао, связались по многостороннему видео-каналу с известным агро-инженером Микеле Карпини (faakane Чубби Хок) и с очень близким другом семьи Хок-Карпини, доктором Мак Лоу Линксом, знаменитым генетиком, автором ультрапродуктивных триффидов. Сегодня триффиды - основная пищевая и промышленная агрокультура в Мпулу и Шонао, а доктор Мак Лоу – признанный национальный герой этих стран. В разговоре обсуждалось заявление общественно-религиозных лидеров в Лилонгве по поводу майора Чубби Хок. Доктор Мак Лоу был потрясен и самим процессом против Чубби Хок, и «заявлением трех». На видеозаписи он плачет, как человек, которого постигла личная трагедия. Микеле Карпини, конечно, тоже потрясен происходящим. Несколько раз на экране появлялся Оскэ Этено, faakane старшей дочери Чубби Хок, электромеханик-технолог, соавтор первой военно-авиационной фабрики в Шонао. Карпини, Мак Лоу и Этено были единодушны в мнении, что демарш в Лилонгве не должен остаться безнаказанным. Сейчас этот видео-сеанс с короткими перерывами многократно повторяется по национальным каналам Mpulu-TiRa и Shonao-ViAu. 

15:00. (07:00 по Центрально-Африканскому времени) Правительства Мпулу и Шонао предъявили ультиматум правительству Малави. Они требуют ареста всех служащих миссий Красного Креста, Фонда Марии Магдалины и Исламского Университета в Лилонгве. Далее, все упомянутые лица подлежат суду Высшего Трибунала в Кумбва, столице Мпулу. На исполнение этого ультиматума дан 1 час. Если к 8:00 упомянутые лица не будут задержаны для экстрадиции в Мпулу, последует объявление войны.

15:30. Занио Умван, президент Малави, обратился к президентам Мпулу и Шонао с просьбой продлить срок ультиматума на два дня и провести переговоры с участием представителей ООН с целью достигнуть компромиссного решения. Просьба была отклонена. По спутниковым мониторам наблюдается высокая активность на военных аэродромах в Мпулу и Шонао, и формирование колонн боевой техники на дорогах восточного и северо-восточного направлений. Готовится эвакуация дипломатических миссий из Лилонгве. По южной дороге из Лилонгве движется толпа беженцев.

15:30. Судьи возвращаются в зал. Председатель Чои Сче объявляет, что предложение о ВМГС не набрало квоту из пяти голосов и, таким образом, отклоняется. В судебном заседании объявлен перерыв до 10:00, завтра. Обвиняемые остаются под арестом.
------------------------------

…

=======================================
83
Дата/Время: 25.03.24 года Хартии. День.
Море Сулавеси – Хитивао, Факфак.
=======================================
Пума подпрыгнула с места, как кузнечик, мгновенно переходя из состояния глубокой печали к состоянию захлестывающего восторга. Еще какая-то доля секунды, и она, с пронзительным визгом, бросилась на шею Рону, повалив его на пол. Еще несколько секунд, и Ринго и Екико взбежали по лесенке, и шлепнулись на них сверху. А затем, раздалась серия выстрелов, и над катером «Думбо», который сейчас был соединен с «Малышкой» швартовыми, в небе вспыхнули яркие красные сигнальные ракеты.
- Это что за сюрприз? – проворчал Рон, придавленный тремя юными организмами.
- По ходу, этот господин Мо тоже беспокоился за Чубби, - предположила Пума.
- Там этот кекс пришел, - заметила Екико, перегнувшись через леер, чтобы увидеть с полубака грузовой трап, положенный вдоль швартовых, - типа, менеджер.
- Это Ван, - уточнил Ринго, - Который помогал перегружать к нам «Делосы».

Екико еще сильнее перегнулась через леер и сообщила:
- Упс! Два малайца тащат корыто со льдом, а там шампанское.
- Так, - сказал Рон, вскочив на ноги, - Мне пора проявлять капитанскую вежливость.
- На «Думбо» поднят желтый и красный вымпелы, - заметила Пума, - Тигра, это что?
- Это большая радость, Черная кошка.
- Типа, как у нас? – уточнила она.
- Типа того…

Визит господина Чен Мо (ничем не примечательного сорокалетнего толстенького китайца, одетого в снежно-белую рубашку и желтые шорты с множеством блестящих заклепок) был недолгим. Он выпил на полубаке «Малышки» по глотку шампанского с Роном, Пумой, Екико, Ринго и африканским лейтенантом Котто, а затем пригласил на борт «Думбо» Рона и Пуму (чтобы разделить общее счастье и немного поговорить о бизнесе). За пару минут решились процедурные вопросы. «Думбо» как и «Малышка», направлялся в Хитивао, в порт Факфак. Ничто не мешало им двигаться параллельными курсами. Рон торжественно нахлобучил на макушку Ринго свою капитанскую шляпу, Пума перевесила на шею Екико серебряную боцманскую дудку, и Батчеры, вслед за господином Мо переместились на «Думбо». Швартовы убраны, корабли расцепились, винты завертелись, «Думбо» с «Малышкой» набирают скорость. Курс South-East.

Капитанская гостиная «Думбо» в исходной планировке итальянского ударного катера «Sparviero» была боевой рубкой. Господин Чен Мо, не страдал комплексом нувориша, поэтому не произвел существенных переделок, а сохранил строгую военно-морскую эстетику. Добавились только мягкие пуфики, изящный чайный столик, качественный бесшумный кондиционер и телеэкран во всю стену...

------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
25.03.24. Дело о теории заговора INDEMI
Subtopic: Африка. Малавийская война.
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
08:00 в Центральной Африке. Истек срок исполнения ультиматума, предъявленного правительствами Мпулу и Шонао правительству Малави. Колонна бронетехники в количестве до 4000 машин, вышла к северно-западной границе Малави (в бывшем северном самбайском округе Чамбеши, аннексированным Мпулу неделю назад). Штурмовая авиация Мпулу и Шонао уже находится в воздухе. По оценкам, сейчас к западной границе воздушного пространства Малави приближается до 5000 боевых самолетов и дронов. В Мзузу и Лилонгве – паника. Армия Малави (два пехотных батальона, в сумме до 3000 бойцов) отступила на юг, к городам Блантайр и Зомба. Авиация Малави (6 самолетов, и 7 вертолетов) не проявляет активности. Озерная флотилия переместилась к восточному берегу озера Ниаса. Только что поступило сообщение: Гражданский самолет, взлетевший с аэродрома Лилонгве, расстрелян в воздухе истребителями с эмблемами ВВС Шонао, в миле к востоку от города.         

08.30. Авиация Шонао нанесла демонстративные бомбовые удары вблизи дорог и стратегических объектов на территории Малави. Пострадавших нет - бомбы были нацелены на безлюдные пустоши. Армия Малави отступила из Блантайр и Зомба в неизвестном направлении. Бронетехника Мпулу продвинулась на 5 миль, взяв под контроль малавийские города Читипа и Катумби, не встретив сопротивления.   

09:00. До тридцати летающих канонерок ВВС Шонао приводнились на северо-западе озера Ниаса. Сопротивление партизан подавлено реактивной артиллерией, захвачены порты Каронга и Чилумба. По двум основным дорогам на юг движется мпулуанская бронетехника. Полста транспортных летающих лодок ВВС Мпулу высадили десант в порту Макокола, на юго-западном берегу Ниаса. Моторизованный десантный корпус продвинулся на запад до шоссе М5, отрезав Лилонгве от южного округа Блантайр.   

09:30. Занио Умван, президент Малави, бежал из столицы. Перро Кумэ, мэр Лилонгве, отправил по факсу акт о безоговорочной капитуляции. Транспортные автожиры ВВС Мпулу доставили оккупационный контингент непосредственно в Лилонгве. Назначен военный комендант. Населению города предложено соблюдать спокойствие. Патрули военной полиции проводят аресты. Военнослужащим Малави предложено прибыть: армии - в Лилонгве, флоту - в Макокола для получения полугодового жалования (не выплаченного правительством Умвана), и продолжения службы. Бойцы ВВС Малави только что получили жалование в золотых солидах Транс-Экваториальной Лиги.
----------------------------------

…

Господин Чен Мо коснулся губами рюмочки с коньяком и причмокнул.
- Удивительное время. Война длится полтора часа и страна захвачена. Немаленькая страна, 17 миллионов жителей. А в Мпулу всего 4 миллиона и в Шонао 1 миллион с четвертью, если справочник не врет. Вам не кажется, что мир быстро меняется?
- Мир всегда меняется, господин Мо, - заметил Рон, - И чем дальше, тем быстрее. 
- Эти миллионы мало что говорят, да! – добавила Пума.
- Почему вы так думаете? – заинтересовался китаец.
- Я не думаю, я знаю! Вы сказали: 17 миллионов! У! Много! Но из них 9 миллионов моложе 14 лет. Еще 4 миллиона старше 30. Они думают так: Э, я уже совсем старый, скоро пора умирать. До 40 лет дожить очень сложно. Половина –  женщины. У одной женщины двое детей подрастают, но работать пока не могут. Еще двое только учатся бегать. Еще один грудной, еще один в животе. Она сильная женщина, иначе бы уже умерла, но она занята только прокормом. Тяжело работать на поле вручную, но еду больше взять негде. Хорошо, если у нее есть мужчина. Если он здоровый, он может работать и защитить от воров. Но половина мужчин - без земли. Половина тех, что с землей - слабые, просто никакие. Итого: взрослых и деятельных всего полмиллиона.
- Вы родом из тех мест, не так ли? – спросил господин Чен Мо.   

Пума быстро тряхнула головой из стороны в сторону.
- Не из тех. Миль 400 на юго-запад. Но жизнь почти такая же. Только там была война, меня рано продали в армию, и у меня сложилось по-другому. Теперь, я расскажу про Мпулу. 4 года назад там было то же самое только еще хуже, из-за войны. Там жило 2 миллиона. Из них, взрослых молодых сильных мужчин и женщин - по полста тысяч. Остальные - доживали, и думали: Э, надоело, когда же я сдохну? Это понятно? 
- Вы очень хорошо и понятно объясняете, - без тени юмора ответил господин Мо, и бросил взгляд на Рона. Тот молчал, отдав своей vahine инициативу. Четверти часа  хватило ей, чтобы рассказать о мгновенной гражданской войне, о стремительной триффидной агропромышленной революции, тотальном разделе земель, социально-демографической реформе и продукционной пост-индустриализации, о блицкриге в Конго-Лову, и абсорбции полутора миллионов молодежи из оккупированной зоны.

Господин Чен Мо отпил чуть-чуть коньяка и закурил тонкую манильскую сигару.
- Сколько же сейчас людей под ружьем в Мпулу? – спросил он.
- Полагаю, около двухсот тысяч, – ответил Рон, - плюс до полста тысяч в Шонао.
- Да… Сильная армия для Центральной Африки… А что за маленький контингент использовался вами в рейде на Сибуту? Они не похожи просто на элитный отряд.
- Это военные студенты. Учебная группа бригадных инструкторов. 
- Они еще учатся? – поразился Чен Мо, - Куда дальше, во имя Будды Амитаба? 
- Они учатся учить других бойцов, - пояснил экс-коммандос, - А это далеко не то же самое, что уметь воевать самому. Это требует другого уровня знаний и опыта.
- Вот! – сказал китаец, - Тогда я понимаю, почему у них такие умные глаза. Слишком умные для солдат, даже для элитных. Господин Рон, а насколько сложно подготовить такого бригадного инструктора? Сколько это занимает вашего времени и ваших сил? 

Рон задумчиво почесал макушку, и Пума успела ответить первой.
- Смотря кого учить. Парней, что были в рейде, мы знаем больше трех лет. Они из бригады команданте Хена, отличного инструктора, даже лучше нас. 
- Команданте Хена… - повторил Чен Мо, - …Принц Хенаоиофо Татокиа сын короля Фуопалеле с атолла Номуавау, лучшего командира спецназа во всей Океании.
- Вы прекрасно информированы, - заметил Рон.
- Это важная часть моего бизнеса, - скромно ответил китаец, - Честная торговля, увы, требует защиты, а защита требует информации. Когда верные люди сообщили, что в Западной Новой Гвинее, индонезийском Ириане, появился командир Сопротивления, которого зовут Акиа Офо, я спросил здесь и там. Так я догадался, что это - тот самый команданте Хена, который воевал в Африке. Значит, подумал я, скоро индонезийцам придется уйти из Ириана. Когда мне сообщили, что там есть еще командир Винни и командир Зорро, то я подумал: Это инструкторы Уфти Варрабер и Данте Пафимоту. Значит, скоро появится уважаемая Чубби Хок, ведь в мире есть устойчивые пути. 
- Yo-o! – с нескрываемым восхищением протянула Пума, - У вас, как в INDEMI!

Явно польщенный господин Чен Мо, скромно улыбнулся.
- Я стараюсь учиться на лучших образцах. Доктор Хок замечательный образец. Наш старший брат, доктор Лян, говорит: учитесь у таких людей, и цените дружбу с ними.
- Вы знакомы с Чубби? – спросил Рон.
- О, да! Мы встречались в Тавао, на Калимантане в прошлом году. Доктор Хок тогда сказала замечательные слова: «У всех морей один берег, и у всех достойных людей, которые ходят по морю, в обычае дружелюбие и взаимопомощь»… Как это верно!
- Чубби классная! – авторитетно подтвердила Пума, - Хорошо, что все обошлось!
- К сожалению, суд не закончен, - заметил Чен Мо, - Доктор Хок еще не оправдана.

Пума решительно взмахнула рукой, будто сметая невидимое препятствие.
- Это все фигня! Ничего ей теперь не сделают!
- Почему вы так уверены в этом? – спросил он.
- Потому, что Lipo te Paoro. Нельзя голосовать ВМГС второй раз.
- Не совсем так, - вмешался Рон, - Хартия не запрещает суду повторно поставить этот вопрос, если открылись какие-либо дополнительные факты. Но, реально на это никто никогда не пойдет. Lipo te Paoro – не артикул Хартии, но… Как бы тут объяснить…
- Паоро это богиня судьбы у канаков, не так ли? – помог ему Чен Мо.
- Да. Если билль о ликвидации человека не прошел, то считается, что Паоро сказала магические слова, lipo, чтобы этот человек остался жить. Идти против так очевидно объявленной воли Паоро… Как минимум, это крайне, неосмотрительно.
- Я понял, - сообщил Чен Мо, - А применить другие санкции, не смерть, суд может?
- Да. Может. Паоро объявила только то, что касается жизни, а остальное…
- Насрать на остальное, - перебила Пума, - Подумаешь, каторга. По-любому, дальше Антарктиды не пошлют. А мы туда летали и, если что, снова полетим, только так!

Рон отрицательно покачал головой.
- Чубби не отправят в Антарктиду. Скорее, на какой-нибудь голый экваториальный островок размером с футбольное поле, и миль двести гладкого океана вокруг.
- Тем лучше, а то в Антарктиде холодно, - невозмутимо прокомментировала Пума.
- Счастлив человек, у которого есть такие друзья, - задумчиво произнес китаец, - Но, однако, три года назад, вы ушли из ее команды. Это ведь была не маскировка?
- Не маскировка, - подтвердил экс-коммандос, - У нас с Чубби оказались несколько разные взгляды на цели и средства. Я не думаю, что имеет смысл это объяснять.

Господин Чен Мо сложил ладони вместе и стал на миг похож на изваяние Будды.
- Да, я знаю. Вы - кошки, которые гуляют сами по себе. Так, кажется, у Киплинга?
- Вы действительно очень хорошо информированы, - ответил Рон.
- Значит, - продолжал китаец, - Нет смысла звать вас в мою команду, и нет смысла предлагать вам деньги. Хотите, предложу вам партнерство, как между равными?   
- Благодарю, господин Чен Мо, но у нас с вами разные экономико-весовые ранги.
- Да, господин Рон, это проблема. Но ведь порой дружат люди с разными рангами.
- Вы предложили бизнес-партнерство, а не дружбу, - заметил экс-коммандос.
- А если бы я предложил вам дружбу? – спросил Чен Мо.
- Тогда я бы ответил вам: дружба – хорошая штука. Давайте взаимно присмотримся.   
- Давайте, - Чен Мо кивнул и улыбнулся, - Я буду для вас выгодным клиентом. Меня интересует экономичное и эффективное стрелковое оружие, воздушный, морской и амфибийный рейдовый транспорт, системы тактической разведки и те специальные тренинги, которые вы проводите с перспективными молодыми людьми из Транс-Экваториальной Африки. У меня, господин Рон, всегда найдутся для этого хорошие НАТУРАЛЬНЫЕ полигоны с мишенями, которые соответствующими вашему вкусу. Думаю, вы можете это оценить по достоинству.
- Да, это действительно ценно, - согласился Рон.   
- Мы поняли друг друга, - заключил китаец.

…

=======================================
84
Дата/Время: 25.03.24 года Хартии. Вечер.
Гуадалканал, Хониара. Частный флэт. Семья Карпини.
=======================================
Больше десяти лет прошло с тех пор, как Бенвенто Наполи, бесшабашный парень, приехавший в Меганезию из Италии с карманами, пустыми, как межгалактическое пространство, учился на ускоренных курсах агроинженерии в биотехнологическом колледже Увеа-и-Футуна у доктора Микеле Карпини. Не то, чтобы Микеле как-то особенно ему помог. Несколько раз подбросил немного денег, и провел несколько дополнительных занятий. Но Бенвенто (ныне – мажоритарный совладелец одного из самых процветающих фермерских партнерств на острове Гвадалканал) полагал, что причиной его бизнес-успеха является, не в последнюю очередь, содействие доктора Карпини. Когда 23 марта семья Карпини в полном расширенном составе приехала в Хониару, у них не было никаких резонов отказываться от предложения Бенвенто предоставить им гостевой бунгало при своем маленьком поместье в Танагхале, в нескольких милях от центра Хониары. По меркам Северной Америки или Западной Европы, это был довольно скромный домик. Единственная изюминка - киноэкран в маленькой сауне. Другое дело - относящийся к бунгало ангар с пирсом. Единиц транспорта здесь было штук тридцать. Вероятно, они скапливались здесь по мере морального устаревания. Ближе к входу имелись несколько новых мотоколясок, скоростной байк, катер, гидроплан и внедорожник «Hammer» (малайская реплика). Продвигаясь вглубь ангара, можно было прослеживать историю техники со времен японской оккупации. У дальней стены стояли две танкетки, маленький грузовик и самолетик-биплан – все образца примерно 1940 года, но, судя по виду, во вполне работоспособном состоянии. Кроме того, в бунгало, (как и в любом доме любого уважающего себя фермера-канака) имелся бар с образцами домашнего алкоголя.

Вечером 25 марта, это последнее обстоятельство было для семьи Карпини самым существенным – после шоковых событий на суде, и (в итоге дня) устранения угрозы наихудшего из возможных исходов (ВМГС) всем просто необходимо было выпить. Карпини выбрал легкое розовое молодое вино из папуасского винограда, и разлил по стеклянным граненым стаканам папуасского же производства (судя по клейму в виде двухвостой райской птички на донышке).
- У меня до сих пор это не укладывается в голове, - сообщил он.
- Что именно, па? – спросила Флер, делая маленький глоток.
- Я не понимаю: как вообще могли поставить на голосование ВМГС?
- От испуга, - лаконично ответил Оскэ, - Мне кажется, это у Фиту Локиса, который с Бегенвиля, сдали нервы. Молчал-молчал, слушал про астероидную и термоядерную войну, про всеобщий абзац, и про все такое, а потом от испуга ткнул известно какой значок на своем терминале.
- По ходу, он чего-то такого начитался еще до суда, - заметил Хаген, - И вообще, я не понимаю, что мы это пережевываем? Ну, поставили на голосование. Большое дело. Между прочим, для того судей шесть, а не один. Забаллотировали – и в аут. Давайте выпьем за тетю Чубби, и чтобы ей сегодня снились хорошие сны. Хули переживать? Больше тридцадки не дадут, дальше Антарктики не пошлют.
- Не каркай про тридцадку, - буркнула Флер.

Хаген постучал кулаком по столу (чтоб разбить плохое заклинание, если оно, все же, образовалось) и пояснил:
- Это просто присказка такая. А если серьезно, то этот кекс вовремя ткнул значок «ВМГС». Теперь заиграно. А если бы ткнули позже, то оно могло бы по-всякому обернуться. Мало ли, кто бы еще испугался.
- Лаполо молодец, - произнесла Люси, лизнув вина, - Четко поездил им по ушам.
- Может, он и подстроил, чтобы у того нервного кекса палец потянулся  к главному значку, - добавил Хаген, - Типа, разыграл, как по нотам, чтобы вытащить своих.
- Может и так, - Люси кивнула, - Про Лаполо я почти во что угодно могу поверить. Прикиньте, foa, я его узнала. В смысле, опознала. Жерар Лаполо и новозеландский художник-технофутурист Дако Парадино – это один и тот же человек. Я уверена. Провалиться мне сквозь небо, если я ошиблась. И он еще в начале февраля знал про реальную цель проекта с астероидом Тлалок. В этом я тоже уверена.

Микеле отставил стакан и хлопнул ладонями по столу.
- Дети! Я уже ни черта не понимаю!
- Мы тоже пока не понимаем, па, - Флер погладила его по плечу.
- Есть мнение, - добавил Оскэ, - что все эти военные кошмары, просто прикрытие для проекта Тлалок, точнее – «Ballista». Это официальное название.
- И Лаполо был в этой игре еще до назначения полковником? – спросил Микеле.
- Не уверена, - сказала Люси, - Но цель он знал. Может, по каким-то левым каналам.
- Мелло Соарош тоже знает, - добавила Флер, - Поэтому он и заводил селедку за риф, когда начались разговоры про астероиды.
- Хм… А какая цель у этого проекта?
- Мы не знаем, па. В этом и весь фокус. По ходу, это самая охеренная тайна.

Мелодично тренькнул мобайл Карпини, лежащий на столе, между кружками с какао, контейнерами из-под china food, стаканами и листками с записями и распечатками.   
- Еще кто-то решил, что лучше вех понимает, как нам выкручиваться, - со вздохом, констатировал Микеле, и поднес трубку к уху, - Да, Карпини слушает… Э… Да, я, разумеется узнал… Приятно слышать, что ты нас поддерживаешь… Извини но, я не понимаю, при чем тут яхт-харбор?… Нет, мне, конечно, не составит большого труда  приехать, но я хотел бы знать, зачем… О, Мауи и Пеле, держащие мир!… Когда, ты сказал, надо приехать?... А пирс…?... Понятно, ОК, я буду. 

Микеле положил трубку на стол и окинул взглядом весь молодежный квартет.
- Теперь я не удивлюсь, даже если позвонит Генсек Политбюро Компартии Китая.
- Кто это был? – спросила Флер.
- Это был Ним Гок. Да-да, тот самый. Он что-то там прислал на попутной флайке с Тимора. Наверное, документы или видео… В общем, мне надо приехать через час к девятому туристическому пирсу в здешний яхт-харбор и забрать неизвестно что.
- Девятка в Хониара-Харбор это для иностранных авиа-туристов с любительскими машинами, - сообщил Хаген, - По ходу, он в стороне. Если прилетят совсем тупые придурки, на чем-то, что загорится. Для безопасности… И, кстати, о безопасности: знаешь, дядя Микки, я поеду с тобой.
- Слушай, мы же не на Тиморе. Что со мной может случиться?
- А мало ли… Этот Ним Гок такой мутный… И потом, я что, помешаю?
- Па, он прав! – безапелляционно заявила Люси.
- Давайте-ка я тоже с вами, - сказал Оскэ, - И пушки возьмем, для гарантии.

Хаген задумчиво покрутил пальцами.
- Расклад… Двое там и трое тут… Или трое там и двое тут… Нет, Ежик, давай-ка ты останешься тут. А про пушки, это правильно. Пусть будут под рукой. Так надежнее.   
- Точно, - согласилась Флер, поднимаясь из-за стола, - Сейчас притащу.
- Захвати и наши тоже! -  крикнула Люси уже ей в спину, - Там спортивная сумка…
- Знаю, – перебила старшая сестра, поднимаясь по лесенке в «детскую» спальню.

Микеле взмахнул руками и хлопнул ладонями по столу.
- Дети! Что за дурацкая игра в wild-west?! От кого вы собрались отстреливаться?!
- По ходу, дядя Микки, этого никогда наперед не знаешь, - произнес Хаген, вот, был, к примеру, случай на Рааевавао. Один хомбре пошел играть в покер, а пушку забыл, и…
- Хватит этих криминальных историй, - перебил Микеле, - Делайте, что хотите! Если нравится, можете хоть миномет поставить на стол. Только не доиграйтесь до визита полиции, нам только этого не хватало. Я понятно выразился?
- Понятно, дядя Микки, только давай, ты вяжи по-своему, а я буду вязать по-своему. Самое четко-золотое правило в любом фартовом деле. Обоим спокойнее, ага?
- Знаешь, Хаген, у меня большое желание заняться культурой твоей речи. Ты уж меня извини, но этот стиль бандитского притона… В общем, это не украшает.
- Да, дядя Микки. Это у меня дурная привычка.

Вернулась основательно нагруженная Флер и, с шумным выдохом, грохнула на стол яркую спортивную сумку и небольшой армейский рюкзак. Громко звякнул металл…
- М-да, - проворчал Карпини.
- Вы там аккуратнее, с посылкой, - наставительно сказала Люси, - В посылках очень разные вещи могут оказаться. Главное, перед тем, как открывать… 
- Детка! Что за глупости! Ним Гок не будет посылать мне мину или что-то такое…
- Он фанатик, па, - возразила она, - Откуда ты знаешь, что взбрело ему в голову? 
- Это не фанатизм, это другое, - возразил Микеле, - Уж я-то лучше его знаю.
- Ладно, пусть он не фанатик, а просто парень со странностями, - предложил свой компромиссный вариант Оскэ, - Алло, Хаген, ты ведь имел дело с минами, так?
- С противопехотными и с малыми морскими, - уточнил бывший клиент каторги.

Оскэ удовлетворенно кивнул, извлек из бокового кармана рюкзака и положил на стол устройство, напоминающее простенький фотоаппарат с экраном-видоискателем.
- Умеешь пользоваться этой штукой?
- А то! – Хаген уверенно кивнул, - Это ты молодец, что догадался взять с собой.
- Типа, амулет, - пояснил Оскэ, - Мне его в Африке подарил местный гестаповец. 
- Амулет зачетный, - согласился Хаген, убирая аппарат в карман висящей на стуле штормовки, - не стопроцентный детектор, но, все же, с ним спокойнее.
- Может, хватит уже? – спросил Микеле, - Мы не на Тиморе и не в Африке.
- Все, больше не будем, - пообещал Оскэ.
- Па, давай я сварю еще какао? – предложила Флер.
- Свари, детка, - агроинженер тяжело вздохнул, - Хоть какое-то мирное занятие…

…

Яхт-харбор Хониары - столицы Гуадалканала и округа Соломоновы острова - даже и после полуночи оставался бойким местом. Линии люминесцентных прожекторов на центральной пристани Кросс-Пойнт и на пристанях двух островков, лежащих в пяти милях с северо-востока и северо-запада, от огромной открытой гавани, создавали в акватории сюрреалистическую картину: ярко освещенная поверхность моря под совершенно черным небом. Сотни разноцветных мелких катеров, проа и гидрофлаек шныряли между сравнительно крупными грузопассажирскими судами-ferry и тоже довольно крупными гидропланами-этажерками локальных авиалиний, под громкий аккомпанемент ругани, несущейся из мегафонов с катеров портовой полиции.

Даже на крайнем слева девятом пирсе любительской зоны гавани, милях в двух от основного столпотворения, были отлично слышны перлы полицейской лингвистики, призванные изложить претензии и требования к слушателю через краткий рассказ о шокирующей специфике его сексуального поведения.

Хаген, довольно изобретательно использовал компактность и малый радиус поворота мотоколяски, и вписался в узкий просвет между огромным портовым бульдозером и мини-автобусом. С этой позиции отлично просматривался расположенный в полста метрах выход с девятого пирса и изящная арка - гейт полицейского въездного контроля.
- Типа, теперь ждем, - подвел итог Хаген, - дядя Микки, а хомбре от Ним Гока сам нас найдет, или надо идти, ловить его у гейта, чтоб не потерялся?
- Думаю, лучше подойти, - сказал Карпини, глянув на часы (до оговоренного момента оставалось минут 10) - …Если он отправил кого-то из своих кхмеров-юниоров, то… 
- Ясно, дядя Микки. А наши копы не завернут ласты этому юниору прямо тут?  Ну, в смысле, парни Ним Гока еще не насвинячили на нашей территории? 
- Они вообще тут никогда не были, если я не ошибаюсь, - ответил Карпини.
- Ну, и молодцы, - одобрил Хаген, - Вот уж без кого мы точно не скучали.

За этим оптимистичным разговором, они дошли до площадки на выходе из гейта. Тут встречающих было мало, человек двадцать. Одетые в жилетки и килты из фрагментов морских карт авиаэкстремалы «deltiki», и папуасские бродячие коммерсанты в tropic-militari, плюс - трое военных-резервистов… В общем, довольно обычный полуночный ассортимент. На все это флегматично взирали два полисмена. Они окинули Микеле и Хагена коротким профессиональным взглядом, и мгновенно утратили к ним интерес.
- Типа, мы скучные, - констатировал Хаген.
- А кто не скучный? – поинтересовался Карпини.
- Кто? Ну, бывают кексы с характерными вывесками. Того и гляди, или кого-нибудь грохнут, или взорвут себя посреди публики, или что-то стырят. А мы с тобой, как бы, обыкновенные. На нас смотреть – только время зря тратить.

Агроинженер угостил дочкиного hoakane сигаретой, закурил сам и произнес.
- Знаешь, после визита на Тимор, я стал смотреть на такие вещи более серьезно.
- Так это и правильно, - Хаген кивнул, - Знаешь, какое говно иногда приезжает?
- Мы тоже не подарок, - заметил Карпини.
- Это точно… О! Смотри, дядя Микки, какой артист! Форс же, а прет в сектор для туристов. По ходу, стороны перепутал. Ему надо в военный сектор, справа от Кросс-Пойнт, а он, болван, делает лэндинг слева… 

Оба полисмена, видимо, тоже заметили эту странность, и сделали стойку, но через несколько секунд их внимание к снижающейся флайке пропало.
- Ага, - продолжал комментировать Хаген, - По ходу, это волонтеры с Атауро. Тоже болваны. Рисуют на домашней растопырке эмблему тамошних ВВС, типа, мы такие герои… Вот, не понимаю таких людей: на фиг они выделываются?

Авиетка - растопырка, приблизительно трехместная, с опознавательными ромбиками «Atauro Volant Assault Navy» коснулась воды, прокатилась до дальнего края пирса и остановилась у причальной стенки. Поднялся плоский носовой люк-дверь, из кабины быстро выбрался на настил пирса один человек, люк захлопнулся, растопырка отошла назад, коротко разбежалась по воде, и взлетела. Хаген почесал в затылке.
- А это не твоего хомбре привезли, дядя Микки? Типа, оттуда, ага? 
- Черт его знает… - проворчал Микеле, присматриваясь к одетому в military мужчине, который быстро шагал по пирсу к арке въездного контроля, - … Fuck! De puta madre!
- Что такое? – удивился Хаген.
- Что такое?! – переспросил Карпини, - Это Ним Гок, вот что!
- Это, в смысле, как?
- А вот так. Сам же видишь…

…

В караулке управления INDEMI по внутренней безопасности порта раздался тройной частый сигнал зуммера. Дежурный офицер отвлекся от партии в ре-дзю и от кружки цветочного чая, и бросил взгляд на оперативный монитор… 
- Y una polla! Зиг, посмотри сюда.
Сержант (и партнер офицера по ре-дзю) посмотрел и шумно выдохнул.
- Joder!...Кэп, а это не может быть ошибкой опознания?
- По ходу, нет. Видишь, надежность три девятки за запятой.
- Угу… Вижу… - проворчал Зиг, - Будем паковать его?
- Паковать? – переспросил офицер, - А что ты ему предъявишь?
Сержант поскреб ногтями щетинистый подбородок.
- Ну, типа, в виду явной социальной опасности.
Офицер отрицательно покачал головой.
- Мимо, Зиг. Ты же не думаешь, что он тут начнет всех кошмарить, как Пол Пот.
- Не думаю, кэп, - согласился сержант, - Но это не дело, чтобы он тут шлялся.
- Не дело, - хмуро согласился офицер.

…

Полковнику Жерару Лаполо было немного обидно, что его разбудили. Снилось ему, кажется, что-то хорошее, и вот на тебе: звонок телефона…
- Слушаю… - проворчал он, -  … Да, полковник Лаполо. Что дальше?
Закуривая сигару, он прослушал слегка сумбурный доклад дежурного офицера порта. 
- Так. Значит, сюда прилетел Ним Гок, только и всего?.. Стоп, стоп! отвечайте на мой вопрос, капитан! Случилось что-либо еще, кроме факта приезда Ним Гока, или нет?... Понятно. Это значит: нет. И какой был смысл меня будить ради этого сообщения?

Слушая объяснения офицера, явно не готового к такой постановке вопроса, Лаполо прошел на кухню и поставил чайник… Надо же, как неудачно разбудили…
- Капитан, ну что вы тут повторяете: «надо что-то делать, надо что-то делать». Что за детский сад? Есть инструкция на случай появления фигурантов данной категории. Вы знакомы с этой инструкцией?.. Замечательно. Значит, вы грамотный офицер и вам не хватает только одного качества: самостоятельности в принятии решений. Собственно, инструкция и составлена для того, чтобы облегчить вам этот непростой процесс…

Лаполо щелчком стряхнул пепел с сигары и уселся в бамбуковое кресло-качалку. Он всегда питал слабость именно к этим легким креслам. Они улучшали его настроение.
- … А сейчас, капитан, я хочу услышать ваше решение… Да, в форме доклада о тех мероприятиях, которые вы планируете в связи с появлением Ним Гока… Именно вы, капитан, а не я. Не тяните селедку за хвост! Пункт первый?... Так, хорошо. А теперь второй… Тоже хорошо… Дальше считайте пункты сами… Ну, просто замечательно! Можете ведь, когда захотите… Да, это значит: я одобряю. Но вам незачем было меня будить. Вы спокойно могли бы доложить мне это на утреннем рабочем совещании... 

Полковник налил кипяток в алюминиевую кружку с порошком какао и сахаром, и поставил кружку на электроплитку. Примитивный, но привычный армейский метод.
- … Нет, капитан! Не хватало еще, чтобы вы разбудили верховных судей. Это будет просто безобразие. У них завтра утром сложное слушание, пусть себе спят… Ну, а преторианцы тут вообще не при чем, нечего переваливать на них наши задачи… Да, теперь вы все правильно поняли. Работайте, капитан… Ничего страшного, просто в следующий раз решайте такие вопросы сами. Это ваша компетенция… Удачи.

...

Хаген Клейн остался замыкающим (чтобы глянуть, нет ли за ними хвоста). Микеле Карпини вошел первым, и представил человека, появившегося следом за ним.
- Значит, так дети, это Ним Гок, комбриг вооруженных сил СРТЛ.
- Упс... – выдохнула Флер.
- Сюрприз… - задумчиво констатировал Оскэ.
- С тебя двадцатка! – объявила ему Люси.
- Nehe, - буркнул он, шлепнул на стол купюру с портретом королевы Лаонируа.

Ним Гок с некоторым недоумением повернулся к Карпини.
- Товарищ, Микеле, это какой-то обычай встречи?
- По моему, это просто пари, - ответил агроинженер, - Так?
- Ага, - подтвердила Люси, - я угадала, с чем вы вернетесь, а Ежик пролетел… 
- Ты угадала, что я прилечу в Хониару? – удивился кхмер.
- Нет, я угадала, что это будет человек, а Ежик говорил, что будет носитель с инфо. Конкретно тебя я не угадала. Па, а что вы стоите в дверях? Идите за стол.
- Пожалуй, - решила Флер, - Надо выпить рома. Кажется, тут был фиджийский…
- Я не употребляю алкоголь, - сообщил Ним Гок.
- Тогда я могу подогреть тебе какао. Кстати, welcome.
- Благодарю, - он, кивнул, пересек комнату и уселся на циновку рядом с Оскэ, - Я воспользуюсь твоим компьютером и интернетом?

Оскэ пожал плечами и подвинул ноутбук к гостю.
- Aita pe-a. Но имей в виду: в Хониаре усиление, и каналы сканируются разведкой.
- Я всегда это имею в виду, - спокойно ответил Ним Гок.
- Его накормить надо, - заметил Хаген, - На растопырке с Тимора лететь часов 6, и сомневаюсь, что пассажиру подавали ужин в салон.
- На растопырке? – переспросил Оскэ.
- Ну, да. Типа, той, которая у тебя, только, по ходу, папуасской сборки.

Люси встала, зевнула, потянулась, и спросила:
- Как на счет тунца с бататами, Ним Гок? Мы это ели, и вроде, пока живы. 
- Благодарю вас, - кхмер, не оборачиваясь, кивнул, а его пальцы уже двигались по сенсорной панели ноутбука, - я буду есть, что предложите.
Микеле глянул на экран через его плечо и удивленно присвистнул.
- Вот, не думал, что ты интересуешься цветоводством!
- Я не интересуюсь, - лаконично ответил тот.
- Гм… Но ведь это форум о цветоводстве, не так ли?

Флер, легонько похлопала отца по плечу.
- Па, это же элементарно! Нужен кодовый сигнал, что он прибыл успешно.
- …В форме, нераспознаваемой посторонними! – крикнула Люси с кухни. 
- Да, - все так же лаконично подтвердил Ним Гок и ткнул пальцем значок «Send». На форуме возникла тема: «Декоративные оливковые лотосы для домашнего водоема».
- Я единственный человек в семье, который не привык к  конспирации, - проворчал Микеле, - Флер, плесни мне капельку рома… Спасибо детка… Ним Гок, мне очень хотелось бы знать: как ты намерен поддерживать наших разведчиков в суде?

Кхмер коротко кивнул.
- Хорошо. Я сразу расскажу об этом. Я намерен выступить перед вашим судом, и объяснить судьям, как был организован бросок нашей красной армии на юг, и что в действительности происходило и происходит на Тиморе. Кроме того, я привез тебе, товарищ Микеле, аналитический отчет, составленный нашим комитетом социальной безопасности вместе с инфо-службой вооруженных сил Атауро.
- Ты думаешь, я смогу разобраться в этом до 10 часов утра?
- Я помогу, - лаконично пояснил кхмер, извлек из длинного бокового кармана тонкую книжку и конверт с оптическим диском, и положил на стол, - Бумажная копия более короткая, а на диске – более полная, с наглядными материалами.
- Можно мне тоже почитать? – спросила Флер.
- Мы работаем все вместе, - ответил Ним Гок.
- Логично, - сказал Оскэ, вытащил из конверта диск и вставил в слот своего ноутбука.

Из кухни появилась Люси и поставила перед красным комбригом поднос, на котором стояла кружка, котелок какао, и две тарелки – со свежими лепешками и с тунцово-бататновым миксом. Там же лежали бамбуковые палочки для еды.
- Я смутно помню, что у кхмеров техника питания та же, что в Китае.
- Правильно, - подтвердил Ним Гок, - Благодарю.
- Люси, глянь, какая фишка, - сказала Флер, листая бумажную копию отчета.

Хаген, тем временем налил себе рюмку рома, закурил сигарету и устроился за спиной Оскэ, читая с экрана через его плечо. Микеле, сделал глоток из своей рюмки, тяжело вздохнул, и положил на стол свой ноутбук.
- Оскэ, отвлекись пожалуйста и скопируй эту инфо ко мне на диск.
- Легко, дядя Микки… - он поиграл пальцами на сенсорной панели… - Инфо у тебя.
- Спасибо… Так… Что мы здесь видим…?

…

=======================================
85
Дата/Время: 26.03.24 года Хартии.
Хониара.
=======================================
Чои Сче постучала молоточком по столу, призывая к тишине в зале.
- Foa, давайте будем вести себя цивилизованно. Все мы, включая и судей, несколько взвинчены появлением определенных персон в зале... Однако, я не думаю, что шум поможет разобраться в ситуации… Пресса! Прекратите мигать фотовспышками! Это мешает работать. Снимайте как-нибудь без этого. Здесь не кино, так что студийное качество не требуется… Ним Гок, подойдите, пожалуйста, к судейскому столику, и поясните цель вашего приезда на заседание по данному делу.   

Комбриг, одетый в старую китайскую мотопехотную униформу без знаков различия, невозмутимо прошагал до столика и остановился в пол-оборота к залу.
- Я приехал с пятиминутным сообщением для суда, и я прошу предоставить мне это небольшое время. Далее, я отвечу на любые вопросы, кроме тех, которые являются военной тайной моей страны или международного коммунистического движения. 
- Гм… - буркнула Чои Сче, и бросила короткие взгляды на обоих своих коллег, и на мониторы, по которым с залом были связаны еще трое верховных судей, - … Раз нет возражений со стороны судей… В общем, мы вас слушаем.
- Благодарю, судья, - кхмер чуть заметно кивнул, - В феврале этого года, моя группа контролировала треугольник Дарунг – Кхеолонг – Кутхвей, на побережье и островной системе части Сиамского залива, в районе условной демаркации между Камбоджей и Таиландом по 103-му меридиану. После Рангунского сговора агентов империализма, называющих себя ООН, с продажными лже-социалистами Вьентьяна, мы лишились поддержки из братского Лаоса. Это оказался серьезный удар в условиях войны на три фронта: с национал-сектантами Као-Дай, с исламистами Аль-Салафи и с регулярнвми армиями прогнивших антинародных монархических режимов Пномпеня и Бангкока. Согласно учению Ленина-Мао, в случае временного силового превосходства врагов, следует отступить, чтобы сохранить и увеличить силы для будущего победоносного удара. Кроме того, наше тактическое отступление сталкивало национал-сектантов и исламистов с камбоджийской и тайской армиями. На это важное для нашей борьбы обстоятельство указывал товарищ Джуо, известный вам, как Журо Журо, когда мы встречались на острове Кутхвей 7 февраля. План товарища Джуо позволял нам, при поддержке братских движений Филиппин, Калимантана-Борнео и Тихоокеанской Латинской Америки, совершить внезапный для врагов бросок на юг. Там, за счет полученных для революции средств, мы могли приобрести у сочувствующих нам прогрессивных австралийских рабочих необходимую боевую технику, и провести освобождение трудового народа Восточного Тимора от гнета транснациональных нефтяных магнатов и местных эксплуататоров. За эти 25 дней, на месте разоренной войнами, полуфеодальной страны возникло социалистическое общество, которое справилось с голодом и с империалистическими агрессорами, двинулось по пути продуктивной модернизации, и установило братские отношения с прогрессивными соседями - Атауро, Хитивао и Роти, - несмотря на разницу наших социальных систем. Сейчас, от имени народа и компартии Социалистической Республики Тимор-Лесте, я выражаю глубокую признательность волонтерам из Меганезии, Папуа, Австралии и других стран, которые сражались рядом с нами на войне и помогают восстановлению народного хозяйства после победы. Я готов ответить на вопросы и дать пояснения.   

Наступила тишина. Кхмер завершил свое выступление настолько внезапно, что в зале просто не успели сразу сориентироваться. Первым отреагировал судья Оган Селту.
- Сен Ним Гок, из вашего сообщения выпал эпизод с Брунеем и «Royal Diamond».
- Это технический эпизод, - ответил комбриг, - поэтому я не стал рассказывать о нем отдельно. Что вас интересует в этой операции? 
- Прежде всего, интересует роль подсудимых в ее планировании, - сказал судья.
- Роль товарища Джуо неоценима, - сказал Ним Гок, - Схема военной логистики и транспорта, расчет времени, порядок синхронизации действий, и разведданные о противнике, определили наш успех. Это блестящая работа военного специалиста.
- Только его? – спросил Оган, - больше никто из них в этом не участвовал?   
- Мне не известно об участии товарищей Райвена и Чубби, - ответил кхмер.
- Ответ ясен… - судья кивнул, - … А захват лайнера «Royal Diamond» с туристами-заложниками присутствовал в плане майора Журо?
- Там присутствовал произвольный лайнер, способный принять на борт необходимое число людей и пройти наш маршрут. И это были не заложники, а живой щит. Мы не выдвигали требований, а лишь удерживали этих людей на борту, чтобы лишить врага возможности обстреливать нас. Мы освободили этих людей без всяких условий, как только прошли маршрут и выдвинулись на рубеж атаки напротив порта Дили.
- Вы их не освободили, а сбросили в воду, - возразил Оган.

Ним Гок равнодушно пожал плечами.
- В боевых условиях у нас не было другого способа, как их отпустить, не подвергая лишнему риску десантную операцию.
- Вот как… А план майора Журо содержал инструкции о том, как обращаться с этими людьми? Я имею в виду, не только перед десантом, но и на всем маршруте.
- Зачем? – удивился Ним Гок, - Это стандартная процедура, она и так была понятна.
- Была понятна… - повторил судья, - … И майор Журо не мог не знать, что насильно помещенные на борт пассажиры, будут использоваться, как рабы.
- Они не использовались, как рабы. Наша идеология не допускает рабства.
- Я не знаток вашей идеологии, но известно, что на лайнере и трех ваших кораблях, пассажиры-мужчины принуждались к тяжелым работам, а женщины - к бытовому и, в частности, к сексуальному обслуживанию ваших бойцов и работающих мужчин.
- У нас был 80-процентный некомплект штатного экипажа, - ответил кхмер, - поэтому матросами работали все. И мои бойцы, и пассажиры. А бытовое обслуживание в пути тоже необходимо. При социализме трудоспособные люди не бездельничают.
- Это и называется обращением в рабство, - заметил Оган.
- Нет, это не называется обращением в рабство, - спокойно возразил Ним Гок, - Раб и хозяин не питаются из общего котла, не живут в одинаковых бытовых условиях, и не работают по одному общему графику труда и отдыха.

Оган Селту шумно выдохнул и ударил себя кулаком по колену.
- Все равно, принуждать к труду - это свинство.
- У нас разные идеологии, - невозмутимо ответил кхмер.
- А сейчас в вашей стране есть принуждение к труду? – спросила Кими Укмок.
- Да. Есть. Для отдельных категорий граждан.
- Для каких? – спросила она.
- Для нарушителей порядка, и для тех, кто ведет паразитический образ жизни.
- И для военнопленных, - произнесла Чои Сче, листая один из отчетов.
- Да, разумеется, и для них, - подтвердил он, - Они тоже нарушители.
- Так, - сказала Кими Укмок, - В отношении нарушителей я еще могу это понять. Но принуждать людей, которые не нарушили ничьих прав – это преступление.

Ним Гок внимательно посмотрел на нее, как будто что-то быстро оценивая.
- Судья, могу я задать вам вопрос? 
- Задавайте.
- Предположим, вы приехали к нам, в Тимор-Лесте. Вы видите, что люди заняты продуктивным трудом. Вы ничем не заняты. Вы поможете им, если вас попросят?
- Попросят или прикажут? – уточнила она.
- Попросят, - повторил он, - Вы можете отказаться, никаких проблем.
- Никаких? - подозрительно переспросила судья.
- Абсолютно никаких. Перед вами даже извинятся за бестактность.

Кими Укмок, в некоторой задумчивости потерла щеки ладонями.
- ОК, а я спрошу: сколько мне заплатят за мою помощь?
- Равную долю со всеми, - лаконично ответил Ним Гок.
- Понятно… А если я скажу: «нет, ребята, на своей ферме я заработаю больше?». 
- Никаких проблем, - ответил он, - Работайте на своей ферме. Ваше право выбора.
- А если я захочу нанять кого-то из ваших парней себе в помощь?
- Никаких проблем, но позовите комиссара. Комиссар проверит, что вы не обманули работника. Что вы заплатили ему не меньше, чем следует за такую работу.
- А если я буду платить больше, и переманю всех работников из вашего колхоза?
- Тогда вы хороший менеджер. Партия пошлет к вам стажеров, чтобы они учились.
- Но учтите, - сказала она, - Сама я уже пахать не буду.
- Это правильно, - согласился он, - Поскольку, вы выполняете работу менеджера.
- А что, если я найму менеджера, а сама буду сидеть под пальмой и бездельничать?

Кхмер сделала паузу, а потом недоверчиво покачал головой.
- Нет, судья, вы так не сделаете. Вы не выдержите долгого безделья.
- Почему же? – возразила она, - Вот решу написать книжку про секс морских ежей, и ферма станет мне неинтересна. Буду сидеть, мечтать, и иногда строчить на компе.
- Это не называется «бездельничать», - заметил Ним Гок.
- Shit! – буркнула она, - Ну, я не умею просто бездельничать. А кто-то умеет. Это его естественное право! А вы его – в концлагерь. Оган правильно сказал про свинство. 
- Много вокруг вас таких, которые умеют? - спросил он, - Бездельников, которых вы готовы считать своими друзьями или, хотя бы, хорошими соседями? 
- Немного. Но они есть. И если вы, Ним Гок, не понимаете, для чего они нужны, то, значит, у вас мозги промыты коммунизмом до зеркальной гладкости!
- Коллега, не оскорбляйте свидетеля, - мягко сказала Чои Сче.

Кими тяжело вздохнула и обреченно махнула рукой.
- Извините, Ним Гок, вы меня завели, и я несколько вышла из себя.
- Не вы первая, - ответил кхмер, - Товарищ Микеле, когда выступал по нашему TV со своей точкой зрения на марксизм, тоже вышел из себя, доказывая, что бездельники определенного сорта нужны обществу. Это было очень ценное творческое развитие марксизма. Если бы не товарищ Микеле, мы бы рисковали это пропустить. Сейчас мы изучаем этот вопрос. Ключевое слово: «нужны». Они тоже выполняют работу, только надо решить, как она должна быть организована и как ее оценивать.
- Мы уже ушли слишком далеко в сторону, - заметила Чои Сче, - Скажите, Ним Гок, а товарищ Микеле это, случайно не Микеле Карпини.
- Да, это Микеле Карпини, агроинженер. Он в зале в четвертом ряду слева.
- Понятно… Скажите, сколько сейчас заключенных в ваших концлагерях?
- В лагерях трудового перевоспитания, - поправил он, - Около полутораста тысяч. К сожалению, мы еще не разработали процедуру, как выявлять симулянтов и выгонять оттуда, поэтому число недопустимо велико. Это проблема.
- Выгонять из концлагеря?! - Оган Селту выпучил глаза от удивления.
- Из лагеря трудового перевоспитания, - снова поправил Ним Гок, - У нас невысокий уровень жизни, а в ЛТП хорошая организация труда, бытовые условия, качественное питание, и медицинский мониторинг. Отдельные несознательные люди симулируют паразитический образ жизни, и их довольно сложно выявить, чтобы выгнать. 

Оган посмотрел на Чои Сче, которая уже начала что-то искать в интернет. Процедура поиска заняла менее полминуты, и она молча повернула экран в его сторону.
- Бред какой-то, - проворчал он.
- Просто хорошо организованный кооператив, - заметила она, - ничего особенного. В дюжине стран есть коммунистические кооперативы ничуть не хуже.
- Но там в них не сажают, как на каторгу, - возразил он.
- А тут сажают, - ответила Чои, - В общем, по-моему, это к делу не относится.

Кими Укмок посмотрела на экран своего ноутбука и согласно кивнула.
- По-моему, тоже… Сен Ним Гок, а какие у вас отношения с вооруженными силами Меганезии, в частности, с военной разведкой, INDEMI?
- У нас хорошие рабочие отношения с мобильным контингентом базы Удан-Лоти и с западным департаментом INDEMI. Мы рады, что отношения восстановились после двухнедельного перерыва, вызванного вашими организационными проблемами. Нам очень не хватало вашей поддержки в предвоенный период, но утром 17 марта, группа штурмовой авиации с базы Удан-Лоти пришла нам на помощь вместе с друзьями из Хитивао. Я надеюсь, что сотрудничество будет продолжаться. Формат отношений с патрульной службой в соответствие с пактом о морском контроле от 2 марта, был слишком узким и не отвечал реальным потребностям нашего взаимодействия.
- А отношения с другими структурами правительства Меганезии? – спросила она.
- Мы сотрудничаем с двумя техническими колледжами и одним университетом.
- Это не правительственные, а социальные структуры, - поправила Кими.
- Тогда, видимо, больше ни с кем, - констатировал Ним Гок.
- Так… А с меганезийскими бизнес-структурами?
- Здесь у нас очень широкое сотрудничество. Но я не могу рассказывать вам все по соображениям военной тайны. Я заранее предупреждал об этих ограничениях.

Чои Сче, продолжая глядеть на экран, поиграла молоточком, и спросила:
- А вы можете ответить: поставлялось ли вам оружие из Меганезии в предвоенный период, и проходили ли военнослужащие СРТЛ подготовку на нашей территории?
- Нет на оба вопроса. 14 - 15 марта мы приобрели крупную партию меганезийской военной техники, но не прямо, а через Атауро. Прямо у вас мы приобретали мини-электростанции, аграрные машины, средства связи и медицинские товары.
- Понятно… А после войны?
- Сейчас мы расширяем сотрудничество и в военной, и в гражданской области. Ваша военная разведка владеет этой информацией в достаточной степени.
- Тоже понятно. Понадобится - спросим у сена Лаполо. Коллеги, у кого еще остались вопросы к сену Ним Гоку?
- У меня, - сказал Оган Селту, - Я не понимаю, чем СРТЛ будет платить за поставки. Брунейское золото не резиновое, надолго не растянешь, извините за прямоту.
- Оно уже кончилось, - спокойно ответил кхмер, - Так что, мы платим из внутренних источников. Морские нефтяные концессии с Китаем, Индией и Австралией, затем горнодобывающее предприятие совместно с вашим новокаледонским консорциумом. Кроме того, мы создали небольшие металлургические и отверточные производства. Первое время они будут работать на внутренний рынок, а там - посмотрим. Какие-то доходы можно получить от туризма, но эта сфера у нас еще недостаточно развита.

Кими Укмок пометила что-то на своем ноутбуке и поинтересовалась.
- Сен Ним Гок, почему сюда приехали лично вы, а не кто-то из сотрудников вашего правительства? Такой визит-экспромт был очень рискован, вы не находите?
- Нет. Не очень. Потому, что это экспромт. Враги не успели отреагировать, когда я вылетел с Тимора, а когда я тут, среди надежных друзей, они вряд ли могут что-либо сделать. Я знаю стиль вашей военной разведки, и вполне доверяю ее мастерству.
- Я поняла вашу логику, - сказала Кими, - Но почему вы, а не кто-то из сотрудников?
- Потому, что под угрозой оказалась репутация моей страны, - ответил он, - в такой ситуации руководитель обязан лично высказать свою позицию и ответить на любые вопросы. К тому же, это был мой долг перед боевыми товарищами: Джуо и Микеле. 
- Гм, - Кими качнула головой, - Я иначе представляла себе этику красных кхмеров.
- Вот я и приехал, чтобы опровергнуть эту дезинформацию, - сказал Ним Гок.

Чои Сче бросила взгляд на мониторы, а затем на обоих своих коллег.
- Похоже, здесь вопросы исчерпаны. Благодарю вас, сен Ним Гок, присядьте… Сен Карпини, пройдите, пожалуйста, к судейскому столику. 

Микеле, одетый в несколько старомодные джинсы типа «банан» и футболку с яркой эмблемой «Фиолетовой Летучей Рыбы» (клуба океанийских терраформеров), очень спокойно вышел на место свидетеля. Чои Сче внимательно посмотрела ему в глаза.
- Сен Карпини, в базе INDEMI вы фигурируете, как резерв-капитан. Подозрительно крупные нашивки для резервиста. Как так получилось?   
- Четыре года назад я руководил проектом триффидов для Африки. Тема считалась военной, и мне прилепили эти нашивки, чтобы не нарушать субординацию.
- А после завершения этого проекта, вам еще приходилось работать на разведку?
- Нет, если только не рассматривать мою помощь собственной vahine, как работу. 
- Помощь? – переспросила судья, - Например ваша одиссея на Тиморе, так?
- Нет, - ответил он, - На Тимор я поехал просто разобраться, что происходит.
- Разобраться… Гм… Координировали ли вы эту поездку с сотрудниками INDEMI?
- Нет. Я просто, отправился туда на попутном транспорте атаурских волонтеров.
- Вы утверждаете, - вмешался Оган Селту, - что отправились на Тимор на попутном транспорте, но на другой день вы командовали военной коммуникацией в эксклаве Оекуси и артиллерийской батареей на острове Батек. Не странно ли?
- Это получилось случайно, - пояснил Микеле, - Я попал под обстрел, и оказался в ситуации, когда… В общем, двоих ребят, которые мне помогали с агротехникой, разорвало на куски у меня на глазах. Те, кто выпустил в нас ракеты, стали для меня личными врагами. Это понятно. А дальше я действовал по обстоятельствам.
- Кто-нибудь может подтвердить ваши слова? – спросила Кими Укмок.
- Целая толпа, - ответил агроинженер, - Например, все население деревни Фатусуба.
- Это проверено и подтверждено, - вмешался Лаполо с места, - Можно посмотреть в четвертом томе нашего отчете о полуторадневной войне.   
- Это проверено, - задумчиво произнесла Чои, - Сен Карпини, а почему вы сначала поехали на Тимор накануне войны, и лишь после этого встретились со своей vahine?
- Я же сказал, сен судья: мне надо было разобраться, что происходит. Я этнический калабриец, и не умею разбираться в чем-то, не потрогав это руками. Такой обычай.
- Ну, и как? – спросила она, - Разобрались?

Агроинженер утвердительно кивнул.
- Да, сен судья.
- Гм… А вы можете поделиться с нами своими выводами?
- Легко, - ответил он, - Главный вывод в том, что вас, я имею в виду, суд, «юзают в темную». Этот термин я подцепил из лексикона своей vahine. Он означает… 
- Мне известно, что он означает, - перебила Чои Сче, вибрирующим от возмущения голосом, -  Кто, по-вашему, решился на такую наглость?
- Долго перечислять… - со вздохом, ответил он, - … Но, видимо, придется…


------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
26.03.24. Дело о теории заговора INDEMI
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
Aloha foa! Пассажиры тысяча первой тележки, крепче держитесь за поручни! Мы начинаем обзор самого скандального заседания суда за последние десять лет!

Все началось с сюрприза. Ночью в Хониару тайно прилетел влиятельный лидер из правящей пятерки (политбюро) коммунистической территории Тимора – Ним Гок, командир Красных Кхмеров. В результате, судебное заседание началось с диспута о марксизме, в частности – о таких эксцессах этого политэкономического течения, как захват заложников, коммунистический трудовой секс и организация концлагерей. В общем, оказалось, что при всем безобразии этого дела, тиморские Красные Кхмеры далеко не такие монстры-каннибалы, как при Пол Поте. Сейчас это просто военно-аграрные социалисты, стремящиеся к научно-техническому прогрессу в соломенных хижинах и достигающие в этом некоторых успехов. Конечно, они «краснее» наших африканских союзников - трансэкваториалов, но если разобраться, то на фоне этой «ультра-красной» риторики, мы видим те же самые агрокооперативы в окружении частных ферм, геологические концессии и отверточные производства… И родные физиономии наших инструкторов. Ну, вы поняли, откуда у нас с вами появилась дополнительная социальная рента, первую порцию которой мы поделим 30 апреля.

Вокруг этого аппетитного денежного довеска и строилось выступление футунского агроинженера Микеле Карпини, а речь Ним Гока была, скорее, аперитивом к этому главному блюду. Суть тезиса доктора Карпини: и наш Верховный суд, и всех нас, основательно поимели. Скандальное отстранение трех старших офицеров INDEMI в первых числах марта, было инспирировано внешней силой - путем мощного вброса страшилок в mass-media. Результат: больше половины брунейского золота, изящно подрезанного красным командиром Ним Гоком, уплыла не к нам, а к китайским и таиландским китайцам. Потом-то наши ребята спохватились, но золотой галеон уже махнул рулем: целая куча предвоенных оружейных контрактов уплыла на север. Мы успешно просрали примерно по триста монет на каждого хабитанта.

Когда судья Чои Сче, с третьей попытки, прекратила горестный вой в зале, доктор Карпини обрадовал присутствующих тем, что это только начало лажи. Нас не только кинули на деньги. Пользуясь тем полуфабрикатом, который наша разведка уже почти приготовила, но не успела подать на стол, чилийские форсы выгодно сбыли на Тимор списанный зарин, а сурабайский клан Бану-Сай устроил управляемый национальный позор, скинул политических конкурентов и сел на главную бочку в Индонезии.   

Но и это еще не все. Когда наши бизнесмены врубились в тему и резво метнулись за объедками китайского обеда, нас опять поимели. Пока Жерар Лаполо разбирался в получившемся бардаке, малайские «береговые братья» успели провернуть гешефт с трофейной западно-тиморской техникой и, в ночь с 24 на 25 марта, хапнуть острова Сибуту и Ситангкаи около Калимантана. Для этого они наняли то ли наших, то ли папуасских парней с нашим вооружением и нашей рейдовой тактикой. Еще какой-то игрок воспользовался этим, и утром втер судьям исландский трэш о плане третьей мировой войны, порожденном старшими офицерами INDEMI. После этого, как мы помним, суд поставил на голосование билль о ВМГС. Ряд римских, женевских и аравийских лавочек, которые оперируют в Африке, и имеют огромный зуб лично на майора Чубби Хок, не смогли сдержать радости. Их бурное самовыражение задело близкого друга Чубби Хок, доктора Мак Лоу, фигуру крайне авторитетную в Транс-Экваториальной Африке. Он отреагировал очень эмоционально - вплоть до реплик в стиле: «Я ненавижу насилие, но, будь я там, и будь у меня в руках оружие…». 

У военных лидеров Мпулу и Шонао уже все было готово к вторжению в соседнюю Малави. Им не хватало только повода. Страшная обида, причиненная всеми здесь любимому «Доку Маку», оказалась очень своевременной. Через три с половиной часа после самовыражения общественно-религиозных клоунов, объединенные мобильные группировки Мпулу и Шонао полностью оккупировали соседнюю страну. Внимание, вопрос: кому был выгоден трюк с исландской фантазией на тему третьей мировой?

Не торопитесь с ответом! Лидеры Мпулу и Шонао – это промежуточный ход в игре, которая еще только разворачивается. Скорее всего, они просто пробежали по этому игровому полю и, сами того не зная, подали мяч автору комбинации. Мяч - это улем (преподаватель исламской теологии) Фаттах Абу-Джебрин, который сумел бежать из Малави через Мозамбик в Исламскую Республику Коморские острова (полуголодное  шариатское государство в северной части пролива между Африкой и Мадагаскаром). Разумеется, он уже успел произнести речь по поводу гонений на правоверных. Речь оживила местных «ультра». Они как раз ищут повод для аннексии Майотте, острова в коморском архипелаге, который не входит в исламскую республику, а имеет статус «заморской территории Франции». Вы верите, что это случайность? Я вот не верю.   

Пока автор комбинации не виден, но, вероятно, скоро объявится. А я возвращаюсь к событиям сегодняшнего судебного заседания. После занимательной лекции доктора Карпини и наведения порядка в зале, суд, без особого энтузиазма опросил Райвена Андерса по поводу нескольких наших коммандос и морских рейнджеров, которые с подозрительной внезапностью уволились из наших вооруженных сил и почти сразу оказались в числе военизированных волонтеров в Хитивао и на Атауро. Андерс был непоколебим. Он не отрицал, что одобряет этот их поступок, но настаивал, что имело место выражение личной воли упомянутых бойцов. Бойцов опросили по телефону, и позиция Андерса подтвердилась. Поди теперь проверь, как оно было на самом деле.

Затем, суд долго выяснял у майора Журо Журо, кто планировал массовые расправы с жителями Брунея и аккредитованными там иностранными дипломатами. Журо, как нетрудно догадаться, сказал «это не я», а имевшийся в зале Ним Гок сказал «это я», и объяснил почему (опираясь на классовое учение товарищей Ленина и Мао).

Под занавес, суд вызвал майора Чубби Хок, чтобы она повторила условия секретного Балиемского пакта между руководством INDEMI и индонезийским кланом Бану-Сай, согласно которому производились территориальные размены. Возникла полемика о совместимости таких договорных разменов с Хартией, но, как обычно бывает в таких двойственных случаях, не нашлось убедительных доказательств ни «pro» ни «contra».

Ввиду явной бесперспективности дальнейших дискуссий, суд удалился на перерыв, и через два часа вынес решение, которое можно назвать: «ни два, ни полтора».

Троим офицерам вклеили «Berufsverboten» по всему списку публичных должностей, абсолютное лишение политических прав на 10 лет, ограничение гражданских прав и полицейский надзор на 5 лет, и по полтора года каторжные работ. Полковник Райвен Андерс отправляется в Антарктику, в Пуэрте-Колибри. Майор Журо Журо наоборот, точно на экватор, на остров Джарвис (известковый ромб длиной две мили с высохшей лагуной в центре), на трети пути между Лантоном и Гавайями, и на двести миль юго-западнее Киритимати. А майор Чубби Хок едет домой. Суд предписал ей: «Заняться любой общественно-полезной деятельностью, не дальше двадцати миль от острова Алофи, округ Футуна-и-Увеа». В общем, получилось криво. И формулировка суда: «Санкции за деятельность, несовместимую с принципами Великой Хартии», звучит неубедительно. Типа, мы не поняли, что вами нарушено, но вы так насвинячили, что наказать вас надо – поэтому, вот вам! Одно радует: суд принял билль о привлечении  волонтеров для контроля над INDEMI. Билль выглядит толково. Будем надеяться, что судебное позорище, длившееся почти весь март, больше никогда не повторится.   
------------------------------

…

Судья Чои Сче бросила короткий взгляд в сторону восьмерых преторианцев, которые уводили Райвена Андерса и Журо Журо, а затем повернулась к немного растерянной гротескной группе: Микеле Карпини с семьей и Чубби Хок, разделенные шеренгой из четверых преторианцев. Понятно, что в общем случае, на каторгу надо конвоировать, однако с другой стороны, в данном случае это выглядело полным абсурдом.
- Коллеги, одну минуту, - сказала Чои, - Давайте примем процедурное решение…
- … Самоходом, - лаконично уточнил Оган Селту.
- Да, - согласилась Кими Укмок, - Зачем эти нелепости…
- Ребята, отойдите, - распорядилась Чои, обращаясь к преторианцам. 

Микеле сделал два шага вперед и Чубби, как-то осторожно, будто бы, неуверенно, положила ладони ему на плечи.
- Милый, ты извини, что так все получилось…
- Ерунда, - ответил он, - Сейчас полетим домой… 
- Ага, - сказала она, и тут Флер и Люси почти повисли у нее на шее.
- Так, дети, - строго сказал Микеле, - Вот это в суде уже лишнее. Пошли отсюда. Нам, между прочим, надо собрать вещи и выпить по чашке кофе перед дорогой…

…

=======================================
86
Дата/Время: 26.03.24 года Хартии. Середина дня.
Хитивао (Западная Новая Гвинея), Болота Мберамо
=======================================
Широкий северный выступ острова Новая Гвинея на 142-м меридиане приближается к Экватору. Здесь расположена грандиозная речная система Мберамо. С востока она не особенно широка, зато на запад простирается до залива Сареро, богатого изумительно – красивыми островами. За заливом Сареро находится группа полуостровов, висящих на восточном хвосте Новой Гвинее, как гроздь виноградин. С севера этой грозди, через перешеек от залива Сареро, расположен порт Факфак. Вернемся, впрочем, к Мберамо. Крупные и мелкие реки текут с Центрального Хребта на север, разливаются по очень пологой низменности и превращают сорокамильную прибрежную полосу в огромное болото площадью более миллиона гектаров. Его пресноводная часть плавно и почти незаметно переходит в соленую, там где мангровые заросли отвоевывают у океана маленькие островки, а океан, размывая волнами дельты рек, превращает их в сильно изрезанные, ветвящиеся заливы. И в теплой воде, на пропитанной влагой суше, и во влажном теплом воздухе жизнь кишит в самых экзотических формах. Если какой-то биолог желает открыть десяток-другой новых видов бабочек, птичек или лягушек, то добро пожаловать сюда… Но (признаемся честно) у него есть шанс случайно открыть новый вид какой-нибудь экваториальной лихорадки и войти в анналы современной медицины в качестве первой документально зафиксированной жертвы этой болезни.    

В жаркий и душный послеполуденный час 26 марта, на болотистом, заросшем всякой экзотической флорой берегу большого треугольного озера Додом, в 20 милях к югу от берега океана, у костра, с трудом разожженного, благодаря значительной порции топливного спирта, расположилась компания: полдюжины крепких молодых мужчин. Были они типично-папуасской наружности, одетые в boggy-military и вооруженные укороченными скорострельными «Remi-Novus» 12 калибра (далекими потомками полицейского ружья «Remington/Ithaca», прославленного фильмом «Terminator»). На металлической сетке над огнем готовилось что-то наподобие барбекю.   

К единственному в обозримом ландшафте твердому участку берега была причалена небольшая самоходная баржа, груженая морскими контейнерами в три яруса. Как ее провели из океана в озеро через мелководные протоки – это коммерческая тайна.   

Чуть поодаль от компании у костра, на поплавке вытащенной на берег гидроавиетки, сидели еще трое мужчин: два папуаса, один европеец. Явно начальство, хотя одеты  совершенно также, как остальные… Все трое были персонажами, довольно хорошо известными в этих кроях. Европеец - Эрих Вейдек, исполнительный директор «Tour Baliem Valley Resort, GmbH». Папуасы – мастер-стрелок CSAR Hybird, Гкн Нопи и унтеркэп ВМФ, Лрл Нопи, совладельцы семейной фирмы «Bok-Bok Sea-Frog».

Вейдек вытащил из пачки размякшую от влаги сигарету и раз семь подряд попытался добыть огонь из зажигалки. Бесполезно. Гкн вынул из специального кармашка своей жилетки-разгрузки зажигалку, и она, почему-то, дала пламя с первого раза.
- Ну, почему она у тебя никогда не намокает? – немного обижено спросил Вейдек.
- Потому, что карман натерт изнутри парафином. Физика. Я тебе уже говорил.
- Черт… Вылетело из головы… Эта чертова влажность…
- Нормальный климат, - возразил Лрл, - В смысле, бывает и хуже. Вот, например, в Антарктиде: ночью ниже минус полста по Цельсия. Плюнешь, а на снег падет уже ледышка. Наша сестренка Оо там работалет на тест-драйвах патрульных флаеров.
- Она там kane склеила, - заметил Гкн, - В конце апреля привезет сюда.
- Что привезет? – не понял Вейдек.
- Kane, - повторил Гкн, - По-вашему, Der Ficker.
- Der Ehemann, - поправил Лрл, - а то, что ты сказал, это только вот…

Унтеркэп оттопырил средний палец правой руки и подвигал им вперед-назад.
- А-а, - Гкн кивнул, - Понятно.
- Ага, - продолжал Лрл, - Здесь, хотя бы, тепло. Жить можно. Главное, запастись репеллентом от насекомых, и пиявок отжигать вовремя.
- Я обычно сыплю солью, - заметил Вейдек.
- Можно и солью. Только не отрывать. У нас один морпех оторвал, такая фигня…    

Вейдек затянулся сигаретой и поморщился.
- Коллеги, давайте сменим тему, ладно?
- Не вопрос, Эрих, - сказал Гкн, - Давай сменим. Есть хорошая тема, раз мы с тобой пересеклись на этом заказе. Прикинь, эти ребята  - ну заказчики - оставят нам свой базовый лагерь – типа, в счет части оплаты. Давай вообще будем делать совместные программы, а? У тебя – континент, в смысле, Большой Папуа. У нас - острова, море, рыбки всякие. Это называется: комплексный подход. Типа, мы накрываем большой сегмент рынка. Еще включим Атауро и, для совсем экстремалов - Красный Тимор.
- Ты загнул на счет Красного Тимора, - заметил Лрл.
- Чего это я загнул? Знаешь, как там классно? Горы, озера, и сразу рядом море.
- Ага, а если опять война? Не ты ли мне рассказывал, как вы влипли на Жако?
- Так то тогда! А теперь все ОК! Лишних загасили, и даже трупы убрали. Ну, не все конечно, но что не убрали, то за месяц крокодильчики растащат…
- Ой, не гони! Крокодил не потащит труп с суши.
- Еще как потащит, если жрать захочет!
- А я говорю, не потащит! У него такого рефлекса нет!
- Ну, хер с ним, с крокодилом, - сдался Гкн, - Птички растащат.

Лрл отрицательно покачал головой.
- Никакая птичка череп не утащит. Мозги выклюет и бросит. Я сколько раз видел.
- Ну, подумаешь, череп? – сказал Гкн, - Наоборот, хорошо. Экзотика…
- А можно опять сменить тему? – попросил Вейдек.
- Да, это меня куда-то занесло. Так как на счет кооперации, Эрих?
- Я – за. Давайте прикинем. Мне, в частности, было бы интересно расширить тему мобиатлона на море. Я смотрел турецкие проспекты, там в районе Мармариса они устраивают очень зрелищные морские бои. Пушки… Петарды…
- Классно! – Лрл хлопнул ладонями по коленям, - Огнемет!
- Напалм, экология, - возразил Вейдек.
- Отставить напалм, Эрих! Наши штатные струйные огнеметы, которые на летающих канонерках, заряжаются сгущенным спиртом с магнием. Мы это применяли в первой декаде марта, когда делали зачистку на юге, в районе острова Колепом.
- И как оно? – поинтересовался Гкн.
- Оно в сто раз дешевле, чем снаряды. Сначала с рубежа двадцать миль подавляешь артиллерию, а потом подходишь, и как засадишь из огнемета с двухсот метров…

Вейдек поднял вверх руки в протестующем жесте. 
- Лрл, только не надо рассказывать, во что или в кого вы стреляли из огнемета. Меня интересует мирное применение. Аттракцион.
- Запросто, - ответил унтеркэп, - Я разузнаю, почем продают списанные огнеметы.
- Лучше купить по конверсии целую канонерку, - заметил Гкн, - а лучше две или три.
- Кстати, да… Модель «020» уже списывают. Завтра буду в хозчасти, спрошу. 
- Ты что? Мы убьемся по деньгам! Спроси про учебные модели, наверняка они еще остались. Позвони прямо сейчас по фону. Вдруг сразу что-то скажут. Хотя бы цену.
- А что это вообще такое? – поинтересовался Вейдек.
- Это когда старую боевую технику продают в гражданский бизнес, - пояснил Гкн.
- Нет, я знаю, что такое конверсия. Я интересуюсь, что такое летающая канонерка.
- Йох-йох! – воскликнул Лрл, - Это хорошая штука! Сейчас я тебе объясню… 

За лекцией, которая продолжилась уже в расширенной аудитории (парни у костра крикнули, что мясо готово) незаметно промелькнули два часа, а потом…
- Летят, - лаконично сообщил Лрл, глядя в морской бинокль.
- Много? – так же лаконично поинтересовался Гкн.
- Нет, только оргкомитет. Десяток «Делосов».
- Делосов? – переспросил Вейдек.

Лрл молча передал ему бинокль и указал рукой на юго-запад. Десяток летательных аппаратов, больше всего похожих на моторные дельтапланы с поплавковым шасси, двигались ровным строем в три уступа на высоте около полтораста метров. Каждая машина несла экипаж пять-шесть человек, одетых в яркие спортивные майки.
- Интересная техника, - проворчал Вейдек, - Опять военная?
- Конверсионная, - успокоил Гкн, - Все ОК. Эрих, а как на счет девочек?
- На три мили выше по реке Вааа, начинаются поселки племени татутату. Я с ними договорился о снабжении, о девчонках, и о проводниках для охоты на птицу Бэ.
- А девчонки симпатичные? – подозрительно спросил Лрл. 
- Ну, знаете, - возмутился Вейдек, - здесь вам не Париж, чтобы еще капризничать.

…

=======================================
87
Дата/Время: 26.03.24 года Хартии. Вечер.
Над океаном, восточнее Соломоновых островов
=======================================
Растопырку болтало. Не то, чтобы сильно – но для не очень опытного пилота вполне достаточно, чтобы заставить напрягаться. Оскэ протянул руку и погладил по затылку Флер, сидящую за штурвалом.
- Слушай, Итла, может, тебя сменить? Тяжело же…
- Фигня, - ответила она, - Типа, я тренируюсь. Ты лучше посмотри, как там предки.

Оскэ протянул руку назад, вытащил с верхней полки маленького багажного отсека ноутбук, включил и поводил пальцем по сенсорному экрану. 
- Ага! Позиция S12, E171, «Safari», любительский, курс 98 (направление на Футуна), высота 1100 метров, скорость 225 узлов. Через три часа будут дома. Так, а это у нас «Undefined screener», позиция та же минус четверть угловой минуты, скорость та же, высота - ноль. В смысле, меньше полста метров. Угадай с трех раз, кто это?
- Угадываю с одного раза. Люси с Хагеном на сикораке. Тактично висят у предков на хвосте, в 15 милях. Типа, чтобы не мешать, но приглядывать. Как договаривались. 

Ним Гок, сидевший впритирку к Оскэ в кормовой части того, что у данной модели считалось пассажирским салоном, глянул на экран через его плечо и спросил:
- Можно ли увидеть, где здесь мы?
- Мы - вот: Позиция S8, E170, «Abrirador», любительский, курс 64 (направление на Арораэ), скорость 240. Высота 2000.
- Я понял, - кхмер кивнул, - А «Итла» - это прозвище Флер? Оно что-то значит?
- Это палеолитическое племя в сельве Амазонки, - ответила она, - Под настроение, я одеваюсь только вот в эту псевдо-травяную юбочку, и становлюсь родом из племени Итла. Как тебе кажется, мне идет такой стиль? Только честно?

Ним Гок оказался несколько озадачен этим вопросом.
- Не понимаю… Если человек откуда-то родом, то при чем здесь настроение?
- Я родом оттуда, откуда хочу, - возразила она, - Личная автономия.
- Вы иногда злоупотребляете своей свободой, - заметил комбриг.
- Злоупотребление свободой это оксюморон, - снова возразила девушка.
- Оксюморон? Я не так хорошо знаю иностранные языки…
- Словосочетание-бессмыслица, - перебил Оскэ, - Оно выглядит, как бы, по правилам языка, но ничего не значит. Ну, например: «зеленый звук»…
- Под кактусом зеленый звук запросто бывает, - заметила Флер.

Оскэ задумчиво почесал себя за ухом.
- Да, по ходу так… Ну, другой пример…
- Что значит «под кактусом»? – спросил Ним Гок.
- Кактус лофофора, - пояснил Оскэ, - Он содержит психотропные вещества.
- Вы употребляете наркотики? – удивился кхмер.
- Да, и что? Ты же пьешь чай, кофе и какао. Просто, надо знать, как, в каких дозах на человека действуют те или иные вещества. Когда и для чего их применяют, а когда их применение рискованно. Этому учат в школе, в пятом классе. Базовая безопасность.

Флер покрутила левой ладонью над головой, привлекая к себе внимание.
- Ежик, ты обещал объяснить Ним Гоку про оксюмороны.
- Да! Верно! Короче, пример: квадратный литр. Или: дойный пингвин.
- Я понял, - сказал красный комбриг, - Но при чем тут злоупотребление свободой?
- При том, что оксюморон, - ответил Оскэ, - Не говорят ведь: «он злоупотребляет дыханием». Для канака, дышать и быть свободным это почти одно и то же.

Ним Гок кивнул в знак того, что аналогия понятна, и спросил:
- Значит, свобода это для вас самоцель?
- Нет, - ответила Флер, - Это образ жизни… Или просто жизнь.
- Но ведь бывают случаи, когда свободу надо ограничивать, - заметил он.
- Кому надо и для чего? - поинтересовался Оскэ.
- По ситуации надо. Например, дисциплина в армии или на производстве.
- Ага, - Оскэ слегка пожал плечами, - Там свобода ограничена, потому что иначе не получается. Это так объективно устроено. Но ты сказал про злоупотребление. Типа, свобода, как бы и не ограничена, но использовать ее, как бы, нельзя. Оксюморон. 
- Мы в неравных условиях спора, - заметил Ним Гок, - Я не учился в школе и не знаю логики так хорошо, как ты и Флер. Я умею спорить только на примерах.
- Тогда, давай на примерах, - предложил Оскэ, - пусть все будет по-честному.

Кхмер снова кивнул и задумался примерно на полминуты, а потом сказал:
- Вот наша с вами ситуация. Я попросил вас отвезти меня туда, где можно заказать дешевые надежные летательные аппараты, без лишних вопросов, и объяснил, как это важно для сотен тысяч людей. Вы согласились, хотя я не обещал вам за это денег…
- Какие, на фиг, деньги? – возмущенно перебила Флер, - Ты рисковал жизнью, чтобы помочь маме! Не знаю, как у вас, а у нас это кое-что значит, прикинь?
- У меня были совсем другие мотивы, - заметил он.
- Это без разницы, - ответил Оскэ, - Короче, твой пример не из той кассы.
- Мой пример из той кассы, - возразил Ним Гок, - Вы изменили свои планы, и вы не употребили свою свободу. Вы поступили так из чувства долга. Вот смысл примера. 
- Нет! – воскликнула Флер, - Как раз употребили! Мы сделали то, что хотели!
- Странно… - произнес комбриг, - … Очень странно. Я слышал почти тоже самое от твоего отца, Флер. И я слышал похожие вещи от ваших волонтеров. Видимо, мы по-разному понимаем некоторые выражения. Это возможно?

У Оскэ Этено, кажется, даже уши задвигались от напряжения мысли.
- Есть такая тема в книжке, которую написал Иори Накамура…
- Ваш первый координатор правительства? – уточнил Ним Гок.
- Он самый… В книжке Накамура приводит одну историю про Бодхидхарму. Типа, однажды Бодхидхарма устроился на работу садовником городского парка, и быстро сделал парк невероятно симпатичным и уютным. При этом сам Бодхидхарма палец о палец не ударил. Просто попросил жителей, чтобы ходили гулять в парк со своими садовыми ножницами и подрезали ветки, где некрасиво или мешает. И никто не мог упрекнуть Бодхидхарму, что он обманывает тамошних foa, и эксплуатирует, как бы, бесплатно. Ведь они делали только то, что им нравится, и чисто для себя. Прикинь?   

Флер, снова покрутив левой ладошкой над головой, добавила:
- А если бы Бодхидхарма сказал жителям: «Алло, ну-ка поработайте на меня», то сам понимаешь, куда бы они его послали с такими заходами.
- Хорошая история о коммунистическом воспитании, - сказал Ним Гок.
- Коммунизм-то тут каким боком? – удивился Оскэ.
- Жители работали на общее благо, не требуя денег, - пояснил кхмер.
- Ты что!? Какое, на хрен, общее благо? Они все делали только для себя! Если бы ты сказал им: «Алло, ну-ка поработайте на общее благо», знаешь, куда бы тебя послали?
- Но не сразу, - уточнила Флер, - Против пулемета без подготовки не попрешь. 

Возникла пауза. Красный комбриг поднял глаза и уставился в черное звездное небо, прекрасно видное сквозь наклонную прозрачную боковую панель салона. Оскэ тихо вздохнул, и пригладил свою экстравагантную пурпурную стрижку. Флер беззвучно побарабанила кончиками пальцев по пластику штурвала.
- Извини, Ним Гок, мы слегка погорячились.
- Правда, - поддержал Оскэ, - Это была кривая шутка юмора.

Кхмер, продолжая глядеть на небо, медленно покачал головой.
- Нет, это был очень полезный спор. Я понял важную мысль великого кормчего Мао, высказанную в пункте 4 директивы «О культурной революции», в 1966 году.
- Что за мысль? – спросила Флер.
- Единственным методом культурной революции является самоосвобождение масс, и здесь недопустима какая-либо подмена, - сказал Ним Гок, - Это была цитата. Я понял, почему великий кормчий пишет, что суть революции и коммунизма в освобождении производительных сил. Что только свобода обеспечивает экономическую победу.
- По-моему, это понятно, - заметил Оскэ, - человек, работающий под принуждением, ненавидит свою работу, а как можно хорошо делать то, от чего тебя тошнит?
- Если понятно, то почему у вас в стране есть каторжные работы?

Оскэ покачал головой и выразительно скрестил пальцы.
- Каторжные работы у нас не принудительные. Не хочешь работать – не надо. Любой приговоренный в любой момент может отказаться от работ и просто сидеть в тюрьме. 
- Я не знал. И многие ли отказываются?
- Очень немногие. Просто сидеть и ничего не делать это скучно и неинтересно.
- Тогда, - сказал кхмер, - я не понимаю, почему у вас еще не победил коммунизм, и не исчезла частная собственность. Ведь то, что ты сейчас сказал, это коммунистическое отношение к труду. При таком верном взгляде, зачем тебе частная собственность?
- То есть, как зачем? Канак не может жить без своего proa и своего fare. И без своей флайки тоже. Ну, ты, Ним Гок, и залепил!… Зачем мне собственность? Надо же! 
- Но ты мог бы пользоваться общественной собственностью.
- Это не всегда удобно, - возразил Оскэ, - Люди, когда создают партнерства… Ну, это вроде ваших кооперативов на Тиморе… Они, обычно, объединяют там только то, что служит для бизнеса. А то, что просто для жизни, оставляют частным. Прикинь?
- Странно, - сказал Ним Гок, - я бы объединял все. Меньше лишних хлопот.

Флер хлопнула себя ладонью по лбу и радостно заявила:
- Я врубилась! Ним Гок, у тебя есть женщина?
- Естественно, у меня бывают женщины.
- Я не только про секс, - уточнила Флер, - Я про женщину, с которой ты, более-менее постоянно живешь. Типа, ты приходишь домой, она тебя кормит обедом, и все такое. 
- Нет. Мне удобнее питаться в армейской столовой, вместе с бойцами.
- Ага, понятно. А жить тебе удобнее в казарме?
- Да, - подтвердил он, - Это действительно удобнее и это экономит время.
- Тоже понятно, - сказала девушка, - А дети у тебя есть?
- Вероятно, да, но я не знаю этого точно.
- Ага… - протянула она, - … Вот теперь ситуация, как на ладони.
- Ага! – подтвердил Оскэ, - Знаешь, Ним Гок, ты ведь живешь на войне.
- Война кончилась, - возразил комбриг.
Флер покачала головой.
- Может быть, и кончилась, но только не для тебя. Ты живешь, как на фронте. Для фермера, рыбака, или рабочего, ты инопланетянин, чужак. И твои бойцы - тоже.

Ним Гок бросил взгляд в зеркальце над пилотским креслом. Он хотел убедиться, что девушка не шутит. Судя по выражению лица, она говорила вполне серьезно.
- Я не понимаю, почему ты так считаешь, - признался он, - Я не понимаю, почему мы инопланетяне для людей, бок о бок с которыми мы воевали и работаем. Когда наши бойцы не заняты военной подготовкой, они участвуют в гражданском труде вместе с фермерами, на равных. Я - тоже, когда есть время. Мы им не чужие! Мы друзья!
- Вы друзья, - согласилась Флер, - Надежные друзья. Но вы совершенно чужие. И не говори, что ты этого не замечаешь. Ты слишком проницателен, чтобы не заметить.

Кхмер помедлил несколько секунд и кивнул.
- Ты права. Но я не понимаю, почему.
- Да потому, что тебе удобнее жить в казарме, питаться в столовой, и даже штаны, которые на тебе, это не твоя собственность, а общенародная, как у вас говорят! И женщины сходятся с тобой на час - два, и все. Кроме хорошего секса и здорового потомства, от тебя ждать нечего, и любая женщина это видит! Неужели тебе трудно понять, что при таком стиле ты чужой для всех, кто живет обычной жизнью!   
- Для вас тоже? – спросил он.
- Ты помог маме, - напомнила она.
- И у нас есть опыт с элаусестерцами, - добавил Оскэ, - Мы знаем kommi-lifestyle.
- Кто такие элаусестерцы?
- Ну, океанийские коммунисты. Тоже без дома, без штанов, и питаются в столовой.
- Это шутка? - спросил кхмер.

Оскэ энергично помотал головой из стороны в сторону.
- Какие шутки! Они единственные реальные kommi на планете! Пока другие kommi болтали про будущее, элаусестерцы взяли и построили коммунизм in vivo, прикинь!
- Этого не может быть, иначе я бы знал, - произнес Ним Гок, с едва заметной ноткой неуверенности в голосе, - Скорее всего, это фальсификация.
- Фальсификация? – возмутился Оскэ, -  Щас тебе!
- Покажи ему наши ролики с Элаусестере, - предложила Флер.
- А я, по-твоему, что делаю? – откликнулся он, пристраивая на коленях ноутбук.

…

=======================================
88
Дата/Время: 26 - 27.03.24 года Хартии. Вечер.
Хитивао, болота Мберамо, озеро Додом.
=======================================
Лучи инфракрасных лазеров – маркеров были, разумеется, не видны невооруженным глазом, так что вокруг стояла глубокая темнота. Небо затянуто плотными низкими облаками, скрывшими звезды. Светился только маленький костер, и два из дюжины кругло-конических армейских шатров «tipi-tents» (сквозь стенки из ацетатного шелка немного проникал свет от включенных внутри люминесцентных ламп).

Трудно было поверить, что пилоты видят два ярких контрастных луча, указывающие направления лэндинга для своих «Screen-Shuttle». Сквозь хоровое кваканье лягушек донесся слабый, звенящий, шорох. Через минуту он превратился в хорошо слышное гудение, а чуть позже, к нему добавился громкий дробный плеск воды, разрезаемой поплавками. Из темноты к выступу длинного южного берега озера, где расположился базовый лагерь, с двух сторон почти беззвучно выплыли едва мерцающие в отсветах костра угловатые туши. Возьмите два больших туристических автобуса с лодочным днищем вместо шасси, поставьте их параллельно на полкорпуса друг от друга, затем впишите их оба в одно широкое крыло, приделайте сзади ласточкин хвост, а сверху - пропеллер в кольцевом обтекателе. Примерно так выглядит медленный, довольно примитивный, но экономичный и надежный маловысотный шаттл – катамаран на полтораста невзыскательных трансокеанских пассажиров (например, коммандос из аэромобильной бригады ВС Мпулу). Всего сутки полета - и они на месте…
- Мастер шеф-инструктор! Спецотряд «Ехидна» в количестве трехсот двух бойцов и шести пилотов прибыл с базы Мадагаскар - Фантой. В строю все, биомедицинские процедуры прошли все, происшествий нет, докладывал штаб-лейтенант Мчела.   

Рон Батчер козырнул в ответ и улыбнулся.
- Вольно, парни. Вы видите, что попали в полную задницу?… (В ответ – здоровый, жизнерадостный смех в строю)… Ни хрена вы не видите! Во-первых, тут темно. Во-вторых, вы и представить себе не можете, насколько эта задница широка и глубока… (Снова смех в строю). Единственное, чем я могу облегчить вашу предельно херовую участь, это жратвой! Свежим мясом птицы Бэ, которая тут водится в неограниченном количестве! Ну-ка подняли грабли, кому не лень побегать за мясом!... (Триста рук в едином движении взлетают вверх)… Отлично! А кто умеет охотиться ночью? (Снова триста рук)… Ну, тогда мы с вами не останемся голодными. Надеюсь, вы все успели выспаться в пути. Ни сегодняшней ночью, ни следующими ночами, вам тут спать не придется. С этой минуты, спецотряд «Ехидна» начинает ночную жизнь. Подъем в 7 вечера, отбой в полдень. С 8 вечера до 4 утра – тренинги в полевых условиях. С 5 до 8 утра – спецкурс по технике и тактике. Дальше, до отбоя – шашки, футбол или секс по личному вкусу… Ну, что затихли? Задумались, с кем секс? Отвечаю: во-первых, есть птица Бэ. Она размером со страуса, даже толще. То, что надо, нет?... Joder! До чего вы капризные засранцы!.. Ладно. Для поддержания того, что в шутку называется вашим боевым духом, сообщаю: имеется договоренность с девчонками из племени татутату. Если вы им понравитесь, то вам не придется изучать приемы межвидовой эротики с птицей Бэ… (Восторженные возгласы в строю)… Тихо! Сейчас унтер-офицерам – 10 минут на контроль боеготовности полувзводов и доклад ротным офицерам. Офицерам явиться ко мне и доложить через четверть часа. Через полчаса мы начинаем первый полевой тренинг... Штаб-лейтенант Мчела, идем со мной, надо переговорить…   

…

А, тем временем, Екико и Ринго опять включили лазерный маркер - в этот раз, только один луч для единственной легкой флайки, двигавшейся не с запада (как африканские шаттлы), а с востока, со стороны Меганезии. Через несколько минут, послышался все усиливающийся вибрирующий писк - будто над озером снижался москит размером с лошадь. Когда флайка, коротко и почти бесшумно прокатилась по воде и ткнулась скругленным носом в берег, в свете костра, стало видно: обе аналогии (с москитом по типу, и с лошадью по размеру) не так далеки от реальности. Вытянутая пластиковая гондола была чем-то похожа на тело экстремально обожравшегося насекомого, а пара крыльев по креплению, форме и наклону, были, как у москита, готовящегося взлететь.         

Пилот выбрался из маленькой одноместной гондолы, спрыгнул в воду (тут ему было немного выше, чем по колено), и, с чувством, произнес.
- Jodido culo!... В смысле, aloha foa… А тут пиявки есть?
- Aita pe-a, bro, - ответила Екико, - Тебе сколько надо? Ведро, два…?
- Ну их на фиг вообще! Foa, помогите вытащить этот dick на сушу. А, кстати, я - Лаго. Типа, инженер-инструктор партнерства «Retiair». А вы - Ринго и Екико, e-oe?

Вновь прибывшего они рассмотрели уже у костра, когда «москит» был вытащен, и начался обычный для таких случаев ритуал распития какао. Лаго оказался примерно ровесником Ринго. Он был того же роста, но несколько более плотного сложения, и принадлежал к другому этническому типу. Характерный светло-бронзовый цвет кожи разглядеть при свете костра невозможно, но манеры выразительно выпучивать глаза и сопровождать речь плавно-стремительной жестикуляцией обеими руками, хватало для того, чтобы узнать в Лаго - вест-кирибатийского метиса.
- Бионика это кошмар!! – объявил он, - Я ничего не имею против синтактиновых приводов! Классная штука. Но если на них переводится вообще все подвижное, то получается фанатизм!   

Слово «фанатизм» сопровождалось широким почти круговым гребком рук в стиле «брасс», так что какао чуть не выплеснулся из кружки, а Ринго лишь чудом успел увернуться от горящей сигареты и поинтересовался.
- Чего ты так нервничаешь, бро?
- Я не нервничаю, просто меня еще колбасит после полета на этой штуке.
- Это что, тоже орнитоптер? – спросила Екико.
- Ты что, гло? Какой, на фиг, орнитоптер? Видишь же, у него на жопе нормальный пропеллер? Но все управление на квазимышцах, в смысле, на синтактине.
- Ага… - девушка повернулась и окинула взглядом «москита», - Плоскости цельно-подвижные, независимые, и каждая на своем шарнире крутится как угодно? 
- В точку! – объявил он, снова взмахнув руками, - Именно, что как угодно! Здесь все управление – педаль реостата движка, и два джойстика на крылья. Ты прикинь: это прототип боевых флаек-рэпторов серии «Abris». Герхард в прошлом году придумал сделать дешевый рэптор на базе наших «Abriradors», растопыпрок! Маневренность!

- Каждое крыло повторяет движение джойстика? – уточнил Ринго.
- Ну! – воскликнул Лаго, - Можно вверх, вниз, вправо, влево, и еще крутить по- или против часовой стрелки. Любой каприз! На морском полигоне это торкает! Типа, вот какой я Икар, все могу! Ну, я, кретин, и взял эту флайку в рабочий полет. А, если ты летишь не над полигоном, а над океаном, то страшно! Я ни фига об этом не подумал!

Ринго понимающе покивал головой.
- Слишком много возможностей управления это действительно жутковато.
- Во! А я о чем!? Я пролетел миль двести, потом вызываю по рации Герха, и говорю: «Прикинь, я сейчас обосрусь!». Ну, а он мне: «Спокойно, включи дистанционный контроль и отдыхай, я тебя поведу с земли». Герх офигенный пилот, таких на нашей планете по пальцам можно пересчитать. Он бы меня провел, как по нотам. Но мне же обидно! Я говорю: «Нет, я сам!». Я же передним мозгом понимаю: бояться нечего, а заднему мозгу, в смысле, подсознанию, все равно страшно.   
- И что? – спросила Екико.
- Ничего. Вот, долетел. На переднем мозге.
- Почтение Мауи и Пеле, держащим мир, - сказала она, - а Герх - это Штаубе?
- Ага, - подтвердил Лаго, отхлебнув из кружки, - Вообще, если по правде, то флайку с управлением джойстиками он придумал в начале для мирных целей. Для тети Тоник - младшей сестры Джины, мамы нашей vahine Рали. Тете Тоник нужно было простое управление флайкой, потому, что у нее жизнь так сложилась. В 17 лет она, по загулу, родила сына. Ничего такого. Года через два, она сошлась с рыбаком с Фиджи. Они прожили вместе лет семь. Тетя Тоник родила дочку, потом вторую. Классно. А потом случайность на море, и этого рыбака, ее faakane, не стало.
- Фигово… - проворчал Ринго.

Лаго хлебнул какао, заново прикурил потухшую сигарету и продолжил.
- Тетя Тоник с этим рыбаком жили очень просто, как многие на Южных Фиджийских Спорадах. Флайку не юзали. Только мини-траулер и катер, чтобы ездить на маркет. А когда, после того несчастного случая, она с киндерами переехала к тете Джине, то это была проблема. На Арораэ взрослая тетя не умеет летать… - тут Лаго сделал паузу и выразительно развел руками, показывая, какой это нонсенс, - … А вообще, тетя Тоник просто клад! У нас с ребятами тогда был установочный период с нашей фирмой, и мы спихивали наших мелких, в основном, ей. А полтора года назад мы познакомились с Герхом. Он тогда был министром ВВС в стране Шонао.   
- Эту историю нам Наллэ рассказывал в цветах и красках, - сообщила Екико.
- Одиссея и вендетта мастер-пилота Штаубе, - добавил Ринго.
- Это было круто! – подтвердил Лаго, воздев кулак к небу, - Наш квартет 2x2 выполнял только отвлекающий маневр, но все равно, классно, что мы участвовали, ага?

Екико изобразила знак «Victory» двумя пальцами, и напомнила.
- Ты говорил про тетю Тоник и управление двумя джойстиками.
- Точно. Значит, так. Год назад Герх разобрался с вендеттой и прилетел жить к нам, а Квар, сын тети Тоник, ему сейчас 12, автоматически к нам прибился. Точнее, к Герху. Тетя Тоник жутко переживала. «Ой, где мой мальчик?». А дядя Герх решил покатать мальчика вокруг всего Вест-Кирибати. Почему нет, если все равно тест-драйв? Это с нашей точки зрения так, а с ее… Ужас. Метание тарелок. Жалобы тете Джине. Потом, тетя Тоник переехала к нам, чтобы ругать Герха, если он берет Квара на тест-драйвы. 
- Ругать мужчину удобнее всего, если спишь с ним, -  заметила Екико, -  Так проще выбрать подходящий момент, чтобы уж наверняка проняло.
- А ты врубаешься, гло! – уважительно произнес Лаго, - Таким образом, была у нас punalua два на три, а стала – три на три с половиной. В смысле, что Квар уж на пол-мужчины точно тянет, и даже больше. Типичные заказы клиентов он обрабатывает не хуже взрослого. Он даже немного летает, правда, пока только с инструктором.
- Мальчишка тоже летает с джойстиками? – спросил Ринго.

Ларго взмахнул руками и отрицательно помотал головой.
- Нет! Он привык к обычным флайкам. В школе учат на тренажерах. Джойстики это только для тети Тоник. Не дело же: ей скоро 30, а она не летает. Это в авиационной семейной фирме! Позор, на фиг! 
- И как результаты? – поинтересовалась Екико.
- Ну, кое-что начало получаться. Так, в первом приближении. Но сейчас у нее, типа, технологический перерыв… - Ларго выразительно провел ладонью по воображаемой выпуклости в нижней части живота,  - …И Герх с ней занимается на тренажере. А на рэпторе «Abris» мы подняли хорошие деньги. Реальная вещь! И проверен на войне!

Ринго встал, подошел к «москиту» и щелкнул ногтем по крылу.
- Дашь прокатиться?      
- Легко. Только давай утром. Она и так непривычная, а в темноте вообще… Joder! Я обещал позвонить домой, как прилечу! – Лаго выдернул из кармана мобайл и ткнул пальцем в меню на экране, - … Ну, чего они, спят что ли?… Hei! Aloha! А это я! Все классно!... Ну, как тебе сказать? Болото, пиявки, змеи… Фиг знает, какие. Ну, может, кобры, а может, наоборот, анаконды. На них не написано… Нет, я не видел, но foa говорят: есть… Что? Ух ты!... А ты не прикалываешься?... Круто! Сейчас включим…    
 
------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
26.03.24.  Африканские чудеса.
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
Aloha foa! Пассажиры тысяча первой тележки, если вы думали, что наши Верховные судьи смогут отдохнуть хоть день, то фиг вы угадали! Излагаю суть дела. Как уже сообщалось, вчера утром, войска Мпулу и Шонао оккупировали Малави. Поскольку поводом для вторжения послужили высказывания социально-религиозных лидеров исламского и католического толка, произнесенные в Лилонгве, военная комендатура немедленно занялась арестами и интернированием лиц, причастных к деятельности организаций-обидчиков. Еще вчера стало ясно, что разбираться будут радикально.

Напоминаю: в первые минуты вторжения, истребители ВВС Шонао расстреляли над Лилонгве самолет с опознавательными знаками Красного Креста, на котором страну пытались покинуть сотрудники миссии МККК и католической миссии Фонда Марии Магдалины. Обломки самолета и более ста трупов лежали в миле от взлетной полосы, пока комендант не приказал вывезти обломки на склад вторсырья, а трупы сбросить в старую дренажную канаву и засыпать известью. Так же обошлись с трупами еще трех сотен активистов религиозных миссий, расстрелянных по приказу коменданта. Как сообщал инфо-листок комендатуры, еще около пяти тысяч человек, арестованных в Лилонгве и других городах Малави  по подозрению в фундаментализме, помещены в загон для скота в городке Макокола на берегу озера Ниаса.

По сообщениям независимых наблюдателей, интернированы ортодоксальные семьи «нелояльной религиозной ориентации». Дети не старше десяти лет отняты у семей и увезены в неизвестном направлении. Беременные женщины, и кормящие матери с младенцами, также увезены неизвестно куда. Комендатура заявляет, что ни тех, ни других, ни третьих, вообще не было среди задержанных. Вечером стало известно, что судьбу интернированных в Макокола решит сегодня военно-полевой суд, и рядом с лагерем экскаватор выкапывает канаву, достаточную для их захоронения.

Сразу же после этого, к президентам Нгакве и Ндунти обратился хорошо известный эксперт по социальным вопросам, Наллэ Шуанг из Нукуфетау-Тувалу, с просьбой рассмотреть его проект решения проблемы. Содержание их телефонного разговора неизвестно, но после него Наллэ Шуанг обратился к Верховному суду Меганезии с запросом: не нарушит ли он Хартию, если купит несколько сотен молодых людей в возрасте 11 – 15 лет, которые в противном случае будут убиты, или отправлены на каторжные работы. Международные эксперты утверждают, что шансы выжить на  каторжных работах по строительству гидротехнических объектов в Зангела (Юго-Восточное Шонао), для подростков невелики. Там сложные условия труда и быта.

После трехчасовых консультаций, суд ответил: действия Шуанга будут допустимы по Хартии, при пяти условиях:
- Купленные люди не будут ввезены на территорию/акваторию Меганезии.
- Им будут обеспечены определенные гуманитарно-биологические условия жизни.
- Они не будут принуждаться к тяжелому или опасному труду.
- Они получат возможность выбора другого подходящего места жизнедеятельности.
- Соцнаблюдатели из Меганезии смогут контролировать выполнение этих условий. 

Немедленно после электронной публикации решения суда, в Маколола произошла сортировка интернированных. Трудоспособные субъекты старше 15 лет исчезли (по мнению независимых наблюдателей, они вывезены в Зангела). Нетрудоспособные перевезены на мозамбикский берег озера Ниаса и высажены там без объяснений. Возрастная группа, названная в заявлении Шуанга, вывезена неизвестно куда.

Такова была ситуация в полдень по Гавайскому времени (4 часа утра по центрально-африканскому). Новая информация поступила в 20:00 по Гавайям. Около семисот молодых людей переброшены авиатранспортом в гавань Боуэни (Остров Майотте - северо-восток Коморского архипелага, заморское владение Франции, не входящее в состав Исламской Республики Коморские острова). Там примерно 300 подростков  (вероятно, из католических семей) были переданы местным властям, а примерно 400 оставшихся погружены на ролкер «Uxias» (порт приписки - Нусибе, Мадагаскар). Это судно вышло из гавани на север, а затем повернуло на восток. Видимо, его маршрут пройдет южнее мадагаскарских островов Глориоз и севернее Мадагаскара, а далее, пересечет Индийский океан по 10-й параллели Южной Широты.

Если предположения о маршруте верны, то «Uxias» пройдет 4000 миль (это займет, с учетом скорости судна, около недели) и бросит якорь в районе Тимора. Смысл этих перемещений пока не раскрывается. Шуанг ограничился кратким комментарием: «Операция, санкционированная Верховным судом, идет по графику, проблем нет».

Но проблемы есть. Хосни Раджани, Президент Исламской Республики Коморские острова, назвал действия администрации острова Майотте (разрешившей провести погрузку интернированных в своей гавани) «Преступным соучастием в торговле мусульманскими детьми» и указал, что Майотте является незаконным владением Франции, которое необходимо вернуть в состав единого государства коморского архипелага. С этим заявлением согласны и религиозные лидеры данной страны. 

Хосни Раджани обратился к странам, которые обладают серьезным военно-морским потенциалом в регионе, и к международным организациям, с просьбой освободить пассажиров «Uxias» силовым путем. Правительство Мадагаскара ответило: любая попытка атаковать судно, законно идущее под мадагаскарским флагом, будет актом пиратства или войны, а также обратилась к иностранным военным контингентам на островах Глориоз с напоминанием: условия аренды включают поддержание порядка в прилежащих нейтральных водах. От контингентов получены заверения, что любой военный или пиратский акт в зоне их ответственности будет немедленно пресечен.   

Обстановка носит явный характер спланированной провокации. Точнее, развития провокации, начатой ранее – о чем сообщалось во вчерашнем выпуске.
------------------------------

…

Пискнула стационарная рация, затем послышался голос Рона.
- Ринго, Екико, вы уже включайте позиционный мониторинг! У меня личный состав в поле! Порядок я вам объяснял: вы должны видеть каждого из трехсот парней учебной группы, а также каждого из полусотни парней группы обеспечения! Как поняли?
- Поняли, шеф, - ответил Ринго в микрофон.
- Отлично. Отзвоните, когда сосчитаете точки на экране. И быстро, ребята! Нам тут не нужны проблемы в первую же ночь!    
- Мы уже работаем над этим! - крикнула Екико, разворачивая и включая стодюймовый экран позиционного монитора, - Три минуты и все будет ОК.

…

=======================================
89
Дата/Время: 27 - 28.03.24 года Хартии.
Риф Фантой (база МОА в нейтральных водах)
470 миль к востоку от Мадагаскара, 60 миль к юго-западу от Каргадос
Океанологический корвет «Octopus»
Яхта «Golden Sun» турфирмы «Emerald-Voyage».
Острова Карагадос (Маврикий)
=======================================
Мобильная океанологическая лаборатория «Octopus» могла показаться плавучей баскетбольной площадкой (такие же габариты 30x15 метров, и похожая разметка). Наличие невысокого полукруглого горба на носу во всю ширину судна (в котором располагался ходовой мостик и рубка управления оружием), не слишком меняло эту картину. Внизу «Octopus» имел четыре изящные ноги – по паре на левый и правый стреловидный поплавок, а больше в его форме не было ничего примечательного.      

Дизайн этого судна, построенного в январе на верфи Тонга Нукуалофа, был почти полностью слизан с проекта «Kaimalino» (US Navy 1973) – крайне удачного, но не доведенного до логического финала. Заложенная в конфигурации идея поплавков – гидрофойлов была реализовано только теперь, и «Octopus» мог, несмотря на свой чемоданный вид, легко набирать скорость 70 узлов. А площадка, конечно, была не баскетбольная, а вертолетная, т.к. судно (если отвлечься от его «океанологической» легенды) являлось автономным мини-корветом. Для этого класса боевых кораблей, палубная авиация – это вещь совершенно необходимая.      

Экипаж из трех человек (мастер-сержант Лауа Нтай, Капрал-пилот Шейла Бритт  и стрелок-инструктор Дарт Тигрис) без всяких приключений провел «Octopus» через Коралловое море и Индийский океан до платформы на рифе Фантой (в 470 милях к востоку от Мадагаскара, и в 60 милях к юго-западу от островов Каргадос) и передал заказчику - Мпулуанскому Океанологическому Агентству (МОА).

Агентство имело к океанологии не больше отношения, чем передаваемый корвет. «Научный» персонал МОА (1-й морской мобильный батальон ВС Мпулу) встретил «Octopus» с нескрываемым энтузиазмом. До сегодняшнего дня, флот базы состоял из десятка малых траулеров (переделанных в военные транспорты), сотни 7-метровых легкобронированных штурм-глиссеров со стрелковыми комплексами на турелях, и двадцати летающих лодок (которые, впрочем, относились уже к авиации базы, а не к флоту). В честь прибытия первого реального боевого корабля, директор базы МОА (командир батальона) Нкеле Бова устроил после обеда маленький банкет с танцами, а затем, гостей разместили в казарме спец-взвода «E», в командирском кубрике.   

Взводные казармы на платформе базы риф Фантой представляли собой контейнерные модули по четыре 6-местных кубрика с одним «общественным блоком». В каждом кубрике имелась резервная койка, так что технически - проблем с размещением не возникло, а психологически - …Тоже не возникло, поскольку мпулуанцы давно уже считали канаков «своими». После быстро организованной перестановки, население «командирского» кубрика выглядело так. Собственно, командир - лейтенант Ифарбо (высокий, крепкий парень, готтентот, говоривший с резким щелкающим акцентом). Мичман Рунк (трек-бур, т.е. африканский голландец). Стрелок-навигатор Мкаси (типичная деревенская девчонка-банту). Радист Гуло (молодой парень, похожий на карибского latino). И трое меганезийских разведчиков.   
- Взвод «E» значит: «экспериментальный», да! - гордо объявил лейтенант Ифарбо в первый же вечер за ужином, - У нас интернационал и интерпрофессионал! 
- Чего-чего? – переспросила Шейла.
- А вот смотри, - начал объяснять мпулуанский лейтенант, - Во-первых, тут есть все этносы. Банту, трек-буры, готтентоты (это я), и даже китаец. Вот, капрал Тунг-Лим.
- Мой папа китаец, - пояснил капрал (невысокий широкоплечий чернокожий парень, отличавшийся от среднего мпулуанца только необычным разрезом глаз), а моя мама бушменка. А я учусь на морского пилота. Интересно, да! Вот наш инструктор!
- Мастер-пилот Сиггэ Марвин, - отрекомендовался названный персонаж.
- Самый правильный инструктор, - с гордостью добавил парень-банту, сидящий по другую сторону от мастер-пилота, - Учит даже тому, как не сгореть в самолете, если подбили. И как гасить гадин-исламистов и гадин-колониалистов!

Лауа Нтай окинул Сиггэ быстрым взглядом и поинтересовался.
- Ты каролинец, бро?
- Палауанец, - ответил мастер-пилот, - а вы, foa?
- Мы, типа, сборная солянка, - сказал Лауа, - Шейла - маори с Тонгарева-Кук, Дарт - самоананец, а я - таитянин. Но наполовину – финн, раз тут говорят про этносы.
- Финны - это где? – спросил Ифарбо. 
- Это на северо-восточной Атлантике. Там есть длинный-длинный залив.
- Где айсберги? – уточнил кто-то.
- Нет, - Лауа покачал головой, - В заливе айсберги не вырастают. Только в океане.
- Точно! – подтвердил Рунк, - Про это даже есть фильм: «Титаник».
- Да, - Ифарбо кивнул, - Ужас, какой фильм. Fuck! Лед в океане. Брр! Так вот! Мы интернациональные и интерпрофессиональные. У нас все профессии! Теперь даже настоящий океанский корабль и настоящая дальняя техническая разведка!
- Босс Сиггэ, а мы будем учиться взлетать с этого корабля? – спросил Тунг-Лим.
- Ага, - сказал мастер-пилот, - И взлетать, и садиться.
- А у нас получится?
- Конечно! Куда же вы денетесь?

На этой позитивно-оптимистичной ноте завершился первый ужин тройки канаков-разведчиков на базе Фантой. Разговор в командирском кубрике о пилоте Марвине случился когда «личный состав» после «индивидуальной помывки» расползся по двухъярусным койкам. Шейла вернулась из душа последней, влезла на свою койку второго яруса, улеглась поудобнее, и поинтересовалась. 
- Когда он успел стать инструктором?
- Кто? – спросил Дарт Тигрис.
- Сиггэ Марвин. Я с ним оказалась вместе в душе, и немного рассмотрела. Кстати, симпатичный парень. Но на вид ему 20 лет с хвостиком. Отсюда вопрос: когда?
- Рассказать? – предложила стрелок-навигатор Мкаси.
- Она его тоже рассмотрела, - весело добавил радист Гуло.
- Я его еще потискала и расспросила, - сообщила она, - Сиггэ закончил колледж  на Капингамаранги в ноябре прошлого года, и с тех пор участвовал в восьми военных кампаниях. Архипелаг Спратли. Лусонский пролив. Галапагосы. Моллукское море. Остров Биак. Остров Колепом. Остров Тимор. И Малави. Так и успел. Еще, у него инструкторский талант! Их авиа-отряду потребовалась срочная замена, и они взяли пилота с Западной Новой Гвинеи, из партизан с 2-недельным обучением.
- Что за фигня?! – искренне удивился Тигрис, - За 2 недели можно обучить пилота-любителя – это понятно. А боевого пилота…
- Камикадзе обучали как раз за 2 недели, - заметил Лауа Нтай, - только я не понимаю: зачем сейчас такой экстрим? У нас что, мало нормальных боевых пилотов?

Мкаси щелкнула пальцами в воздухе, чтобы привлечь к себе внимание.
- Другие условия, amigo. Не ВВС Меганезии, а Inter-Brigade Mobile, IBM.
- Это я как-то не учел, - согласился меганезийский мастер-сержант, – А они что, всем авиа-отрядом ушли из регулярных форсов и полетели в Австронезию волонтерами?
- Как-то так, - подтвердила она, - Сиггэ говорит: в Европе, сто лет назад, регулярные форсы тоже уходили волонтерами в интербригаду, и ехали на войну, гасить гадин-фундаменталистов по личному убеждению.
- Гражданская война в Испании, 30-е годы прошлого века, - уточнил Лауа Нтай.
- Мутная какая-то война в этом году, - проворчал мичман Рунк, - Непонятно кто,  непонятно с кем, непонятно где, непонятно на какой технике… Все непонятно.
- Так и должно быть, - авторитетно сказал Ифарбо, - Потому, что сингулярность.
- Хэй, бро, - подала голос Шейла, - Сингулярность это гвоздь не от той стенки.
- Это почему? – спросил лейтенант.
- Потому, что сингулярность это про НТР и про экономику. Про то, как динамика технологий влияет на производственный цикл и потребительский рынок.
- Ну, - согласился он, - а война это разве не экономика и не технология?
- Резонно, - отреагировал Дарт Тигрис.

Гуло покрутился на койке и тоже решил высказать свое мнение.
- Я не понимаю. Сингулярность. Новая военная технология. Ладно. Но почему вдруг война везде? Или не то, чтобы война, а какая-то колбаса. Даже в Северной Америке и Западной Европе, где давно такого не было. Что за нах? Звезды, что ли, так встали?
- Отставить астрологию, - ответил Ифарбо, - Все объясняется чисто рационально.   
- Знаешь, как? – спросила Мкаси.

Мпулуанский лейтенант шумно вздохнул, собираясь с мыслями.
- Ну, раз ты вот так спросила – давай разбираться. Почти сто лет назад была мировая война. Началось с интербригад в Европе, а закончилось атомными бомбами где-то в Японии. Тогда жирные гадины-империалисты обосрались от ужаса, да! Потому что атомная бомба - от нее не спрячешься. И решили: мы не будем больше воевать, нет! Лучше мы сделаем ООН, поделим весь мир на ломтики, а дальше будем друг у друга покупать. Кусочек туда, кусочек – сюда. А где-то подальше от Западной Европы и Северной Америки сделаем отсталые независимые страны, для войны.
- Эй-эй, командир, ты же сказал, они договорились не воевать, - заметил Рунк.
- Не воевать у себя, - уточнил Ифарбо, - Но где-то воевать им надо, потому что при империализме нужен патриотизм, чтобы промывать людям мозги, а без войны он не получается. Вот, в Америке за десять лет после войны накопилась слишком умная молодежь. Что делать? Делать войну во Вьетнаме. Полста тысяч американцев там погибли, триста тысяч покалечились. И стала стабильность, да! Империалистам понравилось. Потом так делали много где. Особенно – на Ближнем востоке. Зачем расплодили там стольких исламистов? А затем, чтобы было, куда послать лишних молодых людей, чтобы их убили, или покалечили, а то вырастут умными, и не будет стабильности. Потом придумали: зачем кого-то посылать? Дорого! Лучше привезем исламистов к себе, чтобы они делали теракты и убивали прямо здесь. Дешево, да!   

Гуло, со скрипом почесал пятерней жесткую шевелюру.
- Это ясно, командир. А что теперь случилось с их стабильностью?
- А то ты сам не видишь? Стабильность затормозила им прогресс. НТР стала у них двигаться медленнее, а у других – быстрее. Другие начали их догонять. Называется: многополярный мир. Вот, их догнали и говорят: Эй! Нам что-то не нравится, как вы поделили мир. И кто вы, вообще, такие, с вашим ООН? Это раньше вы были лидеры прогресса и всех имели, а теперь вы не очень-то сильнее нас. Идите на хер со своими правилами и со своим ООН. Мы теперь сами поделим, как хотим. И стало так!
- Когда стало? – спросил Рунк.
- Постепенно, - пояснил Ифарбо, - Потому, что инерция. Как в механике.
- А по CNN говорят, что во всем виноваты чина, нези и бразо, - заметила Мкаси.

Лауа Нтай потянулся, зевнул и ответил.
- Это просто, гло. Китай самый большой и страшный. Меганезию еще 20 лет назад объявили врагом цивилизации. А правительство Бразилии хапнуло Коридор инков от Амазонии до Тихого океана. Такой большой кусок, что мировой порядок зашатался.
- Мировой порядок, мировой порядок, - немного сонно пробурчала Мкаси, - По CNN тысячу раз говорили про мировой порядок. А что такое этот мировой порядок?
- Это примерно то, про что объяснял Ифарбо, - сказал Лауа, - После второй мировой войны, выигравшие оффи собрались на тусовку и расписали планету по наделам, как древние феодалы. Лучшие наделы - себе, похуже - своим прихлебателем, а совсем хреновые - кому попало. В политологии это называется: раздел мира внутри клуба политических элит. А порядок такой: если кто-нибудь хочет изменить границы этих наделов, например - отделиться, то он должен пойти на поклон к своему феодалу, в смысле - к элите, и просить себе вольную. А если он хочет что-то присоединить, то должен идти на поклон к тусовке главных феодалов, типа как к королевской семье.
- А если не пойдет? – спросила она.
- Тогда его надел не признают, и будут говорить, что он вор или агрессор.
- А если люди за него?
- По херу, - ответил мастер-сержант, - Когда это феодалы учитывали мнение людей?
- В ООН это называется «уважение государственного суверенитета», - авторитетно добавил Ифарбо, - Надел земли с крепостными людьми отдали какому-то феодалу, и теперь и этот надел, и эти люди, и все их потомки, принадлежат этому феодалу и его наследникам до скончания времен. Так думали эти, которые в ООН.

Гуло снова громко поскреб пятерней свою проволочно-жесткую шевелюру.
- Ну, про это, вроде, объяснили. Почему тогда открыто не послать ООН на хер и не переделить все толком, как людям удобнее? А то сплошные спецоперации, и всякие интербригады. Я считаю: свое надо брать открыто, чтоб никто не подумал, будто ты берешь чужое. Один древний умник даже сказал: «честность - лучшая политика».
- Это сказал Бенджамин Франклин, - сообщила Шейла, - Сейчас по нему в колледже разведки изучают технику политической интриги. В 70-е годы XVIII века он, путем обмана, стравил между собой короля Франции и английских оффи. В результате, в Америку были отправлены огромные деньги из французского бюджета, а потом и военный корпус, руками которого США выиграли войну за независимость.    
- Зачетная спецоперация, - добавил Дарт Тигрис, - Бен Франклин сохранил столько американских жизней, что янки до сих пор его почитают. По ходу, есть за что.
- Кстати, - заметил Лауа Нтай, - Франклин ни фига не поступился своей честностью, потому что у него был принцип: «честно то, что служит правому делу».
- У-у… - протянул Гуло, - А которое дело правое?
- А вот это уже относительно, - ответил мастер-сержант, - Типа, как пулемет. Он или хороший, или плохой, смотря по тому, каким концом он к тебе повернут… Hei foa, я выскажу новаторское предложение: давайте спать. Нам завтра с утра надо начинать шпионить за сексуальными извращенцами, а это занятие нервное и трудоемкое.
- Это шутка такая? – спросил Ифарбо.
- Ты удивишься, бро, но это серьезно, - ответил меганезийский разведчик.

…

Нет ничего прекраснее, чем утро в открытом океане в экваториальных широтах при солнечной безветренной погоде, на палубе яхты… Или корвета. С точки зрения лиц мужского пола, особенно здорово, если рядом на этой палубе принимают воздушные ванны симпатичные девушки (девушкам, кстати, это полезно – поскольку именно в утренние часы сочетание морского воздуха с еще не жгучим солнцем оказывает позитивное влияние на кожу и прочие части организма). Даже если эти девушки, параллельно с воздушными ваннами, работают на ноутбуках с удаленными спец-объектами (а если точнее – со «spy-drones»), это ничуть не портит эстетического впечатления от… В общем, от того, чем девушки повернуты к зрителю.

И до чего же противно, если какой-нибудь чиновник именно в этот момент начинает приставать к вам с назойливыми и невыполнимыми требованиями.
- Босс, нас запрашивает береговая охрана Маврикия! - сообщил Гуло, высунувшись из открытого окна радиорубки.
- Какого хера… - вздохнул Ифарбо, - Что им надо?
- Дураки какие-то, - ответил радист, - Говорят: лечь в дрейф для досмотра.
- А где они? – спросил мпулуанский лейтенант.
- Шесть миль к северо-востоку от нас. Я думаю, это патруль с островов Каргадос.
- Ну, скажи им, что мы - международные экологические ученые, у нас идет важный эксперимент, мы изучаем миграцию стаи креветок, и нам нельзя останавливаться. 
- Слушаюсь, босс, - сказал Гуло, и его голова исчезла в рубке.
- Маврикийцы все время к вам пристают с этими глупостями? – спросил Лауа Нтай.

Ифарбо отрицательно покачал головой.
- Нет. Наши штурм-глиссеры они уже знают и, как бы, отворачиваются. А корвет они впервые видят. В смысле, такой классный океанологический корвет, как наш.
- Лучше, чтобы они пока не знали, что это ваш корвет, - сказал меганезиец, - Если ты видишь какой-то способ избежать засветки…
- Это предусмотрено, - сказал лейтенант, и повернулся к девушкам, принимающим воздушные ванны, - Мкаси, вызови Сиггэ, пусть он договорится с маврикийскими патрульными. Про корвет пусть им не объясняет. По легенде, мы, пока, экологи.
- Да, босс, - откликнулась она, и извлекла woki-toki из кармана лежащего рядом комбинезона.
   
Из радио-рубки снова высунулся Гуло.
- Босс, они настаивают на досмотре. Говорят, что мы в их территориальных водах.
- Херня, - припечатал Ифарбо, - Маврикий - страна ООН, и признает конвенцию, по которой территориальные воды не больше 12 миль. Мы в 14 милях от Каргадос. Это значит: мы в их эксклюзивной экономической зоне, но в нейтральной акватории. Промысла мы здесь не ведем, поэтому пусть идут в жопу.
- Так им и передать, босс?
- Передай все, кроме херни в начале и жопы в конце, - уточнил лейтенант.
- Босс, есть визуальный контакт! - доложил унтер-офицер, сидевший в поворотной орудийной башенке над мостиком, - могу влепить им очередь прямо перед носом!
- Не надо, Кауф. Мы же ученые-экологи, а ученые-экологи так не поступают.
- Понял, босс. А как поступают ученые-экологи?
- Ученые-экологи, - наставительно произнес Ифарбо, -  в таких случаях вызывают экологическую полицию. 

…

Тренинги сводной группы пилотов-стажеров над акваторией вокруг базы Фантой происходили 24 часа в сутки. Утром, днем, вечером, ночью, кто-нибудь из стажероа находился в воздухе, и отрабатывал приемы патрулирования, инфильтрации сквозь барьеры ПВО, уничтожения морских целей и ведения маневренного воздушного боя. Сейчас ближе всего к корвету «Octopus» оказалась пара учебно-боевых «Vitiare». Эти ультра-модерновые реплики японских крылатых торпед «Ohka» образца 1944 года (придуманных когда-то для пилотов камикадзе), сейчас, почти через столетие, стали популярны среди гражданских авиаторов и в военно-летных школах. А беспилотная версия «Vitiare», с боезарядом в тонну весом, представляла собой серьезное оружие, способное поражать крупные военные корабли и объекты береговой обороны…

В данном случае, в небе находились пилотируемые учебные «Vitiare» и поражать они никого не собирались, тем более – маврикийцев, отношение к которым было вполне доброжелательное. Даже к маврикийцам – патрульным. Ну, что делать, если у людей такая работа? Несмотря на зловещую маркировку 6-метровых крылатых торпед (из пижонства, стажеры рисовали на серых корпусах машин японский красный кружок и символ камикадзе: белый 5-лепестковый цветок вишни - сакуры), атаковать они не собирались, но… Две серые тени, пикирующие со скоростью 300 узлов, произвели на патрульных сильнейшее впечатление. «Vitiare» с оглушительным визгом пронеслись, казалось, над самой палубой патрульного катера, и свечками ушли в небо.

Свободная часть экипажа корвета «Octopus» увлеченно снимала этот зрелищный спектакль (происходящий менее, чем в полумиле от них) на камеры мобайлов. Было хорошо видно, как маврикийский катер разворачивается и уходит на северо-восток, к островам Каргадос. Из окна радио-рубки высунулся Гуло и обиженно сообщил.
- Они грубо ругаются в эфире. Говорят: мпулуанские пилоты совсем психи, да!   
- Провинциалы, - ответил Ифарбо, - Кино не смотрели, камикадзе не видели.
- А у нас тут другое кино, босс, - мрачно сообщила Мкаси, - прямо скажу: хреновое.
- Я тебе говорила: не смотри, - мягко сказала Шейла, погладив ее по плечу.
- Ну, говорила, - все так же мрачно согласилась мпулуанка, встала и отошла к лееру. Заметно было, что она с трудом удерживалась, чтобы не стравить завтрак за борт.

Ифарбо и Лауа Нтай одновременно присели на корточки с двух сторон от Шеллы и глянули на экран ноутбука.
- Так это выглядит, - холодно произнес меганезийский разведчик.
- Вот, говно… - в некоторой растерянности произнес мпулуанский лейтенант, - Я не понимаю, зачем они это делают? Они совсем глупые психи или что?
- Это… - ответил Лауа Нтай, - сложный социально-политический вопрос.
- Какой это, на хрен, политический вопрос?! – эмоционально возразил подошедший мичман Рунк, - Это очень богатые психованные извращенцы, и только!
- Когда психованные извращенцы очень богатые, - ответил Дарт Тигрис, - это уже политика. Тем более, если они занимают большие должности в Евросоюзе.
- Объясните! – почти жалобно потребовала Мкаси, возвращаясь к компании.

Мастер-сержант Лауа Нтай поднял вверх левую ладонь.
- Рассказываю по порядку. В середине февраля была операция против галапагосских пиратов. Наши ребята накрыли базы пиратов на островах Тортуга, Пинзон, Изабела и Санта-Фе. На Санта-Фе, в пиратском лагере нашлась девчонка из Польши.   
- Из Польши? – удивился Рунк, - Ей что, ближе некого было грабить?
- Девчонка была не из пиратов, а сама по себе, - уточнил мастер-сержант, - Она туда попала в конце прошлого года, следующим образом. Яхта «Lone Star» мальтийской турфирмы «Emerald Voyage», принадлежащей марокканцу Натуфу Рбия…
- Яхта «Golden Sun» тоже его, а? – спросила Мкаси.
- Так точно, - Нтай кивнул и продолжил, - Яхту «Lone Star» во время круиза в конце прошлого года захватили пираты, и угнали на Санта-Фе. Потом Рбия выкупил у них экипаж, клиента – нефтяника, и саму яхту. А полька была на яхте секс-рабыней, и ее бросили, чтобы не создавать огласки. Она жила на Санта-Фе до той самой операции. Конечно, наши ее эвакуировали, а она рассказала эту историю. Яхта «Lone Star» в это время была опять в VIP-круизе с новыми клиентами, но со старым экипажем. Она шла через всю нашу акваторию, от Рапа-Нуи на вест-норд-вест, на Марианские острова.
- Тут-то вы их всех и прихлопнули, - предположил лейтенант Ифарбо.
- Прихлопнули только экипаж, - уточнил Тигрис, - Клиенты были нормальные.

Мичман Рунк вытаращил глаза от удивления.
- Как на яхте рабовладельцев могут быть нормальные клиенты?
- Объясняю, - вмешалась Шейла, - Есть такой дядька, Чатур Раджхош, из Индии.
- У-у! – перебила Мкаси, - Номер один в морской авиации. Фирма «Bharati», да!
- Верно, - Шейла кивнула, - У Раджхоша в конце года умерла жена, и он резко стал уходить в аут. Так бывает. И его друзья, Аванти и Кортвуд, решили его встряхнуть.
- Это правильно, - согласился Ифарбо, - Но почему на яхте рабовладельцев?
- Просто, хорошая яхта, - ответила она, - Индусы нормально склеили по internet двух наших девчонок из округа Йап, а Кортвуд был с женой. Хорошая компания… Когда полиция Питкерна взяла яхту на абордаж и завернула ласты экипажу, наши девчонки сначала очень удивились. Какие, на фиг, рабовладельцы? Обычная круизная фирма.

Мкаси цокнула языком и печально вздохнула.
- Из-за гадов-рабовладельцев сломали круиз доктору Раджхошу. Плохо, да…
- Ничего не сломали, - возразил Лауа Нтай, - просто поменяли экипаж. Прикинь: яхта пошла под конфискацию и аукцион, а она стоит серьезных денег. Под это дело наняли четверых ребят из нашего спецназа. Они ехали в отпуск, и им было по дороге. А яхту поставили на аукцион конфиската уже потом, на Марианах, на Сайпане.
- А этих ребят наняли вести яхту через весь ваш океан? - удивился мичман Рунк.
- Ага, - подтвердила Шейла, - Я же говорю: им было по дороге. Плюс, еще оплата.
- А как доктор Раджхош? – спросила Мкаси.
- Мы встречались на Марианнах, - ответил Лауа Нтай, -  когда «Lone Star» пришла в Сайпан, мы с ребятами три часа лазили там. Эта яхта - близнец «Golden Sun», и мы решили исследовать… Ну, понятно… А Раджхош хорошо выглядел. За ним из Дели прилетел самолет его фирмы. Кроме пилота, была еще их биомедик, доктор Дэвадра. Такая женщина… Ну, в общем, есть, на что посмотреть. Она прямо там распаковала медицинский чемодан, провела тесты, и объявила: док Раджхош в полном плюсе.
- Она к нему неровно дышит, - авторитетно добавил Шейла.
- Это с чего ты взяла? – поинтересовался Дарт Тигрис.

Шейла с озорством подмигнула:
- Женская магия, прикинь?
- Тогда почему она сама не поехала с Раджхошем в этот круиз? – удивилась Мкаси.
- Не знаю, - Шейла пожала плечами, - по ходу, какой-то индийский обычай.
- Я так и не понял, при чем тут политика? – вмешался мичман Рунк, - Вы только что рассказали: нормальные люди, даже если очень богатые, нормально развлекаются в круизе. Никаких извращений. А тут… Греб их мать…

Последняя реплика была вызвана тем, что мичман бросил взгляд на экран ноутбука.
- Тут типичный случай для большого оффи-бизнеса - ответил Лауа Нтай, - Зачем, по-твоему, большому оффи-бизнесмену деньги и положение в обществе?
- Ну, наверное, чтобы делать свой большой бизнес еще больше, - предположил Рунк.
- Э, нет, - меганезийский мастер-сержант покачал головой, - делать реально большой бизнес могут такие люди, как Раджхош, Аванти и Кортвуд. А те три клоуна, которые сейчас на «Golden Sun», никогда не делали бизнес. Они делали карьеру. Лизали жопу начальству, перекладывали бумажки туда-сюда, и принимали самые посредственные, примитивные решения. Плюс - интриговали против таких же клерков, как они сами.

Лейтенант Ифарбо задумался, сморщив лоб, а затем предположил:
- Но теперь у них много денег, и они могут делать свой собственный бизнес.
- Не могут, - отрезал Лауа Нтай, - Они уже по психике сформировались, как клерки. Посредственность, усидчивость и полное отсутствие креатива, вот набор их главных качеств. В оффи-бизнесе ценится именно это. Так, зачем им деньги и положение?
- Ну… - мпулуанский лейтенант задумался еще сильнее, - …Я бы на их месте купил большую ферму, нанял бы много работников и приказчика, а сам бы занимался чем-нибудь вроде хобби. Я люблю возиться с ретро-машинами, да! Еще, у меня бы была большая семья. Примерно три женщины и много детей. Я и так видный парень. Если добавить ко мне много денег, то я буду еще сильнее нравиться женщинам.

Компания вокруг ноутбука дружно заржала.
- А что я такого сказал? – слегка обиженно поинтересовался лейтенант.
- Ты нормально сказал, - весело ответила Шейла, - но ты не врубаешься в масштаб. Представь, что у тебя сто миллионов баксов. Многовато для фермы, а?
- Я бы еще купил золота и прикопал на черный день, - невозмутимо ответил он.         
- Ты мыслишь не по-европейски, - заключил Лауа Нтай, - Ты не думаешь о том, что должен иметь нечто, чего нельзя иметь за меньшие деньги. Для европейского оффи-бизнесмена цель: добиться таких денег и статуса, чтобы иметь то, что недоступно и запрещено более бедным. Например, арендовать океанскую яхту-люкс с послушным экипажем, и издеваться там над рабынями. Вот это сейчас вы и видите на экране.
- Я и говорю: они психи, - подвел черту мичман Рунк. 
- Я и не спорю, - ответил меганезийский мастер-сержант, - просто, я объяснил, почему этот вопрос – политический. А теперь, давайте перейдем к плану операции.

…

Острова Каргадос отстоят больше, чем на двести миль к норд-ист-норду от Гран-Маврикия. Это - маленький коралловый архипелаг (а точнее – атипический атолл) похожий на серп, вытянутый с севера на юг на 30 миль. Над водой возвышаются верхушки коралловых рифов, десятка два из которых можно назвать островами. Их суммарная площадь - полтора квадратных километра. Единственный более-менее населенный островок Рафаэль (около сорока жителей, рыбаков) находится на северо-западе Каргадос. В полутора милях от него лежит миниатюрный островок Сирен, имеющий удобную якорную стоянку. Яхта «Golden Sun» находилась как раз на этой якорной стоянке. Два маленьких дрона, запущенных с «Octopus», пролетели 14 миль, разделявшие «океанологический» корвет и яхту. Далее, каждый дрон выполнил свою функцию. Первый - проник на яхту и, пролетев по помещениям, отстрелил несколько видео-камер величиной с дробинку в заранее намеченные точки, после чего покинул «оперативную зону». Второй – завис в двухстах метрах над яхтой (на такой высоте его невозможно было заметить снизу). Этот второй дрон имел шесть своих видео-камер, кроме того, являлся сервером-транслятором для видео-камер, размещенных на яхте. Таким образом, группа на корвете «Octopus» имела сомнительное удовольствие наблюдать жизнь экипажа и пассажиров яхты «Golden Sun» во всех ее проявлениях.

…

На закате, корвет вернулся на риф Фантой. Поскольку информация о типе «живого товара» на борту яхты полностью подтвердилась, план действий, весьма поэтично названный капитаном Виго Рэдо «Летучий Голландец» вступал в силу. Это, в свою очередь, значило, что «Octopus» должен принять на борт определенное количество спецтехники, и определенный специальный контингент, чтобы на следующий день отправиться  в море и ждать (по выражению Лауа Нтая) «Типа, в засаде»…

…


=======================================
90
Дата/Время: 28.03.24 года Хартии.
Арораэ
=======================================
Герхард Штаубе внес в конфигурацию последние коррективы, длинно размахнулся и выполнил мягкий бросок. Бумажный самолетик поднялся метра на три вверх, сделал «горку», а затем медленно и долго планировал, слегка покачивая крыльями, пока не приземлился в метрах в пятнадцати от места старта.
- Этот - лучше! – авторитетно заявил Квир, и пошел подбирать летательный аппарат.
- Вот! – удовлетворенно произнес Герхард, - Как я и предполагал, что проблема этой модели не в центре масс, а в оконечности крыльев. Рали, я получаю плюс балл?

Рали фыркнула что-то одобрительно-утвердительное.
- Я не понимаю смысла, - признался Ним Гок.
- История авиации, – сказал мастер-пилот, - Первыми летательными аппаратами были китайские бумажные змеи. Первые самолеты делались по тому же принципу. В эпоху мировых войн, многие конструкторы в США и Японии начинали разработку новых концептов с бумажных самолетиков. Кен Блэкберн, создатель концепта современных дронов «Killerbird», занимался аэродинамикой простых самолетиков-оригами. Барнби Вайнфайн в конце прошлого века разработал «Facetmobile», легкий самолет с лучшим соотношением надежность – простота – экономичность на базе самого обычного, всем известного бумажного самолетика. Вот такого…

Штаубе быстро сложил из листа бумаги самолетик и метнул – правда, не так далеко.
- Этот не тянет, - прокомментировал Квир, возвращаясь назад с первой игрушкой и подобрав по дороге вторую.
- Я просто торопился, герр мастер-инспектор, - возразил Штаубе, ласково потрепав мальчишку по затылку, - на самом деле, это одна из лучших конфигураций с еще не полностью раскрытым потенциалом. «Facetmobile» возник из нее в одно движение…

Мастер-пилот взял в руки этот второй бумажный самолетик и, действительно одним движением немного расправил по вертикали, сделав, как бы, объемным.
- Вот так. Запускаем… Согласитесь: неплохо?...  – Штаубе повернулся к Квиру, уже подобравшему самолетик, - …Помнишь, как делать оригами «Tats-Maki»?       
- Пфф! - гордо фыркнул тот, и занялся свертыванием очередной бумажной игрушки. 
- А есть еще вот такая штука, - сказала Ралли, быстро свернула нечто из другого листа бумаги, и протянула кхмеру - Угадай, что это?

Ним Гок покрутил предмет в руках и ответил.
- Это американский бомбер-невидимка, класс «Spirit Stealth».
- Нет, это древнее японское оригами «Цикада», - возразила она, - Джек Норторп, автор «Stealth» тоже увлекался бумажными самолетами, прикинь.
- Ним Гок, ты ведь знаешь Кайемао Хаамеа? – спросила Рали, - Он твой сосед, так?
- Не совсем сосед, - поправил кхмер, - Он лидер Атауро, острова через пролив от нас.
- Ну, - Рали кивнула, - На фотках с твоего берега видно его берег. Я и говорю: сосед.
- Да. Я не учел, что вы считаете всех, кто ближе горизонта, соседями по морю.

Рали снова кивнула и продолжила.
- Так вот, его дядя, Лимолуа Хаамеа, король Рапатара, поставил тему с летающими оригами на кибер-базу. Этот фокус называется техническая кибер-архитектура, или технозаврики. Можно наплодить миллион конкурирующих дизайнов. Но, его первая успешная флайка оказалась вариацией на тему классического оригами «Журавль».
- Я не верю в такую мистику, - сообщил Ним Гок.
- И правильно, что не веришь, - сказал Герхард Штаубе, - Тут нет никакой мистики. Множество сверток планарных фигур с подходящей аэродинамикой, не безгранично. Вспомним, что оригами охватывают 900 классических форм, и сразу станет понятно, почему многие авиационные контуры обнаруживают подобие с оригами.

Квир громко свистнул и продемонстрировал результат своей деятельности: бумажную бабочку с двумя парами крыльев-лепестков. Птичка пролетела метров семь.
- Ты купил фабрику, которая выпускает такие же, но большие и с приводом, - пояснил мальчишка, обращаясь к Ним Гоку, - Не веришь? Посмотри сам.

Красный бригадир подошел к лежащей на земле игрушке и присел на корточки.
- Да. Похоже. Они такие дешевые, потому что копия с древней бумажной модели?
- Это одна из причин, - подтвердил Штаубе, - Вторая – это метод полета. Tats-Maki появился у нас, как тестовый планер, для исследования режимов машущего полета. Разные траектории несущих плоскостей, разные виды синхронизации, особенности нестационарной аэродинамики. Об этом можно долго рассказывать. Потом нам было жалко расставаться с ним. Этот аппарат стал, в какой-то мере, боевым товарищем…
- Это серьезно, - согласился Ним Гок, и кивнул в знак полного понимания.
- Поэтому, - заключил Штаубе, - мы довели его до уровня любительской флайки.   
- А в Японии Tats-Maki был пиратским морским драконом! – вмешался Квир, снова свистнул, и вторично запустил птичку, - … Этот дракон неожиданно взлетал с воды, грабил торговые корабли, и смывался раньше, чем…
- … А вот свистеть не надо! – прервала его тетя Тоник, выходя из дома, - Квир! Ну, сколько раз надо тебе повторять? Не свисти громко на берегу! Рыбу отпугнешь!
- А в школе говорят, что это миф, - заметил мальчишка, -  В древности нельзя было свистеть на берегу, потому что свистом подавали сигналы между проа в темноте и в тумане, а если свистеть с берега то получалась путаница. Но теперь есть радио.

Тетя Тоник шумно выдохнула, и встала посреди двора, как на капитанском мостике корабля - ноги врозь для устойчивости, кулаки уперты в широкие бедра. Сейчас она выглядела монументально, и даже архетипически. Если бы ее видел Поль Гоген, то, наверное, счел бы свою знаменитую серию «Женщины Таити» предварительными набросками с симпатичных, но неубедительных моделей. То ли дело, тетя Тоник. На первый взгляд, она мало отличалась от таитянок Гогена. Тоже среднего роста, и тоже одета лишь в яркий пестрый платок – lavalava, с кажущейся небрежностью обернутый вокруг бедер. Кожа цвета молочного шоколада. Формы, несколько тяжеловесные по меркам европейских эстетов. Ноги слишком толстые, груди слишком тяжелые, соски слишком крупные, и черты лица слишком заглаженные. Плюс – животик, порядочно округлившийся к пятому месяцу беременности. При втором взгляде на тетю Тоник, наблюдатель, несомненно, отметил бы некую (выражаясь механистичным языком модернистской эстетики) натуралистичную интегральность ее имиджа. Появившись в поле зрения, тетя Тоник мгновенно стала необходимым связующим звеном типичного океанийского деревенского (или пост-урбанистического) пейзажа. Без ее центральной фигуры, все окружающее казалось каким-то слегка недоделанным и недоверченным.       

Еще раз выдохнув и вытерев капельки пота со лба, тетя Тоник произнесла:
- Значит так, Квир! Ваша teacher, Хоагаэ, толковая девчонка, и прорву всего знает по механике, и химии, и математике с физикой. Но рассуждать про приметы, которыми пользовалась еще моя прабабка, у Хоагаэ еще сиськи не выросли. Ты, конечно, ей не говори, но это точно. Сколько ей лет? Двадцать? А детей? Один? Ну вот, и понятно, почему она так говорит. Так что, физика-механика это хорошо, но по жизни, если не хочешь остаться без улова, то не свисти громко на берегу. Так-то, сынок! А, между прочим, ты меня сбил этим свистом. Я хотела сказать, что суп почти готов, поэтому, бегом беги в лавку дяди Панпао за свежими лепешками! И выбери те, что горячие.

Проводив взглядом Квира, умчавшегося в сторону лавки, до которой тут было метров триста, тетя Тоник повернулась в сторону моря, прикрыв ладонью глаза от солнца.         
- Ну, надо же! Герх! Посмотри, Герх, эти обормоты уплыли нырять к самым рифам. У мелких опять будут исцарапаны все коленки! Так… Рали, позвони-ка им на мобайл, пускай плывут домой, скоро садимся обедать… И принеси сразу аптечку, будешь их заклеивать. И еще, принеси с кухни котелок какао, фрукты, и все такое… Я бы сама принесла, но ты же знаешь, Герх мне запретил… Много он понимает…      
- Так! – возмутился Штаубе, - Я тебе специально и неоднократно показывал то, что написано в медицинской энциклопедии. Есть научно-обоснованные нормы…

Последовала семиминутная лекция по медицине, из которой следовало, что Герхард Штаубе проштудировал, как минимум, Большую биомедицинскую энциклопедию и полевой справочник фельдшера. В какой-то момент тете Тоник надоело слушать эти умные слова, и она, воспользовавшись одной из пауз, перебила лектора.
- Ага! То-то я троих родила без этих норм.
- … И подвергала себя лишнему риску, - твердо сказал он, - В доме всегда есть, кого попросить принести что-нибудь тяжелое, и мы с тобой договорились, не правда ли?
- Ладно-ладно. Я просто так, к слову… Между прочим, там твой коп едет на катере. Наверное, его тоже надо покормить, как ты думаешь? 
- Скандер Дункан? – уточнил Штаубе.
- Угу. У тебя, вроде, один личный коп, и только у него во всем Вест-Кирибати такой дурацкий катер… - тетя Тоник повернулась к Квиру, который как раз завершил свой пробег до лавки и обратно, -  …Сынок, ты не говори лейтенанту Дункану, что у него дурацкий катер. Зачем его расстраивать? Ему и так это каждый раз говорят в баре. 
- Говорят: электро-клизма с лопатой, - пунктуально уточнил мальчишка. 
- А ты меньше слушай, что говорят в баре, - сказала ему тетя Тоник.

Вернулась Рали, и водрузила на стол пятилитровый круглый котелок, чудовищных размеров плодоовощную корзину (от мандарина до арбуза), и армейскую аптечку.
- Зря они так прикалываются, - высказалась она, - Зачетный акваглайдер, а носовое подводное крыло в виде лопаты… Ну, такой авторский экстерьер. Кстати, Ним Гок, сейчас коп будет до тебя докапываться по ерунде. Ты не обижайся, это его работа.
- Разве я что-то нарушил? – поинтересовался кхмер.
- Нет, - ответил Штаубе, - Но я под полицейским надзором по решению суда, и моих гостей опрашивают на предмет… В общем, обычное протокольное занудство. 

Ним Гок равнодушно пожал плечами.
- Если это для охраны порядка, то на что обижаться? А почему ты под надзором?
- Трибунал в Гааге требовал моей выдачи - за мои действия на посту министра ВВС Шонао, в Африке. А наш суд счел мои действия сомнительными. Отсюда – надзор.
- Империалисты не любят проигрывать свои преступные войны, - заметил кхмер.
- Никто не любит, - уточнила Рали, - Но долбанные европейские оффи при этом еще изображают из себя плюшевых зайчиков.   
- Кондомы, - лаконично припечатал Квир.

Небольшой катер с футуристическим корпусом в стиле «летающая тарелка», резко развернулся у берега, так что на секунду из воды показался край подводного крыла, вынесенного вперед на штанге, и ткнулся бортом в резиновый демпфер пирса.
- Маленький еще, - прокомментировала тетя Тоник, - Детство в жопе играет. 
- Он толковый парень, - возразил Штаубе.
- Угу. Но одно другому не помеха…

Полисмену было немного больше двадцати лет. Типичный тюрко-малайский метис, невысокий, несколько квадратного телосложения, круглолицый, с огромными, очень выразительными карими глазами под длинными, будто нарисованными ресницами. Синевато-зеленая униформа – мешковатая рубашка с короткими рукавами и кучей карманов, и широкие шорты, также с кучей карманов, на удивление гармонировали с такой неклассической по армейским понятиям, фигурой. Даже короткий и немного неуклюжий на вид полицейский пистолет-пулемет на боку, как-то шел ему. 
- Aloha foa! Iaorana, сен Штаубе!... А вы – Ним Гок, гражданин СРТЛ, верно?
- Да, - лаконично подтвердил кхмер.
- Я лейтенант Скандер Дункан, из окружной полиции Вест-Кирибати. Мне придется задать вам несколько вопросов. Предпочитаете ответить за столом, или в стороне?
- Зачем куда-то отходить?
- ОК! – лейтенант кивнул, - Foa, вы разрешите присесть за стол?

Тетя Тоник повела плечами и громко фыркнула.
- Скандер, что ты, как неродной? Садись, бери чашку, или кружку, что нравится…
- Благодарю, сен Тоник… Сен Ним Гок, с какой целью вы прибыли на Арораэ?
- Чтобы познакомиться с людьми и договориться о поставках техники. 
- Ага! А какой техники? Транспортной, аграрной, промышленной, военной…?
- Военной и транспортной.
- Как будто ты не знаешь, чем мы торгуем, - вставила Рали, наливая ему какао.
- Спасибо, гло… У меня инструкция, прикинь… Сен Ним Гок, а кто вам сообщил, что здесь можно приобрести именно ту военную технику, которая вам требуется?
- Люди говорят.
- Ясно… А каким путем вы прибыли сюда?
- Меня подвезли друзья. Вот они. Скоро подплывут сюда.

Кхмер одним движением глаз указал в сторону моря. Своеобразный караван из шести человек находился метрах в ста от берега. Над водой, как аварийный буй выделялась пурпурная макушка Оскэ. Он плыл на боку, загребая ногами и правой рукой. Левая выполняла роль буксирного фала – к ней прицепились двое мальчишек-трехлеток. Девчонка, примерно их ровесница, использовала в качестве буксира Флер, плывшую параллельным курсом. Еще одна девчонка, года на три старше, плыла чуть впереди, совершенно самостоятельно и уверенно.
- Ага, - снова сказал лейтенант Дункан, - Вижу знакомые фигуры. Инженер Этено и старшая Хок-Карпини. Ну, это понятно… Вы что-нибудь купили, сен Ним Гок?
- Да.
- Можно поинтересоваться, что именно?
- Пиши расписку, Скандер! – вмешалась Рали.
- Aita pe-a, - ответил лейтенант, вынул из кармана копирку, авторучку, два бланка «Меморандума о неразглашении бизнес-инфо, полученной в ходе инспекции», и стремительно заполнил бланки, поставив внизу дату и подпись, - На, держи, гло, и распишись на моем экземпляре, что получила… Ну, теперь все ОК?
- ОК, - подтвердила девушка, - Тебе скинуть на мобайл контракт с приложениями?

Полисмен, убирая в карман авторучку и свою копию расписки, покачал головой.
- Нет, мне только приложение, где спецификация. И на словах – что там такое.
- Сбрось ему, Рали, а я объясню, - сказал Штаубе, - В спецификацию включены три разные группы товаров. Первая: элементы локальной ПВО. Спай-дроны и дроны с ослепляющим лазером, и прочее. Вторая: пилотируемые ЛА двойного назначения. Летающие лодки - растопырки и туристические камикадзе.
- Туристические камикадзе? – переспросил полисмен.
- Это наш новый брэнд для моделей «Vitiare», - сказал Штаубе, - Как ты знаешь, их прототип - японский «Ohka» 1944 года, классика камикадзе. Недавно наши ребята обнаружили, что обозначение «камикадзе» популярно среди туристов из Австралии, Калифорнии и Франции. Странный факт психологии, но его надо учитывать. 
- Ага! - полисмен почесал в затылке, - Психология потребителей - загадочная штука. Кстати, о ваших ребятах. Где Лаго, Томо и Дики? Если не секрет, конечно.
- Не секрет. Томо и Дики там, общаются с заказчиками, - шеф-пилот махнул рукой в сторону ангара с грузовым пирсом в двухстах метрах слева от них, - а Лаго сейчас в Новой Гвинее, на тест-драйве другой нашей перспективной модели.

Скандер Дункан снова почесал в затылке и спросил:
- А что в третьей группе товаров?
- Фабрики-полуавтоматы, - ответил мастер-пилот, - Одна производит «авиа-пони», летающее крыло - мотопланер. Это очень экономичная гренландская модель на базе старой советской, столетней давности. Другая производит флоп-флаеры «Maki».
- Флоп-флаеры? – переспросил полисмен, - А можно ли на них посмотреть?

Штаубе глянул в сторону берега – детский сад уже был извлечен из воды и осмотрен, оставалось только помыть мелочь под душем, заклеить их расцарапанные коленки и усадить за стол обедать. Этим сейчас как раз и занялись Флер, Рали и тетя Тоник. Что касается Оскэ и Квира, то они, вроде как, были свободны…
- Ежик, я тебя попрошу об одной вещи, ОК?
- Aita pe-a, Герх. Что надо?
- Сделай круг на папирусном драконе. Квир тебе покажет, где эта штука.
- Легко, - ответил Оскэ.
- А можно мне вместе с Ежиком? – спросил мальчишка.
- Хэй-хэй, Герх, а вдвоем это не опасно?! – крикнула тетя Тоник.
- Не волнуйся, не опасно. Эта двухместная любительская модель.

Лейтенант Дункан знал Штаубе не первый день, и ждал какого-нибудь сюрприза, но пилотируемый бумажный гибрид дельтаплана и бабочки, медленно летящий в десяти метрах над землей, попеременно взмахивая двумя парами крыльев и иногда, кажется, почти останавливаясь в воздухе... Это показалось полисмену перебором.
- По-моему, вы офонарели, - растерянно прокомментировал он.      
- Мы обогнали мото-дельтаплан и по компактности и по дешевизне, - как ни в чем не бывало, сообщил Штаубе, когда «Maki» приземлился на площадку возле дома.
- Мы переплюнули даже элаусестерцев! – гордо уточнила Рали.
- Так уж и переплюнули, - скептически произнесла Флер.
- Ага! Я вот этими руками считала! Хоть они и комми, а куража у нас побольше!
- По-моему, вы все тут… - начал полисмен, но вовремя вспомнил пункт должностной инструкции о тактичности, и договорил - …проводите небезопасные эксперименты.
- А я доверяю квалификации мастера Штаубе, - заметил Ним Гок.
- И, это ведь не обычная бумага, а более прочный вид биопластика, - добавил Оскэ.
- Ну, дело ваше, - со вздохом, сказал лейтенант.
- Хватит о делах, - распорядилась тетя Тоник, - Суп уже на столе. Квир! Сбегай в тот ангар, позови Томо и Дики… И заказчиков, если они еще не ушли.

…

Через час после обеда, полисмен отбыл, а взрослая часть семьи Штаубе (включая тетю Тоник и даже Квира) занялась какими-то внезапно возникшими клиентами, оставив «мелких» под присмотром Флер и Оскэ, так кстати «зависших» в гостях. Присмотр в самое жаркое время дня был несложен – дети плескались на мелководье, стараясь держаться в тени тента, натянутого над L-образным пирсом. Ним Гок, вероятно, под влиянием вторично всплывшей темы Элаусестере и коммунизма, решил вернуться к разговору, начатому в полете из Хониары на Арораэ – и вылившемуся тогда в показ видео-роликов о коммунистическом обществе по-элаусестерски.
- Как вы считаете, общество на Элаусесте устроено хорошо или плохо, правильно или неправильно? - спросил он, без всякого предисловия.
- Ну, и вопросик… - протянула Флер.
- Вопрос простой, как гвоздь, - заметил Оскэ, - для самих элаусестерцев оно устроено хорошо и правильно, а для остальных это дело вкуса. Кому что нравится.
- Это субъективный подход, - возразил кхмер, - Идеалистический. Не марксистский.

Оскэ удивленно развел руками.
- Как это не марксистский? Вот тебе другой способ производства, и вот тебе другое устройство общества. Для их экономико-продукционного цикла такой образ жизни удобнее, вот тебе и исторический материализм в конкретном приложении. Ага?
- Так, - Ним Гок кивнул, - Ты хорошо объяснил. Но ты не сказал главного: это более эффективный способ производства, чем в остальной Меганезии, или менее?
- Ну, допустим, более. И что из этого?
- По ходу, ты сам себя поймал, Ежик, - весело сообщила Флер, не отрывая взгляда от подопечной детворы, - По классическому истмату, если эффективнее, то надо к нему переходить. Ты же не говорил про разветвленное будущее. А зря, зря…
- Да! – обрадовался Оскэ, - Есть несколько перспективных социальных технологий, которые могут работать параллельно. Кооперация разных моделей прогресса.

Ним Гок задумался, что-то взвешивая в уме, и снова кивнул.
- Хорошо. Возможно, вы правы. Возможно, есть несколько хороших вариантов. Но, воспроизвести у нас на Тиморе проще именно тот из них, который на Элаусестере.
- Тебе так понравилось то, что ты увидел в ролике? – спросила Флер.
- Не важно, - ответил он, - Мое мнение субъективно и не играет роли.
- Как это, не важно!? Ты что, готов строить систему, которая тебе не нравится?
- Да, если это реально работающая прогрессивная коммунистическая система.

Флер, которая до этого лежала на животе, подперев подбородок ладонями, теперь, немного лениво, переместилась в сидячее положение, затем, пошарила в карманах валяющейся рядом жилетки Оскэ, нашла сигареты и закурила.
- Ты уж извини за прямоту, Ним Гок, но с таким подходом к делу, ничего у тебя не получится, ни с прогрессом, ни с коммунизмом. 
- Почему? – спросил он, - Ведь элаусестерская модель жизни очень простая и очень дешевая. Людям там не нужны дома и одежда, не нужна личная собственность. Они обходятся только объективно-необходимыми материальными благами, и используют любые возможности для продуктивного труда и научно-технического творчества. Не менее важно, что они ведут здоровый образ жизни, и у них здоровые, развитые дети.
- Пиздец, - спокойно и буднично произнесла девушка, - Ты ничего не понял. 
- Объясни, - спокойно ответил Ним Гок.
- Даже тебе, хотя ты насквозь комми, и то не нравится система, существующая на Элаусестере, - сказала она, - А для тиморцев, которым коммунизм как-то не очень интересен, это вообще кошмар! Конечно, можно выгнать людей из домов, отобрать одежду и все имущество, и заставить работать по скользящему графику профессий. Никаких проблем, если у тебя пулеметы. Но невозможно заставить людей жить по-элаусестерски. Ну, построишь ты особую каторжную тюрьму, которая прославится изощренным издевательством над заключенными. Тебе оно надо?
- Пройдет время, и люди убедятся: эта система эффективна, - возразил кхмер, - она обеспечивает им насыщенную, интересную и благополучную жизнь.

Оскэ мягко вынул сигарету из пальцев задумавшейся Флер, вызвав обиженный визг:
- Ни фига себе!!!
- Я обещал дяде Микки, что буду следить, чтобы ты меньше курила, - невозмутимо пояснил он, делая затяжку, - и, кстати, сигарета у тебя дымилась без толку, а мне она нужна, чтобы сосредоточиться и придумать хорошее, техничное объяснение.
- Ага! Великая задача! – она фыркнула, - И селедке понятно: если загнать людей на каторгу, без всякого выбора, то ничего эффективного не получится! Если человек не хочет, то лучше даром кормить его в тюрьме, потому что его работа будет убыточна.    
- Человек захочет, если ему правильно объяснить, - парировал Ним Гок, - когда есть видео, показывающее, чего люди могут добиться в коммунистическом обществе, я не нахожу проблемы в том, как объяснить трудящимся смысл перехода к этой системе.
- Вот так, - заключил Оскэ, потрепав Флер по шее, - А ты мне про селедку. Не так все просто. Тут надо объяснять материалистически, по-инженерному.
- Ты объясняй уже, - проворчала она, - А то, пока ты просто кидаешь понты.

Широко улыбнувшись, Оскэ подтянул к себе свою жилетку, извлек из одного из двух самых больших карманов старомодный планшет и быстро нарисовал посреди листа бумаги ровный квадрат с несколькими входящими и исходящими стрелками.
- Это биологическая машина, которая что-то потребляет и что-то производит. Она, в обиходе, называется «человек». Юзать любую машину надо в нормальном рабочем режиме, иначе она даст низкий некачественный выход, или вообще сломается. Так?   
- Ты подходишь к человеку, как эксплуататор, - возразил красный комбриг.
- Нет, я подхожу, как марксист и материалист. Человек - это производительная сила. Остальные его свойства – просто надстройка. Рассуждать иначе – идеализм, ага?

Ним Гок на минуту задумался, а потом несколько неуверенно кивнул.
- Хорошо. Наверное, ты прав. Что дальше?
- Дальше все просто. Мы ставим машину в определенную среду, откуда она будет получать комплектующие, расходные материалы и все такое. Потом включаем блок питания, начинаем грузить в машину сырье и выгружать продукцию. Питание - это понятно. Биологические потребности. А вот среда... У машины типа «раб, копающий канавы и таскающий кирпичи», требования к среде примерно такие же, как у машины типа «лошадь». Машине типа «свободный фермер», уже нужна более сложная среда: «деревенская инфраструктура» - включая дом, семью, соседей и кабак, зато на ферме производительность в сто раз выше, чем на плантации с рабами. Исторический факт. Дальше начинаем рассматривать машины типа «квалифицированный рабочий». Или, например, машину типа «инженер-технолог», - Оскэ постучал себя пальцем по лбу.
- И какая среда нужна машине - тебе? – спросил Ним Гок.
- Очень сложная и многообразная, насыщенная множеством всяких вещественных и информационных штучек, с обширным физическим пространством и возможностью передвигаться по нему туда-сюда, когда мне хочется. И это не все – список слишком длинный. Проще всего, платить мне за работу оговоренный эквивалент, чтобы я сам, свободно, это себе купил в среде-рынке. Поэтому общество и создает среду, где есть товарно-рыночная система, и защищает мою свободу и купленное мной имущество.
- На Элаусестере нет товарно-рыночной системы и нет личного имущества, но там, наверное, есть инженеры-технологи, - возразил кхмер.

Оскэ утвердительно кивнул, затянулся сигаретой, и выпустил в небо струйку дыма.
- На Элаусестере есть классные специалисты… Вернее, полиспециалисты, с тремя – четырьмя инженерными профессиями, и еще несколькими рабочими и аграрными профессиями. Креативные универсалы. Это новый уровень производительных сил. Соответственно, машине типа: «элаусестерец» требуется еще более сложная среда. Товарно-рыночная система его уже не устраивает. Ему необходимо получать очень дорогостоящие технические средства, услуги, возможности, независимо от текущего личного бюджета. Далее, ему нужно общество таких же креативных, раскованных и предельно открытых людей, поскольку элаусестерцы всегда работают командой. Эти команды так переполнены любопытством, что не могут держаться в рамках разумного риска, и им надо обеспечить силовую защиту, организованную так, чтобы почти не ограничивать их свободу. В эквивалентном выражении такая среда стоит ужасающе дорого, но продуктивность машины типа «элаусестерец» в несколько раз выше, чем производительность машины типа «Оскэ Этено». Во как!    
- Ага-ага! – подтвердила Флер, - Знаешь, Ним Гок, прежде, чем начать строить дом по модному проекту, обычно прикидывают: а хватит ли на это сил и ресурсов?

На этот раз красный комбриг задумался уже надолго. Похоже, он снова прокручивал в голове содержание видео-ролика об Элаусестере, и оценивал те элементы устройства
тамошней жизни, на которые до того не обратил достаточного внимания. В процессе размышлений, он убеждался в объективности того положения дел, которое несколько эпатажно изложил Оскэ. Иначе говоря, он убеждался в том, что коммунизм еще очень долго будет не по карману его стране. Не только элаусестерский коммунизм, а любой коммунизм. Это значило, что многие планы, на которые возлагались такие большие надежды, придется надолго отложить, и сосредоточить усилия на чем-то существенно ином. Но на чем, если единственная цель, ради которой все делалось, так далека?    

Флер протянула руку и осторожно похлопала его по плечу.
- Не парься, бро. Лао Цзы сказал: дорога в тысячу миль начинается с первого шага.
- Шага куда? – спросил Ним Гок.
- Ну… - девушка сосредоточенно почесала свое колено, - …Типа, я не владею вашей обстановкой, но папа же у вас был, и он тебе что-то советовал. Вообще-то папа в этих делах разбирается. У него одна из рабочих тем – хабитация дезайров.
- Как ты сказала?
- Ну, дезайры. Островки, где ни хрена нет – ни растений, ни пресной воды. Прикинь: вообще ни хрена. Голые скалы и песок. Папа отработал технологию их заселения и развития. Как сделать нормальную природу и нормальные поселки с экономикой, микрокультурой и производством, У вас на Тиморе стартовая позиция куда лучше.

Красный комбриг задумчиво покивал головой.
- Это хорошо. Но кому принадлежит то, что построено на этих островках?
- Тому, кто делал, или платил, - ответила девушка, - где-то одной - двум семьям, если островок маленький. Где-то – муниципальному комюнити. Где-то - тому партнерству, которое выполняло работы или инвестировало ресурсы. Что-то перепродали через агентство по развитию  новых территорий. По-любому, там нормально живут люди.
- Нас не устраивает фирма-инвестор, - сказал Ним Гок, - нам не нужны капиталисты.
- Если ты запретишь людям объединять средства, чтобы купить что-то, то под запрет попадут и кооперативы, и просто состоятельные фермеры - заметил Оскэ, - Между кооперативом и фирмой-партнерством разницы почти никакой. Или, например, здесь: команда Штаубе – это состоятельная семья или семейная фирма капиталистов?
- У вас в Меганезии сложная социальная формация, - ответил кхмер, - Я ее пока не понимаю. У нас на Тиморе проще. Эксплуататоры, эксплуатируемые и безработные. Первых мы ликвидировали, третьих трудоустроили.   
- … Вторые на очереди, - добавил Оскэ, стряхивая пепел щелчком ногтя.
- Я не понял тебя. На очереди – значит…? 
- Значит, они, либо разбогатеют, и тогда вы их ликвидируете, или у них не окажется работы, и вы их трудоустроите. Это твой алгоритм в динамике. По ходу, это запрет эффективно работать. А то, заработаешь, разбогатеешь и угодишь под ликвидацию.
- Быть богатым не запрещено, - возразил Ним Гок, - Не запрещено даже нанимать на ферму работников по справедливой цене. Запрещено только эксплуатировать. Я это говорил у вас на суде, в Хониаре, и повторяю сейчас.
- Тогда что тебя не устраивает? - удивился Оскэ, - У вас нормальная, малобюджетная  социальная машина. Стабильно работает, если отрегулировать армию, чтобы она не разбойничала на территории, но гасила коммерсантов, которые хотят стать оффи. О! Кстати! Есть отличная книжка: «Страны четвертого мира: Стратегия прогрессивно-постиндустриальных военных диктатур». Автор – Джой Прест. Она работала в инфо-бригаде нашего революционного подполья, потом - офицером инноваций Народного Флота, а последние 5 лет была в программах трансэкваториальной модернизации. 

Флер потянулась, зевнула и слегка ироничным тоном объявила.
- Ежик, ты не понимаешь. Ним Гок хочет реализовать симпатичный идеал, а ты ему предлагаешь скучную бяку про то, как правильно строить военную диктатуру.   
- Это ты не понимаешь, - возразил он, - Никакая это не бяка! Если по классическому марксизму, то военная диктатура, это первая фаза прогрессивной демократии.
- Не военная диктатура, а революционная диктатура пролетариата, - поправил кхмер.
- Ага, - Оскэ кивнул, - Но по Марксу, она военная и демократическая. А пролетарии, кстати, это свободные граждане с домом, семьей, но без денежных богатств, которые работают и способны носить оружие. Так в Центуриатной реформе Сервия Туллия.
- Кто такой Сервий Туллий?
- Римский военный диктатор-реформатор, жил 25 веков назад, или даже больше.
- Свободные граждане с домом, семьей, но без денежных богатств… - Медленно и размеренно повторил Ним Гок, - …которые работают и способны носить оружие. Я думаю, что это полезная книжка. Где ее можно найти?
- Книжку Джой Прест? Она свободно лежит в интернете. Сейчас найду, - Оскэ снова порылся в необъятных карманах своей жилетки и вытащил маленький ноутбук.

…

=======================================
91
Дата/Время: 29.03.24 года Хартии.
Алофи - Футуна
=======================================
Микеле выключил движок, и надувная моторка по инерции, мягко выползла на песок узкого пляжа рядом с ярким домиком-коробкой, гордо именовавшейся «Центральной Усадьбой Латифундии Карпини». Вытащив легкую лодку на пляж, за линию прилива (необходимое действие, если вы не хотите подарить свое имущество морским феям), Микеле подошел к усадьбе и прочел приклеенную над дверью записку:

«Милый! Я не потерялась, я работаю в новом северо-западном углу участка».

Заглянув в небольшой ангар, примыкающий к домику, он сразу обнаружил, что там отсутствует мини-бульдозер и прицеп-компрессор с пневматической киркой. Не надо было особо напрягать мозг, чтобы догадаться: слышное даже с берега дребезжащее тарахтение означает работу этой пневматической кирки на экстремально-бросовом участке склона горы Колофау. Три гектара почти сплошного камня примыкали с юго-запада к двум гектарам старого, ухоженного участка Карпини, и являлись одним из немногих мест на острове Алофи, не нужных даже фермерам-канакам (совершено не избалованным качеством земель). Позавчера днем Карпини, к нескрываемой радости мэрии Футуна-и-Алофи, взял это безобразие в аренду на 50 лет, а вчера расписал и разрисовал на плане полную программу агротехнических работ, необходимых, чтобы здесь можно было заниматься нормальным фермерством.   

Микеле хорошо представлял себе суммарную трудоемкость этих работ, и еще три дня назад, ему бы даже в голову не пришло в это ввязаться но… Когда вечером 26-го они летели домой с Хониары после окончания суда, Чубби сказала: «Милый, мне сейчас хочется заняться какой-нибудь тупой и грубой работой - для рук, а не для головы». Спорить оказалось бесполезно. Все его аргументы натыкались на ее непробиваемое скандинавское упрямство. В 8 утра, немедленно после завтрака, Чубби отправилась реализовывать программу. Разумеется, Микеле не предполагал, что, вернувшись в 6 вечера из университета, обнаружит свою жену все еще продолжающей эту работу…

Фигура, одетая в несколько мешковатый оранжевый комбинезон, накрытая такой же оранжевой каской с плексовым щитком для лица, сжимала в руках пневматическую кирку, как голливудский Рэмбо – ручной пулемет. Обломки слоистой серой породы отлетали от терзаемого склона, как шрапнель. Поодаль громоздились несколько куч аналогичных обломков. Они с какой-то жутковатой аккуратностью были сдвинуты бульдозером ровно на размеченные по плану квадратные площадки. Минуту-другую Микеле наблюдал за этой деятельностью, а потом, выбрав момент, когда грохот стих, пронзительно свистнул. Чубби опустила кирку и медленно повернулась.
- Любимая, положи, пожалуйста, инструмент и сними каску, - мягко сказал он.
- Сейчас! – крикнула она, и длинной серией ударов снесла очередной выступ склона.

Окинув взглядом склон, оценив достигнутый эффект и, видимо, оставшись довольной, Чубби выключила компрессор, и положила на багажную решетку бульдозера кирку, а рядом - каску. Потом повернула к Микеле свое лицо, серое от слоя тонкой каменной пыли. Он медленно вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, а затем сообщил:
- Любимая! Ты не совсем правильным путем делаешь эту работу. 
- Что не так? – спросила она.
- Объем и настрой, - ответил Микеле, - Давай-ка я сяду за руль, ты сядешь сзади, мы отгоним технику в ангар, а потом пойдем в сауну и спокойно обо всем поговорим.
- Ладно, давай, - согласилась она.

…

Маленькая, традиционно-простая сауна, встроенная в «Центральную Усадьбу», была исключительно удобным местом для откровенных разговоров. Тут, благодаря массе поводов, чтобы отвлечься (увеличить или уменьшить нагрев, или плеснуть воды на раскаленную электроплиту из искусственного камня) разговоры шли без чрезмерного напряжения, без надрыва, в общем - в режиме, щадящем нервы участников.   
- А давай, ты расскажешь, что случилось? – предложил Микеле, когда Чубби, быстро покрутившись под душем, вошла в уже разогретую бамбуковую комнатку сауны.
- А что еще можно рассказать? – спросила она, усаживаясь на скамейку рядом с ним.
- Наверное, что-то можно, поскольку что-то же приводит тебя в состояние боевого бешенства, известного нам из легенд о воинах-берсерках с родины твоих предков.
- О! – Чубби хлопнула его ладонью по пузу, - Есть история о реальных берсерках!
- Я, разумеется, с удовольствием ее послушаю, - ответил Микеле, - Завтра утром, мы пройдем с тобой на проа до коралловой отмели за восточным берегом, забросим там донки, сядем на поплавке с сигаретой и кофе, и ты мне ее расскажешь. Но это завтра утром, если ты не возражаешь. А сейчас мы попробуем выяснить, что случилось.      

Экс-майор военной разведки грустно улыбнулась и развела руками.
- Милый, зачем что-то выяснять? Все и так понятно. Меня с позором вышвырнули с любимой работы. Перед этим, я декаду посидела в клетке, откуда в эпоху Конвента выходили только на дайвинг в пластиковом мешке со щебенкой для веса. Для меня голосовали расстрел, но голосов не хватило. Мне очень доходчиво объяснили, что я социально-опасна, и интернировали меня на полтора года в 20-мильном радиусе. Я мотивированно расстраиваюсь, или все это должно было меня развеселить?
- Завтра… - ответил Микеле, - … Там, на отмели, мы с тобой поймаем самого тупого лангуста, оторвем ему голову, и вместе трахнем ему мозги. Как тебе эта идея? 
- От тебя трудно что-либо скрыть, - вздохнула она, - Дело, конечно, не только в этом, хотя, и это не подарок. Главное, мне обидно и стыдно, что я вела себя, как последняя засранка в отношении тебя и наших девчонок. Из-за меня ты поехал на эту гребаную войну… Мне страшно подумать, что могло бы… В общем, не хочу об этом.

Микеле протянул руку и почесал ей чуть ниже лопаток. Чубби изящно выгнула спину дугой, как потягивающаяся кошка, и громко мурлыкнула от удовольствия.   
- Это все давно прошло, - сказал он, - Мы закрыли эту тему, когда я приезжал к тебе в каталажку, и ты поила меня какао из раритетного котелка, и мы вспоминали основы камасутры, а болваны-преторианцы на вышках страдали от черной зависти. Если ты помнишь, мы пришли к выводу, что эти эпизоды завершились для нас в явный плюс. Иначе говоря, нам здорово повезло. Правда, 25-го мы порядком понервничали, из-за  голосования ВМГС, но ты и раньше влезала в рискованные игры, нам не привыкать. 
- Я больше не буду, честное-честное слово! - сказала она тоном маленькой девочки, которую мама застукала за сомнительными экспериментами с горючим и спичками.

Микеле снова почесал ей спину, на этот раз вдоль позвоночника.
- Это не порицание, а предисловие, - пояснил он, - Я очень хорошо знаю, как ты себя ведешь, выскочив из капкана. Если бы ты налакалась шнапса, или если бы ты вдруг потащила нас всех на какой-нибудь гала-концерт на Самоа или на Фиджи, то я бы ни капли не удивился. Но тут другое. А значит…
- А значит? – вопросительно повторила за ним Чубби.
- … А значит, ты еще не совсем выскочила из капкана, - договорил он, - и я почему-то надеюсь, что я тот человек, который может тебе помочь. А ты, почему-то, пытаешься избежать моей помощи. Возможно, ты просто не хочешь впутать меня в рискованную ситуацию, но опыт показывает, что если запахнет жареным, то я все равно впутаюсь.

Чубби взвесила в руке ковшик, черпнула воды из бака, и плеснула на плиту. Раздалось громкое шипение, и комнатка наполнилась полупрозрачной завесой горячего пара.
- Микки, - задумчиво произнесла она, - Большой пушистый Микки, который хочет все знать. Самый любимый, самый чудесный, самый уютный Микки, который, из-за моих служебных дел, все время влипает в истории… 
- У тебя теперь нет служебных дел, - заметил он, - А если кто-то в правительстве или в военных структурах думает иначе, то я добьюсь, чтобы суд закатал его на каторгу еще дальше, чем Журо и Андерса. На какой-нибудь плавучий трэшер в самой жопе нашего океана. И не на полтора года, а на десять. Я слышал: из спецслужб не уходят, но это не про тебя. Я говорю вполне серьезно, и про суд, и про трэшер. За мной не заржавеет.
- Микки, это другое, клянусь Фреей!
- Что – другое?
- Вообще, другое, - ответила она, - Настолько другое, что даже ты, со своей огромной умной головой, вряд ли сможешь это вообразить. Я вот не могу, и не знаю, кто может.
- Это уже переходит все границы! – возмутился Микеле, - Я не знаю, кто и что может вообразить, зато я знаю, что у любой такой херни есть конкретный автор. Он должен сидеть со своими великими идеями на трэшере, в куче говна! И он будет там сидеть!
- Дался тебе этот трэшер… Микки, пожалуйста, не лезь в это!
- Я уже в это влез! Я в этом по уши! Даже наши девчонки в этом по уши! И даже их бойфренды! И все крутится вокруг одного вопроса: что произойдет с Тлалоком при взрыве пакета L-bomb до ста гигатонн в тротиловом эквиваленте? Это тот вопрос, от которого Мелло Соарош элегантно ушел на суде, когда речь зашла об астероидном оружии. Я по его глазам видел: он знает настоящий ответ. И ты, любимая, тоже его знаешь. Твой телескоп отслеживал что-то на Тлалоке, а я, по твоей просьбе, летал в Аотеароа, на Рауль, и делал конспект доклада Роквелла о модели астероидной зимы. Отправлять эксперта INDEMI было нельзя. Секретность. Лаполо не понял бы в этом докладе ни строчки, поэтому он изображал художника-футуриста в парке, а я за него работал. Это называется: «юзать в темную». А теперь, ты говоришь: не лезь.
- Уф! – выдохнула Чубби, - Ты что-то путаешь. Та конференция прошла в середине февраля, когда Жерар Лаполо еще был вне игры.

Микеле улыбнулся и слегка похлопал ее по попе.
- Нет, любовь моя, это ты что-то путаешь. Или, что скорее всего, тебе просто забыли сообщить. Это обычный стиль для спецслужбы, верно?
- Не в этом случае, - возразила она, - Я видела реестр допуска, и Лаполо там не было.
- Вот как? А персонаж по имени Дако Парадино там был?
- Тоже не было. А кто это?
- Это артистический псевдоним Лаполо в Аотеароа - Новой Зеландии. А тебе достался урезанный экземпляр реестра. Полный реестр, как выражаются на безобразном сленге спецслужб, это «информация не твоего уровня». Такие дела. Интересно, что еще тебе забыли сообщить твои бывшие коллеги? И какая доля вранья в том, что они не забыли тебе сообщить? Может быть, все вообще обстоит иначе, чем тебе кажется?

Чубби задумалась на пару секунд, а потом энергично покрутила головой.
- Нет, Микеле. Нет. Все не может обстоять иначе, потому что… Joder! Я не могу это объяснить. Если бы ты знал содержание проекта, ты бы понял.
- Ах, вот оно что! – сказал он, - Значит, проект устроен так, что этапы его реализации можно проследить объективно… Если знаешь, когда и куда смотреть. Я прав?
- Ми-ке-ле, - негромко пропела она, - Ты самый-самый любимый! Давай, мы не будем говорить об этом сейчас? Я устала, перегрелась, проголодалась… В общем, давай мы сейчас поплывем домой и пообедаем… Или поужинаем… А потом поговорим, ладно?
- Чубби, скажи честно, ты хочешь отложить этот разговор, или хочешь избежать его вообще? Если второе, то я больше не буду на тебя давить, и попробую сам…   
- Первое, - перебила она, - Первое, а не второе. Просто, мне надо немного подумать.

…

=======================================
92
Дата/Время: 30.03.24 года Хартии. Раннее утро.
Хитивао, болота Мберамо, озеро Додом.
=======================================
В рассветных сумерках, огромный птеродактиль возник над кромкой низкорослого заболоченного леса, как серая тень в полупрозрачном тумане, как призрак, как мираж порожденный чрезмерным увлечением марихуаной. Две пары крыльев равномерно и мощно работали в противофазе: передние – задние, передние – задние, как будто по единой летательной перепонке назад пробегали крутые волны. Секунду – другую, он выбирал место для посадки, а затем, почти остановился в воздухе и резко увеличил частоту взмахов (послышался звонкий шелест, как от листа кровельного железа под сильным ветром). Вертикальное снижение на последние 5 метров – и касание грунта. Крылья сложились. Борт фюзеляжа откинулся вверх, и Лаго крикнул изнутри:
- Клубничный джем, сливочное мороженое, свежие булочки с кремом!
- …И две свиньи, - добавила Йи, соскакивая на землю, - Птеродактиль их утащил.

Эта совсем юная девушка из племени татутату, несмотря на весьма невысокий рост (характерный для аэта-андаманской расы), обладала удивительно-гармоничным телосложением, возможным только у человека, с раннего детства приучившегося к разнообразным движениям, связанным с промыслом в условиях дикой природы. Превосходно тренированные мпулуанские коммандос казались рядом с ней слегка неуклюжими, и (как ни странно) довольно светлокожими. У татутату кожа была не шоколадного, а почти антрацитового цвета.   

Рон почесал в затылке, глядя на две крупные свиные туши с характерными группами дырок от сферических 8-миллиметровых пуль.
- Что, сразу двух утащил?
- Большой, он смог, – пояснила Йи, поправляя «palmagun» в чехле на легкой широкой матерчатой перевязи. Кроме этой перевязи и пестрого плетеного шнурка на поясе, на девушке не было ни одежды, ни обуви. Большие темные выразительные глаза юной татутату смотрели таким открытым и честным взглядом, что не поверить в версию о птеродактиле, утащившем двух свиней в один прием, мог только крайне бестактный собеседник.

Пума тоже почесала в затылке и свистнула в серебряную боцманскую дудку. Рядом мгновенно материализовался капрал дежурного полувзвода.
- Хэй, мастер второй инструктор! Что тут?
- Типа, трофеи, - ответила она, - По-научному, называется: десерт к завтраку.
- Забирать? - уточнил он.
- Ну не смотреть же.
- Ya! – согласился он, и заорал во все горло, - Второе звено восьмого полувзвода!! К машине! Мигом разгружать жратву!
- Вы выгребли всю лавку в кемпинге Вейдека? - поинтересовалась Екико, глядя, как африканские курсанты выгружают из птеродактиля объемистые картонные коробки.
- Типа, да, - ответил Лаго, - Мы с ним заранее договорились, что он сделает двойную заброску на этот кемпинг. Половина – туристам, половина – нам.
- А свиньи? – спросил Ринго.

Лаго пожал плечами.
- Неизбежные жертвы палеонтологии. Хозяину мы заплатили, конечно.
- Две по цене полутора, хорошая сделка, - добавила Йи, - а какао есть?
- Тебе, как всегда повезло, - ответила Екико, хлопнув ее по плечу, - пошли, налью.

Пума, пристально наблюдавшая за деятельностью хозяйственного звена, крикнула:
- Эй-эй! Парни, алло! Одну коробку мороженого оставьте штабной группе! – потом повернулась к Лаго и Йи, и добавила, - Вы жрать будете?
- Еще бы! - Лаго, потянул носом, - Там у вас птица Бэ на углях, точно?
- E foa! Вы уже висите в сводке утренних происшествий кемпинга! – крикнул Ринго, успевший зайти на блог «Baliem Valley Resort». 

…

Происшествие называлось «Новое наблюдение гигантского птеродактиля!».

Администрация кемпинга напоминала читателям, что птеродактилей видели в Новой Гвинее уже несколько раз в текущем веке, а трижды удалось заснять полет на видео. Сегодняшняя съемка - четвертая. Она сделана на мобайлы двоих туристов, которые застали охоту очень крупного птеродактиля на домашних свиней на окраине деревни.

Ниже был выложен видеоролик примерно на четверть минуты. Качество съемки оставляло желать лучшего (точнее, оно было ровно таким, как и планировалось). В светло-серой пелене, на фоне размытой неровной полосы низкорослого леса, вдруг вырисовывается такая же размытая мерно машущая крыльями тень. Она пикирует на невидимый объект в нескольких сотнях метров от оператора, дальше видны только хаотически прыгающие пятна, а потом огромная тень взлетает, удаляется, все так же равномерно взмахивая крыльями, и растворяется в тумане.   

Под окошками роликов шли текстовые комментарии очевидцев.
«Этот птеродактиль был огромный, как слон, а когти у него, мне кажется, длиной с человеческую руку. Я не мог их хорошо разглядеть из-за тумана, но птеродактиль растерзал двух свиней за несколько секунд. Кошмарный монстр!».
«Мы были в шоке! Тело этого чудовища было огромным, как грузовик, и крылья размером с самолетные, а голова маленькая, ее почти не видно. Все произошло так быстро… Какое счастье, что мы не успели отойти от деревни!».

…

Рон вдумчиво ознакомился с описанием и заключил:
- Герр Вейдек поднимет на этой рекламе хорошие деньги. И туристы не будут бегать поодиночке, что тоже плюс… Одного не понимаю, как вы так быстро затащили две свиные туши внутрь.
- Просто в ролике только старт и финиш, - пояснил Лаго, - Когда птеродактиль стал приземляться, эти туристы бросились бежать. Вторую половину они снимали, когда обернулись и увидели, что птеродактиль взлетает. Реально мы тащили полминуты.
- Все равно, неплохой результат, - сказал Рон, - А с какой дистанции вы стреляли?
- Я стреляла, - отозвалась Йи, прихлебывая какао, - с полста шагов.
- С земли или еще с воздуха?
- С воздуха, навскидку.
- Интересно. И какие замечания по оружию?

Туземка пожала плечами.
- Хорошее оружие. Лучше, чем мой дробовик.
- А что не понравилось? Что бы ты сделала по-другому? Поменяла?
- Я бы сделала отдачу слабее. Но тогда, наверное, выстрел ослабнет.
- Это смотря как сделать, - вмешалась Екико, - Мы придумали кое что…
- Придумали, как отменить парочку законов Ньютона? - съехидничал Лаго.
- Отдача зависит от импульса, а результат - от дульной энергии, - заметил Ринго.

Пума положила на землю, посреди круга собравшихся, широкий лист с горкой испеченных кусков мяса птицы Бэ, и высказала свое мнение.
- При стрельбе навскидку многие наши парни говорят про отдачу. Проблема. Да!
- Мы не успеем до начала акции сделать то, что предлагают ребята, - заметил Рон.
- Сейчас не успеем, - согласилась Пума, - но это не последняя война. 
- Оптимистка ты, - заметил Лаго, перебрасывая горячий кусок мяса на ладонях.
- Реалистка, - поправила она.
- Это точно… - он кивнул… - А что за идея, ребята?

Екико молча развернула экраном к нему один из ноутбуков. Некоторое время Лаго с недоумением смотрел на 3d эскиз. Потом, откусив от немного остывшего куска мяса, прожевал и поинтересовался:
- Какой сорт травы вы курите в это время суток?
- А по существу? – спросил Ринго.
- А это и есть по существу, бро. Предложить игрушку для ярмарочного тира, вместо боевого оружия можно только по укуру, да и то не после всякой травы.
- Почему игрушку? – поинтересовалась Екико.
- Потому, что свинцовая дробинка 4.5 мм весит полграмма! Таким снарядом можно грохнуть только крысу, да и то не очень жирную.
- Крысу? – возмутилась она, - Да у нас дульную энергия в полтора раза выше, чем у «Palmagun»! Начальная скорость пули - полтора километра в секунду! Прикинь?

Рон улыбнулся и покачал головой.
- Это у вас на компе полтора километра в секунду. В реале такие скорости возможны только для твердых стреловидных пуль. Мягкий свинцовый шарик просто размажет сопротивлением встречного воздуха. 
- Во-первых, не шарик, - возразил Ринго, - У нас тут конфигурирующее сужение и из ствола вылетает уже капля с более стабильной аэродинамической формой.
- Ну, значит, ее размажет чуть позже, - ответил экс-коммандос.
- Чуть – это насколько? – вмешалась Екико.
- Не знаю. Но по-любому, очень быстро.
- Ага! – она утвердительно кивнула, - Через четверть секунды. Пуля пролетит около трехсот метров, и перед разрушением будет сохранять скорость около километра в секунду. Энергия 250 джоулей - как в упор из револьвера времен I мировой войны.
- Не продержится эта капля четверть секунды! – уверенно сказал Лаго.
- Догматизм, - парировал Ринго.
- Если вы настаиваете на развернутой критике, то надо подумать, - проворчал Рон.
- Ага, вот с этого бы и начинали!

Йи подвинулась поближе, с любопытством глянула на экран и поинтересовалась.
- А почему из такого короткого ствола дробинка полетит так быстро?
- Это потому, - начала объяснять Екико, азартно рисуя стилосом на экране, - …что в стволе такой формы, давление остается постоянно-высоким на участке….
    
Лаго, с все возрастающим недоумением, повернулся к Рону.
- Слушай, но это же абсурд, нет?
- А хрен его знает, - ответил экс-коммандос, - Еще полвека назад абсурдом казались стреловидные пули весом полграмма. А оказалось - хорошая штука… В общем, надо посчитать. А потом проверить на макете. Мне так кажется.
- Веселые вы ребята, стрелковые оружейники, - произнес Лаго.
- Если ничего не получится, то мы продадим эту штуку в музей военно-технической херни, - сказала Пума, - Я про такой читала в i-net. Там платят хорошие деньги за толковые вещи. Типа: атомная субмарина - космический корабль, гусеничный танк с крыльями, или кривоствольный пулемет для стрельбы из-за угла. Не прогадаем. Да!
- Вот ты как? – возмутилась Екико, - А спорим на двадцатку, что будет работать?
- Ну, спорим, - невозмутимо согласилась Пума.

Рон «разбил» их руки, закурил сигарету и констатировал:
- Одно хорошее пари уже есть. Значит, три дня прошли не зря. Йи, что скажешь про наших парней? Я имею в виду, ориентацию на местности и технику передвижений.
- Парни хорошие, - ответила туземка, - А остальное… Честно, а?
- Честно, - со вздохом, подтвердил он.
- Если честно, то у нас вот такие дети лучше ходят по лесу, - Йи показала ладонью от земли рост мальчишки среднего школьного возраста.
- Гм… А в чем проблема  наших парней?
- Они неправильно дышат, - без тени сомнения, сказала она.
- А ты можешь научить, как правильно?
- Да. Но меня никто не просил.
- Ясно… Пума, свисти в дудку. Сейчас будем дополнять программу.

Через пять минут штаб-лейтенант Мчела и лейтенант Котто были озадачены тем, что следующей ночью их бойцам предстоит учиться подкрадываться к птице Бэ на десять шагов, так, чтобы она не услышала. Тест: убить птицу броском десантного ножа или легкого боевого топорика, или заточенной саперной лопатки (кому что привычнее).
- Азартная будет ночка, - предположила Екико, когда офицеры отправились доводить поставленную задачу до личного состава.
- Я вот чего не понимаю, – сказал Лаго, цапнув с листа еще кусок мяса, - Откуда тут взялась эта птица Бэ? Четвертый день ее жру, а вопрос мучает. Какая-то она не такая.
- Птицы Бэ были всегда, - авторитетно сообщила Йи, - Но в доисторические времена, которые были до моей бабушки, все птицы Бэ ушли в глубокую пещеру и заснули. А потом, когда радуга повернулась на небе, они проснулись. Так про это рассказывают.

Ринго посмотрел на уже по-настоящему утреннее, светло-лазурное небо (как будто рассчитывая увидеть там ту самую волшебную радугу) и тактично заметил:
- В «Ново-гвинейских дневниках» Наллэ Шуанга приводится другая версия.
- Наллэ был на каторге не в Хитивао, а в Папуа, к востоку отсюда, - заметил Рон.
- Ага, - Ринго кивнул, - Все там и началось. Лет 10 назад, какие-то ребята, биологи из университета Окленд в Аотеароа, подняли тему о генно-инженерной реконструкции эпиорниса, нелетающей птицы в несколько раз крупнее страуса, которая еще пол-тысячелетия назад обитала от Мадагаскара до Австронезии. Потом брэндом стало название воромпатра, но это не важно. На том этапе, 10 лет назад, просто выясняли: может ли в современной природе выжить птица такого размера. Не долго думая, эти ребята взяли какую-то плодовитую и скороспелую породу домашних уток, и сделали сотню вариантов особей с так или иначе отключенным геном контроля роста. Законы Аотеароа запрещает выпускать такое на свободу, а законы Папуа – пожалуйста.
- Птица Бэ это просто утка? – удивилась Пума.
- Нет, не просто. Это единственный из вариантов ГМ-уток, который выжил в дикой природе. Точнее, в здешних болотах. Как-то им очень в тему оказались эти условия. Кстати, «птица БЭ» это аббревиатура от «Бета - Эпиорнис». Ну, типа, бета-версия.

Рон покрутил в пальцах сигарету и скептически проворчал.
- Как-то они подозрительно-быстро размножились. Всего за десять-то лет…
- Это же утки, - напомнила Екико, - В 5 месяцев они начинают нести яйца, причем с интервалом меньше недели. И растут, растут, растут…
- К полутора годам они весят до центнера, - продолжал Ринго, -  Такая крупная птица может защитить кладку и птенцов от любого здешнего хищника, кроме крокодила и человека. Птицы Бэ живут прайдами, и у их потомства очень высокий коэффициент выживаемости. А когда прайд разрастается, сливается с несколькими другими, и на занимаемой территории им уже не хватает пищи, они срываются в разбойный набег.   
- В ночной набег, как говорит Йи, - уточнил Лаго.

Туземка утвердительно кивнула, и хлопнула ладонью по грунту.
- Так! Они идут разбойничать ночью. Те, что поменьше – летят, а большие не могут. Поэтому плывут по протокам, а где-то переходят в брод. Раньше, когда я была еще маленькая, водились дневные и ночные птицы Бэ. Дневных всех перебили. А ночные, наоборот, размножились. Их очень много, но их не легко найти. Вы сами видели.  А
крокодилы подкарауливают их в некоторых местах. Могу показать. Крокодила тоже можно кушать, только надо правильно приготовить.
- Я умею! – заявила Екико, - Вернее, я знаю, где хороший рецепт из крокодила. Ну, в общем, если мы его грохнем, то я попробую приготовить.
- В какую ночь идем? – лаконично поинтересовалась Йи. 
- Сегодняшняя у нас уже расписана, - сказал Рон, - значит, в завтрашнюю… Так, foa! Время! Лаго, Пума, пошли проводить занятия по матчасти. Йи, Екико, Ринго - с вас последние новости по целевому региону. 


------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
30.03.24. Африканский кризис.
Восточная ветка. Архипелаг Чагос.
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
Aloha foa! Приветствую пассажиров инфо-тележки номер десять ноль один! У меня херовые новости. Эти долбанные исландские шаманы из «Akureyri Special Military Review», гейзер им в жопу, таки накаркали нам проблемы с Британией.

Теперь все по порядку. В восьмистах милях южнее Индии, сразу за Мальдивами, на седьмом градусе южной широты находится архипелаг Чагос. Это огромная система атоллов и коралловых островов, радиусом почти сто миль. Суши там шестьдесят квадратных километров, но главное не это, а очень удачное расположение посреди трансокеанских маршрутов между Африкой и Австронезией. В позапрошлом веке британцы оттяпали их у французов и с тех пор юзают. Во времена Первой Холодной войны, они выгнали туземцев (около тысячи людей) и сдали Чагос в аренду янки на полвека. За это время, Восточный Блок распался, и аренда перестала быть интересна. Бывшая военная база ВМФ янки стала британской, с контингентом тысячи полторы. А туземцы продолжали судиться против незаконного выселения. Даже британский суд признал, что они правы, но, по обычной оффи-манере, ни фига им не вернули. 

С начала нашего века и до сегодняшнего дня, ситуация на Чагосе выглядела вот как: британские моряки сидели в юго-восточном углу этого архипелага, на единственном официально-обитаемом атолле Диего-Гарсиа – подкове 10 миль в поперечнике. На остальной, как бы необитаемой, территории-акватории, резвились морские туристы – чисто по нахалке приходя на лодках с Мальдив или прилетая на флайках еще откуда-нибудь. Британские патрули их лениво оттуда гоняли. Потомки туземцев утратили надежду на исполнение билля суда, и пропали, как казалось, неизвестно куда.   

Вторая сюжетная линия. Как я уже рассказывала, в ночь с 26 на 27 марта, с острова Майотте (французского анклава на Коморах) вышел ролкер «Uxias» (порт приписки - Нусибе, Мадагаскар). На нем, как сообщали независимые источники, принудительно вывозились 400 юниоров 11 -15 лет, из мусульманских семей Малави. Этих юниоров интернировали оккупационные мпулуанские власти, а затем продали гражданину Меганезии, Наллэ Шуангу (оптом, за 5 фунтов, по сантиму с четвертью за каждого).

Отправка этого гуманитарного (скажем так) груза разожгла давно тлеющий конфликт между Майотте и Исламской Республикой Коморские острова, но сейчас – о другом. Ролкер «Uxias» обошел с севера Мадагаскар (приняв попутный груз в порту Эмбр), и двинулся на восток вдоль 10-й параллели Ю.Ш. Его маршрут проходил в нейтральных водах, в 200 милях южнее британской базы Диего-Гарсиа на архипелаге Чагос. В зоне максимального сближения, «Uxias» был остановлен британским корветом «Invincible», специально вышедшим с этой базы «для проведения военно-морской операции».

Капитан ролкера, м-р Пайоле Арокаро, отказался подчиниться приказу с британского корвета, лег в дрейф только после предупредительного орудийного выстрела поперек курса, и дал в эфир сигнал «SOS», с комментарием: «Я атакован британским военным судном, по мне ведется огонь». Далее, несмотря на официальный протест капитана, на борт «Uxias», угрожая экипажу оружием, поднялся отряд британских бойцов «MSF» (морской спецназ). Видео-репортаж об этом передавался online, репортером Берилл  Коллинз, находившейся на «Uxias» от департамента дикой природы правительства Австралии в связи с деятельностью по защите редких видов животных. На четвертой минуте этого репортажа, офицер MSF напал на Берилл, и трансляция прервалась.   

Да, я забыла сказать, при чем тут дикая природа. Как оказалось, ролкер не перевозил никаких мусульманских подростков. Груз состоял из девяти пар редкого животного: мадагаскарского лемура - руконожки (или ай-ай), из специфических растений, и из различного оборудования для адаптации этого существа на новом месте. Три пары должны были прибыть в Австралию, и по две пары - в Новую Гвинею, Аотеароа и Меганезию. Ай-ай сопровождали двести специалистов-зоотехников с Мадагаскара. Специалисты и экипаж задержаны британским спецназом и лишены средств связи.   

Напомню, что правительство Мадагаскара еще 26 марта заявило дословно: «Любая попытка атаковать судно (по тексту - «Uxias»), законно идущее под мадагаскарским флагом, будет актом пиратства или войны». Поскольку атака состоялась, президент Мадагаскара был вынужден заявить (цитирую выборочно): «Я констатирую, что по действующим международным законам, наша страна оказалась объектом открытой военной агрессии, и таким образом, находится в состоянии войны с Соединенным Королевством. Исходя из этого факта, я обращаюсь к нашим союзникам по Альянсу Австронезийской Обороны – к Меганезии, Мпулу, Папуа, Хитивао и Атауро, чтобы спросить: готовы ли они к выполнению условия пакта о коллективной безопасности, согласно которому агрессия против любой из сторон есть агрессия против каждой».

Президент Мпулу, Премьер-министр Папуа и Штаб-Секретарь Народной Ассамблеи Хитивао заявили, что армии и флоты их стран: «Поддержат симметричные военные операции Мадагаскара против ВМФ Британии, если таковые будут начаты de-facto».

Координатор правительства Меганезии приказал активировать интегральную сеть космической защиты, объявил в вооруженных силах «Yellow code» (повышенная боеготовность), и экстренно направил запрос Мадагаскара в Верховный суд.

Мэр Атауро перевел системы ПВО и корпус военно-морской авиации в режим MART (минутная готовность к атаке), и объявил новый набор военных пилотов - волонтеров.

Из района Мадагаскара в зону конфликта (в нейтральную акваторию, 200 миль южнее Чагос), направился самолет Мпулуанского Агентства по Океанологии (МАО), c опознавательными знаками «красный ромб» - для оказания помощи на море, согласно международным конвенциям. За время его полета ситуация значительно обострилась. Туристический проа с шестью гражданами Меганезии попытался подойти к ролкеру и оказать помощь (по морским обычаям - поскольку с судна был передан сигнал «SOS»). Произошла словесная перепалка с офицерами британского корвета (трансляция с web-камеры туристов шла в интернет в режиме online). По ее итогам, морские пехотинцы с корвета задержали туристов, применяя к ним силу и угрожая оружием.   

Для нашего Верховного суда, который собрался решать, в общем, чисто сквалыжный вопрос о задержанных по ошибке лемурах ай-ай и театральных нотах про войну, этот арест наших граждан стал крайне неприятным сюрпризом. Председатель судебной коллегии позвонил в Лондон, рассчитывая решить вопрос сходу, чтобы не обострять ситуацию – но там ответили: «Арест ваших граждан – нарушителей границы лежит в компетенции военных властей на Чагос». Коллегия суда тут же вызвала военного координатора, и в прямом эфире заслушала его красочный  доклад «О технических перспективах боевых действий против ВМФ Британии в Индоокеанском регионе».

Под влиянием ярких иллюстраций и анимационных схем, показанных по TV, как это обычно бывает, начались массовые отмены авиа- и морских рейсов, объявления форс-мажоров по крупным сделкам, перекосы на товарных и фондовых биржах, и (привет исландским военным аналитикам) пробки на выездах из мегаполисов в Британии. В коллегию суда поступила нота-предупреждение МИД Британии «О крайне тяжелых последствиях враждебных действий Меганезии против Соединенного Королевства». Коллегия потребовала разъяснений нашего военного координатора и, получив их, приказала поднять уровень тревоги с «Yellow» до предвоенного «Orange».

К этому моменту уже забеспокоились все. Наверное, после нескольких телефонных разговоров «Кокосовой пятерки» (Вашингтон – Пекин –  Дели - Лантон – Канберра), дурацкий казус решился бы за считанные минуты. Но! Очень некстати (а для кого-то, видимо, очень кстати) до зоны конфликта долетел самолет мпулуанского «красного ромба». Короткий радиообмен между экипажем самолета и капитаном британского корвета, спор о правах, и пуск с корвета ракеты ПВО «Arrow» с дистанции 25 миль. Мпулуанский экипаж покинул самолет за 10 секунд до попадания, продолжая вести репортаж online. На видео наблюдается взрыв, снятый из-под купола аварийного параплана. Не нужно особых знаний, чтобы определить по разлетающимся обломкам тонкого пластика: самолет был гражданский, не имеющий военного снаряжения.
 
Тут раздался характерный треск – у Верховного суда лопнуло терпение, и коллегия приказала военному координатору: «Немедленно пресечь агрессивные действия в нейтральных водах и воздушном пространстве – по возможности (но не в ущерб поставленной задаче) избегая гибели людей». Через полторы минуты после приказа, спутники «Space Lasso» произвели по акватории Чагос залп ракетами «Metal Hush». Данный класс ракет является средством тотального радиоэлектронного подавления. Акватория-мишень накрывается «зонтиком» из нанометровой металлической пыли, полностью исключающей обмен радиосигналами на дистанции свыше 30 миль. В вооруженных силах был объявлен уровень «Red» (техническое начало войны).

Можно с уверенностью сказать, что на этом этапе конфликт достал уже всех, без исключения. «Кокосовая пятерка», наконец, созвонилась. Состоялся разговор на нормальном, человеческом (а не дипломатическом) языке, и было решено:
1) Стороны прекращают пугать себя и окружающих термоядерной войной.
2) Никто не лезет ни с какими миссиями в зону Чагос.
3) «Кокосовая пятерка» немедленно начинает патрулировать периметр Чагос.
4) Когда осядет металлическая пыль, пятерка займется урегулированием.

В общем, перебиты все горшки, а стороны конфликта еще будут разбираться друг с другом не один месяц. Связи с «военно-карантинной зоной» не будет еще часа два, поэтому мы пока не знаем, что там с нашими шестью юниорами-туристами, двумя гуманитарными мпулуанцами, экипажем «Uxias» и девятью парами лемуров ай-ай.

Зато стало известно, куда делись 400 юниоров (проданных Наллэ Шуангу). Малое грузовое судно «Sea-Mule 50x50» (экономичная перевозка до 50 тонн со средней скоростью 50 узлов), вышла с острова Майотте через час после «Uxias», и сегодня доставила 404 пассажиров на плавбазу «Hat-Hat», дрейфующую в нейтральных водах между Атауро и Восточным Тимором. Транспортировка в условиях скученности не сказалась на здоровье пассажиров – это подтвердил медик из службы соцконтроля.

О том, что такое плавбаза «Hat-Hat» – см. репортаж моей коллеги Пепе Кебо. Она студентка KTIC из Новой Британии, стажируется в Тиморском регионе, и ведет экстремальный блок на университетском инфо-канале Kimbi-wiew.

-----------------------------------
Aloha foa! Это я Пепе Кебо! В начале – общая информация о «бублике Шуанга».

В основе плавбазы «Hat-Hat» лежит прототип: «Solar Iceberg», установленный около месяца назад на мелководной банке Лаеманау (округ Тувалу) - кольцо из газобетона, внешним диаметром четыреста метров и внутренним двести, с каналом - входом на внутренний рейд. Плавучий атолл площадью 9 гектаров. «Hat-Hat» состоит из четырех таких колец, собранных в конструкцию типа цветка клевера и, в отличие от прототипа (просто плоского бублика), имеет готовую хозяйственную инфраструктуру типа той, которую можно увидеть на естественных обитаемых атоллах сходного размера.

Работники меганезийского соцконтроля (которых пригласили на плавбазу, как того требовал билль Верховного суда), написали в отчете «При эксплуатации внешней акватории, объект пригоден для жизнедеятельности 1200 постоянных хабитантов». Действительно, 3 centesimo (сотки) на одного человека – это очень даже приличный участок суши. Сейчас на «Hat-Hat» половина расчетного населения: 600 человек. Это четыреста подростков 11 – 15 лет, с гигантским скандалом вывезенных из Малави, и двести наших океанийских волонтеров (меганезийцев и папуасов) 17 – 22 года.    

Разумеется, соцнаблюдатели задали каждому из хабитантов вопрос: «Можете ли вы указать другое, более подходящее для вас место, где у вас есть жилье и источники существования?». Волонтеры высказались в том смысле, что мест-то много, но такое прикольное они видят впервые, да и компания подобралась – прикольнее некуда.

Ответы малавийских подростков были менее оптимистичными и почти одинаковыми:
«Могу назвать, это - там-то… (название местности в Малави)… но туда пришли чужие солдаты, они нас убьют». От многих не удалось добиться никакого внятного ответа. Соцнаблюдатели указали это в отчете, как «естественные психологические проблемы первичной адаптации на новом месте», и уехали до следующей плановой инспекции.

Ну, это их мнение, а меня как-то насторожила эта реакция подростков, и я, чтобы все выяснить, вписалась в эту тему. Поскольку точное число малавийцев оказалось 404, возникли две волонтерские вакансии, а я прохожу под верхней планкой возраста, мне удалось взять бублик Шуанга на абордаж, и полста дней я проведу здесь. По-моему, администрация «Hat-Hat» не в восторге от студенческой прессы в моем лице – но им придется меня терпеть, потому что я попала сюда, пройдя объявленный ими конкурс. Подробности – в следующих репортажах. За вкус не ручаюсь, но горячо будет!

…

=======================================
93
Дата/Время: 30 - 31.03.24 года Хартии. Вечер - ночь.
Место: Тимор. Хат-Хат - Атауро.
Любовь Ним Гока.
=======================================
Пилот-помкэп Оури Хитуоне проводил заинтересованно - задумчивым взглядом юркую маленькую надувную лодку «Zodiac-Rollup» с двумя персонажами на борту. Негромко стрекоча мотором, лодка быстро пересекла ярко освещенную внутреннюю акваторию плавучего атолла Хат-Хат и выскочила наружу через северный канал. Там, за темной полосой моря, в семи милях отсюда мерцали огни на южном берегу Атауро.

Алул, бесшумно подкравшись, несильно, но чувствительно ткнула Оури локтем.
- Что, спишь стоя?
- Просто задумался, - сказал он, - А тыкать в ребра, кстати, не обязательно.
- Я думала, тебя надо разбудить, - без тени смущения, ответила она, - А то мало ли…
- Ну, если это трогательная забота, то я трепещу всеми фибрами правого полушария головного мозга… И подкорки тоже.
- Я не поняла, что ты сказал. По-моему, Оури, ты просто пижон. А где Элвира?
- Уехала с Ним Гоком на его «Зодиаке». Типа, с серьезными намерениями.
- О, как… - папуаска наморщила лоб и вытянула губы дудочкой, - …Ну, дела…
- Он так прямо и конкретно предложил проводить ее домой… - добавил Оури.
- Ну, дела… - повторила Алул, погружаясь в глубокую задумчивость.
- Что, спишь стоя? – передразнил он.
- Я не понимаю, - начала она рассуждать вслух, - С одной стороны, Ним Гок – парень видный, а, с другой стороны, мало ли вокруг парней? Элвира - такая симпатичная и хозяйственная, и ей уже больше двадцати лет. Ей нужен толковый мужчина в доме - чтобы понимал в жизни, а не какой-то солдат удачи, перекати поле, на одну ночь.      
- Ним Гок не какой-то солдат удачи, а грамотный боевой офицер, - заметил Оури.
- Йох! Зачем Элвире грамотный боевой офицер? У нее огород и доля в фабрике кукол. Гражданский бизнес. А какой из военного маоиста гражданский бизнесмен?

Оури покрутил перед собой указательными пальцами, как будто хотел изобразить лотерейный барабан в процессе розыгрыша.
- В чем-то ты права. Но, по-моему, хороший парень на одну ночь ей тоже пойдет на пользу. А то, что она все время одна? Не физиологично.
- Ты, наверное, не в курсе, - сказала Алул, - У нее была своя семья, только недолго. А потом – какой-то мелкий конфликт, слепой артобстрел… На Большом Тиморе такое случалось в каждом втором доме. Тогда она и уехала на Атауро, с мамой и братьями.   
- Теперь не может забыть? – спросил Оури.
- По ходу, так, - подтвердила папуаска.

Рядом, как чертик из коробочки, возникла мастер-матрос Чуки.
- Вы что, совсем офигели? – возмущенно начала она, - Мы с Кайемао там задолбались помогать волонтерам собирать этот гребаный эллинг, сделанный через жопу где-то на Тувалу, а вы тут стоите, как моаи на Рапа-Нуи. Вы что, море первый раз видите?...
- Ним Гок склеил Элвиру Лабриа, - перебила Алул.
- Fuck the world…  - потрясенно произнесла Чуки.

…

Ним Гок быстро огляделся, поставил в угол пузатую спортивную сумку с эмблемой «Arorae Free-fishers Club», повесил пистолет-пулемет на свободный крючок рядом с фартуком в цветочек и кухонным полотенцем, и сел за стол на диван, на расстоянии вытянутой руки от своего оружия.
- Здесь Атауро, - мягко напомнила ему Элвира, - Здесь это не обязательно.
- Привычка, - сказал красный комбриг, - Тебе неприятно, что оно на виду?
- Ничего страшного, - сказала она, - Хочешь фруктового чая с печеньем?
- Да. Наверное. Я хотел с тобой поговорить. Если ты решишь, что этот разговор не к месту, то сразу скажи.
- Ладно, - согласилась она, включая электрический чайник.
- Мне объяснили, - начал Ним Гок, - что я веду неправильный образ жизни и подаю плохой пример своим бойцам. Это серьезный недостаток и я хочу это поменять.

Элвира уселась на плетеный стул напротив него и пожала плечами.
- Я мало что понимаю в армейских делах.
- Это не армейское, а бытовое дело, - уточнил он, - Я ношу военную униформу даже в выходные дни, кроме того, у меня нет семьи, я живу в казарме, и питаюсь в бригадной столовой. Такой образ жизни не соответствует нормам мирного времени.
- Тут не поспоришь, - согласилась она.
- Да, - кхмер кивнул, - Я только что был в командировке в Меганезии, и там товарищи помогли мне выбрать удобные гражданские комбинезоны, и оружие, которое хорошо подходит, чтобы носить в кармане такой одежды, не нарушая гражданский стиль. Эти вещи лежат в сумке. Если тебе интересно, я могу показать.
- Одежда это интересно, - Элвира улыбнулась, - Как девушка со швейной машинкой, я люблю приглядываться к новым фасонам. Вдруг понравится? И, конечно, я смогу тебе сказать, насколько это выглядит по-граждански.

Ним Гок кивнул, помолчал немного, глядя на свои ладони, и продолжил.
- Элвира, я хотел посоветоваться с тобой не только об одежде, но и о семье.
- А что тут советоваться? – спросила она, - Найди женщину, которая тебе нравится, и которой нравишься ты, вот и все. По-моему, все нормальные люди так делают. 
- Да, - согласился комбриг, - Скажи, я тебе нравлюсь?
- В каком смысле? – осторожно спросила она.
- В том смысле, в котором женщине или нравится мужчина, или нет, - уточнил он, и добавил, - У тебя чайник закипел и выключился.
- Ой, да, действительно…

Она поднялась из-за стола и увлеченно занялась маленьким кухонным колдовством с набором сушеных фруктов и двумя чайниками - большим электрическим и маленьким фарфоровым китайским, с картинкой «влюбленные драконы» (золотой и лазурный). Чайники перекочевали на стол вместе с чашечками, корзинкой печенья, сахарницей и разноцветными розетками с джемом, медом и чем-то еще… Молчание затягивалось. 
- Я как-то неправильно задал вопрос? – поинтересовался Ним Гок.
- Вопрос?.. – Элвира внимательно посмотрела ему в глаза, - …Ты задал вопрос?
- Да. Если я сделал это неправильно, то объясни, в чем моя ошибка.
- Твоя ошибка? Я не знаю… Просто это странно… Обычно, спрашивают по-другому. 
- Я могу спросить по-другому. Скажи: как?
- Нет, какой смысл по-другому, если ты уже спросил. А зачем тебе это надо?
- Для семьи, - невозмутимо ответил он.
- Подожди! Ты действительно считаешь, что такие предложения делаются вот так?

Ним Гок, глядя на свои ладони, очень спокойным голосом пояснил:
- У меня нет опыта организации семьи.
- Слушай, а как ты вообще… Ну… У тебя же, наверное, были женщины.
- Да, - подтвердил он.
- И ты предлагал им? Приказывал? Покупал? Или просто брал силой?
- По разному. Но никогда не брал силой. Это недопустимое поведение для солдата. Хочешь, я налью чай? Ты нервничаешь, и у тебя сейчас может не получиться.

Элвира коротко кивнула, он спокойно взял китайский чайник, налил красно-розовый напиток в две чашечки ровно до половины высоты и спросил.
- Надо доливать кипяток в чайник или в чашки?
- В чайник, но только не до самого верха, - ответила она.
- Вот так? – спросил он, выполнив ее инструкцию, - А теперь закрыть крышкой?
- Да… - она снова так же коротко кивнула… - И давай кое-что проясним. Ты решил создать семью просто, чтобы показать пример своим бойцам?
- Нет, я так решил потому, что это более правильный образ жизни.
- Понятно. Но, почему ты предложил это мне? На Большом Тиморе сколько угодно молодых одиноких женщин, которым не надо ничего объяснять. 
- Потому, - сказал он, - что семья это важное дело, которое получится только с таким человеком, который обладает необходимыми качествами. И у тебя есть эти качества: смелость, ответственность, ум, физическое здоровье, сексуальная привлекательность.
- Ты странный, - тихо сказала Элвира, - Очень странный.
- Это, на твой взгляд, серьезное препятствие? – спросил он.
- Не знаю… Я даже не знаю, почему я поехала с тобой. Может быть, от удивления.

Красный комбриг сделал чуть заметное движение плечами.
- Никто лучше тебя не знает, почему ты поехала.
- Нет, - она покачала головой, - Есть человек, который знает лучше. Это ты. Ты что-то заметил, и понял, что я поеду. Что именно ты заметил, Ним Гок?   
- Я немного чувствую отношение людей, - ответил он, - Если бы не это, меня бы давно убили. Если хочешь, я могу научить тебя. Надо просто очень внимательно смотреть на несколько точек на лице и руках, оценивать меру напряжения тела человека и звук его голоса и дыхания. Ни одно целенаправленное движение не начинается без подготовки. Сначала в сознании  возникает план, и только потом – действие. Заметив план, можно выиграть две десятых секунды. Часто бывает, что это цена жизни.    
- Как я поняла, ты умеешь чувствовать не только ненависть, - заметила Элвира.
- Да. Ты правильно поняла. Не только.
- Значит, - заключила она, - задавая свой вопрос, ты уже знал ответ.
- Я его и сейчас не знаю, - возразил Ним Гок, - Одно дело - что ты чувствуешь, другое дело – что ты скажешь. Люди не всегда говорят то, что они чувствуют.

Элвира вздохнула и медленно провела пальцем по столу, будто рисуя что-то.
- Ты мне нравишься, Ним Гок. Слышишь, я это сказала. Но этого недостаточно, чтобы жить вместе. Извини, но я вообще не представляю, как женщина может жить с таким человеком, как ты. И я не представляю, как ты можешь жить с какой-либо женщиной.
- Ты опасаешься, что у меня есть какой-то критический дефект? - спросил он, взял со стола чашку, и сделал маленький глоток.
- Нет, не дефект, - ответила она, - Я не хочу повторять той ерунды, которую про тебя говорят, но… Нет, я не знаю, как это объяснить.
- Тогда, возможно, ты опасаешься зря, - заметил комбриг, - Но, если окажется, что эти опасения обоснованы, то я уйду. Это не тот случай, когда нет пути к отступлению. А, когда путь к отступлению есть, то есть право на ошибку ради опыта. Так меня учили.      
- Ты всегда так невозмутим? – спросила Элвира.
- Решая важную задачу, надо контролировать эмоции, - ответил он, - Этому меня тоже учили. Возможно, это не всегда правильно, но до сих пор самоконтроль мне помогал.
- Ты хочешь сказать, что сейчас решаешь важную задачу?

Ним Гок утвердительно кивнул, взял ложечкой из розетки немного яблочного джема, слизнул его, а потом запил парой глотков чая.
- Давай ты прекратишь ее решать, - предложила она, - Давай просто поговорим.
- Давай, - согласился он, - О чем тебе интересно?
- Мне все интересно. Где ты был, что видел…
- Я был в очень необычной стране, - сказал комбриг, - Мне не все там понравилось, но зато я очень многое понял. Лучше рассказывать это с самого начала, с момента, когда меня встретили в Хониаре товарищ Микеле и друг его младшей дочки. Я должен тебя предупредить, что если рассказывать все, то получится долго.
- Долго? – переспросила Элвира, - Ты куда-то торопишься?
- Нет. У меня завтра выходной день и я свободен до послезавтрашнего утра.
- И ты собираешься остаться у меня?
- Я бы хотел остаться, если ты тоже хочешь.
- Я этого хочу, - сказала она.

…

------------------------------
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
31.03.24. Африканский кризис.
Архипелаг Чагос (Терра Илои).
Коморские острова.
Мадагаскар.
плавучий атолл «Hat-Hat».
Trolley-Jockey Элеа Флегг.   
------------------------------
Aloha foa! Дорогие пассажиры тысяча первой тележки, я офигеваю! Держитесь за поручни, и смотрите, что произошло на Чагос вчера после полудня, ночью и утром. Напоминаю: после того, как вчера «Кокосовая пятерка» со скрипом уладила наш конфликт с Британией, Чагос еще два часа находился под оседающим зонтиком из экранирующей пыли, выброшенной в стратосферу нашими ракетами «Metal Hush». Мобильные военно-морские авиагруппы стран «Кокосовой пятерки» вышли на патрулирование периметра Чагос, а когда пыль осела, и радиосвязь с корветом «Invincible» ВМФ Британии восстановилась, подошли к нему, и к арестованному им мадагаскарскому гражданскому судну «Uxias». Наши морские рейнджеры, согласно приказу Верховного суда, начали с ультиматума: ролкер «Uxias» с экипажем (полста матросов во главе с капитаном Пайоле Арокаро, репортер Берилл Коллинз, двести зоотехников, девять пар лемуров ай-ай), и еще шесть наших туристов, должны быть освобождены немедленно, без каких-либо предварительных условий. «В противном случае, - говорилось в ультиматуме, - все британские вооруженные суда в акватории Океанийской Системы Безопасности, будут рассматриваться, как пиратские».

После получасового скандала, ультиматум выполнили. Мадагаскарское судно «Uxias» оказалось повреждено при штурме британскими морпехами, а матросы и зоотехники пребывали в депрессии от угроз и физического насилия. Капитан Арокаро, репортер Берилл Коллинз и шесть наших туристов, получили легкие травмы (проще говоря, их били, с их слов – прикладами автоматов). Лемуры ай-ай, к счастью, не пострадали, но находились в обстановке, явно ненормальной, с учетом их впечатлительности.

Стороны-получатели лемуров (Австралия, Папуа, Аотеароа и Меганезия) оперативно отреагировали на угрозу и направили к месту событий авиагруппы для спасения этих милых пушистых существ. С меганезийской стороны в операции участвовала авиа-эскадра ВВС/ВМФ «Vector» с Палау. Я не думаю, что зоологические задачи следует решать такими средствами, но все ОК. Наши лемуры доставлены на Палау. Судя по мордочкам, гиперзвуковой полет на этом флаере им не повредил. (см. ролик №1).   

Следующая фаза. С патрулем «Кокосовой пятерки» связались по радио сотрудники «красного ромба» (их флайку сбили ракетой с корвета «Invincible»). Оказывается, их подобрали туземцы архипелага Чагос. Далее: картина Айвазовского «Приплыли». С севера, с огромной (и якобы, необитаемой) системы атоллов в центре архипелага, прилетела авиетка туземцев, и на борт флагмана патруля поднялись оба сотрудника «красного ромба» и мэр Терра-Илои (Чагос)… Илои - это туземцы, афро-франкские креолы, вроде наших океанийских melano, населяющие архипелаг с XVIII века.

Появление местных (пусть и нелегальных) властей оказалось очень кстати, т.к. они предложили удобное решение проблемы с мадагаскарским кораблем. «Uxias» был отбуксирован к атоллу Эгмонт, на 70 миль к норд-вест от британской базы на атолле Диего-Гарсиа, и поставлен на рейд в туземном порту (формально не существующем). Экипаж корабля и наши туристы сошли на берег для медицинского обследования. Корабль разгружается для мелкого ремонта, после которого сможет выйти в море.

Главная интрига ситуации - это порт, туземная инфраструктура и вообще туземцы.

Британские оффи утверждали, что все туземцы с Чагос (около двух тысяч человек) высланы в 1973 году на Сейшелы и Маврикий, где бесследно абсорбировались. Мэр Терра-Илои, мистер Тиам Агале, быстро доказал, что все не так просто. Несмотря на системный геноцид туземцев (в т.ч., прочесывание зондер-командами и применение отравляющих газов), до трехсот туземных семей продолжают жить на пятнадцати коралловых островах центрального атолла и полста островах еще четырех атоллов.

В следующие два часа выяснилось, что по официальной британской версии, военные патрули только сносили пустующие дома, а газом отравили только бродячих собак, причем занимались этим не британские, а американские солдаты. Американцы на это заявили, что, взяв Чагос в аренду, понятия не имели о туземцах, а британские власти скрыли от них и факт наличия туземцев, и факты геноцида. Мистер Агале, в общем, присоединился к позиции американцев, а британские власти обозвал «нацистами» и передал прессе такие фото, что их показывают по CNN с табличкой «уберите детей, беременных женщин и людей со слабым сердцем от экранов». Мэр организовал для прессы экскурсию по гигантской акватории архипелага, показав ряд хозяйственных объектов и жилищ (в которых обитали семьи с детьми). Все это так замаскировано в ландшафте, что заметить искусственные сооружения можно только в упор.

О туземцах, оказывается, знали и туристы, и коммерсанты на соседних Мальдивах – короче, все, кроме британского правительства. Мистер Агале потребовал, чтобы британские военные (которых он назвал «бандитами и убийцами») убирались вон с архипелага, и предупредил, что терпение туземцев лопнуло, и они вооружились. Он продемонстрировал прессе нелегально приобретенное стрелковое оружие, а также гранатометы с химическими боеприпасами: (зажигательными и отравляющими), и портативные ракетные установки ПВО/ПКО типа «Luftfaust-Raffer» (made in Papua).

Старшие офицеры контингента «Кокосовой пятерки» немедленно создали кризисный штаб и установили временную демаркационную линию между юго-восточным углом архипелага (где находится атолл Диего-Гарсиа с базой ВМФ Британии) и остальными атоллами. Протест со стороны британского правительства признан необоснованным.

Пока творились эти чудеса, из района Мадагаскара к месту событий прибыли два мпулуанских «Screen-Shuttle» с мобильной группой «красного ромба» и репортерами. Сейчас на островке Опасная банка (запад Центрального атолла) идет подготовка к международным переговорам о статусе архипелага, а репортеры пока знакомятся с обычаями туземцев на самом населенном атолле Перос в полста милях севернее.

Только что, МИД Британии опубликовал  коммюнике, где утверждается, что вся эта свистопляска вокруг мусульманских подростков и мадагаскарских лемуров затеяна специально ради военной провокации и отторжения Чагос от Британии. И никаких туземцев, мол, на Чагос не было, а было около полсотни чьих-то коммандос. Они  проникли на архипелаг подобно туристам-нелегалам, построили имитации жилищ и хозяйственных объектов, и показали это прессе. На «Uxias», под видом матросов и зоотехников, была, будто бы вторая группа коммандос, которая и привезла крупную партию оружия (а затем выгрузила его на атолле Эгмонт). Наконец, третья группа коммандос, как утверждается, прибыла под видом гуманитарной миссии «Красного ромба». Так, на архипелаге образовался батальон спецназа и артдивизион ПВО/ПКО, развернутый для атаки на базу Диего-Гарсиа, электронное оборудование которой повреждено сперва «Metal Hush», а затем (типа, случайно) еще лазерами-маркерами боевых флаеров. Далее выражено крайнее возмущение, бла-бла-бла - как обычно.

Коммюнике, конечно, тенденциозное, но логика и хронология в нем на высоте – не подкопаешься. А, с другой стороны – если ты не хочешь стать жертвой элегантной провокации, то не занимайся морским пиратством в интересах исламистов. Ага!

Следующая новость у нас именно об исламистах 25 марта, после аннексии Малави войсками Мпулу и Шонао, в Исламскую Республику Коморские острова (ИРКО - шариатское государство в Мадагаскаром проливе) бежал Фаттах Абу-Джебрин, исламский радикал, сторонник силового захвата Майотте (юго-восточного острова коморского архипелага, считающегося территорией Франции). После тотального уничтожения исламистов и христианских ортодоксов в Малави, и после продажи четырехсот мусульманских подростков в тиморскую акваторию (при техническом содействии властей Майотте), влияние Абу-Джебрина сильно возросло. Его идеи повторил президент Хосни Раджани, уже как официальную доктрину ИРКО.

Сегодня Раджани поставил Майотте перед альтернативой: декларация о включении в Исламскую Республику в течение суток или силовое включение с радостями войны и репрессий. Жители Майотте (200 тысяч против почти миллиона в ИРКО), попросили Париж прислать военных с острова Реюньон (единственной колонии Франции в этом регионе, где сохранена довольно серьезная база ВМС). Париж обещал помочь, через месяц, если будет одобрение парламента. Большинство на Майотте - это умеренные мусульмане, и под шариатскую власть они не хотят. Католическое меньшинство - тем более не хочет. Но там хватает и исламистов, которые поддержат вторжение ИРКО.

Президент Мадагаскара, Артен Норанцеа выступил с заявлением: «Мадагаскар готов принять и любое количество эмигрантов-католиков с Майотте. Мы не самая богатая страна в мире, но мы твердо обещаем всем беженцам нормальные бытовые условия, питание, медицину и в близкой перспективе – достойную работу». Норанцеа не стал скрывать, что программа приема беженцев связана с участием Мадагаскара в Транс-Экваториальной Африканской Лиге и в альянсе со странами Океании и Австронезии.

…

А теперь – о плавбазе (или плавучем атолле) «Hat-Hat». Репортаж Пепе Кебо. Она студентка KTIC из Новой Британии, стажируется в Тиморском регионе, и ведет экстремальный блок на университетском инфо-канале Kimbi-wiew. С 30 марта она находится на Хат-Хат в качестве волонтера, и у нее накопилась масса впечатлений.

-----------------------------------
Aloha foa! Это я Пепе Кебо! В начале напомню, что такое Хат-Хат. Четыре кольца из газобетона, каждое - внешним диаметром четыреста метров и внутренним двести, с каналом - входом на внутренний рейд. Штука похожа на цветок клевера, площадью примерно 36 гектаров. Сейчас здесь 404 подростка в возрасте 11 – 15 лет, которые депортированы из Малави из-за исламизма их семей, и 202 океанийских волонтера (меганезийцы и папуасы) в возрасте 17 - 22 года. Я как раз одна из волонтеров. Чтоб сохранить эту историю для экоисториков, я веду протокол, а где словами никак, там втыкаю ролики (на Хат-Хат в каждом углу - vid-cam, на всякий случай). Ну, погнали.

Прибытие. Авторы тетрабублика не стали изобретать байк, а сделали, как на флоте. Приехал, снял гражданские тряпки, смыл под душем гражданское настроение, надел униформу, и - марш защищать жизнь, свободу, безопасность и собственность! Там, в душе, я и познакомилась с напарником (мы прибыли последними - по доп-конкурсу, объявленному на две образовавшиеся вакансии). Его зовут Снел Длай. Он ни разу не похож на улитку, и вообще-то его зовут Снл, из племени длай, но так удобнее. Его двоюродный дядя - Дв Длай, он командовал обороной острова Жако. Кто не видел - посмотрите мой репортаж, я там тоже была. Из-за ранения, Дв ушел из рейнджеров и решил устроить ферму там, на Жако, и позвал Снела в партнеры, по-родственному. А, пока Дв долечивает плечо, и добирает команду для фермы, делать Снелу нечего…    

Снел – механик-универсал, на вид похож на древнего негритянского боксера средней весовой категории, только глаза умные. Вообще, парень веселый. Я уже моюсь, а он, вместо «Aloha» или «Hi», хлопает меня по заднице, говорит: «О! Хороший звук!» - и, конечно, получает от меня по морде. Познакомились. Помылись. Пошли одеваться.   

Все без затей. Простая машинка «Taveri Robotic Art Knit» (TRAK). Выбираешь в меню размер, фасон и рисунок, и она выплевывает тебе майку, шорты и калиги из «паучьего шелка». Все одноразовое. Я говорю: тут как на учебной базе флота. Домики - взводные казармы. Два этажа, четыре 6-местных бокса, гигиенический комплекс, хозблок, кают-компания с террасой. Креативно и симпатично, но малобюджетно и кубично..

Смотрим на нашу банду. Мама! У них такой вид, будто их завтра расстреляют! Двое мальчишек сбились в одном углу, две девчонки – в противоположном. Ни капли не представляя, что с ними делать, мы со Снелом ползем в кают-компанию… А там уже торчат Екен Яау, фиджиец-melano, типа, команданте нашего взвода и Лэсси Чинкл, девчонка-микронезийка с Понпеи. Их юниоры в том же виде. Вот, влипли!... Мы вспоминаем, что у нас ведь есть инструкция. Читаем…. Читаем… Мама! Интересно, ребята, которые сочинили инструкцию, сами-то представляют себе, как практически выполнить эти сорок пунктов? Но, поскольку других конструктивных идей у нас нет, пробуем сделать так, как написано в инструкции… В меру своего понимания.   

Как это было - словами не описать, но вот ролик. Он склеен из записей vid-cam...
------------------------------

…

=======================================
94
Дата/Время: 30-31.03.24 года Хартии.
Мини-корвет «Octopus» (ВМФ Мпулу)
Яхта «Golden Sun» турфирмы «Emerald-Voyage».
Акватория Маврикия южнее Каргадос.
Атолл Мангарева, Меганезия.
=======================================
Принадлежащие Республике Маврикий острова Каргадос (на севере), Родригес (на востоке) и Гран-Маврикий (на западе) образуют равносторонний треугольник, со стороной примерно 250 миль. В ста милях к западу от Гран-Маврикия расположен французский остров Реюньон, в 600 милях к северу - маврикийский Агалега, а еще севернее начинается акватория Республики Сейшельские острова.

За час до заката 30 марта, яхта «Golden Sun» снялась с якорной стоянки на севере островов Каргадос, обошла барьеры центрального кораллового атолла этого мини-архипелага, и взяла курс на юго-восток. Не составляло большого труда понять, что капитан планирует пройти по маршруту: Родригес - Гран-Маврикий – Агалега. На Реюньон он точно не намерен заходить - слишком велик риск проблем с «живым товаром», который могут случайно обнаружить на борту яхты французские власти. Следовательно, всю ближайшую неделю яхта, по программе, должна оставаться в акватории Маврикия, и следующий пограничный контроль пройдет только в порту какого-то из Сейшельских островов. До этого, никто не озаботится всерьез фейс-контролем пассажиров и экипажа – а это очень существенное обстоятельство…
   
Итак, перед закатом капитан направил яхту «Golden Sun» на юго-восток, предполагая пройти за вечер и ночь 250 миль, и утром выйти к острову Родригес. А после заката, «океанологический» «Octopus», ранее дрейфовавший между Карагос и рифом Фантой, тоже взял курс на остров Родригес. Он легко догнал яхту и повис у нее на хвосте на дистанции 5 миль. Поскольку мини-корвет шел без огней и сравнительно малым (для кораблей такого класса) ходом, вахтенные на «Golden Sun» не имели никаких шансов обнаружить нежданного соседа. Круизная жизнь на борту яхты шла своим чередом.

В кают-компании клиенты беседовали о всякой всячине за коктейлем и развлекались изобретением новых фокусов с присутствовавшими здесь же «живыми игрушками». Капитан (непременное присутствие которого на таких вечерниках было требованием клиентов), старался поддерживать разговор. Двое матросов (по совместительству –охранников) прислуживали за столом и ассистировали при реализации фокусов. 

На борту «Octopus», мичман Рунк, которому выпало по жребию сидеть у монитора, транслирующего аудио-видеоряд с бага, прилепленного к потолку кают-компании «Golden Sun», ругался на фламандском, курил чудовищно-крепкую сигару и чихал. Девушки - пилот-капрал Шейла Бритт и стрелок-навигатор Мкаси – периодически поддерживали его советами типа: «Не задумывайся об этом слишком глубоко». Но мичман все равно задумывался, и продолжал ругаться, дымить сигарой и чихать. На втором часе этого унылого процесса, мастер-сержант Лауа Нтай оторвался от своего монитора (где рисовал перемещения «объектов» по яхте), тронул за плечо стрелка-инструктора Дарта Тигриса и негромко предложил:
- Давай кто-нибудь из нас сменит этого парня.
- Я его сменю, - так же тихо ответил Дарт.
- Может, бросим монетку? – предложил Лауа.

Стрелок-инструктор отрицательно качнул головой.
- Не надо. Мне проще, у меня профессиональная специфика.
- Ты уверен?   
- Я уверен, - Дарт подошел к мичману Рунку и похлопал по плечу, - Allez, бро. Моя очередь хлебать это говно.
- Я не слабак, бро, - немного обижено заметил тот.
- Это работа, - возразил Дарт, - Меня к ней готовили, а тебя – нет. Разные профессии, ровно как в мирной жизни, прикинь?
- Рунк, он прав, - поддержал радист Гуло, - Вот, я уже тебе кофе наливаю.
- Ладно, - вздохнул мичман, освобождая место, - Профессия это сила. Спасибо Дарт. Реально, меня загребло смотреть на этих ублюдков.   

Наблюдение продолжалось. Два десятка расклеенных по яхте багов позволяли, при аккуратной работе, отслеживать и местоположение, и характер занятий каждого из пассажиров и членов экипажа. Кроме того (и это важно!) «объекты» не трудились «фильтровать флэйм». В их разговорах проскакивали имена людей, названия фирм, описания событий и действий, и прочая потенциально ценная информация.

Прошло еще часа полтора. Стрелок-инструктор Тигрис, смотревший на экран с таким безразличием, как если бы там крутили скучнейший «семейный» сериал, лаконично сообщил:
- Объекты готовятся расползаться по каютам.
- Долго они сегодня, - проворчал лейтенант Ифарбо, бросив взгляд на часы.
- Зато заснут быстро, - заметила Мкаси.
- Откуда такой вывод? – спросил он.
- Это просто, босс. Они сейчас ничего не смогут, -  тут стрелок-навигатор показала выразительными движениями бедер, чего именно не смогут пассажиры, - поэтому, прикажут пристегнуть «кукол» на цепь, а сами вырубятся.
- Она права, - добавил Дарт, - «Объекты» перевозбудились и выпили по несколько крепких коктейлей. Они и так не физкультурники, плюс еще алкоголь…
- Капитан в начале вечера выпил три двойные порции виски, - добавил Рунк, - мне кажется, у него уже не все хорошо с координацией.

Ифарбо побарабанил пальцами по переборке.
- Так, парни и девчонки. Ближе к делу. Раз вы говорите то, что говорите, у меня есть основания назначить активную фазу через час. Кто имеет возражения?
- Лучше через час тридцать, - сказал Лауа, - Через час десять старпом сделает обход палубы и ходового мостика. До этого вахтенные будут притворяться старательными парнями, а после – забьют на работу и станут смотреть всякую ботву по TV.
- Откуда знаешь про старпома? – спросил мпулуанский лейтенант.
- Из показаний старпома другой яхты, «Lone Star». На всех яхтах фирмы «Emerald-Voyage» такая инструкция на счет ночного обхода.
- Тогда ты прав, - согласился Ифарбо и поднес ко рту микрофон, - Подразделение! Объявляю боевой приказ!

…

…Яхта «Golden Sun» напоминала нелепо-большое ювелирное украшение на черном бархате прилавка. Ярко светились прожекторы на палубе, и сверкали отраженными бликами хромированные части корпуса. На корме мерно тарахтели два дизельных двигателя. Рулевой отчаянно зевал, глядя на развитие футбольного матча Багамы – Австралия в борьбе за кубок Университетов Британского содружества (строжайше запрещенный инструкцией портативный телевизор лежал на пульте). Вахтенный наблюдатель в бешеном темпе тыкал пальцами в клавиши на мобайле, рассчитывая выиграть супер-приз сетевой игры «заклюй червяка»… Четверо матросов, в данный момент свободных от вахт, спали здоровым сном. Старпом тоже успел задремать, выполнив положенный ночной обход, а капитан, усугубивший три двойных виски бокалом шампанского, ворочался на койке, то засыпая, то просыпаясь от спазмов в области желудка. Три пассажира, употребившие значительно большее количество алкоголя, лежали на шикарных кроватях в своих каютах в состоянии скорее легкого наркоза, чем сна. Не востребованные в эту ночь «куклы» свернулись на ковриках в подсобном помещении, пристегнутые за лодыжки цепочками к стальной скобе.

Такова была ситуация в 1:40 ночи, когда катапульта на палубе «Octopus» бросила в звездное небо один за другим два ударных дрона «WaBi». Вслед за этим, четыре вироплана «Tartar», в кабинах которых уже сидело по три коммандос плюс пилот, раскрутили винты и с легким гудением взлетели с «баскетбольной» площадки. Эти действия происходили в полной темноте. Согласно инструкции по специальным операциям, штурм-группа и техперсонал работали в ноктовизорах… Дроны «WaBi» вышли на позиции через три минуты после запуска – когда виропланы были еще на полпути к «Golden Sun». Операторы дронов легко нашли на экранах цели – двоих вахтенных - и дали по одной очереди пластиковыми шариками из пневматического пулемета. Шарики были с начинкой – мгновенно действующим нейротоксином – и вахтенные «выключились», даже не успев понять, а что же произошло.

Первая пара виропланов зависла в нескольких метрах над носом и кормой яхты, и на палубу выпрыгнули по трое человек. Следом, тот же маневр повторила вторая пара. Девять коммандос и трое спецов из INDEMI распределилась по небольшому судну…

Капитан, устав бороться с бунтующим желудком, поднялся с койки, и потащил свое полусонное тело к борту, чтобы «порычать на море». Его появление на палубе было неправильно понято одним из африканских коммандос – капитан получил в грудь короткую очередь из пистолет-пулемета с глушителем, и умер на месте. Вот почему нельзя смешивать виски с шампанским, особенно – перед сном…

Еще две минуты, и всех спящих уже выволокли на палубу и уложили лицом вниз… Точнее, всех за исключением мертвого капитана, мертвого рулевого (которому по непонятной причине не помог антидот), условно-живого вахтенного наблюдателя (которому антидот начал помогать – штатным образом), и троих «кукол».

Найти «кукол» не составило никакого труда – на то и баги видео-аудио слежения, расклеенные по яхте. Но что делать с этими тремя девчонками дальше? По плану операции, эту проблему следовало решить «когда она станет актуальной» …
      
…

Ослепительное солнце над атоллом Мангарева чуть сдвинулось к западу от центра голубовато-белого небосвода. Шел последний час сиесты. Как обычно в это время, персонал базы INDEMI форт Агакау (замаскированной под лабораторию магнито-гидродинамики предприятия NEHE), плескался в лагуне, гонял мячик с местными ребятами, в общем – военные разведчики юзали часы полуденного отдыха на всю катушку. Старшему офицеру форта, капитану Рэдо, было всего 30 лет, так что он участвовал в подвижных играх вместе со всеми. Как же иначе? Хорошее боевое подразделение -  это не просто группа людей, работающих в одной конторе. Это - команда, в которой рабочие отношения сплетены с личной симпатией.    

Обычно, Виго Рэдо с удовольствием участвовал в коллективных играх. Команда, оказавшаяся под его управлением, ему нравилась… Но сегодня ситуация была не обычная. На другой стороне Земного шара трое ребят – первая в жизни капитана автономная опергруппа, подготовленная лично им «от и до» - выполняла первое самостоятельное задание. И надо же такому случиться, что  рабочая зона оказалась втянута сразу в два интенсивных военных конфликта - на Чагос и на Коморах.

Перед самым началом сиесты, капитан Рэдо санкционировал начало активной фазы операции, доверившись мнению мастер-сержанта Нтая «Все ОК, командир, боевые действия нас не затрагивают, в целевой акватории все спокойно». Теперь исход дела зависел от того, правильно ли Нтай оценил обстановку. Алмазное правило офицера разведки: когда от тебя ничего не зависит, веди себя спокойно и уверенно, улыбайся, шути и радуйся жизни. Сейчас Виго Рэдо старался вести себя именно так, но ему не хватало артистизма, и ребята заметили, что капитана «колбасит»…

Сейчас, когда он, вместе с остальными вылез на берег, чтобы по-быстрому облиться пресной водой и успеть высохнуть, а потом надевать униформу, его окружили, и…
- Командир, что у нас в целом?
- Как там звено сержанта Нтая?
- Ясно, что «top-secret», но…?
- Если, там надо помочь, то мы…

Капитан закурил сигарету и покачал головой.
- Ребята, помощь неактуальна. Все решается прямо сейчас.
- Что, вот в сию минуту? – недоверчиво спросил кто-то.
- Возможно и так, - подтвердил Виго.
- De puta madre… - растеряно произнес кто-то еще.

И в этот момент в наплечном браслете капитана зазвенел служебный мобайл…
- Валет слушает, - ответил он.
- Валет, это Доктор. Мы выиграли три-ноль. Три мяча в воротах! Наши игроки уже отдыхают. Лидер и еще один игрок, перегрелись. Пришлось ставить им холодные компрессы. Ничего такого, просто жара.
- Я рад за наших парней, Доктор! Я верю: они сделали все, что могли. А как наши запасные игроки? Мы можем надеяться, что они не хуже?
- Они что надо, Валет. В отличной форме!
- Это радует, Доктор. А как там зрители? Они признали нас командой сезона?
- Зрители колеблются, Валет. Против нас играли так грубо, что это вызвало шок на трибунах, несмотря на то, что мы убедительно победили.
- Что, доктор, все так серьезно?
- Это публика, Валет. Она многого не понимает, она недоверчива, и она склонна к истерикам. Но другой публики у нас нет, и надо как-то работать с этой. Сейчас они успокоились, но это ненадолго. Для работы с ними нужен грамотный ди-джей и спокойная обстановка. А у нас проблема с погодой. По прогнозам, жара усилится.
- Да, Доктор. Погода - это проблема. Нам надо настаивать, чтобы следующая игра проходила на новом стадионе гребного клуба, где трибуны защищены от солнца. Я договорюсь с их администрацией, не беспокойся. Ди-джей там тоже есть. На тебе - транспорт. И не тяни с этим. Помнишь девиз: спорт – это скорость?
- Помню, Валет. А как нам организовать PR? У нас засняты гигабайты отличного материала. Но как переработать это в форму, которая даст нам хорошую прессу?
- Доктор, у нас образовался дефицит работающих PR-мейкеров. Тебе известны наши общие организационные проблемы. Приходится опираться на хороших любителей. В гребном клубе есть девчонка по имени Лэсси. Она вам все объяснит. Удачи, Доктор. 

…

=======================================
95
Дата/Время: 31.03.24 года Хартии. Утро.
Место: Атауро (Северный Тимор).
Пассажиры.
=======================================
Домик Элвиры Лабриа был скорее приложением к огороду, чем самостоятельным объектом жилой недвижимости. Соответственно, кухня, как таковая, с печкой для серьезных кулинарных процедур, располагалась не внутри домика, а снаружи, под навесом, рядом с водяным баком и бойлером. Здесь можно было готовить, стирать, принимать душ, и питаться (если не идет слишком сильный дождь). Практичный и дешевый подход к ведению домашнего хозяйства в здешних условиях..

Сильный дождь прошел в середине ночи, а сейчас небо хотя и оставалось довольно пасмурным, но с него падали лишь редкие капельки воды. Таким образом, процесс приготовления завтрака под навесом у печки, не должен был вызывать удивления. Поведение стайки атаурской детворы, спрятавшейся у живой изгороди, и увлеченно  подглядывающей за этим совершенно обычным делом, выглядело странным.

Ariki-foa (мэр) Кайемао Хаамеа задумчиво хмыкнул, а мастер-матрос Чуки Буп выразительно вытянула губы дудочкой и недоуменно почесала пятерней спину.
- Я так думаю, они глазеют на Ним Гока, - предположила она.
- По-моему, Ним Гок уже декаду, как не считается экзотикой, - заметил мэр.
- Смотря, что он делает, - возразила Чуки.
- А что он такого может делать? Стоять на голове? Танцевать брэйк?
- Нет, но он вчера остался в гостях у Элвиры. Есть про что посплетничать.

Увидев приближающегося мэра с подругой, стайка малолетних бытовых шпионов стремительно рассыпалась по сторонам (опасаясь получить шлепок по заднице за подглядывание), а еще через минуту, Кайемао и Чуки уже могли рассмотреть через невысокую живую изгородь то, что было предметом детского любопытства.

Элвира, одетая в легкий пестрый халатик, сидела за кривоватым дощатым столом и завороженным взглядом смотрела на орудующего около печки Ним Гока. Красный комбриг, одетый только в обернутое вокруг бедер полотенце и выцветший фартук, выполнял операции, которым мог бы позавидовать цирковой жонглер. Выливая на горячую сковородку порцию полужидкого теста из ковшика, он как-то добивался равномерности слоя, а затем резким движением встряхивал сковородку. Круглое и плоское кулинарное изделие взлетало в воздух, совершало математически-точный переворот, и падало обратно на сковородку не прожаренной поверхностью. После дожаривания, следовало встряхивание другого типа - и готовое изделие, пролетая полметра, шлепалось на блюдо поверх кучки таких же круглых штучек. 

Чуки, понаблюдав несколько минут, снова почесала спину и констатировала.
- Охренеть…
- По-моему, это какая-то тренировка из ниндзюцу, - неуверенно сказал Кайемао.
- Ниндзюцу это что? – спросила она.
- Профессиональный комплекс японских коммандос, - пояснил мэр, - Старая школа, которая существовала гораздо раньше II мировой войны. Ты что, правда никогда не слышала про ниндзя?
- Йох! - Чуки хлопнула себя ладонью по лбу, - Ниндзюцу это от ниндзя, правильно? Ниндзя-черепашки! Есть такая комп-игра по старому-старому мультику. 

Ним Гок сбросил последнее изделие на блюдо, и повернулся в их сторону.
- Доброе утро, товарищи. Может быть, вы позавтракаете с нами?
- Действительно! – воскликнула Элвира, которая (в отличие от красного комбрига), кажется, только что заметила наблюдателей у изгороди, - Заходите сюда! Ним Гок приготовил столько этих пирожков, что…
- Это называется «blin», - педантично уточнил он.
- Да! – она кивнула, - Эти «blin» можно кушать с джемом или с сиропом…
- Нас уговаривать не надо, – объявила Чуки, - Мы не завтракали, прикинь?
- Тогда быстро за стол! – распорядилась молодая тиморка.   

Пока гости усаживались за стол, Ним Гок успел снять и повесить на гвоздь фартук, и теперь стал виден длинный жутковатый рваный шрам на его смуглом торсе.
- Старый французский штык, - пояснил он, заметив короткий взгляд мэра, - Боец не следил за штыком, штык затупился, и когда попал в ребро, то соскользнул.
- Откуда ты знаешь, что штык французский? - спросила Чуки, хватая первый блин. 
- Я потом рассмотрел оружие. Это была винтовка Лебель-Бертье образца 1916 года. Надежное оружие, если поддерживать его в порядке. Тот боец не поддерживал.
- Ним Гок, пожалуйста… - негромко сказала Элвира, погладив кхмера по плечу.
- Да, конечно, - он кивнул, - Это неправильная застольная тема.
- Блин вкусный продукт! – объявила Чуки и цапнула второй экземпляр с блюда.   

Элвира улыбнулась, кивнула и подвинула поближе к ней розетку с джемом. Ним Гок повернулся к Хаамеа и сообщил:
- «Blin» действительно происходит из старых боевых искусств, как ты сказал там, за изгородью, но придумали его не японцы, а русские. Меня этому научил инструктор северный кореец, а его самого научил дед, который учился в десантной академии в Советском Союзе. Очень полезное упражнение для снайперов. Оно учит чувствовать значение малых колебаний руки. Древние придумали много полезного.
- Это точно, - согласился Кайемао, жуя блин, - Древние соображали, что к чему. Вот, например, те же дома на ножках. To fare-ima-pape. У вас в Индокитае они тоже есть. Европейцы, болваны, воротили нос. Типа: дикарство. А если цунами, то их дома на фундаменте падают, хотя и каменные, а наши, на ножках, обычно выдерживают.
- Да, это так, - подтвердил Ним Гок, - Главная сила волны проходит под полом и не причиняет вреда. Волонтеры-канаки говорили мне, что эти дома еще и дешевые.

Хаамеа утвердительно кивнул.
- Они дешевые, простые, быстро возводимые, и разнообразные по форме. В нашем pueblo militar, что к югу по берегу отсюда, штук двадцать разных вариантов.
- Я видела, и мне понравилось, - заметила Элвира.
- Вообще-то, - сказала Чуки, - у нас уже не военный городок, а резервистский. Наши ребята, как бы, гражданские по бизнесу.
- Не важно, - сказала Элвира, - Мы все уже привыкли говорить Pueblo Militar. 
- Тебе действительно понравилось? – спросил кхмер.
- Да, - тиморка кивнула.
- Значит, мы построим дом таким же методом, - подытожил Ним Гок.
- Ты так быстро решаешь… - тихо произнесла она.
- Прикинь, Элвира, fare по-любому пригодится, - вмешалась Чуки, - Я тебе вот что подскажу: если хорошо накормить Оури и Алул, то Оури сходу нарисует классный проект. Мы с Каем так сделали. По-моему, получился хороший fare.

Ним Гок налил всем фруктового чая и заключил:
- Я думаю, это хорошая мысль. Элвира, поправь меня, если я ошибаюсь.
- Наверное, хорошая, - ответила она, с некоторой неуверенностью в голосе.
- Слушай, Ним Гок, - сказал Хаамеа, - А ты знаешь бирманский язык?
- Я знаю официальный бирманский язык, - ответил красный комбриг, - еще я знаю тайский, пинлонг и палаунг, он похож на кхмерский. А что тебе надо перевести?
- Вообще-то, мне надо не перевести, а поговорить. У нас образовались три персоны, которые, кажется, понимают только по-бирмански.
- Образовались? – переспросил Ним Гок.
- Ну, если точнее, - пояснил мэр, - То наши рейдеры накрыли в западной акватории Индийского океана яхту рабовладельцев. Получилось так, что контингент удобнее оказалось перебросить сюда. Они прилетели на Атауро около семи утра. Теперь мы шевелим мозгом, чтобы разобраться, где у этой селедки хвост.
- Ясно, - кхмер кивнул, - Три персоны – это рабы или рабовладельцы?
- Рабыни. Совсем молодые девчонки. Про них известно только, что они из Бирмы. 
- Так. А рабовладельцы?

Кайемао Хаамеа небрежно махнул рукой.
- Эти из Европы. С ними уже работают. Я временно отдал разведчикам под это дело оборудованный технический ангар. Все необходимое там есть. А трех девчонок мы оставили в fare у Лакшми и Ромара. Лакшми знает тайский. Плюс, у нас есть комп-транслятор с бирманского. Но все это как-то не очень помогает. 
- Ясно, - повторил Ним Гок, - Я допью чай, переоденусь и мы пойдем.
- Я пойду с вами, - сказала Элвира, - я не знаю бирманского, но, возможно, я многое пойму, даже не зная языка.
- Хорошо, - красный комбриг кивнул, - Пойдем все вместе.

…

Идти до военного городка было минут 10 – и все это время Ним Гок объяснял своим спутникам, что решение надеть униформу с нашивками комбрига Красных Кхмеров является не ошибочным, а наоборот, очевидно-правильным. И автомат «Sten-Next», привычно пристроенный на ремне за правым плечом – это тоже правильно.

Последняя дискуссия на эту тему произошла в гостиной fare Лакшми и Ромара.
- Вам надо понять, товарищи, - терпеливо и спокойно объяснял Ним Гок, - что для бирманских батраков и малоземельных фермеров-общинников, эксплуатируемых феодальной диктатурой, Красные Кхмеры – это солдаты-освободители. В начале революционного движения некоторые соратники Пол Пота допускали ошибки в управлении деревней, но это было давно. Это уже стало историей. Современная реальность такова: когда мы совершали рейды вверх по Меконгу, до пограничной территории Лаос – Бирма, то восстанавливали справедливость, проводили полную зачистку феодально-бандитского элемента, освобождали трудящихся и раздавали продукты и вещи. Для дела революции мы проводили конфискацию автомобилей, западных денег, золота и ювелирных изделий в домах эксплуататоров, но это не затрагивало дома простых фермеров. Поэтому население нас поддерживало.
- ОК, - со вздохом, согласилась Шейла Бритт.
- Но давай ты будешь очень аккуратен, - добавил Ромар.
- Ты не представляешь, что пережили эти девчонки, - сказала Лакшми.
- Думаю, сен Ним Гок представляет, - заметил Хаамеа.
- Да, товарищ Кай, - подтвердил комбриг, - Я представляю. И сначала я разъясню девушкам ситуацию. Потом Шейла сможет задать им вопросы. Я буду переводить.

Ним Гок решительно откинул циновку на входе в гостевую комнату, где пока что разместились девушки, сделал три шага внутрь, остановился и отчеканил.
- Min gla ba! Djen do khmera rudro comandor Nim Gok...   
- Резковато, - буркнула Лакшми.
- Joder… - произнесла Шейла, - Он их перепугает…
- Надеюсь, он знает, что делает, - сказал Хаамеа.
- Я тоже надеюсь, - тихо сказала Элвира.

В этот момент из-за циновки послышалось довольно оживленное щебетание, иногда прерываемое короткими четкими репликами комбрига.
- Упс… -  выдохнула Чуки, - По ходу, нормально…
- Кажется, он разбирается в ситуации лучше, чем все мы, - констатировал Ромар.
- И он для них выглядит привычнее, - добавил Кайемао.

Щебетание стало громче. Все три девушки тараторили наперебой. Потом Ним Гок откинул циновку и спросил:
- Товарищ Шейла, ты не возражаешь, если я с ними погуляю по улице?
- А они хотят погулять? – удивилась капрал-пилот.
- Да. Это их убедит, что они не попали из одного плена в другой, а свободны.
- Тогда конечно я не возражаю. Пусть убеждаются столько, сколько надо.

Наглядная демонстрация свободы подействовала на трех юных бирманок с какой-то совершенно фантастической скоростью. Первые четверть часа девушки, чуть что, старались оказаться поближе к Ним Гоку, и часто обращались к нему с тревожными вопросительными репликами, начинавшимися со слова «bachjaun…?» (…почему?). Объяснения комбрига, видимо, оказывались понятными и успокаивающими, так что бирманки начали описывать вокруг сопровождающих круги все большего радиуса. Кажется, они проверяли, насколько широки пределы свободы. На море они сначала смотрели с опаской, потом - с интересом, а потом - зашли по колено в воду и начали играть с волнами. Они делали по несколько шагов вслед откатывающейся волне, и с громким визгом отбегали назад, когда следующая волна накатывалась на берег.

Шейла почесала макушку и поинтересовалась у Ним Гока.
- Коллега, как, по-твоему, долго они будут вот так бегать взад-вперед?
- Долго, - сказал кхмер, - Но лучше их не торопить.
- Тогда пусть играют, сколько надо. Может, дать им мячик, или что-то типа того?
- Это хорошая идея, - согласился Ним Гок.

… 

В обычном техническом ангаре, временно отданном под комнату для допросов, два сотрудника «INDEMI» смотрели на 100-дюймовом экране документальную хронику по новейшей истории индонезийского и австронезийского регионов. Почетное место в киноленте занимала деятельность Красных Кхмеров – от их налета на Бруней и до последней Тиморской войны. Дополнительными (невольными) зрителями оказались бывшие пассажиры и экипаж яхты «Golden Sun». Они сидели по трое в трех сетчатых контейнерах напротив экрана. Их уже проинформировали о том, где они находятся, поэтому их реакция на фильм оказалась острой и нервозной. Вольфганг Рорхбаум, наиболее титулованный из пассажиров, генеральный консультант Еврокомиссии по контролю за финансовой и кредитной деятельностью, выдавил из себя фразу:
- Но позвольте! У нас же есть права…   
- Права, - задумчиво повторил мастер-сержант Лауа Нтай и повернулся к стрелку-инструктору Тигрису, - Хэх… Дарт, этот фигурант произнес слово «права», так?
- По ходу, так, - подтвердил Тигрис.
- Ага. Значит, мне не послышалось… Герр Рорхбаум, вы всерьез считаете, что у вас имеются какие-то права?   
- Э-э… - протянул генконсультант, - Вы ведь из «Интерпола»?
- Хэх… Дарт, этот фигурант думает, что мы из «Интерпола», так?
- По ходу, так, - снова подтвердил Тигрис, - Мы же показали ему ID этой лавочки.
- Ага! Точно! – мастер-сержант хлопнул себя ладонью по бедру, - Видите ли, герр Рорхбаум, мы пошутили. Эти ID были карнавальные. А в действительности мы из опергруппы «Inter-Brigade Mobile», IBM. Мы работаем по программе пресечения работорговли совместно с полициями стран 4-го мира. В данном случае, нашими партнерами являются: милиция Доминиона Моту-Атауро и служба безопасности Социалистической Республики Тимор-Лесте. Такие дела.

Арестанты подавленно замолчали, пытаясь переварить это сообщение. Тигрис, тем временем, повернулся к монитору камеры наружного обзора, и произнес.
- О! Гляди, Лауа, по ходу, эти девушки – соотечественницы комбрига Ним Гока.
- Ого! Сюрприз! – воскликнул мастер-сержант Нтай, и переключил изображение с монитора на 100-дюймовый экран.

На пляже Ним Гок непринужденно перебрасывался большим ярким мячом с тремя бирманками и общался с ними на каком-то явно родном для них языке.
- …А может, и не просто соотечественницы, - развивал свою мысль Тигрис, - может, родственницы. Ага! Во, как они ему улыбаются.
- …Или односельчане, - предположил Нтай, - Короче, по-любому, свойственники. А значит, как я мыслю, сейчас от красных будет запрос на выдачу этих фигурантов.
- Типа, да, - согласился Тигрис, - И что мы ответим?
- Я так мыслю, что отдадим, - сказал мастер-сержант, - Какие проблемы?      
- Мне кажется, мы могли бы договориться, - подал голос из контейнера вице-спикер Средиземноморского отделения ЮНЕСКО Конрад Нейдлиц.
- О чем? – фыркнул Нтай.
- О деньгах, - напрямик пояснил тот.

Мастер-сержант скривился и поскреб слегка небритую щеку.
- Прикинь, Дарт, этот фигурант предлагает нам взятку.
- Типа, коррупция, - согласился стрелок-инструктор.
- Ага, - Нтай кивнул, - Эти юро привыкли, что все продается.
- Сумма может быть весьма значительной, - присоединился к разговору директор Суэцкого филиала Центрально-Европейского Инвестиционного банка Парсиваль Фелклинг, сидевший в одном контейнере с Рорхбаумом и Нейдлицем.
- Значительная сумма - это сколько в цифрах? – лениво поинтересовался Тигрис.
- Миллион долларов, - выпалил банкир.
- Тююю, - разочарованно произнес стрелок-инструктор, - Лауа, ты слышал? Этот фигурант сказал: «миллион долларов».
- Ага! - ответил мастер-сержант, - Я как-то раз прочел  у Ленина: типа, европейские буржуи такие жадные, что сами продадут комми веревку, на которой те их повесят.

Дарт Тигрис энергично кивнул.
- В точку! Этот Ленин был головастый дядька, хоть и комми.
- Сто миллионов, - твердо произнес Рорхбаум.
- Прогресс, - лаконично прокомментировал Нтай.
- Типа, да, - согласился Тигрис, - Может, отмажем его за сто миллионов?
- Не факт, что у него есть сто миллионов, - скептически заметил мастер-сержант.
- Мы втроем соберем эти деньги, - уточнил чиновник Еврокомиссии.
- Тююю, - стрелок-инструктор вновь выразил разочарование, - Прикинь, Лауа, он предлагает это за всех троих.
- Несерьезно, - припечатал Нтай.

Возникла короткая пауза. Трое бывших пассажиров «Golden Sun», покрутились в контейнере, обмениваясь многозначительными взглядами.
- Мы соберем триста миллионов, - тихо сказал Парсиваль Фелклинг.
- Триста миллионов US-долларов золотом, - уточнил Тигрис.
- Извините, - сказал банкир, - но такая операция невозможна. Это же десять тонн.
- Фигурант прав, - заметил мастер-сержант, - Золотом не получится. Пусть будет купюрами по 20 долларов. Только, чур, не новыми, а юзаными.

Фелклинг тяжело вздохнул
- Послушайте, полтораста тысяч пачек двадцаток это тоже нереально.
- А как вы предлагаете? – спросил Нтай.
- Мы переведем их на любой счет, который вы укажете, - ответил банкир.
- Хэх… - мастер-сержант почесал в затылке, - Если бы у нас был счет…
- Если у вас его нет, то я могу вам его открыть за час.
- Ага! А потом списать с него наши деньги? Знаем мы такие фокусы.
- Какие гарантии вас устроят? – спросил Фелклинг.
- Хэх… Если бы я в этом разбирался…
- Надо позвать Диггера, - перебил Тигрис.
- О! Точно! – Нтай поднял палец к потолку, - Надо позвать Диггера.
- Кто это? – с тревогой в голосе, спросил Нейдлиц. 
- Надежный парень, - ответил стрелок-инструктор.
- И головастый, вроде Ленина, - добавил мастер-сержант.

На этой стадии коррупционного диспута, Генрих Думстад, старпом «Golden Sun», сообразил, что в сделке никак не упоминается экипаж яхты.
- Эй! – воскликнул он, - А как же мы!?
- Вы? – равнодушно переспросил Вольфганг Рорхбаум.
- Да, мы! Мы что, по вашему, не люди?
- К сожалению, - вздохнул консультант Еврокомиссии, - наши фонды ограничены.
- Эй! Вы что, бросаете нас?
- Давайте будем реалистами, - предложил Конрад Нейдлиц.
- Да вы просто суки! – завопил кто-то из матросов.
- Вы грубы, - заметил чиновник ЮНЕСКО и, обращаясь к мастер-сержанту, очень спокойно попросил, - Вы не могли бы избавить нас от общества этих людей?
- Легко! - ответил Нтай, вытащил из кармана своего комбинезона алюминиевую боцманскую дудку и свистнул.

Из противоположного угла ангара появилась дюжина папуасов, одетых в униформу «tropic-military», и вооруженных пистолет-пулеметами с примкнутыми штыками. 
- Чего надо, команданте? – спросил их предводитель.
- Этих шестерых мы передаем местным властям - сказал мастер-сержант, - Только сделайте так, чтобы когда красные кхмеры будут их забирать, старшина по конвою написал расписку по установленной форме, а не как попало.
- Ясно, команданте, - ответил предводитель папуасов, и дал знак своим бойцам.   

Через минуту, шестерых членов экипажа уже вели к выходу из технического ангара, одинаково приставив им штыки к спине между лопатками. Матросы повиновались конвоирам (а что им было еще делать), но при этом ругали бывших VIP-пассажиров такими словами, какие редко услышишь даже в голландском портовом борделе.
- Ничего личного,  - произнес Нтай, проводив глазами процессию, - Ним Гоку надо содрать с кого-нибудь кожу. Без этого никак.
- Надеюсь, они не будут долго мучаться, - со вздохом, сказал Парсиваль Фелклинг.

…

-----------------------------------
31.03. Университетский инфо-канал Kimbi-wiew.
Тимор – Атауро – Хат-Хат.
Репортаж Пепе Кебо.
-----------------------------------
Aloha foa! Это я Пепе Кебо с плавучего атолла Хат-Хат! Цинично воспользовалась приятельскими отношениями с Лэсси Чинкл, моей соседкой по жилому модулю, и получила возможность пообщаться в непринужденной обстановке нашего клуба с математиком Кватро Чинклом - ее сводным братом… Кватро, ты возмущен таким бессовестным поведением прессы в моем лице?

Кватро Чинкл: Я возмущен, если говорить о тебе, как об абстрактном представителе прессы. Но если говорить о тебе конкретно, то с чего бы я стал возмущаться вполне естественным поведением симпатичной девушки? Я имею в виду твое естественное желание узнать поближе такого привлекательного парня как я. Ответ принят?

Пепе Кебо (смеется): Ответ принят! Скажи, а как у тебя получилось появиться здесь практически мгновенно после звонка Лэсси? 

Кватро Чинкл: Я бы не сказал, что мгновенно. Я прилетел через 4 часа после звонка Лэсси. Объясняю, как это получилось. С 13 по 27 марта я проводил цикл занятий в экономическом колледже на Хотсарихиэ, на юго-западе округа Палау. После этого я задержался там на три дня, просто потому, что место очень интересное. А потом я  собирался погостить у Лэсси на острове Понпеи, Каролины. Вдруг, она звонит мне и сообщает, что находится не дома, а на Тиморе. Парадокс в том, что с Хотсарихиэ до Тимора вдвое ближе, чем до Понпеи. Даже при моих любительских способностях к пилотированию, собственно дорога заняла у меня два с половиной часа.

Пепе Кебо: А что именно ты любительски пилотируешь?

Кватро Чинкл: Турбовинтовой «Fiji-canard». Это несколько устаревшая флайка. Лэсси сразу после «Aloha!» обозвала меня «тормозной улиткой». Она с детства считает меня медлительным. Я привык. Последний раз я обиделся на нее лет 15 назад - она ночью намазала мне физиономию зубной пастой. С тех пор Лэсси немного повзрослела.

Пепе Кебо: А почему тебя назвали «Кватро», если из пятерых детей ты второй по старшинству, а не четвертый?

Кватро Чинкл:  Потому, что практически я появился в доме четвертым, уже после Алюминиевой революции. Я родился на Киритимати, приблизительно в 5-м году до Хартии. Во время гражданской войны 1-го года, там произошло крупное морское сражение, а в городке Банан была батарея колониальных гвардейцев. Ее снесли из корабельной артиллерии вместе с частью городка. Я в тот момент гулял, а от дома практически ничего не осталось. Потом меня подобрал военный патруль, а дальше – обычная процедура. Вообще-то с новой семьей мне повезло. Хотя, почему с новой? Просто с семьей. Ту, которая была, я едва помню. Так, что-то отрывочное.   

Пепе Кебо: Кватро, а как начался твой увлекательный роман с математикой?

Кватро Чинкл: По-семейному. Братик Тревор учился в 5-м классе, а я - в 3-м, когда внезапно обнаружилось, что я очень неплохо могу решать его домашние задания по математике и по прикладной механике. Тревор в тот период был фантастическим балбесом. Это сейчас он солидный парень, у него две vahine, шестеро детей и очень неплохой региональный бизнес. «Elvis-y-Chinkl Energetic Facets Fabric», на атолле Пингелап. Детали для химических аппаратов и мини-АЭС. В общем, для меня весь интерес к математике начался с тестов из его учебника. Когда Тревор пошел в 8-й, подготовительный класс перед колледжем, мы спалились. У нас был общий тичер, который догадался, что некоторые тесты делает один человек. Сперва он, конечно, подумал, что Тревор делает тесты за меня, а когда выяснилось, что все наоборот… Короче, тичера зовут Эйраэро Онно. Это он толкнул меня в серьезную математику. 

Пепе Кебо: А что такое серьезная, современная математика? Это - наука или это абстрактное искусство, у которого бывают научные приложения? 

Кватро Чинкл: Я выскажу свое мнение. Математика для науки это как венчурное подразделение авиастроительной фирмы. Математика создает прототипы научных методов, о которых заранее неизвестно, найдут ли они практическое применение в обозримом будущем. Так венчурный авиа-дизайнер рисует некий концепт флайки. Оригинальный, эстетичный, сверкающий своей новизной, и не задумывается о его конкретном практическом назначении. Этот концепт может оказаться востребован обществом через год, или в более отдаленном будущем, или вообще никогда. Для единичного концепта это заранее не известно, это статистическая величина, и она определяет инженерно-экономический потенциал исследуемого класса венчурного дизайна. Научно-прикладной потенциал математики устроен примерно так же.      

Пепе Кебо: А можно на примере?

Кватро Чинкл: Легко. Когда Феликс Хаусдорф в конце XIX века занялся некоторыми обобщениями и парадоксами понятий «предел» и «непрерывность», это выглядело интеллектуальной игрой, заведомо не имеющей отношения к жизненной практике. А сейчас это называется: «общая топология» и широко применяется в компьютерной и биологической инженерии, в структурно-экономическом анализе, в физике высоких энергий, в конструкционной химии, и в расчетной гидро- и аэродинамике.   

Пепе Кебо: Математика - это игра, из которой то и дело возникает что-то полезное?

Кватро Чинкл: Объективные экономически значимые результаты. Так точнее. Твое определение применимо не только к математике, но и к любой экспансивной науке.

Пепе Кебо: Экспансивная наука - это наш океанийский аналог того, что на условном западе называют фундаментальной наукой? Идея Камбуза дока Джерри Винсмарта?

Кватро Чинкл: Дело не в западе и востоке. Экспансивная наука по Винсмарту – это фундаментальная наука, абсолютно очищенная от телеологии.

Пепе Кебо: Очищенная от теле-чего?

Кватро Чинкл (смеется): Ты даже слова такого не знаешь. Я сам его узнал только в феврале. Телеология - это главный глюк еврокультуры. Есть аксиома: Вселенная сотворена неким психологически-человекоподобным субъектом. Этот субъект, как принято у людей, изготовил Вселенную со смыслом, для достижения какой-то цели. Следствие: социальная функция фундаментальной науки – это постижение целей божественного творца, а не поставка идей для прикладной науки и для инженерии. Вторичное следствие: фундаментальная наука оплачивается по той же схеме, что и морально-идеологический PR, и должна поставлять результаты, поддерживающие доктрину оффи-религии. Прочие результаты считаются не столь важными. Пример: Премия Темплтона для ученых, пропагандирующих библейскую доктрину, почти в полтора раза больше, чем премия Нобеля для ученых, делающих что-то толковое в области естествознания. Это иллюстрация приоритетов в фундаментальной науке.

Пепе Кебо: Ага! Теперь понятно. Кватро, а ты участвуешь в Камбузе Винсмарта?

Кватро Чинкл: Конечно! Я вписался в тему 8 февраля, в день основания Камбуза.

Пепе Кебо: И чем ты там занимаешься, если это не страшный научный секрет?

Кватро Чинкл: В основном - экспансивной математической экономикой. Это новая область науки, которая исследует наиболее общие свойства систем коллективного производства, потребления, и порождения новых поколений. Частные случаи – это муравейник, пчелиный рой, стая пеликанов, община людей или других обезьян. Все множество возможных экономических систем отображается на абстрактный класс, напоминающий обобщенные уравнения нелинейной химической термодинамики. Подобная модель позволяет строить прогноз изменения структуры той или иной экономики. Это важно: до сих пор экономическая прогностика работала только с изменениями параметров объекта, при условии неизменности его структуры. Она, например, могла прогнозировать развитие экономики некого племени первобытных охотников и собирателей только до момента, когда те изобрели земледелие. Метод прогнозирования предполагал, что ничего принципиально нового в экономической структуре не появляется. С этим связан тотальный крах «прогнозов миллениума», сделанных неплохими, в общем, экономистами в 2000-м году на 10 и 25 лет. 

Пепе Кебо: А если я скажу, что ты занимаешься экономическими прогнозами в нашу веселую эпоху технологической сингулярности, то это будет верно, или нет?

Кватро Чинкл: Отчасти верно, но следует подчеркнуть, что модели ЭМ-экономики выходят далеко за пределы того, что мы привыкли называть словом «экономика».

Пепе Кебо: Хэй, Кватро! Ты говоришь загадками.

Кватро Чинкл: ОК. Поясню на примере. Рассмотрим не очень далекое будущее, лет примерно через двести, в довольно вероятном варианте «субсветовой конкисты». Я намеренно пользуюсь популярным термином из научной фантастики. Итак: люди расселились по звездным системам в радиусе сорок световых лет, применяя только технологии движения, которые известны сейчас. Никаких прыжков через дыры в пространстве. Сигналы мы передаем со скоростью света, а летаем медленнее света. Смотрим: что у нас получилась? Сотня быстрорастущих колоний, которые могут обеспечить себя всем необходимым для жизни, но для каждой колонии что-то из материалов окажется в колоссальном избытке, а что-то - в дефиците. Так возникает интерес к межзвездному товарообмену. Но даже самая простая транзакция, когда на запрос сразу отвечают отправкой товара, займет десятки лет. Что делать, Пепе?            

Пепе Кебо (чешет в затылке): Фиг знает. По-любому, будут как-то выкручиваться.

Кватро Чинкл: Ответ, по существу, верный. Так вот, ЭМ-экономика, в частности описывает системы с таким запаздыванием, и предлагает рациональные модели построения товарных транзакций и человеческих миграций в таких системах. 

Пепе Кебо: Классно! А про это где-нибудь написано?

Кватро Чинкл: Могу предложить мою книжку: «Стратегия межзвездных улиток. Потребительская и трудовая мотивация в экономике без навязчивого голода».

Пепе Кебо: Про улиток понятно. А что значит вторая фраза?

Кватро Чинкл: Вот это самое забавное. Ты не задумывалась о том, что экономика в классических развитых и развивающихся странах построена на голоде. Голод – это основной мотив. В беднейших развивающихся странах это действительно нехватка товаров первой необходимости, включая пищу. А в развитых странах такого голода давным-давно нет, приходится придумывать его суррогат. Чтобы система работала, экономически-активный субъект должен воспринимать потребность, например, в автомобиле нового выпуска, как голод. Он купил автомобиль, но через два года – проголодался. Старый автомобиль уже условно переварен. Надо покупать новый. Индустриальная цивилизация тащит мотив голода из древних рабовладельческих империй. Социалисты прошлого века написали этот мотив в виде лозунга: «Кто не работает - тот не ест». Оффи-социалисты были простые ребята: открыто делали с подданными то, что на условном западе практикуется в завуалированной форме.          

Пепе Кебо: А какой мотив у нас в Океании?

Кватро Чинкл: Транспортно-коммуникационный голод. Когда маленькие группы хабитантов разделены расстояниями в сотни миль, потребность в эффективных инструментах дальней коммуникации и в скоростном индивидуальном транспорте оказывается более, чем достаточной, чтобы двигать материальный прогресс. 

Пепе Кебо: Тоже голод… Ты думаешь, более симпатичный мотив невозможен?   

Кватро Чинкл (улыбается): Вот прочтешь мою книжку – тогда узнаешь.

Пепе Кебо: Ну, ты хитрый! Я тогда тоже буду подкалывать. Скажи, правда, что ты живешь одновременно в дюжине студенческих кампусов, а своим домом тебе лень заниматься? Это мне Лэсси сказала.

Кватро Чинкл: Лэсси - засранка. Я ей надеру уши. Если получится. За 5 лет работы в коммандос, она стала такая здоровая лошадь… Ладно, отвечаю на вопрос. По жизни получилось так, что после окончания колледжа, я прыгал с места на место, нигде не задерживаясь больше, чем на месяц. Какой тут, к селедкам в зубы, дом? Но я твердо обещал маме, что к 30 годам где-то выпаду в осадок, а я парень честный.   

Пепе Кебо: Так тебе, типа, уже 29.

Кватро Чинкл: Так я, типа, почти выпал. Мне как раз подвернулась тема на первой родине, на Киритимати. Hamani te Paoro. Я в середине февраля взял там участок на полуострове Сесилеле, немного восточнее Польши. Там только пара раздолбанных капониров и бетонный пирс, но место симпатичное. Я уже заказал недорогой дом с установкой и нанял через местную социальную службу менеджера домохозяйства, папуаса, судя по фамилии. Сарвак... Нет, Вевак… Или Анвак... Вспомнил! Новак!

Пепе Кебо: Новак - это рядом с городком Долак, на острове Колепом, у юго-западного берега Новой Гвинеи. Там здорово все раздолбали при зачистке исламистов, еще до декларации независимости Хитивао. Много молодежи оттуда подалось в Меганезию. Вообще-то я, как этническая папуаска, должна тебя предупредить: аккуратность в организации жилищного строительства - это не самая сильная наша сторона.

Кватро Чинкл: Я в курсе. Но мне важнее, чтобы все сделалось более-менее быстро.

Пепе Кебо (улыбаясь): Ну, это как раз наша сильная сторона… А какие у тебя планы здесь, на Тиморе? Просто надрать уши младшей сестричке?

Кватро Чинкл: В общем, примерно так. Я приехал повидаться с Лэсси. и обещал ей посмотреть на организацию этого тетрабублика. Сообщить свое мнение и возможно, сформулировать несколько советов. Насколько я понимаю, на Хат-Хат не все гладко. Кроме того, я жутко любопытен, а здесь такие чудеса: справа – реальный океанский король из рода Хаамеа, слева – такие же реальные Красные Кхмеры. Экзотика…

Пепе Кебо: А другим волонтерам Хат-Хат можно будет узнать твое мнение?

Кватро Чинкл: Почему бы и нет? По дороге сюда я грубо затиранил по телефону администрацию тетрабублика и выдавил из них разрешение пожить неделю в этом кампусе. Они пытались отказать, но я пригрозил им, что пойду в суд, получу ордер социального наблюдателя, и пройду по их афере, как Годзилла по Хиросиме. 

Пепе Кебо: Так ты будешь жить прямо здесь, на Хат-Хат?

Кватро Чинкл: Да. Конкретно: сектор CD, корпус 04 модуль VIII.

Пепе Кебо:  О! Это административный корпус, который рядом с нами! Кватро, а ты вообще, как, компанейский парень?

Кватро Чинкл (смеется): А сама-то ты как думаешь?
-----------------------------------

…

Лэсси слонялась на улице возле выхода из телекоммуникационной рубки. Кватро, который, из-за своего среднего роста и немного пухлой комплекции, казался до этой секунды немного неуклюжим, как мультяшный пингвин, с внезапным проворством выбросил вперед руку и попытался схватить девушку за ухо. Ему лишь чуть-чуть не хватило скорости, и пальцы щелкнули в воздухе. Она гордо показала ему язык.
- Натыркалась в своем спецназе, - проворчал он, - Как тебя теперь воспитывать?
- Воспитатель нашелся, - фыркнула Лэсси, - Короче, не тормози. Едем на Атауро!
- Вот так сразу? – спросил он, - А отдохнуть с дороги? А пожрать чего-нибудь?
- Ну, ты зануда, Ксон! Там и пожрем, в эко-вилла. Угадай: кто там есть?
- Сферический конь в вакууме? - предположил Кватро.
- Нет! Там есть Кайемао Хаамеа и Ним Гок. Оба, прикинь?   
- Круто… - произнес он.
- Лэсси, а почему ты его назвала Ксон? – спросила Пепе.
- А, - Лэсси махнула рукой, - Детское прозвище. Кватро был чемпионом школы по «Xonix». Это такая старая комп-игрушка.
- Кто же не знает «Xonix», - Пепе кивнула, - Типа, компьютерная античность!

…

… Компания в маленьком кафе при «экологической деревне» собралась достаточно пестрая: Кайемао с Чуки, Ним Гок с Элвирой, тройка разведчиков: Лауа Нтай, Шейла Бритт и Дарт Тигрис, а также три юные бирманки, одетые в разноцветные пляжные накидки из паучьего шелка, и оттого похожие на живой светофор.
- У моей кузины Бимини, - пояснил Кайемао после быстрой процедуры первичного знакомства, - бизнес с пауками-шелкопрядами и хобби: модели таких тряпочек. Мой сводный дядя Крис, директор нашего департамента экономики, организовал тут одну паучью плантацию, и теперь Атауро и Хат-Хат по уши в креативе Бимини.
- Зачетный креатив, - заметила Чуки, тоже одетая в накидку, только другого фасона: похожую на жилетку с полудюжиной карманов, - Я в этой штуке очень сексуально смотрюсь, правда?
- Безусловно, - подтвердил Кватро, - А можно узнать, что здесь за мероприятие? Я подозреваю, что попал сюда не случайно.
- Лауа, Шейла и Дарт – твои соседи по модулю на Хат-Хат, - сообщила ему Лэсси.
- Только не говори мне, что дело только в этом, ОК? – ответил он.
- Дело в этих девушках, - сказал Лауа, - Они из Бирмы. Имена у них сложные, и мы договорились использовать созвучные прозвища: Беат, Чарм и Притти.

Кватро Чинкл кивнул, и улыбнулся всем трем бирманкам.
- Замечательно. Так в чем проблема, прекрасные леди?
- Они понимают только на родном языке, - сообщила Шейла. 
- Вот как? А я не знаю бирманского. Может быть, по-китайски? Я могу немного…
- Китайский они тоже не знают, - сказал Ним Гок, - Но бирманский знаю я, и могу перевести, если надо. Позже приедет молодой боец, он будет переводчиком.
- Ясно, - Кватро кивнул, - А в чем, все-таки, проблема?
- У тебя крепкие нервы? – спросил Лауа.
- В разумных пределах, - ответил математик, - А к чему этот вопрос, бро?
- К тому, не повредит ли тебе просмотр документального фильма о специфическом бизнесе, где присутствуют очень неприятные эпизоды, связанные с насилием.
- Вероятно, не повредит. Но зачем мне на это смотреть?
- Это как раз про то, в чем проблема, - пояснил мастер-сержант. Если ты согласен, то давай, отскочим в сторонку после ленча.
- ОК, согласен, - откликнулся Кварто.

Фильм назывался «Международная работорговля. Часть 4-c. Рабы для сексуального обслуживания в клубном VIP-туризме». Собственно, сцен насилия там содержалось минимум, демонстрирующий специфику запросов потребителей. Остальной контент состоял из схем добычи, продажи и транспортировки рабов, и трафика денег в этом бизнесе. Отдельный раздел рассказывал об истории и структуре VIP-клубов и об их важной роли в формировании финансово-политической элиты развитых стран. 

Кватро Чинкл воспринял и фильм, и комментарии Лауа Нтая, достаточно спокойно.
- Надо сказать, ребята, я узнал не так много нового, - констатировал он, обращаясь к троим разведчикам, - Разве что, некоторые детали. Кроме того, я не понимаю, какое отношение имеет эта info к проблемам тех юных леди из Бирмы. К их сегодняшним проблемам, а не вчерашним. Возможно, им нужна поддержка психолога, но никак не помощь математика. Вы согласны со мной?
- Тут ты прав, - мастер-сержант кивнул, - Мы познакомили тебя с этими девушками, просто чтобы показать, что проблема реальна. Прикинь, сколько похожих девушек находятся сейчас в том же состоянии, в котором эти бирманки находились вчера.
- В фильме были цифры, - сказал Кватро, - И что дальше? Вообще, почему я должен тянуть из тебя info, как будто это я разведчик, а не ты? Давай, выкладывай уже!

Лауа Нтай сконфуженно почесал макушку.
- Ну, короче, так. Мы прихватили яхту, где были эти девчонки и трое VIP-туристов. Перспективный гумус. Один директор крупного банка в Европе, второй – чиновник еврокомиссии по финансам, а третий – из ЮНЕСКО. Третий, как бы, не в тему, но… Короче, не случайно же он попал в эту компанию. Мы привезли всех троих сюда, и закошмарили. Они сидят в клетке и думают, как собрать триста миллионов долларов выкупа. Мы, как бы, сделали вид, что готовы на коррупцию, но с другой стороны, ни хрена не доверяем. И мы позвали консультанта, чтобы эти субъекты нас не надули. Субъекты должны рассказать от и до, как они протащат деньги из Европы до самого грязного банка в мире, где можно эти деньги превратить в золото или что-то такое. Понятное дело, что консультант – это ты. 
- Любопытно, - произнес математик, - Они должны при мне прозвонить всю цепочку переброски денег из легального бизнеса в криминальный. И они на это согласились?
- Типа, да, - Лауа снова кивнул, - Мы пообещали иначе выдать их Ним Гоку, а он бы прокрутил их в колбасу, или сварил в бойлере. Он резкий парень, этот Ним Гок.

Математик задумчиво помассировал ладонями щеки.
- Итак, эти субъекты у вас в состоянии полной открытости к сотрудничеству. Но я сомневаюсь, что их каналы еще работают. Коллеги этих… Гм... Субъектов, вовсе не идиоты. Узнав, что носители определенных схем и кодов попались, они немедленно отсекут этот канал доступа.
- В том-то и фишка… - сержант Нтай сделал паузу и подмигнул математику, - …Что коллеги нашего гумуса узнают о происшествии только через две недели. А пока, они уверены, что банкир, еврокомиссар и юнесковец отдыхают на яхте на Маврикии. 
- Гм… А как так получилось?
- А вот так! – гордо сказала Лауа Нтай.

…

=======================================
96
Дата/Время: 31.03 – 06.04.24 года Хартии.
Яхта «Golden Sun» турфирмы «Emerald-Voyage».
Острова Родригес - Гран-Маврикий – Агалега
Острова Атауро – Хат-Хат – Тимор.
=======================================
Остров Родригес, расположенный в 300 милях к востоку от Гран-Маврикия - это симпатичный, зеленый вытянутый купол суши, площадью около тысячи гектаров, окаймленный с западной стороны барьерным рифом, который отстоит от берега на полторы - две мили. Живут на Родригес примерно сорок тысяч этнических банту - потомков африканских рабов, завезенных французскими коммерсантами во второй половине XVIII века. Рабовладение на маврикийских островах отменили в 1835-м, в период английского владычества, а независимость острова получили в 1968-м.

Считается, что Родригес – это маленькая копия Гран-Маврикия, поэтому туристы заглядывают сюда реже (зачем смотреть маленькую копию, если есть большая?). В действительности же этот островок обладает совершенно оригинальной природой, которую, впрочем, может оценить только тот, кого интересует природа, как таковая. Среди туристов больше распространен интерес к другим вещам – как то: сервис в ресторанах и отелях, качество пляжей и разнообразие развлечений. В этом смысле, Родригес уступает столичному Гран-Маврикию, но для тех туристов, которые хотят развлекаться подальше от любопытных посторонних глаз, он подходит лучше.

VIP-пассажиры яхты «Golden Sun» относились ко второму типу туристов, поэтому запланировали самую длительную стоянку на Родригес, а не на Гран-Маврикий.

В лагуне Родригес есть несколько мелких островков, имеющих режим заповедника, и местные столпы тур-бизнеса, идя навстречу VIP-клиентам, организовали там (в зоне, закрытой для простых туристов) мини-отели высшей категории комфорта. Таким был маленький отель на островке Суорд на юге лагуны, который заранее заказали на эти несколько дней господа Рорхбаум, Нейдлиц и Фелклинг. Однако, из-за превратностей судьбы, они сейчас отдыхали в менее комфортных условиях на острове Атауро, а их оплаченные места на Суорд занимали трое этнических трек-буров (т.е. голландцев - африканеров): Отман, Бруиз и Кауф, бойцы 1-го морского мобильного батальона ВС Мпулу. Комнаты для прислуги досталась новому экипажу яхты, тоже из трек-буров. Капитаном (вместо того, который поймал автоматную очередь в грудь), был назначен мичман Хеден, а функции старпома достались мичману Рунку.   

Условия полной приватности, старательно созданные персоналом мини-отеля, почти идеально подходили для сокрытия подобной грубой подмены людей. Было, однако, и обстоятельство, осложнявшее подмену. Оно от персонала отеля никак не зависело, и сказалось через полчаса после того, как пассажиры и экипаж яхты сошли на берег островка Суорд. В кармане рубашки лейтенанта Хедена внезапно зазвонил мобайл покойного капитана яхты.
- Начинается… - констатировал Рунк.
- А ты не каркай, - проворчал Хеден, и нажал кнопку, но не на самом мобайле, а на присоединенной к нему маленькой серой коробочке… 

…

Этому нажатию кнопки на Родригос-Маврикий предшествовали некие события в совершенно другой точке Земного шара – на Атауро.

«Родной» экипаж яхты (за вычетом невосполнимых потерь в виде капитана и одного матроса) – т.е. шесть человек во главе со старпомом, цинично преданные своими VIP-пассажирами, были эскортированы под конвоем полувзвода папуасских коммандос непосредственно в резиденцию правителя острова.

Резиденция выглядела не очень величественно, зато оригинально. Она напоминала перевернутую титаническую шляпу-цилиндр примерно 20 шагов в диаметре и три человеческих роста в высоту, жизнерадостного апельсинового цвета. Шляпа была поставлена на шесть ножек-опор и обвита винтовой лестницей в полутора оборота. Стенку шляпы прорезали несколько окон, а поля шляпы, видимо были террасой: их окружал леер, а сверху имелся кольцевой навес. Шляпа стояла посреди небольшого дворика, окруженного с трех сторон невысокой, чисто символической изгородью, а с четвертой - морем, куда отходил широкий крытый бамбуковый пирс.
«Стойте здесь и ждите! Верховный правитель Кайемао та-Аханао Хаамеа арики те Атауро, выйдет к вам, когда сочтет нужным», - сказал командир папуасов. Конвой развернулся и просто ушел, оставив шестерых моряков без всякой охраны.

Минут пять ничего не происходило. Дворик был пуст, ближайшие люди – рыбаки на легкой лодке, наблюдались метрах в трехстах. Они, не торопясь, складывали сети. До арестованных моряков с «Golden Sun», им явно не было никакого дела… Судовой механик Орландо бросил нерешительный взгляд на старпома Корнелиса и, поймав поощрительный кивок, означавший «попытайся», сделал несколько шагов в сторону изгороди. Примерно на седьмом шаге, грохнул выстрел. Почти из-под ног механика взвилось облачко пыли, выбитое пулей. Он подпрыгнул, и торопливо вернулся к остальным. Прошло еще минут десять, а затем циновка в нижнем дверном проеме «цилиндра» с тихим шорохом откинулась, и во дворик вышел молодой темнокожий полинезиец массивного телосложения, одетый в короткую униформу-комбинезон неброского цвета морской волны. Его голову охватывала синяя с зелено-красным орнаментом повязка - bandana. Клапаном-липучкой на правом боку был закреплен компактный пистолет-пулемет, а такой же липучкой на левом боку - штык-нож.   

Окинув флегматичным взглядом шестерых моряков, полинезиец лениво сообщил.
- Вы - говно.
- П-п-простите? – переспросил старпом Корнелис.
- Конкретно ты, глухое заикающееся говно, - уточнил правитель, - Назови свое имя и должность на яхте «Golden Sun».
- С-с-старший помощник капитана Агрипа Корнелис.
- Ты старший среди тех, кого сюда привели, так, Агрипа?
- Д-д-да.
- Слушай внимательно, Агрипа. Вы очень плохо поступили с родичами моего друга, правителя Восточного Тимора. Его зовут Ним Гок. Он спрашивал про вас. Он хотел сделать с вами что-то по своим обычаям. Но вы моряки, а отдать моряков, чтобы их сварили в котле, или раздавили колесом, это табу. Я вас не отдам…

Экипаж «Golden Sun» хором издал тихий вздох облегчения. Кайемао продолжил.
- ...Наш обычай говорит: таким как вы, надо связать руки и ноги, и бросить на берег, чтобы вас съели крабы. Здесь много крабов. Не очень долгая смерть. Всего полдня.

Через несколько секунд, до адресатов дошел смысл его сообщения…
- Боже… - выдохнул кто-то.
- Пиздец, - хрипловато и явно машинально произнес кто-то другой.
Совсем молодой парень, лет около двадцати, рухнул на колени.
- Ваше величество! Прошу вас, ради всего святого, не делайте этого!

Кайемао небрежно поднял вверх левую ладонь.
- Не сотрясай воздух попусту. Назови свое имя и должность на яхте «Golden Sun».
- Я - Брэм Земмах, простой матрос. Я не знал, что там будет. Просто мне нужны были деньги. У меня скоро будет ребенок, это большие расходы, и меня бес попутал…   
- Кто такой «бес»? – перебил Кайемао.
- Бес? - растерянно переспросил Брэм, - Это… Это… Такой, с рогами, с копытами…
- Может быть, бык? 
- Нет, не бык. Я не знаю, как объяснить…
- А как у тебя может быть ребенок? Разве ты женщина?
- У моей жены будет ребенок. Я клянусь, что не лгу!

Мэр Атауро чуть заметно кивнул в знак понимания и поинтересовался.
- Она красивая?
- Да! Лотта очень красивая! Очень!
- Она тебя любит?
- Конечно! Мы женились по любви!
- Она знает, на какую яхту ты нанялся и что там было?
- Нет! Конечно, нет!

Кайемао снова кивнул и произнес.
- Ты ей позвонишь и расскажешь. Тогда останешься жить.
- Но ваше величество! Я не могу рассказать это Лотте!
- Это твой выбор.
- Нет… Подождите… Я согласен. Я расскажу.
- Так, - Кайемао кивнул в третий раз, - Сделай два шага вперед, сядь и молчи.

Брэм Земмах встал, дважды шагнул вперед и уселся на землю. Его трясло.
- Везет же некоторым засранцам, - негромко проворчал Орландо.
- Назови свое имя и должность на яхте «Golden Sun», - отреагировал мэр Атауро.
- Фриц Орландо, судовой механик.
- Ты тоже хочешь жить?
- А кто не