Вечер темноокий над землею
Скрыл ошибки тысячи людей,
А наедине с своей тоскою
Ветеран сидел. И мир идей
Вновь его наполнил без остатка,
Затерялся в мыслях ветеран,
Только вот от передачи жарко
Он опять позор их испытал...
Вспоминать не мог, но заставляли
Репортера наглые глаза.
Два солдата рьяно заявляли,
Что их покалечила война!
Говорили, роту специально
В жар боев отправили служить!
Ладно это! Но потом бахвально
Рассказали: "Вам бы там не выжить!"...
Горе затопило ветерана,
Жар стыда за молодцов пылал.
Вновь не заживающая рана
Заболела... Он тогда не знал,
Что их рота - лишь всего-то пешка
В замысле стратегии боев!
Сколько на земле осталось грешной?
И вернутся ль под родимый кров?..
Много утекло и слез, и время...
Много было тяжких тех минут,
Когда память, тяжелее бремя,
Не желала знать, что им все лгут!
И сейчас он, с грустью вспоминая,
Видел вновь погибших всех ребят...
Ни один из них, там умирая,
Не сказал, что зря он погибает!
Память, повернувшись вспять, горела,
Освещая фронтовой их путь.
В каждом сердце роты той их грела
Мысль, что напрасно не умрут.
Видел он, как выжившим солдатам -
Четверым из роты - комполка
Тень страданий перед ними не прятал,
Когда с честью вскинулась рука...
Ночь залила чернотой проулки,
Усыпила город сладких грез...
В маленькой и душной той каморке
Ветеран не сдерживался слез...