Все оказалось не так, как ты ожидала. Не так, как ты мечтала.
Город улыбнулся, увидев тебя на перроне, распахнул объятия, как - будто годами ожидал твоего приезда. Радовался, как ребенок, купая в нежных солнечных лучах.
Было в его солнечном восторге что-то неправильное. Нарочитое.
Тебе не нравилось здесь.
Так бывает. Мечтаешь о чем-то так искренне, так беззаветно, а когда мечта исполняется, оказывается, что это худшее, что могло случиться.
Страх, поедавший тебя последние сутки, стремительно превращался в ужас, ты оглянулась в поисках поезда, не желая расставаться с почти обжитым, таким безопасным вагоном, но он лишь безразлично уставился на тебя в ответ круглыми глазницами.
Все здесь казалось чужим.
Люди, отгороженные друг от друга стеклами очков. Отстраненные. Безликие.
Такие же испуганные, как и ты.
Но научившиеся скрывать свой страх за стеной безразличия.
Бесконечные улицы с бесконечными потоками машин и людей. Движение вперед – быстрее, быстрее, быстрее. Почти осязаемая паника при мысли оказаться вне потока.
Громады соборов, вписанные в тесные улицы. Мертвые, как люди их построившие.
Эти соборы-Гуливеры солидно возвышались над людьми-лилипутами, спешащими мимо.
Скрипя, как старики, они мечтали о покое, но лилипуты не желали уходить. Городу это нравилось. Среди копошащейся кучи он не чувствовал себя брошенным. Он жил.
Здесь, окруженная миллионами незнакомцев, ты узнала, что такое истинное одиночество.
Не просто слово. Часть тебя. Когда ни звука, лишь звенящая тишина. И ты, едва одевшись, выбегаешь на улицу, чтобы услышать человеческие голоса.
Даже плакать навзрыд не получалось. Слезы разъедали изнутри, оставляя глаза сухими.
Город пугал тебя. Оскалившись, он с интересом наблюдал за твоими попытками выжить. Он играл тобою, как тысячами других. Наивными, верящими и ожидающими чуда.
Ему не важна была твоя любовь.
Город любил только одного человека – своего родителя. И после его смерти что-либо перестало иметь значение. И дальше – лишь бессмысленное существование.
Но даже в бессмыслице можно найти смысл.
Игра.
Почему бы и нет? Как в шахматы.
Ему было смешно и любопытно наблюдать за фигурам на доске. Некоторым он даже подыгрывал. Падать с вершины всегда больнее.
Пешки-трудяги, работающие на износ. У кого-то получалось, у кого-то нет. Кто-то ломался сразу и возвращался назад, в теплую безопасную берлогу. Кто-то шел напролом, по головам, не обращая внимания на то, что под ногами. Вливаясь в поток. Становясь потоком.
Ладья, слон, конь. С силой, возможностями и полным пренебрежением ко всему.
Царствующие особы – слабость и могущество. Слабость, сокрытая так глубоко, словно и не существующая. Могущество столь необъятное, подталкивающее к краю. Бесконечный путь по лезвию.
И вот ты стоишь на перроне, не успев сделать и шага, а город уже расставил фигуры.
Сыграем?
