Серега сидел на утренней планерке с каким-то мечтательным видом.
Зоркий начальник моментально обратил на это внимание и быстренько опустил Серегу с небес – на землю.
Сделано это было легко и изящно. Начальник просто спросил у Сереги, что сделано по последнему убийству и почему оно – убийство, до сих пор не раскрыто? После чего разнес Серегины объяснения в пух и прах, приведя один свой, самый неотразимый аргумент, на который всегда ответить нечего: раз убийство не раскрыто, значит – плохо работаете, имеете слабые оперативные позиции в городе, не имеете свежей оперативной информации. Затем последовали соответствующие оргвыводы и изящное резюме: хрен вам выходные, хрен вам отпуск, хрен вам премиальные, хрен вам очередное повышение в звании…
В общем, к концу планерки вид Серега имел вполне адекватный и здраво изложил перечень мероприятий по раскрытию очередного убийства.
Выйдя с планерки, опера разбежались по своим делам. Виктор с Серегой направились в кафешку. Присели за столик, заказали по чашке чаю, закурили.
- Ну, рассказывай, что за ерунда с тобой приключилась? – без особых предисловий, в лоб, спросил Виктор. Реверансы изображать смысла не было, слишком хорошо они с Серегой друг друга знали.
- Да тут сразу и не знаю с чего начать, - вздохнул Сергей.
- С начала, - неоригинально усмехнулся Виктор.
- Получил я вчера письмо и теперь даже не знаю, что делать.
- Что за письмо, от кого?
- В общем, была у меня раньше подруга. Звали ее – Танюшка.
Она, так, каждое лето к деду с бабкой в деревню приезжала, где мои родители живут. Ну, у нас с ней каждое лето лямур был.
- И что?
- А шесть лет назад она приезжала последний раз. Потом приезжать перестала. Я слышал, что она замуж вышла, ребенок у нее и все в шоколаде.
- Так ты ее, не любил что ли и замуж не звал?
- Да я сам не знаю. Любил-не любил? Я даже и не думал ей замуж предлагать. На кой хрен ей муж с такой собачьей работой, да еще из провинции.
- А сама откуда?
- Да москвичка она.
- Н-да, проблема, - кивнул Виктор, - а она тебя в столицу не звала?
- Намекала, но чего я там, в столице этой не видел? Туда прокатиться в отпуск хорошо. В крутом кабаке пива попить. По музеям пошарахаться, по выставкам всяким. Но жить в этих джунглях каменных – увольте. Они там живут, как дикие какие-то. Даже друг друга не знают, кто в одном подъезде живет и думают, что булки на дереве растут.
- Я сам того же мнения, но чего от этого письма в такой ступор впал? Старая любовь не ржавеет? – улыбнулся Виктор.
Серега открыл рот. Виктор назидательно поднял вверх палец.
- Стоп, ничего не говори. Я сам попробую угадать. Она развелась с мужем, вспоминает тебя нежно и трепетно, хочет опять приехать к дедушке в деревню. Я прав?
- Прав, но не совсем, - вздохнул Сергей. – Она написала, что жизнь у нее не сложилась. С мужем она развелась. Хочет исправить свои ошибки молодости. А мне написала потому, что она хочет, чтобы у нашей дочки был отец.
- Сильно, - только и вымолвил Виктор.
- Ага, я сам ох..ел конкретно. Как кувалдой по башке шарахнули. Теперь не знаю, что и делать.
- А сколько лет дочери?
- Почти шесть. Вот я и думаю. Что ж она зараза не сказала, что от меня беременна? И получается, замуж она беременная выходила?
- А что тут такого, - пожал плечами Виктор. – Выходят и беременные. И муж ее мог об этом не знать. А мог и знать. Такое тоже бывает. Может она сама не знала – от кого беременна. Такое тоже бывает.
- Да ну, нахрен! – взвился Серега, - чтобы баба не знала, от кого она беременна…Херня это все. Может она меня разводит просто?
- На кой? На кой ей тебя разводить? Видимо помнит тебя и чувства какие-то остались. Вот и написала тебе.
- Да, бляха-муха! Что толку? Слышал же, начальник сказал – много хренов нам и отпуск – тоже хрен.
- Э-э, не парься, раскроем твое убийство. Не Кеннеди грохнули в конце-концов. Мужики помогут.
Через неделю убийство объединенными усилиями было раскрыто, и Серега получил-таки долгожданный отпуск.
На вокзале они шарахнули бутылку на троих.
Физия Сереги выдавала нешуточное бурление эмоций.
- Да не парься ты, - хлопнул его по плечу Васильич. – Прокатишься, Москву посмотришь. Гульнешь слегонца. Чего ты так шугаешься. Ты старший опер, или – где? Пообщаешься со своей бывшей и поймешь сразу – брешет она, или – нет.
Виктор усмехнулся:
- Тут ты Васильич не совсем прав. Бабы иногда так искренне врать умеют, никакой опер или полиграф – не определит. Ты ж ее «колоть» не будешь?
Опера поржали. Виктор продолжил:
- Да ты не морочь себе голову, Серега. Сейчас генетическая экспертиза есть.
Заплатил бабки и тебе стопроцентно скажут – твой ребенок, или не твой.
Они еще раз обнялись, как-будто провожали товарища на серьезное задание.
И…Серега отбыл.
Через две недели Васильич получил телеграмму от Сергея с просьбой встретить его на вокзале с машиной, чтобы сразу отвести его в деревню.
Об итогах поездки в телеграмме не было ни слова и Васильич с Виктором замариновали ведерко шашлыка, приготовили ящик водки – испуг выливать.
Из вагона первым вывалился Серега, бледный и несколько осунувшийся. Виктор приготовил ехидную фразу насчет вредного столичного воздуха, но… прикусил язык. Вслед за Серегой появилась молодая женщина, которая передала из тамбура Сереге на руки маленькую девочку.
Когда Сергей поставил ее на перрон и, взяв детскую ладошку в свою лапу, повернулся к друзьям, Виктор понял – генетическая экспертиза и полиграф не понадобятся. Перед ними стояла точная уменьшенная Серегина копия.
А через месяц была свадьба, на которой приехавшие москвичи с ужасом смотрели на невинные деревенские забавы.
Как вывозили родных невесты в тачке со двора и опрокидывали их в канаву.
Как целый полковник забивал у ворот кол в землю, стараясь попасть не по колу, а по подливаемой на землю воде – типа, чтобы кол в землю легче входил и брызги летели на красивое платье невестиной дружки. Москвичам было невдомек, что кол забивается в том доме, где женят младшего сына. Как потом отходили москвичи от ядреного деревенского самогона.
А во время регистрации длинный шлейф красивого платья невесты держала маленькая девочка, как две капли воды похожая на жениха.
