Холодно...
Нерыдай
2001 год. Два часа, которые не изменили мир.
Четвертый час на броне.
Жопа уже каменная.
Она замерзла и ты поворачиваешься на ней, то на правое полужопие, то на левое.
Ты ее не чувствуешь.
Вместо нее, между костями таза и броней – кусок холодного мяса…
Группу вторую неделю кидало из одного края непризнанной республики, в другой.
Забыли, что значит сон в положении лежа. Зато сидя спали при любой погоде: сел – уснул.
Одежда приросла к телу. Воняло жутко.
Последние дней пять, все молчали – разговоры только по делу – как у викингов на корабле.
Вторую неделю мне постоянно холодно.
Вторую неделю мы спим на улице – как попало…как собаки.
Горячий чай не спасает. Коньяк не греет…хоть запейся.
Это не просто холод – это холод по определению…по чувствам…
Вроде мороз.
Но лужи не замерзли.
БТР поднимает в воздух большое облако грязи и люди, сидящие на броне уже одного цвета с дорогой – они грязно-серые.
Они замерзли…Или мне так кажется?...нет…они замерзли…
Не спасает ни импортный гортекс, за который перед командировкой отдал последние деньги, ни ботинки, которые, по словам продавца держат минус сорок…
Морозный ветер выдувает остатки тепла и ты сжимаешься.
Ты на каждый порыв ветра щуришь глаза…ветер выбивает слезы...и они текут по лицу, в сторону ушей…
Тело дрожит, пытаясь уменьшить площадь соприкосновения с холодом.
Руки не мыты третий день – они потрескались и уже черные. Если сжать кулак, кожа на костяшках лопается и выступает кровь.
Перчатки сушатся на двигателе. Они уже давно приняли форму руки, но сегодня они еще начали липнуть к рукам, как тесто.
Сегодня утром у меня получилось снять ботинок.
Нога оказалась цвета носка и от воды, а в ботинке второй день была вода, нога стала сморщенной и черной…я ни разу не видел свои ноги такими…я смотрел на них и думал – «Здорово, что я здесь….когда еще в жизни так повезет…когда еще сможешь загнать себя в такие вот условия…чтоб посмотреть на себя…»
А потом я спросил себя: А кто же я сейчас?
Ответа не последовало.
Я с трудом втиснулся назад в обувь.
Мокрый насквозь бот, должен был пропускать воду наружу. А нога должна была оставаться сухой – так мне рассказал консультант в магазине…урод, мать его.
Я сидел сзади за башней, справа.
Мне было холодно.
Холодно так, что я уже не верил, что бывает тепло. Я знал, что где-то есть даже ванна с теплой водой…но это все в другой жизни…
Сейчас эта.
И ее надо принять…и получить от этого удовольствие…
Сейчас, если кто-то хохмит, то когда смеешься, надо рукой держать губы, чтоб они не расползались в стороны от улыбки – потому, что треснет морда…и потечет кровь.
Лица обветрены до крайности. Они коричневые.
На зимнем солнце они загорели – таким гадким, зимнем загаром.
Губы потрескались до мяса.
Глаза красные от ветра. Красные, уже наверное вторую неделю.
Хронический насморк…постоянно брызгаешь в нос спрэем…
Тактические очки не спасают – рано или поздно ты снимаешь их, потому, что они давят лицо…
Я смотрю в свой сектор.
Я знаю, что сейчас так делает каждый.
Я знаю, что если залезть внутрь БТРа, то там не дует и не холодно…но на броне больше шансов выжить при подрыве…и мы сидим сверху…ноги не высовываешь за габариты БТРа – при подрыве их оторвет и они полетят по небу…тоже не желательно…
Я мерзну, как и все.
Наше холодное мясо, требует тепла и еды. Я смотрю на спину впередисидящему и думаю о том, как согревались раньше, если где-то в пути, люди замерзали насмерть. Они вспарывают животы лошадям и лезут внутрь – там они греются. А если нет лошади, живот можно вспороть тому, кто слабее…
- Нерыдай!! Ты че бля…ты че такое лицо делаешь?!
- Отъебись.
- Ты рожу свою видел сейчас?!
- Отстань Вирус!!
- Ты бля еще раз такое лицо сделаешь, я в тебя нахер выстрелю…ты че бля?!
- Блядь, отъебись Вирус! Я задумался!
- Зря! Пусть лошадь думает – у нее голова большая! Слышь…не делай больше такое лицо…
- Ладно все…
- Че все, я чуть с бэтэра не упал…
Вирус единственный, кто сохранил способность за все это время, говорить столько слов.
Остальные молчат.
Холодно.
Я знаю, что впереди, еще очень много километров холодной, зимней дороги…я знаю, что все их придется проехать сверху на броне…я знаю, что верх комфорта это брошенный сверху на броню солдатский бушлат уже промокший от грязи…и скользкий…
Я знаю это…и мне хорошо.
Но я не знаю почему.
От ветра немного спасает бронежилет…если бы его не было, наверное бы уже замерз окончательно…пальцы не разжимаются…глаза не открываются…я тяну очки на лицо…потом тянусь за перчатками…они горячие – внутри…пальцы понемногу разжимаются из стиснутых в кулаки.
БТР подпрыгивает, в лицо летит грязная пыль…я тру очки перчаткой…я пересаживаюсь немного по-другому и левая нога начинает оттаивать…пальцы на ноге покалывают…
Поворачивается командир – показывает рукой вперед – окраина села…здесь мы сойдем с брони…
*********************************************************
Я спрыгиваю, на непослушные ноги…уже не привычно стоять на ногах…делаю шаг…другой…нормально – ходят.
Захожу за броню от ветра…там наши…уже пьют из термоса что-то горячее…вино…
Мне наливают…осталось на дне…мало…
- Слышь Нерыдай, ччет ты цццвета какого-то сстранного…ччче ззамерз что-ли…??
У говорящего от холода трясутся руки…и нижняя челюсть…
- Нормально…аафигел ммалех…это вам нне август на чччерном море…
- Слышь ммужики а какое ччисло то?...
- Двадцать девятое мать его…скоро Новый год…
- Вернемся?
- Должны…
Подбегает старый, нервный полковник…красный от водки…осатаневший от одинокой жизни в вагончике…и от страшных Моздокских шлюх…оскотинившийся от похоти…скользкий в общении. Тяжелый на душу.
Голос полковника – как скрип…неприятный…с азартом…нездоровый…очень нездоровый…
- Так…давайте мужики…начинаем чистить! Есть такая профессия Родину зачищать….!!!
И бежит к другому БТРу…
- Пошел на хуй, хер старый…
Летит в спину полковнику…
Я раздеваюсь, чтоб поправить на себе одежду.
Там где было застегнуто и туго завязано, на теле остались темно-синие рубцы…они глубокие…и если дотронуться пальцем – болят…они похожи на трупные пятна…кожа под ними ничего не чувствует…
Я тру рукой холодную, побелевшую кожу.
И я завязываю завязки немного выше или ниже рубцов…ничего не должно давить или стеснять движение…
Все мокрое, от пота наверное…или не понятно от чего…даже подшлемник на каске…
Я не ношу маску – я одеваю косынку на лицо…
Шлем я ложу в БТР…он не нужен…и если честно, и не был нужен…
Полковник бежит назад…
- Ну что готовы? Начинаем!!
***************************************************
Две зеленых ракеты – с северной окраины начали двигаться Внутренние Войска – вованы…
Мы начинаем тоже…
Первые дома подпускают без стрельбы…тихо…
На ногах налипают комья грязи…идти тяжело…мокрая одежда липнет к телу…от мокрых голов идет пар…иногда капля пота спадает прямо в глаз…жжет…присаживаешься…тянешь зубами перчатку…трешь пальцем красный глаз…материшься…тихо и без злобы…
Просто сейчас нет других слов…сейчас именно эти…и это не плохо и не хорошо…это просто так…
Включаешь колиматорный прицел…появляется марка…смотришь через прицел…пару раз прикидываешь ствол на линию выстрела – порядок…
Снимаешь с предохранителя…ставишь на одиночный – привычка…
Втягиваемся…
Сейчас могут встретить…именно сейчас. Когда почти втянулись…
Тихо.
Внутри, под одеждой все мокро. Устал.
Первый адрес.
Все на нервах…озираются…пока без азарта…спокойно – не расслаблено…
В адресе чисто – только женщины…маленькие, пузатые с широкими, низкопосаженными жопами… машины по производству детей…
Они могут звереть и бросаются прямо на ствол…тогда их бьют прямо в лицо…сильно…чем попало…
Сейчас они молча, по-звериному заглядывают своими маленькими черными глазками тебе в лицо…переговариваются…на своем долбанном языке…
Их гортанные звуки бесят, хочется пиздонуть ее прямо по башке, чтоб заткнулась.
Я выхожу на задний двор…обрабатываю угол…закрепляюсь…пропускаю вперед Вируса…
Держим…еще пара проходит дальше…закрепляются….я прохожу вперед…
За сараем…большая яма в земле…бетонный пол и одна стена…в стене кольцо…я знаю, что это…мне не надо пояснять…не первый год…
В это кольцо продевалась цепь…на которой они держали русских рабов…еще недавно…
Я возвращаюсь в дом…смотрю на самую взрослую…жена хозяина…
- Пойдем…
- Куда?
- Со мной…
Она одевается…
- Где муж?
- В городе…за продуктами…есть же…
- Муж за продуктами ездит?
Она понимает, что сказала глупость…
Мы подходим к яме…
- Что это?
- Погреб…
- Скажи мне животное…ты правда считаешь меня глупее себя?...
Я чувствую, что еще немного и схвачу ее прямо за лицо руками и рвану так, что разорву на две части ее морду…
- Погреб…банки там храним…есть же…
- А кольцо зачем? И пол бетонный? И зачем такой глубокий? И где лестница?! И где банки?! И где крыша погреба? И че ты мне трешь, животное?!...Может тебе въебать?...И где твой долбанный муж?!
- В городе, есть же…
Я набираю в грудь воздух…она в секунде от увечья…пытаюсь успокоиться.
Подходит Вирус и смотрит в яму:
- Ух ты бля! Че, в падлу самой огород было копать? Че молчишь мразь?!
Вирус склоняется над погребом, меряет его на глаз…он не такой как я…он никогда, ничего не держит в себе – психотерапевт от рождения…
Он в мах, как на тренировке, бьет тетку по морде…она, загребая воздух короткими лапами…летит в «погреб для банок»…
Видно, что ломает ключицу…
Вирус плюет сверху на нее…
- Посиди там…подумай…в следующий раз тварь, всю семью туда побросаем…и известью засыплем…
Такие ямы были почти в каждом дворе…до какой степени надо было дойти в вырождении, чтоб жить рядом с этим?...иметь рабов?...живых на цепи…в яме...и тут же растить детей…сейчас наше государство выделяет много-много денег, чтоб сделать их жизнь такой же как и у всех Российских детей…
Смешно…
В этих ямах жили и умирали русские люди…триста тысяч их погибло и пропало без вести…
Но об этом не говорят.
Говорят о таких, как мы с Вирусом.
Мы же жестокие, бесчеловечные подонки.
Наверное…и мне хорошо от этого…и еще мне холодно.
Я посмотрел на нее…она смотрела снизу злая…не плакала и не кричала…
Я понял ствол – прицелился ей в голову…она закрылась здоровой рукой как от яркого света…
- Что тварь? Страшно? Живи…
Я тоже, просто плюнул.
Ее муж прятался в огороде…вторая двойка, углубившаяся в огород, его нашла…
Муженек, был давно в федеральном розыске: торговля людьми, разбой, нападение на федералов…сейчас он в тапках…не успел собраться – даже удивительно…обычно они успевают…
На улице мокрое, серое декабрьское утро…небо почти лежит на земле…давит. Пригибаешься. Дышишь. Ждешь выстрелов и…и больше ничего. А больше ничего и нет.
Нам холодно…все промокло…мы злимся…
Мы перестаем замечать усталость…хрипнем…лямки трут тело…
Глаза не раскрываются дальше прищура…
Кажется, что это было всегда, и всегда будет…по-другому, уже не будет…никогда…ничего…
Руки костенеют и к ним прирастает автомат…
Сука, как же я устал.
Мужик, дебиловато улыбается, пытается бодриться…это его последние минуты нормальной жизни…опять подходит Вирус…
На мужика, еще не надели наручники…просто, никто не хочет доставать свои браслеты…
Все брезгуют.
Только что его жизнь сломалась и практически уже закончилась…мы это чувствуем. Это понятно всем. И мужика как-то уже не замечают и не особо злятся.
Вирус бьет ему тяжелым, кованым Гриндерсом в лодыжку…выбивая из-под него обе ноги…человек падает на живот…
Я наступаю ему на голову ногой….отрываю вторую ногу…голова крепкая…держит…
Он как будто не замечает…просто кряхтит…ничего не просит. Он тоже уже все понял.
Он понимает, что с теми, кто пролил кровь…нашу кровь…с этими людьми разговор носит весьма относительных характер…и как правило, без адвокатов и прокуроров…в точности так, как когда-то они…может, конечно, гуманней…просто мы уже устали…
Просто наше государство предпочитает сажать их в тюрьмы, кормить и содержать там, за счет все тех же людей, которых они убивали с особым цинизмом…
Как глупо…
Подходят два контрабаса из ВВ…вот это уже жесть…мы в сравнении с ними ангелы…и у нас за спиной крылья…сейчас не видно – холодно…
Зело страшны сие люди…паче того – садисты…
Короче – жопа мужику…
А я думаю о том, что где-то в клапанах моей разгрузки сникерс…я очень хочу есть – я это вспомнил.
Один, что с ужасно поломанным носом, толкает мужика в бок ногой…
- Ползи сучара…во-он туда.
Мужчина пополз в сторону, которую ему было указано…
Вирус:
- Парни, а у вас есть чего-нибудь выпить тепленького?
- Тебе с градусом или так?
- И так и так…
- Вон вишь, тот бэтэр, пятнистый…там спроси, скажи Шрэк сказал…а ладно…пошли…
Мы идем к БТРу все вместе…
Туда же подползает человек…
Нам наливают в кружки кофе…с большим содержанием коньяка…тепло…
Подбегает полковник…он все никак не успокоится….глаза блестят…
Вчера он с таким же блеском рассказывал, как два раза умудрился залечить триппер, за казенный счет, подхваченный им на Ханкале…
- Кто тут у нас?...Ух ты какая встреча!! Мувдигов, брат мой! Какими судьбами?!
Полковник смотрит на лежащего, на холодной земле человека…он рад…я не понимаю чему…как можно радоваться этому грязному скоту?…
Пока скот полз…у него на лице появился здоровенный синяк…и из носа потекла кровь…с чего бы это?
Полковник внятно растолковал: именно его, не хватало в ту самую компанию, которая, подорвала БТР и обстреляла колону этих самых ВВешников, которые сейчас стояли вокруг… Тогда погибло шесть человек…пол года назад…всех давно взяли – остался только он…
Мы решили не уходить…
Двое Вованов, сразу побежали поджигать его дом…уже веселей…начинается…
Мужик понял, что все – пиздец…решил держаться:
- Ничего не знаю…ничего не видел…не помню…то был не я…
Чисто ребенок…и взгляд…такой – сука, наивный…
Подошел человек с ужасно длинными руками…его почему-то называли Визбор…может песни поет авторские?...
Страшная патология, была написана на его лице морщинами и складками…я еще сильней решил не уходить…
Вирус залез на броню – повыше …и протянул кружку солдатику – тот плеснул ему еще…он передал мне свою кружку, сам взял мою и опять протянул солдатику…мы заняли первые ряды…
Кофе с коньяком нам налили, теперь надо еще и зрелищ – ну что поделаешь – скоты…
Визбор, сел на спину лежащего…застегнул на нем браслеты…большими плоскогубцами взялся за спину мужика…закрутил большой кусок кожи и резко рванул его…
Мужик завизжал кастратом на самой высокой ноте восьмой октавы, широко открыв рот…очень широко…и вытаращился прямо на меня!!…я пил кофе и смотрел ему в глаза…и думал, что вот сейчас уже можно достать сникерс…
Рядом хихикал полковник…
Мужик от боли выгнулся дугой: затылок – пятки.
Визбор удержался на нем – опыт…не пропьешь…тянул лоскут кожи со спины к животу….
А мы тупо пялились…не каждый день такую хреновину увидишь.
Но мы не причем…мы ангелы…
Вирус засунул мне в ухо один наушник от плеера…как обычно, какая-то ужасная музыка с хриплым, кричащим голосом…
Он кивал башкой – это означало, что я должен был оценить красоту композиции…я тоже пару раз качнул головой…он решил, что мне нравится и оставил у меня в ухе свою музыку…сделал погромче.
- Братан!! – Кричал Вирус сквозь музыку мне в ухо. – У них двойной вокал! Они раньше чистый треш лабали, теперь по-немногу блэк, но он у них не чистый – ближе к дету получается! Нормально?!
Я понемногу сатанел…
От холода и его музыки…
От этого утра…
От того, что сам не знал, чего я хочу больше…тепла, есть, пить или женщину…да…в таких ситуациях мы умудрялись хотеть женщин!…
Мужик визжал так же, как голос в наушнике.
Человек с длинными руками вцепился в еще один кусок на спине, почти на пояснице, и сильно сжал.
В эту секунду, память, начала возвращаться…
Он начал все вспоминать…тут же не забыл назвать дома, в которых живут «друзья»…проклял их…сказал как обычно, что его заставили…проклял их матерей…сказал, что сам лично задушит их детей…пообещал всем нам, что мы можем в любой момент приехать к нему в гости и будем братьями…
Конечно будем…мы и сейчас как братья…чего уж тут?
Полковник хихикал и потирал руки…
Визбор говорил по телефону с дочкой…говорил каким-то, леденящим душу голосом, при этом, смотрел сквозь нас…ему тоже, было холодно:
- Да моя доцюля…сабачка?…сабачка ав?...сабачка ав?...умничка моя, ну передай трубочку маме…передай маме…да, маме…где мама?...
Я пил кофе и жевал сникерс…
Вирус кивал башкой…и жевал вторую половину моего сникерса…
Я почему-то пришел в ужас от того, что Визбор не одноразовый…
Мне всегда казалось, что такие люди «одноразовые», как гандоны. Завтра их на поверхности земли уже не должно быть! Но Визбор уже клонировал себя, причем бесплатно – он женат! У него дочь и он будет жить…и завтра…и наверное послезавтра…Ну и плевать!
Нам было все глубоко безразлично, что нас окружало…что мы слышали…все это уносилось в прошлое, не успев оставить след в наших душах…
Мне даже было плевать ждет меня моя женщина, или нет…
В этот момент, если бы она спросила меня, как обычно, люблю ли я ее – я бы ее просто не понял…
В такие моменты…есть что-то такое, что очень далеко от всего того, что осталось дома…
Есть, другой смысл…и стремление человека к этому смыслу еще не описаны…
Сейчас самое теплое во всех смыслах – кружка у меня в руках…
Самый близкий человек – Вирус, безголовый спецназовец…который, может дать послушать своей музыки, и от этой музыки…ты забудешь даже о самом святом…
А потом пройдет пара дней и ночей на морозе и ты поймешь…что все это «святое» придумали люди, которые никогда не мерзли и не ходили с мокрыми ногами и не зачищали горные села…
Которые не доходили до границы нервов, когда «на все насрать!», сильнее чем «холодно», чем «хочу спать», сильнее чем «хочу есть»…просто плевать…на все…
Насрать, как говорит Вирус, и розами засыпать!
И еще ты будешь думать, что те, кто уходят пешком покорять Арктику – просто идиоты…
А самый главный у них – Федор Конюхов…он робот…
А самая светлая мысль о том, что ведь могли в горы закинуть…на месяцок…и что тогда?...а это значит, нам повезло…
Визбор слушает предновогодний лепет своей дочурки…в руке у него плоскогубцы с кусками кожи и в крови…
Полковник что-то записывает за мужиком…
…вдали горит дом мужика…там, в яме для рабов, его жена с поломанной ключицей…
Я думаю о том, что в рюкзаке еще один сникерс…
Вирус пишет пошлую смску, своей богине…он ее так называет, последние две недели – «Богиня».
**********************************************************
И мы оба знаем, что по приезду не будет никаких богинь, котят, любимых и солнышек.
Когда возвращаешься, просто отключаешь телефон на два дня, которые тебе дают отдохнуть перед выходом на работу…
Приезжает Вирус…мы берем дорогих, красивых шлюх…и едем из города…
Море, мы трахаем шлюх, пьем коньяк…холодный, соленый ветер дует в окно – рецепт старый и не нами придуман…
И вот вроде вернулся….
И вроде забыл про холод, про ямы для рабов и длинные руки Визбора, в которых плоскогубцы…
Голые женщины в непонятных чулках, непонятных цветов…и ты думаешь о том, что это все для тебя…и вспоминаешь ту тетку, которая сломала ключицу падая в яму, которую сама, наверное, и копала…
И смотришь на этих…у них глаза как у кошек, с огромными, черными зрачками от кокса…они мягкие и теплые…самки!...вот они, лежат на кровати…помани ее пальцем и она перевернется на живот и задерет вверх попку…
И вроде вернулся…
Но какая-то часть тебя осталась там…и ей сейчас там холодно!...и ты ощущаешь, как она прячется от человеческого холода, в темные углы…а тебе плевать…рядом женщина.
Начинаешь замечать многое…
Раздражают очереди…
Не всегда понятно, как люди ходят по одному, не прикрывая друг друга…
Как они не боятся ходить по обочинам?
Как они садятся спиной ко входу и спокойно сидят?
Как много уделяют они тому, чтобы просто закинуться едой…
Но потом подходит она…кладет руки на плечи…
И вроде вернулся…
Ты вернулся, но она тебе больше не нужна…она этого не знает.
А когда, она хочет уйти…она начинает говорить все то, что они здесь говорят друг другу…
То, что у них здесь принято…Ну, здесь, это куда ты вернулся.
А ты этого языка не понимаешь – это птичий язык – трескучий и пустой.
Все те же звуки, которые доносятся из их болота, в котором они, как им кажется, живут.
И звуки эти, они как те, в тех горных селах – они тоже раздражают.
И тоже хочется, чтоб она не говорила больше.
А она говорит эти слова и хочет, чтоб ты ее понял…а как?
Стать одним, из обитателей этой птичьей жизни? Ну хорошо, а как?
И ты просто молчишь.
Сейчас она закончит произносить слова и уйдет. Звуковые волны перестанут терзать твои барабанные перепонки.
Она не нужна.
И никогда не была нужна. Нужен был хороший секс.
Без нее дышится легче.
Правда, почему то перестал чувствовать холод. Выходишь на балкон и ничего не чувствуешь. Как то пусто все.
Через день уже можно включить телефон….
Позвонит другая…которая как говорят «для души»…че ей надо?
Для души – значит просто тратишь на нее деньги и не трахаешь…а если трахаешь – жалеешь.
Короче просто телка, с которой можно пойти куда-нибудь, чтоб не одному.
И вы встретитесь…
Она увидит нормального, правда немного загорелого парня…
И можно будет начинать говорить о ерунде – по-птичьи – чирикать.
И в тот самый день…в ту самую секунду…ты начнешь ждать своей следующей командировки.
И ты смотришь сквозь нее…а ее нет…есть кровеносные сосуды, секущиеся кончики волос, молочница, стринги за двести рублей и шершавый, как у кошки язык.
И что бы любить ее, надо ненавидеть жизнь!
Чтоб любить все это, надо вырвать себе глаза, чтоб ослепнуть! Те самые глаза, которыми ты смотришь на жизнь. И не смотреть!
А она этого не понимает.
Хочется туда.
Потому, что там…там осталось что-то незавершенное…
Может время…которое ты должен еще померзнуть…чтобы понять что-то другое…
Там остался тот холод, который нужен, таким как я. Иначе мы уже не можем.
Наверное, так…
А небо одно…что там, что тут над тобой…такое же…
Я проверял…
