http://www.myjulia.ru/article/223755/
Одна из многочисленных моих учительниц по фоно почти ничем не отличалась от остальных,- она не очень любила свою работу. Тогда я этого еще не понимала, и думала, что такое отношение к ученикам в порядке вещей. Едва я показывалась на пороге класса, Людмила Николаевна, до этого болтавшая с какой-то гостьей, принимала озабоченный вид.
–Сегодня урока не будет,– говорила она мне в очередной раз, и, достав из моего пакета дневник, быстро что-то писала в нем.
«Плохо выучила урок, я отправила Свету домой, чтобы она поработала над материалом.»– прочла моя недовольная мама дома десятую запись в дневнике и засобиралась в школу.
–Я хочу, чтобы девочка освоила инструмент!– сказала она директору школы, войдя в его кабинет, а меня оставив на лавке в коридоре.
–Ты почему здесь?- спросила меня проходившая мимо Людмила Николаевна.–Я же тебя домой отпустила!
–Меня привела сюда мама,- ответила я ей.–Она сейчас с директором разговаривает.
После маминого визита в школу для меня началась другая жизнь. Новая молодая учительница, Елена Валентиновна, только- только ставшая работать в нашей школе, приняла меня к себе по просьбе директора и всерьез взялась за дело.
Она абсолютно не имела такой привычки,– отлынивать от работы, и очень не любила в своих нерадивых учениках лень.
–Музыка–это жизнь,– говорила она.–И то, что вы живете не в полную силу, избегая уроков, не делает вам чести.
Конечно, многим из нас было все равно, и занятия по-прежнему прогуливались, и тогда вместо одного урока у меня было целых два, а то и три.
Сначала это меня очень пугало.
–А чем мы будет заниматься?– поинтересовалась я у Елены Валентиновны, предложившей мне задержаться еще на некоторое время, после того, как мы битых два часа просидели с ней в малюсеньком кабинете, пытаясь заучить две гаммы наизусть.
–Сейчас пойдем пить чай,–ответила она, улыбнувшись,–а после продолжим. Работы еще очень-очень много.
До этого самого момента я не представляла себе, как можно пить чай с учительницей. Идя вместе с ней по гулкому коридору уже опустевшей школы в учительскую, я думала о том, что у меня нет ни булки к чаю, ни тем более конфет.
Как оказалось после, все это было у моей учительницы в специальном шкафчике и от меня требовалось только одно: есть ватрушки с вареньем и запивать их душистым чаем.
Такие уроки мне не могли не понравиться. К тому же гадкие гаммы, которые совсем не получались у меня сначала, стали вдруг послушно звучать. Со временем я научилась бегло переставлять пальцы на клавиатуре, и моя учительница однажды сказала:
–Теперь мы будем изучать «Сарабанду».
Это было замечательное произведение. Очень звучное, мелодичное и очень печальное. Я как-то сразу прониклась его трепетным звучанием и попробовала повторить за учительницей, которая уступила мне место у фортепиано.
С этим произведением я выступала на концерте перед администрацией.
Как-то в коридоре школы я столкнулась с моей прежней учительницей. Она всё также работала преподавателем в начальных классах, и я частенько слышала, как она отправляла своих учеников с порога кабинета домой.
–Выучил?–спрашивала она вместо приветствия топчущегося за приоткрытой дверью очередного «разгильдяя».–Нет? А чего тогда приплелся? Иди домой, учи! Ну, и разгильдяй же вырастет из тебя, мама с папой не обрадуются…
–Как твои успехи?– спросила меня Людмила Николаевна, налетев на меня впопыхах из-за угла и пребольно наступив на ногу.
–Мне очень нравится специальность,-с чувством ответила я и добавила,–и моя учительница тоже
