(На проверку)
Я спускаюсь вниз по лестнице, киваю в последний раз милой девочке из регистратуры и бегу, бегу скорее к двери.
За мной гонится стадо волков и стая баранов, за мной несутся все демоны преисподней, я так боюсь, что мне скажут — куда же вы, мы еще не закончили. Поэтому я бегу, скрываюсь, прячусь, трясусь, но, конечно же, не ускоряю шаг и улыбаюсь приветливо всем проходящим мимо врачам. Со мной все хорошо, со мной все — хорошо. Я больше ничего не буду такого говорить, я все понял, я все осознал. Я — хороший, свой, такой же как вы.
До двери десять метров, но мне кажется, что я застрял во времени, что оно стало тягучим и не дает двигаться. Шаг, еще один, только не ускоряйся, только не беги.
Железная входная дверь маячит впереди, никак не хочет приближаться. Мимо проходит уборщица, волоча за собой ведро с воткнутой в него шваброй. Она подозрительно смотрит на меня, и я чувствую, как выступает на лбу испарина. Я готовлюсь сказать: «Вчера Зинаида Ивановна сказала, что завтра подпишет бумаги на выписку и я смогу уйти. А если вчера она сказала — завтра, то сегодня — это уже сегодня.» Слова уже готовы сорваться с моего языка, но я вовремя спохватываюсь. Лучше молчать, всегда лучше. Уборщица скрывается в кабинете сестры-хозяйки, и я вздыхаю с облегчением.
Дверь все ближе и ближе. Дверь, свобода, свежий воздух. От волнения кружится голова.
Наконец, я дохожу. Делаю глубокий вдох, толкаю дверь, делаю шаг и …
– Подождите, – кричит мне медсестра. И я умираю. Они передумали, они догадались, они все узнали и теперь мне конец. Я притворяюсь, что не слышу и делаю еще шаг. Ну давай, еще немножко и все закончится, только не останавливаться. Еще шаг.
Запыхавшаяся девушка встает прямо передо мной, закрывая путь.
– Еле успела.
Я стою и смотрю на нее. Все мои надежды рухнули, я понимаю, что никуда они меня не выпустят. Да и глупо было надеяться. Силы внезапно иссякают, и мне уже все равно, делайте со мной, что хотите.
– Мы не оформили еще выписку, – говорит медсестра и странно на меня смотрит.
Я жалок, я понимаю это: наспех одетая рубашка — мятая и застегнутая не на те пуговицы,
всклокоченный волосы — я даже не помню, когда в последний раз расчесывался, но мне было не до того, безумный взгляд. Вот оно что. Взгляд, он меня выдает. С таким взглядом не выпускают.
Я начинаю паниковать, руки мелко подрагивают. Я замечаю это и быстро засовываю их в карманы джинсов, надеясь, что медсестра не заметила. Взгляд, да. Конечно, они за него зацепились.
Я отвожу его вниз, чтобы не было видно, и заставляю глаза потухнуть. Еще, и еще. Чтобы ничто не выдавало, чтобы — как все.
И уже через несколько секунд руки перестают дрожать, дыхание выравнивается, голова становится пустой и мысли текут глупые и вялые. Ничего, лишь бы выбраться.
Медсестра заполняет какие-то бумажки, что-то проверяет, куда-то звонит. Протягивает мне листок и говорит, где подписаться. Я молча выполняю ее указания, стараясь, на всякий случай не смотреть ей в глаза.
Она поднимается и с улыбкой глядит на меня:
– Ну все, теперь смело можете идти. До встречи.
Я вздрагиваю, но киваю и повторяю:
– До встречи.
Хотя мне очень не нравится это, лучше бы — прощайте, но спорить я не решаюсь. Видно, они не очень-то верят в то, что мы больше не увидимся. Я хочу спросить, так ли это, но нет. Лучше промолчать, всегда лучше.
И я опять иду к двери. В этот раз все происходит гораздо быстрее, никто не преграждает мне путь. Кажется, что никто даже не смотрит в мою сторону, хотя я подозреваю, что это не так.
Но вот я прикасаюсь к теплой деревянной ручке, и комок подступает к горлу. Неужели я выйду, неужели?
.....продолжение следует
