Дождливым утром – таким же, как и все дождливые утра в мире – они сидели и вновь разговаривали. Ничто не могло им помешать. Они встречались весной, в жару, осенью, в снег – любым утром.
Сидели они на бревне в парке, в кустах, где в теплые времена года шуршали листья, где никто не мог никого увидеть, и наблюдали за тем, как играют дети.
- Слушай, и все-таки я им завидую. У них есть то, чего у нас не было и никогда не будет.
- Например?
- Положим… пластмассы. У них есть яркие игрушки. У них есть пистолеты, стреляющие пульками. Пластилин, из которого можно лепить красивую жизнь. Мелки для асфальта. Фломастеры для стен… ну и бумаги. У них есть то, чего у нас уже никогда не будет.
- Ба-а-а. Это все хорошо, что ты говоришь. Но это все – материя. Чувствуешь? Материя. А суть осталась та же, что и у нас. Если не хуже.
- Да нет, не хуже. Действительно та же. Сколько лет мы уже так смотрим и наблюдаем… мир, наверное, был таким со времен сотворения и ничуть не изменился.
- Мир – вопрос сложный, а люди – точно. Вон посмотри на этих. Мальчики дерутся. Не поделили что-то. Кидаются песком так же, как мы кидались. Как вавилоняне бы кидались. Как древний человек чем-то кидал в себе подобного, чтобы отобрать пищу.
- Возможно. Я уже не знаю. Да мне и все равно. Мне пластмассы хочется.
- … Мне тоже.
Молчание.
- Как думаешь, а они бы кидались, если бы знали, что мы на них смотрим?
- Думаю, что нет. Но они никогда не узнают: так устроен этот мир. Может, когда-нибудь он станет не этим, а лучшим, но пока нам не на что надеяться. Будем сидеть на этом бревне. Давай?
- Давай.
Молчание.
- А знаешь…
- Что?
- А я знаю, чего у них нет такого, что у нас есть.
- Да ладно. Ты только что говорила, что у них все такое же.
- Нет, не все. У них такой нет такой дружбы, как у нас. Чего смеешься? Даже если и есть, то не у всех. Веришь?
- Верю.
И две фигуры улыбнулись друг другу.
***
Иван Богатырев быстро шел по кладбищу, как будто стараясь не пропустить ни одной лужи, в которой можно испачкаться. Ему главное скорость: жена в такой хороший день заставила покрасить ограду могилы ее мамы! Надо все быстрее сделать и пойти к мужикам, они-то уж знают, как время весело проводить!
Но все-таки Иван Богатырев, окончательно забрызгвашись, замедлил шаг. И начал по инерции рассматривать надгробия. Вон сколько людей-то было! Больше дедушки и бабушки, наверное. Хотя нет… вот это да!
Иван увидел два креста, на каждом из которых был портрет девочки. Графинина Полина Трофимовна (1903-1916), Кормильцева Наталия Васильевна (1901-1916). Но это не главное. Это не ново. Между могилами была посажена ива, и эта ива обняла своими ветвями оба креста, сплела самую трогательную корзину на свете, так, что их никогда уже нельзя будет разлучить.
Иван Богатырев даже как-то растерялся. Он даже как-то на миг задумался: «Как они там?». Он даже как-то на миг поверил… но отряхнулся и побежал дальше. Жизнь зовет.
09. 05. 10