Ищите и обрящете...
- Евангелие от Луки (гл. 11, ст. 9)
А кто такой критик (?),
который не в состоянии охватить и части процессов управления художественным словом, ибо он есть – менеджер буквы закона, коим себя и провозглашает, в то время как Творец теперь - сам Бог в тебе…!
Почему лишь немногие несут тихо свою любовь, трепетно, будто оберегая от назойливых глаз её.
Не из-за кротости ли своей и величия сердца, которому не нужны почести, ибо они уже имеют большее! Почему-то не пугает их безответность и пустота наша, и они не стремятся заработать какой бы то ни было ценой себе очки.
Всё гораздо проще, ибо они уже имеют большее, Его Любовь.
http://www.proza.ru/2008/02/25/512
Как ребёнок боится потерять заветную игрушку, так и сомневающийся боится нарушить извечный порядок вещей, устав, регламент.
Но нельзя судить о чужом сердце в силу атрофированности своего нитроглицерином.
Ты ненормален лишь потому, что не такой, какие мы сами. Ты чужд со своими «пуговицами» в голове, и в этой жизни нет тебе места.
На тебе печать неполноценности, даже если её мы выдумали!
Оказывается - не только робот может не любить свою работу.
Сотни, тысячи менеджеров, рекламщиков, учителей и врачей не любят её! Иначе всё у нас было бы тип-топ.
И лишь художник в своём творении всегда ещё там, прежде чем работа завершена.
Для Ляльки важен сам процесс. Она сама вся в пуговицах.
Они для неё окно в иной мир, который не виден всем остальным. Разве можно рассуждать о невидимом, тем более осуждать его!
Мы лишь знаем, что пуговицы для Ляльки, всё одно, что живые существа.
А разве не главное - оставаться живым в этом мире!
И разве те менеджеры, рекламодатели, врачи, учителя уподобившиеся, не мертвы?
И вытекающие последствия разве ни есть следствие главного!
Лялька чужая нам уже, увидев один из прекраснейших миров, который лежит за пределами нашего понимания.
Но это подло отрывать чужие пуговицы – скажите вы, и будете правы.
Автор сознательно или без не даёт полной информации о Ляльке, кроме скудоумия и остервенелости к пуговицам и ещё какого-то там врождённого в е л и к о д у ш и я.
А не сравниваем ли мы подсознательно её с собой?
Не ревность ли захлёстывает нас?
Как посмела она убогая въехать на такой высокий пьедестал!
Да ещё сама того не ведая.
Всё очень просто - она бескорыстна.
Она равно не даёт себе отчёта и когда отрывает пуговицу и попутно моет утку. (скорее всего задаром)
Это такой самопроизвольный порыв, присущий лишь безнадёжно больным.
Но вспомните - именно на бескорыстие претендует Любовь.
Только из бескорыстных побуждений рождается альтруизм.
Не зря Тётка быстро смекнула, куда пристроить «безнадёжную».
И вот уже каждая мысль претендует на первостепенность, но только через проекцию наполненности собственной она и оживает.
Не увидев капкана - не рискует ли "критег" оказаться в собственной западне уже своей убогости раньше осведомлённости.
Ну не пришло ему озарение и судит он ни за идею, а за мелкие погрешности, что ну никак нельзя допустить прежде чем мысль в голову.
Хорошая мыслЯ как правило приходит опослЯ.
Находятся же и такие графоманы перепрыгнувшие, принебрегшие мелкими недочётами.
Интересно, если бы Пабло Пикассо скажем подчинялся общим правилам перспективы, стал бы он великим художником?
*
<Воображение важнее знаний> - отметил как-то на досуге великий Энштейн.
Воображайте господа не только в силу обретённого, и
откроется и подадут вам.
Только тогда и будем иметь право на ту самую проекцию в частный единичный Лялькин случай лишь в своей неповторимой интерпретации.
И никто, слышите, никто не сможет забрать его!
