"Ма-а-а-ма!" - кричала Ленка. Она бежала, семеня ногами, слегка вприсядку, прикрывая ладошками голову. За ней нёсся соседский петух в разноцветном оперении. Гребень на голове - набекрень, перья на загривке - дыбом, крылья - вразлёт, хвост, как цветные тряпочки по ветру треплется, и кричал. Ленке мерещилось:
- Ко-о-о! По-оо-ди! Ко-о-о-о!
Ленка боялась этого петуха. Он был известный драчун по всей улице. Она всегда его обходила, но сегодня напрочь забыла о его существовании. Сегодня, несмотря на небольшой дождик, отец пообещал сходить с ней на речку половить раков. Ленке ещё не приходилось ходить за раками. Её это так обрадовало, что про забияку-петуха и не вспомнила. Она было побежала за подружкой Нинкой - вдруг и ту отпустят с ними. Не добежала - увидела петуха. Тот гордо прохаживался у ворот своего дома. Ленка встала, как вкопанная, а потом завопила и рванула назад. А тому только того и надо - кинулся за Ленкой вслед.
На Ленкин крик на улицу выбежал отец. Он подхватил её под мышки, приговаривая скороговоркой:
- Не бось, не бось, не бось.
- Пап, опять этот клювачий петух меня поклювать хотел! - хныкала Ленка.
Отец отпихивал петуха ногой, но тот отступать не собирался. Дерзко наскакивал и даже раза два клюнул отцову ногу. Из соседской калитки вышел дед Коля.
- Де-е-ед, а меня петух поклювать хотел! - закричала ему Ленка.
- От мы его! Во щи! Сварится, небось присмиреет, - отозвался дед.
Отец открыл калитку и, сразу же за ней, поставил Ленку на землю.
- Стой, не выходи. Я счас, - сказал он и вышел снова на улицу.
Вернулся отец быстро.
- Ну беги, поиграй еще на улице-то. На реку скоро пойдём. А петуха не бойся. Его во двор загнали.
Ленка заулыбалась. Выйдя на улицу, направилась к большому камню у дома деда Ра. Она любила на нём играть или просто посидеть. А сегодня камень был особенно кстати. Он торчал из земли под пологом листвы большой ивы. А по небу ходили небольшие тучки кудрявыми барашками, догоняя и обгоняя друг друга, проливаясь на землю коротким дождём. Таким коротким, что в дом всякий раз можно было не убегать. Крона ивы Ленку спасала.
Камень был тёплый и сухой, в редких "веснушках"-каплях. Уже несколько раз мать звала Ленку домой, на та была так увлечена, что никак не реагировала. Ленка играла "в муравьёв". Те ручейком бежали по камню. Она с упоением строила им преграды, перемешивала их прутиком. Капли дождя с ивы падали на камень только тогда, когда редкие дождинки скапливались на листьях и проливались.
Вдруг Ленка "огокнула" и захохотала. Да так заливисто, что на её смех из своих калиток вышли дед Ра и Ленкина мать. Оба, улыбаясь, подошли к ней.
- Мам, дед, смотрите, смотрите! - говорила Ленка, хохоча и показывая пальцем на камень.
Мать с дедом наклонились, но, кроме муравья в мокром пятне, ничего не увидели.
- Муравьишка полз, полз, а потом огромная каплюща как даст по евонной спине! Он сразу устал весь. Ка-а-к улёгся башкой в камень, а ноги-то выкинул во все стороны.
Мать долго, до слёз хохотала, говоря сквозь смех:
- Каплюща... По спине... А ноги в стороны...
Дед Ра хохотал по-своему:
- Ра... Ра... Ра-ра-ра-ра!
Ленка смеяться перестала. Она не понимала, над кем смеются мать с дедом: над ней, или над муравьём. Недовольно посмотрела сначала на одну, потом на другого. Спросила:
- Нахлебнулся он что-ли? Не живой уж совсем?
Наконец мать ответила:
- Да живой, Лен, живой. Сама говоришь, что устал. Вот отдохнёт и дальше поползёт. А ты ему помоги. Вон, метёлочкой, али ещё чем.
Ленка травинкой пошевелила муравья.
- Мам, он пополз. Только мотается, - Ленка смотрела на мать.
Та опять засмеялась:
- Ну вот и пусть ползёт. Полежал, отдохнул. Пойдём домой. Папа, чай, заждался. Пойдёшь ли на реку-то? За раками-то?
Ленка поскакала на одной ножке к дому, говоря на ходу:
- Ага, пойду! Я ище не ходила совсем за раками-то.
Отец вышел Ленке на встречу с кофтёнкой и резиновыми сапожками для неё. Одел всё на Ленку, подхватил корзину, стоящую у калитки во дворе, и они пошагали к "ихней" горе. Ленка любовалась сапожками. Они были блестящие, новые.
- Я прямо по лужам что ли пойду? А сапожки-то мои не нахлебнутся?
Отец засмеялся:
- Дак ты, Аленький, по лужам давай. В канавы-то не лезь.
В гору отец Ленку тащил за руку. Под ногами, вымытая из-под песка, глина скользила. Взобравшись наверх, они пошагали по лугу, пестреющему цветами. Всё было мокрым. Набрякшие от дождя травы, бились об их ноги глухими шлепками. Во все стороны летела водяная пыль. Вскоре луговая дорожка побежала вправо, между зарослями иван-чая и пижмы, прямо до оврагов. Там внизу протекала река. Дождик прекратился и выглянуло солнышко.
Подхватив Ленку рукой себе под мышку, отец спустился по довольно крутому склону к самой воде. По кромке берега бежала узенькая тропка. От воды её отделяла полоска зарослей осоки, над которой зависали сине-зелёные стрекозы. Из воды кое-где выглядывали водоросли. Ленка с отцом шли вдоль берега и, наконец, остановились.
- Вот тут раки и живут, под водой, в норах, в берегу. Не забоишься?
Ленка не ответила. Она ещё не знала, забоится она, или нет. Отец залез в воду, которая доходила ему до колен, и начал шарить руками под водой по откосу берега. Он шёл вдоль его, взбаламучивая воду.
- Пап, а раки-то кто, рыбы? - Ленка сидела на корточках и наблюдала за отцом.
- Та-а-ак... Погоди, А-лень-кий. По-го-ди-и. Ага, вот он! - Отец выпрямился, держа в руке рака, и, почти не целясь, забросил его в корзину.
Ленка подскочила к корзине. И тут же отпрянул назад - рак спокойно лежать не собирался. Растопырив хвост, он ударил им по дну корзины и подпрыгнул.
- Фу-у-у, какой проти-и-ивный! А чего он хвостом-то хлопает? Фу-у-у, я не хочу их ловить. Пап, пойдём отсюдова, - запричитала Ленка, стараясь не глядеть на корзину.
- Ну, давай я немного ещё половлю!? - Отец смотрел на Ленку.
- А сколько ты ещё поймаешь?
- Ну... Штук пять.
Ленка кивнула и стала оглядывать реку.
Неподалёку галдела стайка детворы. Ленка разглядела подругу Нинку с её сестрой Галькой, соседского Кольку и ещё несколько ребят с её улицы. Ей захотелось к ним, но она помнила обещание отцу подождать и поэтому только вздохнула. Перед её носом на травинке сидела "божья коровка". Ленка сняла её и посадила себе на руку. Жучок застыл, потом пополз, оставив жёлтое пятнышко на ладошке. Ленка подняла руку кверху, и жучок забрался на кончик среднего пальца. Ленка затараторила:
- Божия коровка,
Улети на небо!
Там твои детки
Кушают катлетки!
Всем по одной,
А тебе - ни одной!
Жучок расправил крылышки и улетел.
Отец накидал в корзину несколько раков и вышел на берег. Раки копошились и прыгали, щёлкая хвостами. Детвора неподалёку снова загалдела, и Ленка заныла:
- Пап, а пойдём вон туда к ним.
Отец прикрыл раков пучком сорванной травы, и они пошли. Нинка увидела Ленку и стрелой понеслась к ней по траве.
- А мы счас рыб корзиной ловить будем, - проговорила Нинка, переводя дыхание. Потом добавила: "Колька будет ловить, а мы загонять будем. Он сказал".
Колька стоял в реке, ближе к берегу, опустив корзину боком в воду. Напротив, на небольшом расстоянии, стояли все остальные. Колька тихонько свистнул, и они двинулись ему навстречу, загоняя воображаемую рыбу в корзину. Ленке стало не интересно, но с реки уходить не хотелось, и она попросила отца:
- Пап, а давай вон до камнёв сходим.
- Ну, пошли. Вон солнышко как греет, может налим под камнем зазевался. Счас поймаем.
Ленка радостно заулыбалась и поскакала впереди отца. У неё это плохо получалось. Сапоги хлопали по ногам и норовили свалиться. Они подошли к быстрине. Там речка суживалась и мельчала. Дно было каменистым, а кое-где из воды торчали макушки крупных валунов. Отец снял с Ленки сапоги и посадил её на большой камень посреди воды. Ленка опустила ноги в воду. На тёплом валуне было приятно сидеть и рассматривать дно. Вода была такая чистая и прозрачная, что видно было, как солнышко "зайчиками" бегало по песку и мелким камешкам на дне. Пугливыми стайками сновали мальки рыб.
Около большого камня, с теневой стороны, отец застыл, опустив руку в воду. Рывок вниз - и в его руке затрепыхалась рыба. Это был налим, до такой степени скользкий, что отец едва его не выпустил.
- Пап, а ты прямо рукой поймал, да? - закричала Ленка, норовя свалиться с камня.
- Рукой, рукой, Аленький! Налим - рыба такая! Спит она днём на солнце. Но видишь, какая она маленькая. Давай отпустим её? - Отец не успел договорить, как рыбка выскользнула и плюхнулась в воду.
Река огласилась Ленкиным рёвом. Но ещё громче раздался вопль Нинки неподалеку. Отец подхватил Ленку на руки, вынес на берег, обул и они побежали к детворе. Там Колька поймал корзиной большого налима. И Нинка с Галькой требовали отдать его им, потому корзина была "ихняя". Колька кричал:
- Я его поймал, я! Не отдам я вам никакого налима!
Нинка с Галькой кричали в два голоса:
- Ага! Нашей корзиной поймал! Отдавай нам рыбу!
Они кричали, выхватывали налима друг у друга. Налим выскальзывал, падал в траву и трепыхался там, переливаясь чешуёй.
Отец совершенно не знал, как разрешить эту проблему. Наконец, он сказал:
- А давайте так: счас идём домой, несём налима по очереди, а дома попросим Колину мать его зажарить и всех угостить.
Идея понравилась не всем, но все согласились и молча пошли домой.
Ленке не спалось. Лёжа в постели, крикнула отцу:
- Пап! А раки-то животные? И рыбы? И божия коровка? А петух? А?
- Да, Аленький, животные. Засыпай давай!
Ленка повернулась на бок, закрыла глаза и пробормотала:
- Севодня какой-то животный день получился...
Ленка уснула.
Она ещё не знала, что завтра Колькина мать усадит всю ребятню за стол и накормит вкусным, зажаренным налимом.
Продолжение следует...
