Зялзяля (азерб-е) - Землетрясение
Серый ноябрьский день. Обычный.
Много бестолковой беготни и мало результата.
Ближе к вечеру в офисе собрался почти весь коллектив фирмы.
Стучат и заходят двое немолодых мужиков. Один из них подошёл и протянул мне исписанные листы дешёвой, сероватой канцелярской бумаги, видимо добытые из старых советских запасов.
- Я родственник Эльмиры ханум. Мы хотим узнать ваш точный адрес, чтоб вписать сюда. Это заявление в прокуратуру на вашу фирму.
Обалдев от такой наглости, я вскочил и, схватив мужика одной рукой за шиворот, а другой за пояс, с криком: – «Рядд ол бурдан (вон отсюда)», - поволок к выходу.
Второй, увидев, как развиваются события, поспешил ретироваться сам.
Выкинув незваного гостя за дверь, вернулся на своё директорское место.
Меня трясёт от возбуждения, а агент и девочки покатываются со смеху.
- Что ржёте? – я готов обрушиться на них.
- Со стороны смотрелось покруче любого анекдота, - чуть не складываясь пополам, хохочет Ровшан.
- Это же надо,- остыв, понимаю, что всё выглядело действительно смешно.
- Нет, каков наглец – дайте ему адрес, чтоб в телегу вписать, - заливается офис-менеджер - Эльнара.
Я прекрасно понимал, что если эти негодяи дойдут до прокуратуры, мне будет не до смеха, несмотря на то, что мы ничего противозаконного не совершали.
Ровшан сдал квартиру этой самой Эльмиры шотландцам, и взял причитающиеся пятьдесят процентов от первого месяца комиссионных с хозяйки, (в Баку всё не как в цивилизованных странах, в которых услуги маклеров оплачивает арендатор).
Клиенты пожили пару месяцев и сбежали, а тремя днями ранее, в моё отсутствие хозяйка приходила в офис, орала, стучала по стенам, требуя вернуть деньги, обвиняла нас в том, что мы якобы сами переселили их.
Эти был, конечно, полный бред.
Никого мы не переселяли и никто ей ничего возвращать, естественно, не собирался – деньги были давно проедены – у маклеров, как ни странно, тоже есть семьи и дети, но мадам плевать - вот она и подослала каких-то уродов, думая взять нас на испуг.
Постепенно все успокоились и ближе к десяти вечера мы разошлись по домам.
Зайдя к себе во двор, я подошёл к подъезду и, набрав код, открыл дверь.
В этот момент раздался гул, земля под ногами начала ходить ходуном, а с лестничных пролётов вниз посыпались пыль и мелкие камни.
Спускающаяся навстречу соседка, вцепившись в перила, задала идиотский вопрос:
- Что это?
- Выходи, - крикнул я, - это землетрясение.
Пулей выскочив во двор, не осознавая того, что меня не слышат, во всю мощь своего голоса стал звать жену и дочь - и в обычной обстановке не услышали бы, а тут такое.
Первый толчок длился секунд пятнадцать, и как только гул прекратился, ничтоже сумняшеся, я рванул в тёмное чрево подъезда - в неизвестность.
О том чтоб сесть в лифт не могло быть и речи – перепрыгивая через несколько ступеней, задыхаясь - от выброса адреналина сердце готово выскочить наружу, а мозг свербила единственная мысль – выдержит ли дом, если тряхнёт ещё раз и сильнее - я несся наверх.
Где-то на уровне четвёртого этажа увидев выползающих из своих квартир соседей, сказал, чтоб бежали вниз, и в этот момент затрясло вновь.
Скрежет стоял такой, что даже себя не было слышно….
Наконец я добрался до своей площадки. Мой друг детства - Эмин вывел мать - застигнутые врасплох, они держались за стены, оставаясь под несущей конструкцией.
Не обращая внимания ни на что, принялся барабанить в дверь.
Не открывают. Второй толчок силой шесть баллов длился секунд двадцать – если бы ещё двадцать, не знаю, чем бы всё закончилось, что было бы с нашим домом и нашим городом?
Наконец открыли. Мои женщины тоже стояли в дверном проёме несущей стены. Пришлось подгонять, используя ненормативную лексику.
Первой, прямо в домашних тапках, побежала двенадцатилетняя дочка. Пока жена собирала тёщу, я рассовал по карманам семейную кассу и документы.
Спускаемся: я быстро – жена с мамашей медленно.
На всё ушло не более двух минут – оказавшись во дворе, вижу дочь, стоящую среди соседей.
Моя половина начала высказывать мне претензии, что мол - я оставил её с матерью в подъезде. Ответил, что один живой родитель лучше, чем если бы ребёнок остался сиротой, а поскольку мы живы оба, то и спорить не о чем - на этом ссора была исчерпана.
Все жильцы вышли в парк перед дворцом Республики и расположились на скамейках.
Попытки дозвониться куда-либо с мобильного заканчиваются ничем - сеть перегружена.
Усадив своих женщин и убедившись, что им ничего не угрожает, отдал жене деньги и побежал в офис, посмотреть, нет ли каких разрушений. Мог бы не бегать – даже дезодорант в ванной с полки не упал – даром, что ли дом архитектурный, да ещё во время ремонта я забетонировал пол и крышу.
На обратном пути вспомнил, что остался без ужина – в будке на улице у таких же пофигистов, как я сам, купил шаурму и, жуя, предстал перед своей семьёй.
- Ты отсутствием аппетита никогда страдать не будешь, - ёрничает супруга.
- Я что, голодный ходить должен? Война войной, а обед по расписанию. Ключи дай, - на этот раз бежать нет никакого смысла - спокойно поднимаюсь на шестой этаж.
Зайдя в квартиру, в первую очередь с городского телефона дозвонился до матери - слава богу, они с отцом уже вернулись домой.
К ней приехала сестра с семьёй – каменная хрущёвка надёжней панельной девятиэтажки.
Поискал нашу кошку - Зосю. Её нигде нет.
Собрал тёплые вещи и обувь, не забыв захватить цацки супруги.
Позвонил друзьям, живущим в одноэтажной дворовой системе, и сказал, что мы придём. Они рады.
Тёщу мы отвели к её подруге, на первый этаж соседнего дома, а сами отправились к ним.
Ночь прошла весело.
Девочки, учившиеся в одном классе, были отправлены в спальню, а мы даром времени решили не терять - на столе появилась водка, соления и прочая закуска.
Среди ночи ещё раз сходил домой и попытался найти животное. Результат был тот же, что и в первый раз.
Вернувшись к приятелю, устроился в кресле, вытянув ноги на стул.
Проснулся в восьмом часу утра, почувствовав, как моё ложе прилично тряхнуло.
В квартире тихо – все спят.
Этот толчок мне не приснился – дёрнуло около трёх баллов – после я проверил по сводке.
Мелкие толчки продолжались около месяца, но и спустя год я всякий раз просыпался, стоило какому-нибудь грузовику проехать мимо дома.
К полудню, вернувшись домой, мы вытащили кошку из под кровати, где она пряталась между свёрнутых ковров. Бедное животное было напугано до такой степени, что ещё два дня только жалобно мяукало, лёжа в тазу с грязным бельём.
От стихийного бедствия в городе пострадало несколько человек.
Кто-то сломал ноги, прыгнув с балкона, кто-то и вовсе погиб, попав под падающие куски архитектурных излишеств.
Через неделю после землетрясения разрушился четырёхэтажный дом в центре города.
Несмотря на то, что все жильцы были предупреждены и выведены, один решил вернуться - охранять офис от воображаемых мародёров и, закончил свой земной бизнес под развалинами.
Многие немолодые люди, в том числе и та самая Эльмира ханум, скончались от инфарктов - аллах ряхмят элясин (да упокоит господь), случившихся на почве испуга.
А нам, после того как клиенты осмотрели дома и убедились, что трещин нет, удалось завершить начатые до землетрясения три сделки по продаже квартир.
