О любви
Стихотворческий зуд проявился у старой женщины рано. Остались ошмотки некоторых опусов периода юности, вроде такого:
Мне нравятся такие типы,
ты говорил мне у окна.
Но в Летнем опадают липы,
и снова я брожу одна.
И сердце, очевидно, знает,
ему кто нужен, раз оно
В молчаньи грустно отвергает,
Ты был иль не был - всё равно.
Вот видите, читатель, отвергало сердце. Оно знало, оно ждало. И дождалось Когда старой женщине стукнуло 70, она проснулась и сказала себе АУУУУ! И поспешила она запечатлеть на бумаге эту свою любовь и назвала запечатленное «Виртуальной историей в диалогах и сказках». Почему- в сказках? А потому что в действительности такого не бывает. А в виртуале рано или поздно- наступает реал. И увидела она сон про снежного человека . И назвала свой сон TACTILIS. Вот что было в том сне;
«Ночью ветер перестал. Но тело, лежащее под и над одеялом, во сне ощущало прикосновение холода, сырости и ещё чего-то непонятного и приятного. А во сне происходило вот что: Я была девочкой в лёгком красном платье в белый горошек. Я шла по талому снегу, и отпечатки моих ног на снегу были удивительно красивы. Ветер лепил моё платье к телу, и я ощущала себя то ли Афродитой, то ли Галатеей, спешащей к возлюбленному. Потом была река- холодная, полноводная, могучая. Это не был Ганг. Кажется, это была Нева, потому что смутно проступали набережные и Сфинкс. Я плыла в этой реке к противоположному берегу, и мне не было страшно. Течение относило чуть в сторону, вправо, но я плыла и плыла, и мне было просторно и хорошо в этой могучей, мутноватой воде. Я вышла на берег. Ступни ног, как я видела их сверху, были необычайно красивы. Они вновь оставляли большие и прекрасные следы на снегу.
Со мной в ногу шёл незнакомец и пытался рассказывать мне какие-то странности про древние цивилизации Памира, про снежного человека, он хотел, чтобы я его слушала и слушала. Я улыбалась. Про Снежного человека я знала всё, потому что я была его возлюбленной. И это была наша тайна для Людей. Я подошла к человеческому жилищу и вошла. Это был подъезд большого дома и в нем жили Люди. В подъезде было грязно, мокро и скользко. Я ушла. Мне было жаль расставаться с тяжелой водой, откуда я только что вышла. И я вошла в её воды вновь. И вновь поплыла, ощущая прохладу и ласковость мутноватой воды. Кажется, я была счастлива, и на губах моих (сверху я видела это отчетливо) таинственно сияла улыбка Моны Лизы.
Старик Фрейд переворачивается там, в водах другой реки. Всё дело было в том, что ветер ночью стих, но в комнате гуляли холод и сырость. Они проникали под одеяло, мои плечи и руки зябли, но внутри, в самой середине тела, было горячо и тепло. Потому что я была возлюбленной Снежного человека. И была Мезозойская эра».