Вишайте миня скорийшэ, люды! Подражание Гоголю

             ...Это что за невидаль - зашел мужик в покои пана,
             а его обступили со всех сторон и давай дурачить.
                 Еще бы ничего, что высшее лакейство!
             Так нет же, оборванный мальчишка, посмотреть -
             дрянь,который копается на заднем дворе, и тот пристанет...
                       (Н.В.Гоголь, ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ).
   
      *** Добрый был хозяин казак Чуб, жил на широкую ногу - одних хряков у него, почитай, было с полторы сотни, а всяких разных кур, гусей, индюшек и прочей мелкой живности и писарю волостному за день не сосчитать. А огород у него - десять десятин! И чего там только не росло! От картошки, цыбули, капусты, морквы, свеклы и до мака и гороха. А хата его выделялась на фоне других - и своими размерами, и белизной стен, и густыми рядами вишен, потому как любил Чуб (особенно после обеда и чарки) откушать десять кружек чаю с вишневым вареньем!
И про эту притчу Чуб часто слышал, особливо когда казаки после обедни посещали шинок, но пропускал ее мимо ушей.И был у него сын, в коем он души не чаял.
 Дочки давно выросли и разбежались по окрестным хуторам, приумножая богатство их и число жителей, а сынок Мыкола был поздним ребенком, так что Чуб денег на него не жалел.

   Никогда он не носил пястрядевого халата, как прочие дьячки и парубки,- а всегда ходил в балахоне из тонкого сукна, цвету застуженного картофельного киселя, за которое сам Чуб платил в Полтаве чуть ли не по шести рублей за аршин! От сапог его - никто не скажет на всем хуторе - чтобы слышен был запах дегтя.
Но всякому было известно, что чистил он их самым лучшим смальцем, коего любой хуторской мужик с удовольствием положил бы себе в кашу. Ну вообщем, такой парубок был Мыкола, что прям хоть щас нарядить его в заседатели или подкомарии. А как умно выражался!
 
   Поставит, бывало,перед собой палец и, глядя на его конец, пойдет рассказывать- вычурно да хитро, как в разных печатных книжках. Аж сам Фома Гордеич заслушается...

   И решил казак Чуб вывести сынка своего в люди, чтоб, значит, входил он в панские покои с достоинством. И чтоб не приставали к нему с расспросами, а глазели, вытаращив глазюки, как смотрят обыкновенные деревенские бабы на приезжего лекаря.

   В один прекрасный день исчез казак Чуб вместе с сынком. Хватились их пополудни, когда волостной писарь и дьячок решили пригласить кума Чуба в гости к местной знатной бабенке Солохе. Той давно нравился степенный, не старый и богатый казак Чуб (плохо в доме без мужика), так что - рассудили хитромудрые селяне - сорокалетняя вдовица с радостью примет такую делегацию.
   А всем известно, что у нее самый наваристый в округе борщ и вареники чуть не с кулак размером. А уж как она умеет мужиков умасливать да причаровывать - аж до самого Нежина про то молва идет!
 
   Погоревали гости, облизнулись, не солоно хлебавши горячего борща вдовушки Солохи, да и  пошли в шинок, благо погода прекрасная, и сам черт нашептывал на ухо мужикам разные непристойные вещи. К тому же надо помянуть хорошего человека - кума Чуба - добрый был казак, хоть и посещал шинок гораздо чаше, чем церковь...

   А через месяц вернулся казак Чуб, весь сияет, как майская роза: "В столице я был! Царицу-матушку видал, вот прям как вас сейчас. А ездил не ради праздного любопытства. Пристроил сынка в академию. Лекарем будет. И в панские палаты будет входить как равный!"

Прошло десять лет...
Много воды с тех пор в Днепре утекло.
И много народу на хуторе померло.
   Вот помер знаменитый и по ту, и по эту сторону Днепра дьяк Осип Никифорыч, который любил целовать ручки неотразимой красавице Солохе. Скоропостижно намедни помер, только и успел сказать перед отбытием в вечность: "Вы глядите того - а то, однако...".
   Но что за этим должно было последовать - так никто и не узнал, хотя дьяк выбросил вперед и вверх указательный перст.
  А до него помер мало кому известный Касьян Свербыгуз и всем известный Черевик, который любил приврать в разговоре, дабы придать солидности своему нехитрому рассказу, а при случае - украсть вареников со сметаною, от чего его даже мать в детстве крапивой и соседские пацаны колом из плетня не смогли отучить.
   А еще раньше - древний коровий пастух Тымиш Коростявый, старый отец Кондрат, еще не старый сотник Л...ко, есаул Горобец-Заднепровский. Умер и всем известный сказочник Мыкола Гасько, привозивший мешками из Миргорода здоровенные подсолнухи. Да всех казаки и не упомнили!

    Одно всякий раз говорили: вот был бы здесь свой дохтур (имелся в виду Мыкола Чуб), то мы б и горя не знали... И при этом так нещадно дымили табаком, что худощавый писарь в пестрядевых шароварах и жилетке цвету винных дрожжей из шинка местной жыдовки заходился в припадошном кашле, как не кашлял даже заезжий москаль, отведавший в том самом шинке огненной горилки.

   ... Мыкола Чуб ходил, как и подобает дохтуру, медленно и важно.
В левой руке носил кожаный саквояж, а в правой тросточку. Говорили умные люди з числа местных казаков (которые ездили в Киево-Печорскую лавру), что так принято в Петербурге прогуливаться! До этого никто в хуторе с тросточкой не ходил, даже те казаки, которые имели тощий стан и два раза в месяц ездили в Полтаву.

    Мыкола спал до обеда, а после обеда с дьячком и санитаром начинал обход села.Случалось , случай был трудный, так что иногда приходилось дохтуру заночевать - причем сам он ложился спать в горнице с захворавшей хозяйкой, а его подручные укладывались спать на кухне.
 
    Наутро хозяйка снова была здорова и весела - даже хохотала дольше обычного, а кухарка и прачка потчевали варениками или блинами подручных дохтура, щедро подливая то маслица, то медку, то сладостной горилки.
Мыкола жил-не тужил, все были довольны, здоровы и счастливы.
А бабы, особенно молодые да крепкие телом, нарадоваться не могли на такого ученого и все умеющего обьяснить дохтура!

    Но однажды - уже после смерти старого казака Чуба - приключился с ним великий конфуз, какового не приминали даже старожилы.
    Как-то в самом начале лета привез Фома Григорьич (не тот, что был старостой, а другой, который потом помер после долгого спора с чумаками в соседнем селе после приема почти четверти горилки вовнурть как успокоительного средства)вкусных нежинских огурчиков.
    Да таких сладких да хрустящих, что даже покойный запорожец Пацюк - и тот бы, лежа на смертном одре - попросил откусить кусочек!

   Дело было вечером. Делать было нечего.
Старики по своему обыкновению перед сном вломили по макитре парного молока с теплым домашним хлебом да и сидели на завалинке, нещадно дымя трубками и шевеля кизяки в костре - в этом году комар попался какой-то особо едучий!
И вспоминали молодость, как они совсем недавно (ну каких-то лет тридцать-сорок назад) лихо громили и польских ляхов, и турецких янычар, и крымских татар, а сейчас уж не всякий и на лошадь сам вскарабкаться сможет...

   А тут новый дьячок, черт его раздери - и пришлют же из Братского монастыря таких, принес весть о знаменитых нежинских огурчиках!
А лето выдалось поздним, свои огурцы только желтые цветочки пустили на грядках, так что пришлось добрым казакам, на ночь глядя, тащиться через весь хутор, чтоб отведать непередаваемо вкусных привозных огурчиков и заодно очищенной горилки, коей славилась на всю округу дородная супруга всеми уважаемого Фомы Григорьича...

  А наутро всем  стало плохо.
  Ничего не помогало!
Ни заговоры, ни отвары, ни рассол.
Всех свалил понос,которого не припомнят даже старожилы!
Такого даже в знаменитом Прутском походе не было...
   Ясное дело, сразу же послали за дохтуром. Потом рассудили и - в тайне от казаков - послали на всякий случай и за попом...

   Мыкола Чуб встал, потянулся, как обычно, приоделся и пошел по дворам.
Все бы может и обошлось, благо дела такие случались и раньше.
   Да тут два или три чумака, ездившие в Крым за солью, жуткий слух пустили : холера, мол, снова шалить начала! А то и конго-крымская лихоманка!

  А с холерой Мыкола не знаком.
А уж с лихоманкой - тем паче.
И как лечить ее - понятия не имел!
Не проходили они такой курс в академии!
Потому как в северной столице про холеру и думать забыли - в отличие от всяких там разных басурманских стран...

    Так что перепробовал ученый муж Мыкола на казаках все, чему ему учили в академии, а потом и подручные средства, и все народные способы, которые смог припомнить. Здоровые, однако, мужики оказались -- любой другой (схидняк, кацап или бульбаш, не говоря уж о нехристях татарах или слабонервных жыдах) на их месте давно бы распрощался с последними искрами жизни, а они терпели, молчали и только маялись животами, а за плетнем маялся от безделья батюшка...
  Ничего не помогало!
Казаки маялись животами, Мыкола не успевал менять вспотевшие рубашки, а бабы - вот сварливое племя!- за плетнем роптали, собравшись в круг...

   А через два дня все прошло!
   И тут выяснилось - виной всему не загадочная конго-крымская лихорадка или треклятая холера, а самое настоящее парное молоко и сладкие нежинские огурчики.
   Слух этот принес все тот же услужливый дьячок, причем принес рано утром, пока сам дохтур Мыкола еще нежился в постели. И подумывал, чтобы еще такое испробовать на закаленных казаках...

   С горя Мыкола решил в лес убежать, дабы там за время его отсутствия забылся конфуз. То есть пожить там, пока все не затянется пеплом времени.
  Да и хуторяне, измученные разными болезнями, особенно среди дородного женского сословия, соскучатся по ученому дохтуру и его чудесным исцеляющим всего за одну ночь настоям и процедурам.

   Лето выдалось тихим, безветреным и теплым - грибов и ягод полно!
Жить можно, - здраво рассудил Мыкола, - а там сами за мной прибегут...

   Жил все лето в своем лесном шалаше дохтур Мыкола, жил и не тужил. Пек картошку в костре, варил суп из куропаток и грибов, обьедался ягодами да обпивался холодной родниковой водой.
   И самое главное - снова почувствовал себя молодым, здоровым и в прекрасной форме! И уже собирался домой возвращаться(потому как дошел до него слух через случайного казака, что больно народ заскучал без дохтура), как нагрянули в лес табором какие-то кочевые цыгане.

   Увидали посреди леса шалаш Миколы и постановили:
 - Повесить оного, дабы он не разболтал про наше присутствие всем прочим!
   А надо сказать, что в те времена цыганское племя особенно здорово досаждало казакам - то лошадь ночью со двора уведут, предварительно обув ее в валенки, то поросеночка прихватят, то теленка умыкнут. Припрутся тайно - поживут пару дней в лесу или в балке, присмотрятся, а потом своруют скотину - и ходу!
   А то ведь здоровые местные мужики на расправу скорые - то кол воткнут в разные концы организма, то дубинками до смерти вора угостят, то просто в ближайшем  болоте вороватую цыганву утопят, дабы знали все остальные живые, то есть помилованные благочестивыми хуторянами, представители гордого кочевого племени, что с местными казаками связываться смертельно опасно! Утопят или иным способом лишат искры жизни немного - всего с десяток представителей кочевого племени, а остальным дают наказ больше не появляться в округе, а потом на все расспросы недоуменно пожимают плечами: "Ды вы шо! Яки-таки цыганы? Никогда не видывали!"

   Не мудрствуя лукаво, схватили цыгане дохтура, связали, поставили на ближайший молодой дубок с петлей на шее.
   Ученый человек Мыкола не привык к подобному хамскому обращению и попытался вразумить нежданных пришельцев:
   - Я в столице десять лет жил. Я дохтур. Вот саквояж. Я народ от всех болезней лечу. Так что никакого вреда вам не принесу!
   Однако ни его заклинания, ни латынь, так магически действовавшая на хуторян, не помогли - цыгане остались при своем мнении.

   И тогда Мыкола решил опробовать на них последнее средство, к которому всегда прибегали местные сварливые бабенки, исчерпавшие запас нормальных слов:
   - Чтоб ты вареником подавился, проклятый нехристь! Чтоб отца твоего по дурной башке горшком со сметаной стукнуло в чужом погребе! Чтоб ты в проруби утонул! Чтоб тебе в ближайшем хуторе казаки бороду присмолили!

Однако, видя, что непристойные речи не произвели должного впечатления на бродячее племя, дохтур начал поливать их латынью. Так так яростно и громко, что цыгане вначале даже опешили.

   Однако вскоре хохот цыганский раздался вокруг:
   - Вишь, как ругается! А еще говорит, что он ученый человек!

   Не смеялся только один цыганский барон. Он очень внимательно, если не сказать заинтересованно, слушал речи дохтура.
   Похоже, его несколько смутили слова ученого человека, и теперь он мучительно раздумывал, как поступить дальше.
   
    Однако думал он недолго, подгоняемый криками своих кровожадных сородичей:
    - Нам, цыганам, какое дело? Хоть бы ты всех родичей помянул! Мы вольные люди. Сегодня здесь - а завтра там. Ищи ветра в степу!
 
    И наконец молвил свое слово важный цыганский барон, расправя свои шикарные усы и поглаживая огромный свой живот:
 - Тихо всем! Слушайте, что я скажу.
 Наши правила просты и понятны! Мы всех инородцев вешаем, дабы они не оповестили о нашем прибытии все хутора и не усложнили нашу жизнь. Но мы не какие-то там восточные дикари! И у нас есть приличия и право выбора. Вот, например, такое правило: если ты понравишься кому-нибудь из наших женщин, то будешь ей мужем столько месяцев, на сколько частей разлетится горшок, который вы вместе разобьете!

    Делать нечего - пришлось бедному Мыколе соглашаться на цыганские условия!
 И вот идут мимо стоящего с петлей на шее дохтура женщины цыганского племени.
Десять лет - совсем молоденькие, шуршат юбками, а на Мыколу даже не смотрят!
Двенадцать лет - в самом соку. Опять мимо денег!
Шестнадцать лет - коса до колен, губы алые, глаза смешные.
Все молодые прошли - ни одной цыганке не приглянулся ученый человек.
 
    Совсем уж пал духом Мыкола и хотел было зачитать молитву,
но тут выходит из толпы важная старая тридцатилетняя цыганка - важная как БОЖЕНА РЫЛЬСКА, голосистая как кузнец, исполнительница цыганских романсов, кривая на один глаз и хромая на одну ногу:
- Гарний хлопэц! Бэру в мужья! Скидайтэ пэтлю!

  И глянул на нее с ужасом ученый человек дохтур Мыкола, как сказочный Вий на несчастного Хому Бруда из Братского монастыря, да как заорет не своим голосом на весь лес:
 - Вишайтэ мине скорийшэ, люды добри, вишайтэ!!
Да скорийшэ вишайтэ, хрЫстом богом молю!!

ПОСТСКРИПТУМ.
    По просьбе женщин сообщаем:
 дохтур казак Мыкола жив и здоров ,
 до сих пор лечит хуторян, правда, ночует теперь только дома.
 А цыгане со страху убежали.
 Всем табором. Некоторые даже чаботы потеряли!
Может латынь на них подействовала, может тросточка с саквояжем, может его проклятья - про то знал лишь один Фома Григорьич, внук старосты, да он недавно неожиданно помер -- говорят, что поддавшись на уговоры хромого извозчика Изи (который ему должен был семь рублей еще с прошлого года), он на ярмарке в Полтаве под пьяную руку поспорил на сто рублей со здоровенным полесским мужиком из бульбашей и залетным  московским купцом, что зараз сьест триста сырых яиц. Похоронили его вместе с Изей...

********************************************************************


Рецензии
Очень смешно и красиво написано. Читаешь и радуешься ярким образам, колоритной речи, хуторскому менталитету прошлого времени, незабываемым смешным персонажам. По Вашим "гоголевским" рассказам можно снимать фильмы, удовольствие будет не меньше, чем от произведений Гоголя. Мне очень понравилось, смеялась. Спасибо за позитив.

Анна Серпокрылова 2   04.08.2016 00:46     Заявить о нарушении
Спасибо, Анна. Только вот издателям они не нравятся...

Петр Евсегнеев   04.08.2016 00:47   Заявить о нарушении
Издатели бояться новизны, все хотят жить по-старому, спокойно, не рискуя, зачастую теряя самых интересных прозаиков. Мы Ваши читатели и поклонники, пока смеёмся мы, надеюсь, что всё же и другим читателям будет предоставлена возможность с Вами познакомиться, уверена, они не пожалеют, вспомнив, как цыганский барон выдавал замуж хромоногую старую цыганку, смеюсь и сейчас, когда пишу эти строки. Расскажу Вашу историю, пусть посмеются люди.

Анна Серпокрылова 2   04.08.2016 16:22   Заявить о нарушении
Анна, а с другой стороны - цыганке один раз попалась возможность выйти замуж...

Петр Евсегнеев   04.08.2016 18:30   Заявить о нарушении
А теперь почитайте про моих боевых товарищей -
ныне просто забытых и брошенных государством -
"КТО НЕ ЛЮБИЛ - ТО И НЕ ЖИЛ!"
http://www.proza.ru/2010/02/20/1087

Петр Евсегнеев   04.08.2016 18:42   Заявить о нарушении
Спасибо. Ваши Друзья, как и Вы никогда не будут забыты Народом! А правительству и Путину нужно напомнить о Подвигах и не выполненных обязательствах, немедленно и срочно, ждать больше не имеет смысла, совести у чиновников нет, они все воры и казнокрады, нужно ставить на место, и то что положено за героизм и службу Отечеству государство обязано предоставить, здесь скромность и обида неуместны, должно быть ВЕРХОВЕНСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ, а не разгильдяйство, наглость и произвол чинуш.

Анна Серпокрылова 2   05.08.2016 00:38   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 34 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.