Бывают в жизни минуты, когда воздух вокруг становится настолько густым и плотным, что кажется его можно пощупать пальцами: а время действительно замедляет, буквально тормозит свой ход. Обычно так бывает перед событиями, ход которых ты изменить не в состоянии, но из-за которых русло жизни становится совершенно иным.
И только единственный раз в году такое «загустение» жизни происходит по расписанию: в пасхальную ночь, когда стоишь перед закрытыми вратами храма, – и вся тварь трепетно поднимает свои очи горе, ввысь – ожидая ответа свыше. Это состояние перекликается с песнопениями Великой Субботы – молчит вся тварь, ибо слова здесь только мешают, и с благоговейным трепетом взирает на то, как Бог Сам творит таинство спасения человека.
Возглас священника, прославляющий Святую и Живоначальную Троицу, пронзает эту огустевшую тишину – и сначала робко и даже как-то вопросительно, а далее всё более решительно и утвердительно разливается пасхальным огнём этот удивительный своей провокативностью диалог: «Христос воскресе! - Воистину воскресе!»
Почему этот диалог «провокативный»? Потому что апостол неспроста утверждает, что никто не может называть Иисуса Господом, как только Духом Святым. Это не просто «пасхальное приветствие» или «информация к сведению», но своеобразный диалог пароль-ответ, предельно сокровенный и интимный: «Ты – наш? ты – в Духе Святом?» – «Да, я видел Воскресение Христово!»...
Всё пасхальное богослужение – сплошная динамика: всё в движении, всё жительствует, всё кругом славит Воскресшего. Пасха, словно налетевший ураган, всё сметает на своём пути: никтоже рыдает прегрешений, все оказываются с Богом и в Боге – и постившиеся, и не постившиеся, да и просто случайно забредшие в церковь.
И в какой-то момент начинаешь ощущать, что земное как бы уже захлёбывается, задыхается, не выдерживая такой мощи внутреннего напора происходящего. Особенно остро это чувствуется после Светлой седмицы, когда перестаёт крестными ходами расплёскиваться пасхальная радость по миру, когда этот мощный поток торжества разделяется на множество мелких приятностей – и как только это происходит, он сникает, тускнеет и лишается своего зажигательного задора.
Вот она, наша привычная человеческая дебелость, которая всё перемелет – и против которой нет иного лекарства, кроме таинственного и молчаливого предстояния Богу после выполненного долга: предстояния не единократного, но ставшего самым желанным состоянием души...
Дай нам, Господи, каждый день – от Пасхи и до Пасхи – хотя бы на мгновение ощущать эту внутреннюю тишину, Твой Божественный покой, которым и питаются корни Церкви Твоей как столпа и утверждения истины!
Христос Воскресе! Воистину Воскресе Господь наш!
Рассуждения Толстого об Иисусе Христе не лишены смысла. Он не верил, что Христос был или считал себя Богом.
Попытаемся найти опровержение догматов христианской церкви о божественности Иисуса в самих Евангелиях:
«Вы судите по плоти, Я не сужу никого; А если и сужу Я, то суд мой истинен, потому что я не один, но Я и Отец, пославший меня; А в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно». /От Иоанна 8:14-17/
«Иудеи сказали ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: «Я сказал: вы боги»? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, - Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: «богохульствуешь», потому что я сказал: «Я Сын Божий»? /От Иоанна 10:33-36/
«Иисус же возгласил и сказал: верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня». /От Иоанна 12:44/
«Ибо я говорил не от Себя. Но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить;» /От Иоанна 12:49/
«Ещё немного, и мир уже не увидит Меня; а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить. В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас». /От Иоанна 14:19-20/
Иисус просит Бога о своих учениках:
«Я передал им слово Твое, и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и я не от мира». /От Иоанна 17:14/
«Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, - да уверует мир, что ты послал Меня. И славу, которую ты дал мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во мне; да будут совершены во едино, и да познает мир, что ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил меня». /От Иоанна 17:20-23/
«И вот, некто подошед сказал Ему: Учитель Благий!, что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?
Он же сказал ему: что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог». /От Матфея 19:17/
«И говорит им /Христос/: чашу мою будете пить, и крещением, которым я крещусь, будете креститься; но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим» /от Матфея 20:23/.
«Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты». /От Матфея 26:39/
«Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают». / От Луки 23:34/
«А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Боже Мой, Боже Мой! Для чего ты меня оставил?» /От Матфея 27:46/
На протяжении всех Священных свидетельств мы наблюдаем обращение Христа к Отцу, и возникает правомерный вопрос:
как мог Христос молиться сам себе и просить себя о себе? Как мог Отец послать сам себя на Землю? Неужели Бог, забросив свои важные дела, стал человеком, чтобы позже искупить пред собой же грехи людей? Почему люди не видят здесь абсурда и даже кощунства и так нелепо думают о Всевышнем?
Такие же вопросы задавали древние философы и лаконично отвечали на них, за что впоследствии расплатились сожжением своих рукописей.
«Тело, рожденное так, как ты, Иисус рожден, не может быть телом Бога. Тело Бога и не питается таким образом, тело Бога и не пользуется таким голосом, ни таким средством убеждения...» (Цельс).
«Если бы писатели Нового Завета считали, что верующим необходимо признавать Иисуса «Богом», то как объяснить практически полное отсутствие именно этой формы признания в Новом Завете?» («Бюллетень библиотеки Джона Райлендза»).
Апостол Павел в обращении к Тимофею называет Иисуса человеком: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус,» (1Тим.2:5).
Кто же так возвеличил Христа и превратил его проповеди, записанные со слов Апостолов, в мировую религию? Представители Высшей Христианской власти не любят вспоминать и говорить об этом. Обратимся к истории.
В третьем столетии количество верующих христиан в Риме значительно выросло. Конфликты на религиозной почве обострялись, всё чаще возникали стычки между христианами и язычниками. Чтобы сплотить Рим, Император Константин пришёл к решению выбрать христианство в качестве государственной религии. Учение Христа, призывающее к смирению, выгодно отличалось от других религиозных направлений:
«Но вам слушающим говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, Благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас». /От Луки 6:27-28/
«Ударившему тебя по щеке подставь и другую; и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку». /От Луки 6:29/
Послания Апостола Павла дополняют идею о смирении:
«Рабы, во всём повинуйтесь господам (вашим) по плоти, не в глазах (только) служа им, как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь Бога». /Коллосянам 3:22/
«Рабы, под игом находящиеся, должны почитать господ своих достойными всякой чести, дабы не было хулы на имя Божие и учение».
/I-е к Тимофею 6:1/
«Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всём, не прекословить». /Титу 2:9/
Император Константин торопился с внедрением новой религии, хотя сам продолжал оставаться язычником и принял христианское крещение лишь на смертном одре.
Для большей убедительности и авторитета христианской религии Римский Император вместе с духовенством организовал Первый Вселенский Собор, на котором Иисус Христос был объявлен Богом. Об этом событии рассказывает Александр Мень в своей «Истории Религии» в главе «Церковь и Государство»: «В 318 г. Александр, епископ Александрийский, прочел местным пресвитерам проповедь о тайне Святой Троицы. Ему стал возражать учёный-аскет и известный проповедник пресвитер Арий. Стремясь подчеркнуть абсолютное единство Бога, Арий учил, что Сын был не предвечен, а сотворён отцом, из чего следовало, что сын Божий отличен от Отца и не обладает полнотой Божественности. Подобные взгляды решительно противоречили складывающемуся учению Церкви. Летом 325 г. император Константин за государственный счёт созвал в городе Никее всеимперский съезд представителей Церкви. Съезд этот и вошёл в историю как Первый Вселенский Собор. Сторонникам Ария противостояло большое число епископов во главе с Александром. Наибольшее число участников Собора занимали компромиссную позицию. В результате многочисленных дискуссий на Соборе был выработан Символ веры. В нём говорилось о Боге-Вседержателе – творце всего мира, о Сыне Божием, воплотившемся в Иисусе Христе».
По случаю открытия догмата Лев Толстой пишет: «Чем безобразнее, бессмысленнее догмат, как догмат троицы, искупления, благодати, вочеловечения, тем оказывается он важнее по мнению церкви и тем больше о нем есть и было споров». /Полное собрание сочинений в 90 томах, том 23, произведение 1879-248-273/
Шифнер Любовь 24.04.2011 20:39 •
Заявить о нарушении правил
