Посланник Небес. Окончание

Глава 21



Мисс Олуэн Уордли гостила в деревушке близ Тонтона у своей двоюродной тетки, миссис Скарти. У этой престарелой дамы близких родственников не было: детей она нарожать не смогла, а мужа похоронила без малого сорок лет назад. Зато у нее имелась многочисленная армия двоюродных и троюродных племянниц и племянников. Тетка, как уже говорилось, находилась в весьма преклонном возрасте и подумывала о вечном покое, но она еще не решила, на кого из родни будет составлять завещание. Поэтому дальние родственники стайкой кружилась вокруг нее, пытаясь чем-нибудь угодить старушке, чтобы заслужить ее доверие и получить наследство. Надо сказать, особенно богатой собственностью миссис Скарти не располагала — старый обветшалый дом, небольшая ферма, приносящая лишь убытки, дюжина акров земли, в основном — луга, и маленький ларчик с кой-какими побрякушками. Но потенциальные наследники, — а их насчитывалось человек пятнадцать — полагали, что если ко всему этому приложить руки, да еще с головой, то можно получать вполне приличный доход. А если не получится, так хотя бы и продать: ведь с паршивой овцы, как говорится, и шерсти клок сгодится.

Но тетушка, как это было сказано ранее, не торопилась остановить свой выбор, а к старости захворав, порешила, что тот из потенциальных наследников, который ни разу ее не навестит в течение календарного года, может вообще ни на что не рассчитывать. Таким образом, все кандидаты в наследники договорились, что каждый из претендентов раз в году проведет у одра помирающей тетки не меньше — но и не больше! — трех с половиной недель.

Олуэн благополучно отдежурила свой положенный срок и с чувством выполненного долга тряслась в дилижансе, возвращаясь в Плимут. Шансы получить тетушкино наследство были у нее невелики, но и упускать счастливый случай она не собиралась, а потому добросовестно выполнила эту повинность. Дилижанс остановился на базарной площади возле почтовой конторы. Пожитков с собой Олуэн брала немного, поэтому вполне могла дойти до дому пешком, не прибегая к услугам наемного экипажа. Пройдя квартал и свернув на поперечную улицу, она была вынуждена остановиться, поскольку пройти дальше оказалось просто невозможно. По узкой улочке двигалась похоронная процессия, а толпа зевак, наблюдавшая за ней, загородила весь тротуар.

— Кого хоронят? — спросила Олуэн у пожилого мужчины из толпы.

— Да жил тут один джентльмен, очень странный. Все сочинял музыку и устраивал бесплатные концерты. А потом, видимо, на этой почве совсем помешался, напился пьяный, упал в камин и изжарился там, царствие ему небесное!

Мужчина перекрестился.

— Да, да, музыканты, они все не от мира сего, — тоже осеняя себя крестным знамением, понимающе произнесла Олуэн.

Однако в ней зародилось тревожное предчувствие. И это предчувствие не обмануло женщину — за гробом шла миссис Мэтью. Олуэн охватило волнение и испуг. Присоединившись к процессии, она дошла до кладбища, выслушала молитву пастора, бросила горсть земли в могилу. Выражая соболезнования вдове, она поняла, что та не в состоянии поделиться подробностями, а потому не стала ни о чем расспрашивать и отправилась домой.

Дома мисс Уордли немного успокоилась и решила, что сегодня она отдохнет и ничего предпринимать не будет, а завтра отправится к Мэри, они вдвоем посудачат, выпьют вишневой наливки за упокой души бедняги Мэтью, и обсудят все последние новости и сплетни. Наверняка Гарри умер не случайно, кто-то ему в этом помог. Возможно, и сама чертовка Мэри имеет к этому отношение, затеяв какую-то очередную интригу. Утомившись теряться в догадках, Олуэн приняла немного снотворного и легла спать, поскольку все болезни и травмы, в том числе и душевные, лечила сном.

Во сне Олуэн захотела повернуться на другой бок, но не смогла этого сделать. Приоткрыв глаза, она обнаружила, что руки и ноги ее привязаны к кровати. У изголовья ее постели сидел Холлис, а Гриффитс тем временем растапливал камин.

— Что за фокусы! — возмутилась Олуэн. — Это что, такая извращенная форма домогательства? Знаете, что я — честная женщина, так решили меня связать и овладеть мной силой?!

— Спокойно, Олуэн, — ответил Холлис. — Мы это сделали вовсе не из сексуальных побуждений. Просто мы пришли выяснить один вопрос. Совсем пустяковый вопрос. Ответишь на него, и мы тебя отвяжем. Итак, где алмаз?

— Какой алмаз? — видимо, еще не совсем проснувшись, ответила Олуэн вопросом на вопрос.

— Вот только не надо притворства, мисс Уордли, — ласково произнес Холлис. Потом добавил более жестко: — Ты прекрасно знаешь, о каком алмазе идет речь, кукушка чертова! Где Посланник Небес?!

— Так вы его сами забрали и решили сбежать с ним в Америку!

— Мы?! — рявкнул Холлис. — Вот это наглость! Поистине, лучшее средство защиты — это нападение! Еще раз спрашиваю, где алмаз?

— Значит, не вы его взяли?

— Хватит придуриваться! Где он?

— Откуда мне знать? Я три недели гостила у своей двоюродной тетки в Тонтоне. Спросите ее!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это твоя тетка утащила камень? — Гриффитс выпрямился.

Камин запылал, теперь он мог взять себе стул и присесть рядом с Холлисом возле кровати Олуэн.

— Нет, конечно. Но она может подтвердить, что меня все это время не было в Плимуте.

— Алмаз был похищен в тот день, когда мы с Гриффитсом бежали из Плимута. А это случилось без малого полгода назад!

— И кто, по-вашему, это сделал? — с немалым интересом спросила Олуэн, причем, вполне искренне.

Холлис повернулся к Гриффитсу:

— Нет, она просто издевается над нами! — и, посмотрев в глаза Олуэн, крикнул: — Ты!

— Я? — удивилась женщина. — В день после ареста Гриффитса мы перекопали весь его сад, но алмаза так и не нашли. Лично я подумала, что он пропал бесследно. Потом ко мне приходил Уолтерс и он сказал, что, скорее всего, вы вдвоем прихватили камень и сбежали в Америку. А теперь вы приходите, связываете меня и заявляете, что я — похитительница Посланника Небес! Какая наглость! Или вы разыгрываете этот спектакль, чтобы оставить меня без моей доли?

— Ах ты, зараза! — не сдержался Гриффитс. — Вы перерыли весь мой сад, а моей горничной сказали, что это сделали солдаты! Но ты зато всех обхитрила. Ты забрала себе глобус, обнаружила в нем мой тайник, а теперь строишь нам невинные глазки и заявляешь, будто бы ничего не знаешь?!

— Глобус?! — Олуэн рассмеялась. — Так вот, оказывается, что значит «в земле»! А мы-то, наивные, копались у тебя в саду! А при чем там розы? Разве на глобусе растут цветы?

— Не строй из себя идиотку! — воскликнул Холлис. — Все, хватит, Олуэн! Или ты скажешь, где камень, или — прощайся с жизнью.

— Боже мой! В глобусе! — Олуэн сделала еще одну попытку подняться с кровати, чтобы побежать и проверить глобус. — Развяжите меня!

— Можешь не вставать, милая, — остановил ее попытки Холлис. — Алмаза там давно нет. Мы уже проверяли в ночь нашего бегства из Англии. Разве что только ты сама вновь положила туда камень. Вот если вспомнишь, куда ты его перепрятала, мы тебя сразу отвяжем.

— Но я не брала! Нет, я не брала! Я и представить себе не могла, что алмаз спрятан в глобусе!

— Гриффитс, давай! — Холлис указал глазами на камин.

Винсент встал, подошел к камину и закрыл заслонку. Комната стала наполняться едким дымом. Мужчины закрыли себе лица мокрыми платками.

— Ну, — хрипло и с прононсом произнес Холлис. — Вспомнила? Мэтью тоже так ничего и не вспомнил. Поэтому сейчас он совсем в ином мире.

— Так это вы убили Мэтью? — кашляя, спросила Олуэн.

— Да. И Уолтерса тоже. Ну, вспомнила?

Олуэн ничего не отвечала. Только кашляла.

— Пошли, Гриффитс.

Оба джентльмена вышли из комнаты.

— Стойте! — задыхаясь, крикнула Олуэн. — Я поняла, это Мэри! Кх-хе! Да, это она подговорила меня забрать глобус на память… кх-хе!.. о тебе, Винсент! Возможно, она догадалась о тайнике! Кх-хе! Кх-хе! Да, да, это она, она украла Посланника!

— Спасибо, милая! — Холлис плотно затворил дверь комнаты.

— Постой! — Гриффитс сделал попытку открыть дверь. — А вдруг она не виновата?! Ты же слышал, она сказала, что это Мэри!

Холлис отстранил Гриффитса, не давая ему отворить дверь.

— Разве ты можешь поверить, что бедняжка Мэри, романтичная Мэри, влюбленная в тебя Мэри, способна на такое? Это бред. Или очередная хитрость, чтобы спасти себя. Упрямая баба, даже глядя в глаза смерти, не желает сознаваться. Только она могла вытащить камень из тайника, а теперь хочет забрать Посланника Небес с собой в могилу. Ну и пускай. Лично мне уже не нужен этот проклятый камень! Зато мы выполнили священный долг мести.





Глава 22



— Ты знаешь, Хол, мне почему-то кажется, будто она говорила искренне. О том, что не знает, где Посланник и вообще…

— Ты опять распускаешь нюни, Гриффитс. Выпей своего любимого бренди и успокойся. Во всяком случае, она получила по заслугам. Теперь нам осталось отомстить двум дамам: Эмили… — он сделал паузу, — и Мэри…

Гриффитс хлебнул из горлышка бренди и на некоторое время задумался, лежа на своей койке в их маленькой комнатке на втором этаже кабачка «В чреве акулы». Мысли не хотели выстраиваться в его голове, но он упорно прикладывал все усилия, чтобы их выстроить.

— Жребий бросать не будем, первым делом надо покончить с Эмили, однозначно! — продолжал Холлис. — Помнишь, что сказал перед смертью Уолтерс? Что отправить погоню за нами его подговорила «твоя лю…» Он имел в виду «твоя любимая сестра». Однозначно!

Холлис еще что-то говорил и говорил, приводил какие-то доводы. Болтовня Оскара мешала Гриффитсу сосредоточиться, поэтому он старался отключиться и не слушать его, и продолжал размышлять. Он уже почти не сомневался в том, что и Мэтью, и Олуэн, и Джулия стали напрасными жертвами. Он уже клял себя за то, что вообще ввязался в эту кампанию мести своим бывшим друзьям.

«Конечно, — думал Гриффитс, — Уолтерс заслуженно понес наказание, как инициатор доноса. Но и все остальные подписались под этой петицией. И Эмили, и Мэри, кстати, тоже! Теперь Холлис не остановится ни перед чем и выполнит задуманное. Однако сейчас, когда уже практически ясно, что надо немедленно отправляться к Мэри и, по крайней мере, попытаться выяснить у нее все, Холлис не торопится и хочет вначале свести счеты с Эмили. А на самом-то деле к Мэри надо было ехать в первую очередь — ведь если она уговорила Олуэн забрать глобус, значит, догадалась, что тайник находится именно там. Так что, вполне возможно, алмаз у нее, и это она, а вовсе не Эмили  подговорила Уолтерса совершить подлый поступок с доносом, поскольку убедила его в том, что якобы подло поступили мы с Оскаром. А Оскар, почему-то, предлагает свести счеты с Мэри в последнюю очередь, а вначале расправиться с Эмили. Логика только в одном — Мэри за двадцать миль в Вудшире, а Эмили здесь, в городе… Они должны убить Эмили, его сестру. А потом?..»

Догадка неожиданно, словно хлопок ворвалась в голову Гриффитса. Так хлопает стаксель при повороте оверштаг. План тоже созрел в его мозгу мгновенно, как ружейный выстрел.

— Ты прав, Хол! Эмили надо убить, и как можно скорее. Быть может, прямо сегодня. Я думаю, прямо сейчас.

— Я рад, Винсент, что ты согласен со мной. Она твоя сестра, я понимаю. Но ведь она тоже причастна к заговору, результатом которого стала ловушка для нас с тобой…

— Да, прямо сейчас, — повторил Гриффитс. — Если до нее уже дошли слухи о гибели Гарри, Джеймса и Олуэн, она может догадаться, что и ей грозит то же самое. И попытается скрыться. Если уже не скрылась.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А вдруг Посланник у нее? Ведь я ей тоже как-то намекнул по секрету, что прячу алмаз в земле. Я сказал это в шутку, но она умная женщина и вполне могла догадаться, что речь идет о глобусе. И тогда получается, что Олуэн забрала глобус уже с пустым тайником.

— Почему же ты раньше молчал?! В этом случае к ней надо было идти в первую очередь!

— Не имеет значения. Если алмаз у нее, то я его добуду. Но в любом случае Эмили надо прикончить. И сделать это должен я лично.

— Ты хочешь пойти к ней один?!

— Да.

— Ты уверен, что справишься?

— Абсолютно, Оскар. Ты мне будешь только мешать. Если она увидит нас двоих, сразу обо всем догадается. Из нее тогда не вытянешь ни слова, уж я-то знаю. А если я буду один, она подумает, что я пришел к ней каяться. И выложит все.

— Может, тебя подстраховать?

— Нет, не стоит. Я все сделаю сам.

Холлис на минуту задумался, потом кивнул одобрительно:

— Хорошо. Ступай.

Гриффитс допил последний глоток бренди и зашвырнул пустую бутылку под кровать. Он встал, накинул плащ, прицепил к перевязи шпагу, которую они реквизировали из оружейной коллекции Уолтерса, взял в руку шляпу и сделал театральный реверанс.

— Иди, иди, — безмятежно лежа на кровати, махнул на него рукой Холлис.

Когда за Гриффитсом закрылась дверь и стихли его шаги на черной лестнице, Холлис быстро поднялся, накинул камзол и пулей выскочил за дверь. Он достаточно быстро настиг Гриффитса и, держась от него на безопасном расстоянии, двигался следом.

Ночь выдалась ясная и довольно холодная. Гриффитс на самом деле шел к дому Эмили. Подойдя к парадной двери, он позвонил в колокольчик. Дверь открыла служанка и чуть не вскрикнула, узнав визитера. Гриффитс зажал ей рот и окликнул сестру. Эмили подошла к двери, прицыкнула на служанку и впустила брата.

Холлис озирался по сторонам, пытаясь найти себе потайное место для слежки. Он знал, что разговор, скорее всего, будет происходить в мансарде, где у Эмили мастерская — чаще всего она именно там проводила конфиденциальные беседы. Холлис решил, что лучше всего будет вскарабкаться на дерево, росшее возле дома Эмили. Оглядевшись по сторонам, не идет ли кто по улице, он допрыгнул до нижнего сучка, ухватился за него руками, подтянулся и, вскарабкавшись на сучок, полез вверх. Вряд ли будет возможно что-нибудь услышать через закрытое окно, но увидеть наверняка удастся, поскольку штор в мастерской Эмили не было.

Когда Холлис забрался по ветвям до уровня мансарды, там как раз появился свет в окне. Кто-то вошел в мастерскую со свечой в руке. Разумеется, это была Эмили. За ней вошел Винсент. Эмили зажгла еще три свечи в настенном канделябре, в мастерской стало светлее. Брат и сестра разговаривали минут десять. Потом Винсент достал пистолет. Эмили что-то кричала, наверно обзывала его всякими нехорошими словами и говорила что-нибудь типа «Стреляй, подонок!»

Выстрел был хорошо слышен через окно, но сначала из дула пистолета вырвалось пламя и облако дыма. Эмили прижала обе ладони к груди, они окрасились красным. Женщина еще что-то выкрикнула, покачнулась и упала. Распахнулась дверь в мастерскую — на звук выстрела прибежала служанка, открыла рот и схватилась за голову. Даже сквозь плотно закрытое окно донесся ее визг. Гриффитс пригрозил ей пистолетом, и она тут же закрыла дверь с противоположной стороны. Убийца походил по мастерской, нашел холщовый мешок, запихнул в него тело сестры и выволок из помещения.

Досмотрев эту немую сцену, Холлис стал спускаться с дерева. Где-то на середине пути он заметил, что из дому выскочила перепуганная служанка и с криками «караул!» побежала по улице. Очевидно, она хотела позвать ночных дозорных. Когда служанка скрылась за углом, Холлис спрыгнул на землю. Едва он успел укрыться в темноте, как из дома Эмили, сгибаясь под тяжестью холщового мешка, который он взвалил на плечо, вышел Гриффитс. Осмотревшись вокруг, он побрел в сторону берега моря. Холлис, крадучись как кошка, направился за ним следом. Полная луна хорошо освещала берег моря и мол. На молу Гриффитс снял с плеча свою ношу, помолился, постоял немного, потом развязал горловину мешка, положил в него несколько камней, снова завязал и столкнул мешок с мола в морские волны. Перекрестившись, он зашагал прочь.

Холлис выбежал на параллельную улицу и чуть не столкнулся с двумя стражниками и служанкой Эмили. Они были озабочены своим делом, поэтому не обратили никакого внимания на Холлиса и побежали дальше. А Холлис что есть духу, припустил в таверну — он должен был попасть туда раньше Гриффитса. Ввалившись в комнату, он перевел дыхание, не зажигая свечей повалился на кровать и притворился спящим. Гриффитс вошел буквально через несколько минут. В лунном свете, пробивающимся через окно, было видно, как он сел на свою кровать и присосался к бутылке бренди, которую принес с собой. Отпив почти треть, он поставил бутылку на стол и запалил свечу. Холлис сделал вид, что его разбудил зажженный свет.

— Ну, как? — спросил он.

— Порядок. Ее больше нет.

Гриффитс сделал еще глоток из бутылки и загорланил тягучую шотландскую песню.

— Про алмаз ты у нее что-нибудь разузнал?

— Алмаза у нее нет. Она так и не догадалась, что тайник был у меня в глобусе. Она думала, что он в моем декоративном пруду, и была уверена в том, будто бы я передал его тебе в день перед моим арестом. Я склонен ей верить, я хорошо знаю… знал Эмили. Наутро после той ночи, когда мы с тобой сели на корабль Дейка, к ней пришел Уолтерс. У него была бумага, на которой не хватало только ее подписи. Остальные — и Мэтью, и Джеймс, и Джулия, и Олуэн, и Мэри — все уже подписались. Там говорилось, что мы — опасные преступники, заговорщики, похитители уникального алмаза весом в четыре тысячи карат, предназначенного в подарок королеве, пираты, скрывающиеся от закона и так далее. И что надо задержать барк «Морской монах», направляющийся к берегам Флориды, на котором находимся мы. И что капитан этого судна — пират, на счету которого множество преступлений, и он тоже подлежит аресту. И подписи.

Гриффитс еще глотнул из бутылки.

— Эмми сказала, что тоже подписала эту бумагу. Более того, она нарисовала наши портреты для опознания. Она плакала, просила прощения, ведь она полагала, что Посланник Небес находится у нас, что мы всех обманули и этот донос — единственный способ вернуть алмаз, иначе мы продадим его в Америке. И что, мол, у нее имелся некий план нашего освобождения, когда «Виктория» окажется на подходе к Лондону. Она, дескать, и пыталась осуществить свой замысел, но нас на корабле не оказалось...

— Все остальные тоже думали, что Посланник у нас, — не то спросил, не то констатировал Холлис.

— Кто-то считал, что у нас, кто-то думал, что он пропал бесследно. А все вместе они просто хотели нам отомстить за его пропажу. А получилось так, что отомстили всем мы.

— Но откуда они узнали про Дейка и «Морского монаха»?

— Якобы им сказала Мэри.

— Мэри? Вот зараза… То есть, я хотел сказать, этого не может быть! Она не могла знать об этом!

— Какая разница. Все равно завтра она будет мертва.

— Мэри?

— Ну да. Мы же решили наказать всех, кто нас предал. В живых осталась одна только Мэри. Почему она должна быть исключением?

— И ты убьешь любимую женщину?

— Если я убил родную сестру, почему я не могу убить любимую женщину? Да, я люблю ее, но я должен отплатить ей за коварство!

— Ты прав. Хорошо. Завтра мы рассчитаемся с Мэри! А теперь спать.

— Спать, так спать, — зевая, согласился Гриффитс.

Голос у него был совсем уже пьяный. Он отпил еще глоток из бутылки, задул свечу и, не раздеваясь, повалился на кровать. Холлис тоже лег и сделал вид, что спит. На самом деле он зорко следил за Гриффитсом в темноте. Когда Гриффитс захрапел, он приподнялся на кровати, и его рука потянулась к большому пиратскому ножу, который лежал на столе. В это время Гриффитс перестал храпеть и приподнял голову. Он нащупал рукой бутылку, глотнул из нее и, поставив бутылку на место, снова захрапел.

Холлис выждал немного, взял нож и сделал шаг к кровати Гриффитса. Тот опять приподнялся, а Холлис быстро юркнул в свою постель. Гриффитс сел на кровати, приложился к бутылке и запел вполголоса матросскую песню. Так продолжалось всю оставшуюся ночь. Лишь только Холлису удавалось подкрасться к спящему Гриффитсу, как тот просыпался, прикладывался к бутылке и начинал горланить песню. Перед рассветом Холлис уснул. Он не знал, что в бутылке из-под бренди, к которой всю ночь прикладывался Гриффитс, был просто чай.





Глава 23



Убедившись, что Холлис спит, Гриффитс прихватил его пистолет и по черной лестнице спустился на задний двор. Поеживаясь от предрассветного холода, он вышел на улицу. Часы на башне пробили шесть раз. Осеннее солнце все еще продолжало крепко спать за горизонтом — лишь узкая полоска светлеющего небосвода предвещала его неизбежное пробуждение. Возле таверны у коновязи Гриффитс заметил привязанную лошадь. Очевидно, ее оставил запоздалый посетитель, который принял лишнего и продремал всю ночь за столиком, уткнувшись лицом в миску с какой-нибудь снедью.

— Что ж, приятель, — вслух произнес Гриффитс, отвязывая коня. — Когда проспишься, придется тебе отправляться домой пешком.

Сев в седло, Гриффитс выскочил из города и рысью направился вверх по горной дороге в Вудшир туда, где в стороне от поселений был расположен пансион благородных девиц «Незабудка», а рядом с ним — небольшой особнячок в котором проживала хозяйка этого пансиона.

Конюх, почему-то, не вышел к Гриффитсу и не принял у него коня. Гриффитс привязал его к балясине крыльца. Экономка Мэри, миссис Дюк, вышла навстречу и заулыбалась деланно-приветливой улыбкой. Она отрывисто заговорила, словно на ходу вспоминая заранее заученные фразы:

— А, здравствуйте, сэр Гриффитс! Как давно вас не было видно! Я очень рада вас видеть! А мисс Дэлилай куда-то вышла. Наверное, по делам. Может быть, у нее урок. Или проверяет классы в пансионе. Или учителей, она не сказала. Но она должна вот-вот вернуться. Подождите ее. Она скоро будет.

Миссис Дюк распахнула перед ним дверь и проводила в гостиную. Гриффитс присел на диван, накрытый белым чехлом. Почему? Почему диван и кресла накрыты чехлами? Чехлом от пыли была накрыта и люстра. Зачем? И вообще, в гостиной царила какая-то нежилая, слишком уж стерильно-чистая обстановка. Конечно, Мэри живет одна и редко принимает гостей, а время в основном проводит или в столовой за едой, или в библиотеке за книгой, или в своей спальне. Но обычно даже в малопосещаемой комнате всегда есть следы пребывания хозяев — оставленные вещи, сдвинутая мебель. И вообще, во время их с Холлисом последнего посещения хозяйки этого дома пять месяцев назад, на мебели и на люстре в гостиной не было чехлов.

В комнату вошла миссис Дюк.

— Не скучаете, сэр Гриффитс? Обождите немного, я послала за ней служанку. Хотите, я сварю вам кофе?

— Будьте любезны, — ответил Гриффитс.

Когда экономка вышла, он подошел к окну. Служанка бежала по дорожке от дома, но не в сторону пансиона, а в сторону Айпинга, небольшого городка, что находился примерно в миле отсюда. Быть может, Мэри переселилась туда? Или отправилась в городишко по делам? Но почему экономка не знала об этом, а начала что-то мямлить, будто бы Мэри неизвестно где?

Миссис Дюк вошла минут через пятнадцать.

— Вот ваш кофе, сэр, — она поставила на стол с девственно чистой скатертью чашку.

— Спасибо. Скажите, миссис Дюк, а что, Мэри сейчас в Айпинге?

— В Айпинге? — переспросила экономка. — Нет, а с чего вы взяли? — и, бросив взгляд на окно, догадалась. — А, понятно. Нет, Сара побежала туда в лавку бакалейщика за покупками. А Мэри она уже сообщила о вашем приходе, хозяйка должна подойти с минуты на минуту.

«Когда же она успела сообщить?» —  подумал Гриффитс, взяв чашку.

— Садитесь за стол, пейте кофе, — экономка подошла к окну, выходящему на двор с фасадной стороны дома, и задернула штору.

— Солнечный свет вредит вон той картине, — пояснила она свои действия.

На противоположной стене висел пейзаж, который Эмили подарила Мэри на ее двадцатилетие. Миссис Дюк еще что-то говорила и говорила, про цветы, про погоду, но Гриффитс не слушал ее. Когда экономка, наконец, ушла, он встал, снова подошел к окну и отодвинул штору. По направлению к дому служанка вела трех стражников. Выждав, когда они войдут в дом, Гриффитс распахнул окно, выпрыгнул через него, быстро отвязал коня, вскочил в седло и поскакал прочь.

— Вон он! Хватайте его! Стреляйте! — раздались выкрики сзади.

Один за другим прогремели несколько ружейных выстрелов. Гриффитс проскакал около трехсот ярдов, когда конь под ним упал, сраженный пулей. Он пустился бегом через луг к лесу, на ходу заряжая пистолет. В лесу он ломился через кусты и молодую поросль, не разбирая дороги. Ему удалось оторваться. Преследователей слышно не было, но они могли появиться в любую минуту. Через некоторое время он выбежал на поляну. Там стоял небольшой домик, что-то вроде сторожки лесничего. Гриффитс добежал до сторожки и буквально столкнулся на крыльце с вышедшей из дверей девушкой. А этой девушкой оказалась ни кто иная, как Бетти. Да, это была Бетти, его бывшая горничная.

— Бетти, спрячь меня скорее! — крикнул он, тяжело переводя дыхание, даже не удивившись второпях тому, что встретил здесь, в лесу, свою бывшую служанку. — Спрячь меня, за мной погоня!

Бетти, не произнеся ни слова, взяла его за руку и поволокла в дровяной сарай. Гриффитс спрятался за поленницей. Едва Бетти успела выскочить из сарая, прихватив для виду несколько поленьев, как из лесу выбежали солдаты.

— Вы не видели тут мужчину, мисс? — спросил один из них.

— Да, только что видела. Он чуть не сшиб меня с ног! Я сразу поняла, что это разбойник!

— Где он?!

— Побежал дальше в лес, туда, — Бетти махнула, рукой.

Солдаты продолжили погоню, но минут через десять они вернулись обратно.

— Извините, мисс, но мы нигде не нашли его следов. Просим у вас прощения, но мы должны обыскать ваш дом.

Они обыскали весь дом, чердак и погреб, затем прошли в дровяной сарай и разворошили всю поленницу. Но Гриффитса там уже не было. Он успел спрятаться в колодце. Солдаты выругались и ушли.

— Бетти, — прошептал Гриффитс, сидя в ее маленькой уютной комнате, одетый в ее халат, так как его одежда сушилась возле печки. — Бетти, ты мне послана самим Господом! Как ты здесь оказалась, Бетти?

— Я здесь живу. С отцом. Он нанялся лесничим к хозяину этого леса. А сейчас он уехал дня на три на дальнюю делянку. Мы перебрались сюда из нашей деревни. Помните ту ночь, когда вы спасли меня. Вы бежали из тюрьмы, и пришли ночью в свой дом с вашим другом. А потом вывели меня через подземный ход. А потом за нами была погоня. И, прощаясь, вы сказали, чтобы я пряталась. Вот после этого мы с отцом и перебрались сюда.

— Ясно. Кстати, как его здоровье? Ведь тогда, перед моим арестом, ты сказала, что ему плохо и в непогоду отправилась домой.

— А ему вовсе не было плохо. Меня обманули. Кто-то прислал мне записку, наверно для того, чтобы выманить меня из вашего дома. Я и не предполагала, что с вами в тот вечер произошло несчастье, поэтому решила догулять свой выходной и вернулась в воскресенье к вечеру. А про вас… про вас я столько всего понаслышалась, сэр Гриффитс!

Девушка уткнулась ему в плечо и заплакала.

— Все говорят, что вы пират, сэр Гриффитс. И еще ходили слухи, что вас опять поймали и отвезли в Тауэр. А ваш дом и страховую контору описали и продали с молотка. Это ужасно! Я не верила, что вы — разбойник. Я и сейчас не верю. Неужели вы убиваете людей? Это ужасно, сэр Гриффитс!

— Бетти, милая Бетти, — он, успокаивая, гладил ее по голове. — Не зови меня, пожалуйста, сэр Гриффитс. Я для тебя Винсент, просто Винсент. Как я рад тебя видеть, Бетти! Понимаешь, Бетти, да, я на самом деле был пиратом. Теперь я проклинаю себя за это. Мы с друзьями встали на этот путь, когда были молоды и многие вещи воспринимали совсем по-другому. Мы хотели богатства, а быстро стать богатым можно только путем грабежа и разбоя. И главное, ведь мы очень скоро растеряли все, что награбили, при этом сломали свои судьбы, и большинство из нашей шайки уже мертвы.

— Вы раскаиваетесь в своем прошлом, сэр Гри…

— Бетти!

— То есть, Винсент. Раскаиваетесь, да?

— Конечно. Понимаешь, Бетти, я вовсе не хотел быть разбойником. Так получилось. Просто я впутался в ужасную историю. Да, мы ограбили испанский корабль. А теперь я должен был убивать, своих же соратников. Человек, которого я считал лучшим другом, толкнул меня на это. А сегодня ночью он сам хотел убить меня... А все эта проклятая алчность. Я ненавижу деньги, ненавижу! Ненавижу тех людей, которые называют себя джентльменами удачи, а сами, как пауки в банке… нет, как акулы — пожирают друг друга. Я запутался, Бетти, я совершенно не знаю, как мне жить дальше. Я уже не молод, Бетти, и не могу начать жизнь сначала. Ведь мне уже сорок два…

Он помолчал, продолжая гладить ее волосы.

— И зачем только у людей есть память?! Как много я хотел бы забыть, чтобы никогда больше не вспоминать'

— И чтобы снова повторять те же ошибки? Но почему вы не остановились, Винсент? Строили бы себе корабли, зарабатывали бы честные деньги...

— Понимаешь, Бетти, у меня никогда не было настоящих друзей. Я держался за каждого, кто хоть немного сближался со мной и называл этих людей друзьями. И вот результат: один из этих друзей впутал меня в череду преступлений, другой — написал на меня донос. Любимая женщина ненавидит меня. Ненавидит за то, что я слишком сильно любил ее. Я ей противен за то, что боготворил ее, за то, что дарил ей цветы, сочинял стихи... Да, Бетти. Я не мужик. Я обычная сентиментальная тряпка.

— Не надо так говорить, Винсент! Вы хороший. Разве плохо быть добрым и чутким?

— Хорошо, Бетти. Но одним это нравится, а другим — нет. А третьи — просто играют на этом и нагло используют тех, кто их любит. Да и доброта бывает разная. И любовь бывает разная. Вот, например, человек говорит, что он любит цветы. А сам рвет их и ставит в банку. Разве это любовь? Цветком надо любоваться, пока он растет в поле или на клумбе…

— А та женщина, о которой вы только что говорили, это… Мэри Дэлилай?

— Да.

— Она не стоит вас, Винсент. Она злая и… не знаю даже. Нехорошая, в общем. Я хотела поступить в ее пансион, это здесь, недалеко, а потом раздумала. Благородной барышни из меня все равно не получится. Зачем мне все это?

— Как зачем? Ты молода. Сколько тебе лет?

— Скоро будет девятнадцать.

— Вот, видишь? Ты красива, тебе надо обязательно найти богатого жениха…

— Не надо мне жениха, ни богатого, ни бедного. Я в жизни любила и буду любить только одного человека.

У Винсента заколотилось сердце. Он знал заранее ответ, но все равно спросил:

— Кого же это?

Девушка покраснела и отвернулась.

— Вас!

Гриффитс взял ее за плечи и повернул к себе, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Бетти…

— Винсент, оставайтесь жить у нас... — Бетти еще сильнее залилась краской. — Тут вы будете в безопасности. А хотите, мы уедем куда-нибудь и купим ферму? У меня есть деньги. Вы мне очень щедро платили. Я копила на свое обучение, но теперь мне ничего не надо, только быть с вами. Давайте уедем в Ирландию, в Индию или в Америку. Там вас никто не поймает. У нас будет все хорошо!

Гриффитс снова привлек ее к себе и обнял за плечи.

— Бетти, милая Бетти. Я не замечал тебя раньше и, прости за откровенность, даже не воспринимал всерьез. Я только сейчас понял, что очень сильно тебя люблю...

— А как же мисс Дэлилай? — лукаво улыбнувшись, с некоторым ехидством спросила девушка.

— Не напоминай мне об этой дряни!

Он склонился к ее лицу. Она чуть приоткрыла рот. Он прижался губами к ее губам, слегка покусывая ее влажный теплый язычок. Ему вдруг представился образ с каштановыми волосами и огромными карими глазами, но он гнал воспоминания прочь. Однако этот образ не давал ему покоя. Было время, когда это был образ ангела, но теперь он ясно понимал — это демон. Демон зла! И оставлять все как есть невозможно, зло надо побеждать до конца.

— Мне пора, — сказал Гриффитс, поднимаясь.

— Зачем?

— Я еще не рассчитался полностью со всеми своими кредиторами. Долги надо возвращать!

— Не уходи, Винсент, пожалуйста. Мне хорошо с тобой, — девушка вцепилась в него обеими руками.

— Я вернусь, Бетти. Я обязательно вернусь.

— Ты опять пойдешь убивать?

Гриффитс замялся.

— Я пойду платить долги. Я никогда не прощаю своих мучителей.

— Хватит, Винсент. Пора остановиться. Не надо больше никого убивать.

— Видишь ли, это важно не только для меня, но и для тебя.

Бетти разжала руки, взгляд ее стал колким, лицо сердитым. Она отвернулась и отошла к окну. Гриффитс снял с веревки свою высохшую одежду и прошел в соседнюю комнату. Переодевшись, он опять заглянул к ней.

— Винсент, может, все-таки, останешься? — не оборачиваясь, спросила девушка.

— Нет. Я же сказал, скоро вернусь.

Бетти подошла к нему и прижалась к его груди.

— Не ходи... — прошептала она.

— Бетти, так надо! — твердо сказал он.

— Ты пойдешь… к ней?

Винсент замялся, обдумывая, как правильно ответить на этот вопрос.

— Понимаешь, она обокрала нас. И подставила своих друзей. Наших общих друзей. Это из-за нее я убил невиновных людей. Я должен с ней рассчитаться. Это долг чести. Ты не волнуйся, я больше не люблю ее.

Бетти отвернулась и снова отошла к окну.

— Возвращайся скорей, — еле слышно проговорила она.

Он решительно направился к выходу. В дверях остановился и обернулся еще раз. Девушка смотрела на него. Он помахал ей рукой и произнес как смог бодрее:

— Я вернусь, Бетти!





Глава 24



Миссис Дюк, уперев руки в бока, стояла посреди кухни и ругалась со служанкой.

— Ну кто так чистит сковороды?! Скреби сильнее, кому говорят! Песку больше, больше песку!

Но урок по наведению блеска на кухонную утварь пришлось прервать, потому что служанка вскрикнула, а сзади послышался грубый мужской голос:

— Ни с места! Обе! Буду стрелять!

Экономка обернулась и увидела Гриффитса. Он стоял в дверях и держал в каждой руке по пистолету. Дуло одного из них было направлено на нее, другое — на служанку.

— Где мисс Дэлилай? — спросил он.

— Ха-ха! Это вы, мистер Гриффитс. Как вы меня напугали! Почему вы так скоро ушли? — говорила миссис Дюк, подавая знаки служанке, чтобы та запустила в Гриффитса сковородой, но служанка делала вид, что не понимает ее жестов.

— А мисс Дэлилай уже пришла, — продолжала заливать экономка. — Она наверху, в своей комнате. Пойдите к ней, она вас ждет.

— Неправда! Она давно не живет в этом доме. Где она?

Экономка молчала.

— Считаю до трех и стреляю!

Миссис Дюк продолжала молчать.

— Раз…

— Да скажите вы ему! — взвизгнула служанка. — Он же убьет и вас, и меня! Вы что, не видите?!

— Два. И не вздумайте мне солгать. Я обязательно вернусь, если вы скажете неправду.

— Бректон, дом девять.

— Идите наверх! Обе!

Женщины поднялись на второй этаж, в спальню Мэри. Гриффитс запер их на ключ. Он хотел оставить ключ в двери, но, подумав, взял его с собой. «Прыгать побоятся, а кричать без толку — вокруг ни души, — подумал он. — У меня в запасе достаточно времени, пока они выломают дверь. Или пока сюда не заглянет кто-нибудь из соседей или из пансиона».



Бректон, такой же тихий небольшой городок, а скорее — деревушка, такая же как  Айпинг, был расположен неподалеку. Гриффитс без труда разыскал дом номер девять и вошел за ограду — калитка оказалась не заперта. Дом стоял на отшибе в глубине большого яблоневого сада. На яблонях еще висели поздние плоды. Вдоль дорожки к дому росли кусты смородины с пожухлыми осенними листьями. Дверь в дом тоже оказалась не на запоре.

Мэри была в доме одна. Увидев Гриффитса, она ничуть не испугалась и даже почти не удивилась.

— Винсент? — вскинув бровки домиком, произнесла она. — Как ты меня нашел?

— От меня не скроешься.

— Да, это точно. Ну, что ж. Проходи, раз пришел.

— Не надеялась увидеть меня живым? — он взял стул и сел на него верхом, напротив Мэри.

— Если честно, то да!

— Жаль. Мне очень жаль, что ты даже не пытаешься солгать, чтобы спасти себя.

— Ха, ха и ха! — не рассмеялась, а иронично и отчетливо произнесла Мэри. — Ты пришел меня убивать. Ну, что ж, посмотрим, что у тебя из этого получится.

— Посмотрим. Ты ведь тоже хотела меня убить? И не преуспела в этом.

— Да. Хотела. И до слез обидно, что не преуспела.

— И за что ты меня так возненавидела?

— Можно подумать, сам не догадываешься. Ты мне мешаешь.

— Чем же?

— Да всем. Сам знаешь, чем. Дурацкими ухаживаниями своими, своей настырной влюбленностью… Всем! И хватит ломать комедию. Когда один человек мешает спокойно жить другому, они должны пожениться.

— Чего-чего?

— Шутка. Ты не мальчик, Гриффитс и пора бы самому понять, что все зашло слишком далеко, поэтому один из нас должен умереть. Я надеюсь, ты, как джентльмен, позволишь даме еще немного погулять на этом свете. Мне много не надо, лет этак сорок-пятьдесят — и достаточно. Немощной старухой я быть не хочу. А тебе, я думаю, уже пора отправиться вслед за сестричкой.

— Как, ты уже знаешь?!

— Догадываюсь. Если бы вы ее не прикончили, Оскар уже прискакал бы сюда жаловаться. Как он, кстати?

— Нормально. Спит вечным сном. А что ты так испугалась? Шутка. Я оговорился, хотел сказать не вечным, а богатырским. Всю ночь не смыкал глаз, бедолага, пытался меня зарезать.

— Очень жаль, что попытка не удалась. Очередная осечка в нашем плане. Говорила я ему: не надо этих театральных эффектов… Хочешь совет, Гриффитс? Уезжай-ка подальше куда-нибудь и не действуй людям на нервы. Посланника Небес тебе все равно никогда не видать…

— Так алмаз у тебя, все-таки?

— Конечно. Я его забрала сразу после твоего ареста. А ты, дурачок, уши развесил, думал, что я и в самом деле пришла осыпать тебя любовными ласками? Наивный. И о тайнике я сразу же догадалась. Как только ты сказал, что алмаз находится в земле, я моментально поняла, что речь идет о глобусе. Я же не дура, чтобы и вправду поверить, будто бы ты закопал его под розовым кустом. Потом, конечно, мне пришлось поломать комедию, принимая активное участие в перекопке твоего сада. А Посланник Небес уже спокойно лежал в моем ридикюле. Конечно, мне не сразу удалось догадаться, как открутить розу ветров, но я и с этим справилась. А потом я спровадила глобус Олуэн, чтобы вы подумали на нее. Точнее, чтобы ты на нее подумал. Немного пришлось попортить карту в районе Карибского моря, когда откручивала гайку, но не беда. Олуэн я сказала, что это, наверно, Джеймс и Гарри повредили во время транспортировки. Я тут же пошла в мастерскую картографа, он хорошо помнит этот глобус, который делал тебе на заказ. Я представилась твоей служанкой, сказала, что вытирала пыль и нечаянно повредила это место. Он за два пенса продал мне клочок карты с Карибским морем, и мы с Олуэн аккуратно его приклеили. Чтобы ваши подозрения подтвердились, я выманила Олуэн из дома в тот вечер, когда вы собрались бежать в Америку. Вы убедились, что тайник пуст  и с пустыми руками отправились на корабль Дейка.

— Вы с Холлисом все это время играли на лапу?

— Почти. А как же иначе? Ведь мы — муж и жена.

— Как?! — Гриффитс расширил глаза до размеров колес дилижанса.

— Ты удивлен? Только не помирай здесь, пожалуйста, выйди во двор. Не люблю когда в доме покойники. Да, он сделал мне предложение еще восемь лет назад, там, на корабле, через несколько дней, как мы покинули Плимут. Я согласилась стать его женой при условии, что он сделает меня самой богатой женщиной Англии, и он пообещал мне это. Меня немного обескуражило то, что Оскар сразу не взял себе Посланника Небес, а придумал какой-то идиотский орден и общую собственность. Я пыталась убедить его в том, что алмаз должен быть у меня, а он — то соглашался со мной, то нет…

— Мэри, прости, но я не понял. Зачем тебе понадобилось становиться самой богатой женщиной Англии? Ты не выходишь в свет, не появляешься на королевских приемах и так далее. Ты не любительница роскоши и шумного общества. Зачем?

— Зачем? Это тешит мое самолюбие. Устраивает такой ответ. Да, я не люблю королевские приемы, мне не нужен роскошный дворец и множество слуг. Мне не нужны драгоценности и дорогие наряды. Но мне необходима уверенность в том, что я выше и лучше всех этих снобов, которые трутся вокруг королевы, что я богаче самой королевы, что я сама — королева, и стоит мне только захотеть, весь мир будет мой. Тебе не понять этого. И Оскар тоже никак не хотел этого понять. Когда мы вернулись в Англию, мы с Оскаром тихо обвенчались и поселились в его замке.

— Почему вы сделали это скрытно?

— Мне было приятно оставаться для всех незамужней дамой. Мне льстило, что такой человек как ты продолжает ухаживать за мной.

Гриффитс еще раз посмотрел на нее с удивлением.

— Шутка. Нет, мы не могли это сделать открыто, потому что лорд Холлис после нашей свадьбы стал двоеженцем. Дело в том, что в то время он уже был женат.

— То есть как?!

— А ты разве об этом не знал? Леди Солт, престарелая вдова, стала миссис Холлис в восемьдесят девять лет.

— Ты шутишь?

— На этот раз нет.

— Я и не знал, что у Хола есть склонность к геронтофилии.

— Одиннадцать лет назад он оформил фиктивный брак с леди Солт, чтобы завладеть ее замком, тем самым, что возле Принстауна. Он очень надеялся, что старушка не протянет и пары месяцев, но овдовел Оскар всего лишь пять лет назад. А потому нас венчал один знакомый священник, тайно и тихо.

Между нами не было какой-то уж слишком страстной любви, быть может, я и сама холодна для этого. Когда мы хранили у себя алмаз, я пыталась уговорить его, что Посланник должен быть наш и только наш. Но Оскар проявил нерешительность. Тогда я сказала, что уйду от него. Последней каплей оказалось то, что он приволок в дом какую-то малолетнюю бродяжку, которую подцепил на рыночной площади. Однажды я застала их вместе в его тайном флигеле для свиданий, и это переполнило чашу — я ушла от него. К тому времени мне уже стукнуло двадцать один год, я стала совершеннолетней, получила право владеть своим наследством и переехала в Вудшир.

— И оставила мечту стать самой богатой женщиной Англии?

— Гриффитс! Хватит умничать. Да, человек может прожить и без богатства, счастливые люди встречаются даже среди нищих и бродяг, но я не из них. И если есть возможность получить что-то, почему бы этим не воспользоваться? Вы с Оскаром оба домогались меня, нанося мне визиты в Вудшире. Ты мне не мог предложить ничего, кроме неустроенности. Все твои замыслы оборачивались неудачей. Ты ничего не смог в жизни добиться, потому что ты — не деловой человек. А Холлис — самовлюбленный болван. Но я ему поставила условие: я вернусь к нему, если Посланник Небес будет принадлежать мне. И мы решили завладеть им до того, как он попадет на хранение к Эмили. Забрать его у Эмили было бы практически невозможно, а ждать еще год просто уже не хватало терпения.

— И ради этого стоило обрекать всех нас на смерть?!

— А что делать, Гриффитс? Хорошо, я бы стала следующей после Эмили хранительницей Посланника. Мы бы с Оскаром взяли его и уехали бы с ним на континент. Разве вы не стали бы нас преследовать? И так, и этак вас всех все равно пришлось бы прикончить.

— Какие вы оба мерзавцы!

— Ой, только вот этого не надо! Ну, что? Хочешь слушать историю дальше или на этом закончим?

— Нет уж, продолжай.

— Ну, хорошо. После того как тебя арестовали, в твой дом явились все, включая твою сестричку. Я говорила Оскару, не стоит ворошить улей этим дурацким обсуждением продажи камня и новой морской экспедицией. Но он считал, что было бы неплохо выманить вас всех в море, а мне остаться на берегу и выкрасть Посланника. Его план не удался, точнее, не удалась его первая часть — выманить вас в море. Мнения компаньонов разделились: идеей новой пиратской вылазки загорелись не все. Зато вторая половина — выкрасть Посланника — прошла успешно. Только вот узнав, что Оскар поднимает вопрос о продаже алмаза, все ломанулись к тебе спасать Посланника Небес.

— Но ты успела спасти его первой.

— Гриффитс, какой ты догадливый! Да. Как я уже говорила, никто в тот момент не знал, что камень лежит у меня в ридикюле, а я лишь посмеивалась над тем, с каким усердием они копаются в земле. Мне не удалось своевременно сообщить Оскару, что камень уже у меня. А если честно, я не особо стремилась сообщать ему об этом. Но он почему-то решил, что найти тайник мне не удалось, поэтому освободил тебя из тюрьмы.

— А кто меня туда посадил?

— Я. Мы с Оскаром. Ты, кстати, сам натолкнул его на идею о твоем аресте, когда рассказал про боцмана. На следующий день после вашего совместного визита Оскар приехал ко мне, и мы разработали этот план. Мы написали на тебя донос, что ты пират и скрываешься от правосудия и с шестью солдатами направились к тебе. Я выманила из дому твою служанку, чтобы после твоего ареста спокойно покопаться у тебя в доме. Пока я объяснялась тебе в любви, Оскар и солдаты ждали моего сигнала. Бедные, тогда разразилась буря, и им пришлось стоять на холоде и мокнуть под проливным дождем! Мы условились: как только я получу информацию о тайнике, я посвечу в окно, и тебя можно забирать. Но Оскар сделал две глупости. Во-первых, не пришел помогать мне искать тайник, а отправился провожать тебя до самой тюрьмы, чтобы убедиться, что ты не сбежал по дороге. От тебя ведь всего можно ожидать. А во-вторых, после этого ночью он не явился в твой дом, а поехал к себе, поэтому так и не узнал, нашла я алмаз или нет. Он ждал меня в воскресенье у себя в замке, но я не смогла к нему приехать, потому что меня задержали эти придурки, члены нашего Ордена. Потом Олуэн заставила меня переночевать у нее — бедняжка, у нее случилась истерика после твоего ареста. Ведь она так была влюблена! А в понедельник Оскар взял и освободил тебя. Если бы он этого не сделал, мы бы сейчас не беседовали.

— Здорово, ничего не скажешь.

— В порту Оскар встретил Дейка, он рассказал мне об этом, и мы быстренько сочинили план нового твоего ареста. Можно было бы еще в Плимуте сдать тебя властям, но Оскар посчитал, что это было бы не так эффектно. План захвата пиратского судна получился очень хорош, правда? Я подговорила Уолтерса написать бумагу, уверив его в том, что вы с Оскаром бежали и прихватили Посланника. Подписи Мэтью и Олуэн мы подделали, просто у нас не хватало времени, да и не было смысла посвящать их в заговор. Уолтерс лично поскакал с этим доносом в Лондон и, используя свои связи, оперативно отправил за вами в погоню военный корабль. И все прошло бы гладко, если бы не эта дуреха Поли! Второй раз она мне напакостила.

— Позволь, но ведь Хола тоже арестовали, это что, так было задумано?

— Да. По прибытии в Англию капитан «Виктории» должен был его освободить. Оскар об этом знал, но чтоб не раскрыться перед тобой и Дейком, он не сопротивлялся побегу, который вам устроила Поли.

— Да, бедняга Дейк! Из-за вас он погиб.

— Не разбив яйца, не приготовишь яичницу. Хотя на самом деле он погиб из-за тебя.

— Не понял…

— Вы поменялись с ним одеждой, когда пошли расправляться с Мэтью. Наемному убийце описали человека в красном брандевуре и коричневой шляпе. Он должен был убить тебя.

— Черт возьми! Я оказался поразительно живуч!

— Да уж! Но это легко поправить.

— Только поправлять буду я! — Гриффитс достал заряженный пистолет. — Вот что, Мэри. Мы меняемся с тобой ролями. Я пришел тебя убить, и я это сделаю раньше, чем ты убьешь меня.

— Убивай, — спокойно ответила она. — Ну что? Испугался? Или передумал?

— Я с тобой за все рассчитаюсь! За все предательства и коварства. Но тебя застрелить мало, это слишком легкая смерть. Я тебя задушу!

Он положил на стол пистолет и сделал шаг к ней.

— Только тронь! — ответила женщина.

Гриффитс протянул к ней руки и сдавил ее шею. Она ударила его кулаком в живот, но он только сильнее надавливал пальцами на ее горло.

— Пусти меня... — прохрипела она.

Он увидел в ее глазах страх и опустил руки. Мэри растерла пальцами свою шею.

— Дурак!

— Да, да. Конечно, — он взял со стола пистолет, подбросил и снова поймал его за рукоять. — Ну, что?

— Ничего. Уходи. Уходи отсюда живым и убирайся подальше. Я тебя отпускаю, считай, что у нас ничья.

— Пойдем вместе, Мэри! Уедем отсюда, уедем куда-нибудь! Черт с ним, с Оскаром, я все равно люблю тебя. Уедем и забудем про все. Посланник у нас, сделаем так, как ты сама предлагала в ту роковую ночь перед моим арестом.

— Я. Никуда. С тобой. Не поеду! — раздельно проговорила она.

— Мэри, хватит ломаться! Ты поступала со мной чересчур жестоко. Но я не таю обиды. Уедем, или я тебя застрелю!

— Стреляй! — равнодушно ответила женщина и, отвернувшись от него, подошла к окну.

Он прицелился. Сначала в голову, но, подумав, опустил пистолет ниже. Нет, только в живот! И надежнее и мучительнее. Сейчас она повернется, и он спустит курок. Только бы не посмотреть ей в глаза. Сейчас, еще секунда, последняя секунда в ее жизни. Еще секунда — и не будет на свете той, из-за которой он перенес столько страданий. Только не посмотреть ей в глаза...

— Мэри!

Она обернулась, и он посмотрел. Ее глаза смеялись над ним. И он прочел в них: «Ты дурак, Гриффитс. Ты безвольный, слабенький человечишка. Ты никогда не сможешь меня убить!»

— А, черт... — в ярости процедил сквозь зубы Гриффитс, повернулся и вышел из дому.

Он шел, опустив голову, в глубину сада, ничего не видя перед собой. Он ни о чем в эту минуту не думал и ничего не помнил. Он приложил дуло пистолета к своей груди и надавил на курок. Ноги его подкосились, и он упал лицом вниз...

Услышав выстрел, Мэри выскочила во двор. Она подбежала к телу и встала перед ним на колени. Она запустила руку в его волосы. Струйка крови текла по земле к ее ногам. Неприятный горький комок подкатывал к горлу.

В это время в калитку вошел Холлис. Он брезгливо перешагнул через труп и взял Мэри за плечи. Она встала и уткнулась ему лицом в грудь. Она не плакала, она испытывала облегчение, будто сбросила наземь тяжелое бремя.

— Ты? — спросил Холлис, пнув носком сапога голову покойного.

Она покачала головой.

— Сам?

Она кивнула.





Эпилог



Погожим осенним вечером небольшое двухмачтовое суденышко отвалило от причала Портсмута. Лоцман, лавируя между стоящими на рейде кораблями, вывел его в море, и кораблик взял курс на противоположную сторону Ла-Манша. Пассажиров на судне было довольно много. Большинство из них не спешили в свои каюты, а до наступления темноты стояли на палубе и любовались удаляющимися берегами Англии. В туманной дымке исчезал Портсмут, справа по борту проплывали живописные берега острова Уайт с рассыпавшимися по ним деревеньками. Через десять-двенадцать часов впереди покажется другой берег — Франция. Это суденышко, как морской паром, бороздило воды Английского канала и служило мостом между двумя великими державами.

Среди пассажиров судна имелась весьма интересная парочка — мужчина средних лет и довольно молодая женщина. Парочка, по всей видимости, являлась супружеской четой. Мужчина и женщина подкидывали в воздух кусочки хлеба и смотрели, как чайки на лету хватают их. Они не подозревали, что интересуют одну особу, которая не спускала с них глаз, но, в то же время, оставалась незамеченной. К великому ее, этой особы, сожалению, она не могла подслушать разговор парочки, иначе узнала бы для себя много интересного. Впрочем, кое-что ей все-таки удалось услышать.

— Почему ты решила ехать в Париж? — спросил мужчина свою спутницу.

— А куда еще? В Новый Свет? Ну, уж нет, я хочу провести остаток лет в цивилизованной Европе, на своей исторической родине. Моя мама была наполовину француженка. Я всю жизнь мечтала о Париже. Если не хочешь, я тебя не уговариваю. Нам с Посланником будет там хорошо вдвоем и без тебя.

— Мэри, ты сущий демон! Но если ты хочешь со мной расстаться, не рассчитывай, что я уйду от тебя в одной сорочке и панталонах. Нам придется поделить все наше состояние поровну. И не только Посланника, но и средства, вырученные от продажи моего замка. Ведь ты продала его в мое отсутствие…

— Да. И еще нам придется делить средства от продажи дома Гриффитса. Ведь его имущество продавалось с молотка. Я купила его дом на аукционе, а потом продала. С двойной выгодой. Ведь мертвым, как известно, дома; не нужны.

— Ты умница. Теперь у нас кругленькая сумма в Английском банке, да еще с собой две сотни гиней. И Посланник. Мы его продадим в Париже?

— Посмотрим. Если найдем хорошего покупателя. Но боюсь, кроме Людовика XIV, никто не в состоянии его купить.

— Ты умница, — еще раз повторил Холлис. — Не будем ничего делить, я еду с тобой в Париж. Мы в Шербуре сразу сядем в дилижанс?

— Нет, не хочу. Мало ли что может случиться, на дилижансы часто нападают разбойники. Будем нанимать экипажи, попроще и подешевле, и передвигаться из города в город. Так будет надежнее. Для начала из Шербура отправимся в Сен-Ло.



Когда суденышко прибыло в Шербур, они так и сделали. Наняли закрытый экипаж, запряженный парой лошадей, и попросили кучера отвезти их в Сен-Ло. Тут к ним подошла дама в широком черном плаще, огромной черной шляпе и под вуалью, полностью скрывавшей лицо. Она спросила, нельзя ли ей поехать с ними, так как ей тоже очень нужно в Сен-Ло.

— Понимаете, — уговаривала дама низким и хриплым, словно простуженным голосом, — почтовый дилижанс отправится нескоро, а я боюсь не успеть на похороны любимого дядюшки. Будьте так любезны, войдите в мое положение, я готова сама оплатить дорогу.

Мэри собиралась решительно отказать, но Холлис, этот вечный дамский угодник, опередил ее и рассыпался в любезностях:

— Да, да, конечно, миледи. Пожалуйста, располагайтесь. Будем очень рады.

На самом деле ему не только хотелось услужить даме, он еще по причине скаредности был рад сэкономить на найме кареты. Дама под вуалью села в экипаж напротив парочки. Примерно через полчаса, когда карета, покинула город и мчалась по пустынной дороге, дама откинула вуаль, отчего Оскар и Мэри в один голос вскрикнули. Дело в том, что дама под вуалью была никто иная, как Эмили Джоус. А в обеих руках Эмили внезапно появилось по пистолету.

Холлис сделал движение, чтобы выбить ногой у Эмили пистолет, направленный в него, но не успел — два выстрела прозвучали одновременно. Эмили не стала произносить угроз и приговоров, она выстрелила сразу, пока у противников не прошел испуг, а у нее самой не пропал решительный настрой.

Кучер, услышав выстрелы, остановил лошадей и соскочил с козел, чтобы заглянуть в карету и узнать, что там произошло. Но Эмили успела перезарядить один из пистолетов и разрядила его в кучера.

Оставив на дороге три трупа — Мэри, Оскара и несчастного возницы, — она повернула лошадей и умчалась обратно в Шербур. Карету она бросила, не въезжая в город. Из любви к животным, она распрягла лошадей и отправила их пастись на луг, а сама пешком добралась до порта и села на первое же судно, отходившее в Англию. Из вещей убитых она захватила с собой только ридикюль Мэри. Когда корабль находился над самым глубоким местом Ла-Манша, Эмили, заглянув в ридикюль, усмехнулась, потом достала что-то из него, размахнулась и бросила тяжелую вещицу за борт.

— Нет больше Посланника Небес, — прошептала она и отправилась подремать в свою каюту до прибытия в Портсмут.



За несколько дней до этого, в тот вечер, когда Гриффитс отправился убивать свою сестру, он уже имел в голове четко обдуманный план. Он только что понял то, что Холлис нагло подставил его, заставив принимать участие в убийствах общих друзей. Он уже не сомневался, что Посланник Небес находится у Мэри, а Холлис просто-напросто стремится избавиться от совладельцев. После Эмили настанет черед и его, Гриффитса, а потом уж как они договорятся с Мэри — одному Богу известно.

Эмили была взволнована приходом брата. Она проводила его в мансарду, где у них состоялся такой разговор:

— Я подозревала, что вы с Оскаром в городе. И я знала, что ты придешь ко мне. Я сама хотела встретиться с тобой, но не знала, где тебя разыскать. Вы прячетесь у Оскара? У Мэри?

— Нет, мы нигде не прячемся. Мы живем в портовой таверне.

— Что за чертовщину вы тут творите? В городе ходят ужасные слухи, все приплетают сюда нечистую силу. Скоро во всем графстве перестанут растапливать камины и варить в кастрюлях. Это вы убили Мэтью?

— Да.

— И еще Уолтерса, и Олуэн?

— Да.

— Зачем?

— Они предали нас. И ты, кстати, тоже. Вы написали донос, что мы — пираты, что мы похитили алмаз, предназначенный в подарок королеве!

— Прости, Винсент, но я сейчас тебе все объясню!

В мастерской Эмили, где происходил разговор, на окнах не было занавесок. Гриффитс встал спиной к тому окну, которое выходило на растущий перед домом вяз. Он был на сто процентов уверен, что Оскар наблюдает за ними с этого вяза.

— Эмили, — сказал он тихо. — Старайся поменьше артикулировать. Холлис наверняка следит за нами. Я не уверен, может ли он понимать речь по губам, но береженого, как говорится… Ты понимаешь. А еще лучше, оставь этот рассказ на потом. Я тебе верю, можешь не оправдываться. Но я должен тебя убить.

— Убить?! — воскликнула она. — Хорошенькая новость!

— Понарошку, глупая! Сейчас я выстрелю. Заряд холостой. Ты падай. Потом я выволоку тебя за дверь.

— Погоди, — не открывая рта, процедила она. — Говори еще что-нибудь. Я потихоньку возьму баночку с красной краской. Для убедительности.

Гриффитс начал кричать:

— Ты была в числе предателей! Вы сговорились погубить нас! Поэтому я пришел, чтобы расправиться с тобой и свершить наказание! Ты умрешь!

— Ну, стреляй! Стреляй, подлая душа, если у тебя хватит смелости! — громко крикнула Эмили.

Гриффитс выстрелил. Эмили прижала к груди руки и раздавила пузырек с краской. Потом она закачалась и упала. На выстрел прибежала горничная, закричав, закрыла лицо руками. Гриффитс вытолкал ее за дверь, потом разыскал мешок, надел его на сестру и вытащил ее на лестничный марш.

— Вставай, — сказал он. — Успокой горничную и скажи ей, пусть с криками бежит по улице и приведет сюда стражников. Дадите им на бутылку вина за ложный вызов, скажете, что, мол, надо было кое-кого разыграть.

Сам он тем временем натолкал в мешок всякого тряпья и дров от камина, взвалил мешок на плечо и вышел на улицу…



Эмили, засыпая в каюте, еще раз улыбнулась, припомнив эту историю. К вечеру следующего дня она добралась до Плимута и устало вошла в свой дом. Сидя у камина, ее поджидали Бэтти и Гриффитс.

— Ну, как? — в один голос спросили они оба.

— Все нормально. Их больше нет. Я убила их сразу, пока еще во мне кипела злость. Если бы я помедлила, стала бы произносить обвинения и угрозы, они бы сумели вымолить пощаду. Но я решила не говорить ничего, а сразу стрелять.

— А Посланник? Он был у них?

— Да.

— И где он теперь?

— На дне Ла-Манша.

— Ты это сделала?

— Да.

— Молодец.

— И тоже не раздумывая. Если бы я задумалась на мгновение, то могла бы его пожалеть. А теперь его нет, и больше ни одна жизнь не оборвется из-за него.

— Слава Всевышнему! Наверное, там ему будет лучше! — воскликнул Винсент.

Эмили позвонила в колокольчик.

— Дженни, приготовь, пожалуйста, чаю, — велела она горничной. — А ты, Винсент, еще раз расскажи поподробнее, что произошло там, в доме Мэри. А то у нас было очень мало времени, я так всего и не поняла. А ты же знаешь, какая я любопытная.

Гриффитс еще раз поведал сестре их разговор с Мэри, все, что она рассказывала ему про себя и про Холлиса. Потом он сказал, что разыграл перед Мэри сцену самоубийства. Ему очень пригодился пузырек с краской, который дала сестра. Холостой выстрел, хоть и не убил его по-настоящему, но причинил сильный ожог груди, ведь дуло пришлось приложить почти вплотную. Но труднее всего было лежать и притворяться мертвым, пока Мэри разговаривала с Холлисом. И хвала Всевышнему, что они довольно скоро ушли, поскольку сымитировать трупное окоченение Гриффитс вряд ли сумел бы. Из их разговора он уяснил, что они сейчас отправятся в Вудшир в особняк Мэри, где у нее спрятан алмаз. А этот дом в Бректоне, где Мэри пряталась, принадлежит ее экономке миссис Дюк. А уже из Вудшира, как опять же стало ясно из их разговора, они собирались направиться в Портсмут, а оттуда — во Францию.

— Собственно, и все, — закончил рассказ Гриффитс.

— Вот тебе последний подарок от Мэри, — Эмили протянула Винсенту ридикюль, в котором позвякивали золотые гинеи.

— Что это?

— Она купила твой дом на аукционе. А потом продала. Я думаю, тут выручка. Вам с Бетти на первое время хватит?

— Думаю, да.

— Конечно, — согласилась Бетти, — а у меня еще есть и свои сбережения.

— Где вы будете жить?

— Не знаю, — Винсент задумался. —  Видимо, надо будет покинуть Англию. Ведь меня могут преследовать.

— Это вряд ли. Преследовать могли только Оскара, а он уже мертв. Я же тебе так и не успела рассказать, что тут произошло, когда вы уплыли на корабле с капитаном Дейком.

— Да, ты хотела рассказать про донос. И что же?

— Ко мне пришел Уолтерс с той самой бумагой, которую ему помогла состряпать Мэри. Мне текст ее не понравился, и я решила кое-что изменить в этом сценарии, используя собственные связи. Я уже поняла, что алмаз стащила эта чертовка. И еще я догадывалась, что она в сговоре с Холлисом, а тебя они водят за нос. Короче, после того, как  «Виктория» вошла бы в устье Темзы, тебя и Дейка сразу бы освободили.

— Это должен был сделать капитан?

— Нет, люди, которые должны были прийти за вами, чтобы препроводить вас в Тауэр.

— То есть, мы сами все испортили своим побегом?

— Так получается. Увы, жизнь вносит свои коррективы. Но ничего не поделаешь, что сделано — то сделано.

— Да. Как сказал бы покойный Оскар Холлис: «factum est factum»...



Москва – с. Жаворонки
1974 – 2008 г.г.


Если вдруг среди моих читателей окажется кинопродюсер, могу предложить готовый сценарий, написанный по этой книге.


Рецензии
Какое изумительное произведение! На последней главе меня посетила грусть оттого, что оно подходит к концу. Добротно написанный текст всегда приятно читать, особенно, когда в нем столько занимательных описаний деталей эпохи и диалогов, соответствующих времени. Юмор отличный, герои яркие и индивидуальные. Противную Мэри не забуду и через год. Развязка оказалась неожиданной, и я теперь уже понимаю, что таковой она и должна быть. Автор молодец, поработал на радость читателю! :)

Лакманова Анна   24.10.2017 17:34     Заявить о нарушении
Спасибо, Анна, за столь приятный отзыв и высокую оценку!
И Вам желаю больших творческих успехов!

Алёша Горелый   24.10.2017 18:59   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.