Посланник Небес. Главы 13 - 16

Глава 13


Ночью действительно похолодало, а на следующий день погода и вовсе испортилась. С утра моросил противный дождь, а к вечеру разразилась настоящая буря. Дул порывистый ветер, да такой силы, что гнул деревья почти до земли. Сверкали молнии, грохотал гром. Дождь то усиливался, то прекращался, но ненадолго. Едва луч солнца находил прореху, и ему удавалось пробиться к земле, как небо снова заволакивали черные грозовые тучи, и струи дождя вновь поливали дома и улицы как из пожарного рукава. Вот уж явно не повезло тем, кто сейчас находился в море.

Гриффитс трудился до вечера, приводя в порядок дела, и собирался уже уйти из конторы, но к нему в кабинет вошел клерк и доложил, что его хочет видеть какая-то женщина. Она отказалась назвать свое имя. Кто же это мог быть? А вдруг это владелица судна, подумал Гриффитс, пришла застраховать свой корабль? Это было бы неплохо. Всегда приятно, когда клиент приносит деньги. Хуже — если наоборот, будет требовать выплату за потерпевшую кораблекрушение старую развалину. Гриффитс некоторое время раздумывал. Так не хочется портить настроение перед выходным днем!

— Ладно, проси! — поколебавшись, велел он клерку.

В кабинет вошла дама в мокром насквозь дождевом плаще с капюшоном. Это была Олуэн.

— И давно ли вы стали судовладельцем, мисс Уордли? — вместо приветствия задал вопрос Гриффитс.

— У меня более серьезное дело, чем страхование какой-то паршивой калоши! — возбужденно произнесла Олуэн, снимая плащ и плюхаясь в кресло для посетителей. — Позавчера Холлис сделал мне предложение.

— Мои поздравления, Олуэн. Когда свадьба?

— Перестаньте шутить, сэр Гриффитс. Он хочет снова заняться морским разбоем. Он хочет распилить Посланника Небес, на свою долю купить корабль и отправиться пиратствовать. И предлагает мне, как и в прошлый раз, стать соучастницей.

— Что ж, это большая честь! Вы уже наточили свою абордажную саблю?

— Не надо паясничать, сэр Гриффитс. Разве вы не понимаете, что пиратская вылазка — это всего лишь отговорка, чтобы усыпить нашу бдительность. Зато, как только к нему в руки попадет алмаз, он снова нас обдурит! А если мы сядем с ним на корабль, нас всех арестуют. Он подставит нас и сдаст властям, чтобы единолично владеть Посланником!

— Откуда такая подозрительность, Олуэн?

— Я слышала собственными ушами. В прошлое воскресенье я заезжала к Мэри. Миссис Дюк впустила меня в дом, не доложив хозяйке. Она даже не предупредила меня, что Мэри не одна. Перед дверью в гостиную я задержалась, потому что услышала голоса. Я узнала голос Оскара. Он говорил: «Когда мы посадим всех на корабль, их арестуют, а Посланник будет наш…»

— Чепуха. Оскар не мог быть в то воскресенье у Мэри. Я это точно знаю, потому что он был на приеме у барона Готсфилда в Дорсетшире.

— Кто вам об этом сказал?

— Он сам. А вы что, видели его своими глазами?

— Нет, видеть не видела, — уже не так уверенно ответила Олуэн. — Но я же слышала, я точно слышала его голос! Правда, когда я вошла в гостиную, там его уже не было. Но он мог спрятаться или воспользоваться потайным ходом. Или даже вылезти в окно.

— По-моему, у вас слишком разыгралась фантазия, Олуэн. Скажите честно, вы это придумали прямо сейчас? Или сочиняли в течение всего дня?

— Не верите, да? Ну, дело ваше. Да, в конце концов, это и не важно. Главное — я точно знаю, Холлис плетет какую-то интригу.

— Олуэн, что вы хотите от меня? Ведь вас никто не принуждает садиться вместе с ним на корабль. Оставайтесь на берегу, и живите спокойно.

— Как можно оставаться спокойной, когда он завладеет Посланником Небес и оставит нас носом?! Мы не получим ни единого пенни! Вспомните, в прошлый раз, когда мы делили добычу на корабле, он заграбастал себе сорок процентов! А мне досталось только три. Где справедливость? Гриффитс! Камень сейчас у вас. Давайте возьмем его и сбежим отсюда!

— Олуэн, да вы в своем уме? Во-первых, это бесчестно. А во-вторых, я с вами… Я  просто не желаю говорить на эту тему. На следующей неделе мы соберемся все вместе и решим судьбу Посланника Небес сообща. Возможно, мы его продадим, а деньги поделим поровну. Прощайте, Олуэн, у меня дела, мне надо закончить их поскорее и уходить.



Вернувшись домой из конторы, Гриффитс велел Бетти приготовить ему кружку горячего грогу, а сам устроился в гостиной возле камина. До чего же приятно в такую погоду посидеть у огня в теплом халате, в домашних тапочках, уютно расположившись в кресле. В дверь постучали, вошла горничная.

— Ваш грог, сэр.

— Спасибо.

Бетти немного замялась, словно намереваясь о чем-то попросить господина. Заметив это, Гриффитс спросил:

— Вы что-то хотите?

— Да, сэр. Сегодня суббота, сэр. Завтра у меня выходной. Вы не позволите мне уйти прямо сейчас? Мне срочно надо домой.

— Куда же вы пойдете в такую непогоду, Бетти?! Оставайтесь тут, а к завтрашнему утру, возможно, буря утихнет.

— Ничего, я как-нибудь доберусь. До деревни всего две с половиной мили. Я получила записку, с моим отцом плохо, мне необходимо к нему.

— Хорошо. Скажите кучеру, Бетти, пусть он запряжет коляску. Передайте ему, что я велел отвезти вас. Назад он может не возвращаться, оставьте его ночевать. Быть может, потребуется послать кого-нибудь за лекарем. Если нужны деньги…

— Нет, не надо, у меня есть.

— Как знаете. Удачи вам. Дай Бог, чтобы ваш отец поскорее поправился.

— Спасибо.

За окном совсем стемнело, Гриффитс зажег свечу. Оставаясь один, он старался экономить и не зажигал верхний свет. Ветер гудел в каминной трубе и порывами швырял в оконные стекла крупные порции дождевых капель. Гриффитс поднялся в свой кабинет, поставил свечу на стол, налил себе полстакана бренди. Выпив, он раскурил свою любимую трубку и подошел к глобусу. Перед ним простирался Атлантический океан. Да, конечно его тянуло в море. Услышать снова, как ветер гудит в такелаже, и хлопают паруса. Увидеть, как сердитые волны перекатываются через палубу, и почувствовать, как сама палуба уходит из-под ног. Побывать на далеких, неведомых островах…

Он повернул глобус. Вот, например, тут, внизу, где Тихий океан смыкается с Индийским, южнее берегов, открытых голландцами, на глобусе приделана медная роза ветров. А там, под ней, наверняка скрывается что-то неизведанное, ведь именно там Уильям Дампир исследовал новые земли. Быть может, Новая Голландия*  — это даже не остров, а большой материк, простирающийся далеко и на восток, и на юг… А что если бросить все к чертовой матери и наняться на корабль капитаном или помощником — и уйти в плавание, нет, не за сокровищами, а за открытиями! Ведь открытия — тоже сокровища и куда более ценные, чем золото и алмазы.

Винсент уселся в кресло и все продолжал смотреть на глобус. В мечтах он уже уносился далеко-далеко, в морские просторы. Из гостиной донесся бой часов — одиннадцать ударов. Давно погасла его трубка, он уже стал задремывать, но внезапно зазвонил дверной колокольчик, отвлекая его от грез.

— Черт, я же велел кучеру не возвращаться, — Гриффитс выругался вслух, но все же со свечой в руке пошел открывать дверь.

На пороге стояла женщина в мокрой накидке с надвинутым на глаза капюшоном. Ворвавшийся в открытую дверь ветер тут же задул свечу. По дорожке от дома, цокая копытами и грохоча колесами, в темень и сырость удалялся экипаж. Гостья отпустила карету, а это значит, что она намеревается остаться здесь до утра. Гриффитс посторонился, пропуская женщину в дом. Войдя, она скинула плащ. Даже в кромешной тьме он не мог не узнать ее, это была леди Мэри Дэлилай.

В гостиной Гриффитс вынул щипцами головешку из горящего камина и запалил от нее свечу.

— Я бы скорее поверил, что ангел спустился с небес, чем в то, что вы удостоили меня своим визитом, миледи! — он был удивлен, но в то же время обрадован.

— Перестаньте, Гриффитс. Ведь вы этого хотели, не так ли?

— Я каждый день представляю в своих мечтах, что вы здесь. Я вижу это в своих снах. Но поверить в то, что это случилось наяву…

— Однако ж это — правда. Потрогайте меня, я не привидение и не галлюцинация. Ну?!

Он протянул к ней руки и взял за плечи.

— И в самом деле — это вы. Но вы дрожите, вам холодно? Садитесь к камину, я сейчас приготовлю грог.

— В детстве, когда мне было холодно, моя мама брала меня к себе под одеяло.

— Мэри, но где я в такой час и в такую непогоду разыщу вашу маму?

— Разве что на вудширском кладбище. Моя мама умерла много лет назад. Это шутка, Гриффитс. Делайте грог.

Она пододвинула кресло к камину и устроилась в нем, протянув к огню озябшие руки. Гриффитс оставил ее одну. Когда он вернулся с двумя кружками грога, то застал Мэри стоявшей возле бюро. Она спешно захлопнула дверцу.

— Я проходила мимо, а дверца распахнулась. Почему ты не запираешь бюро? — она впервые обратилась к нему на «ты».

— От кого? — удивился Гриффитс, протягивая ей кружку. — Джек сюда не заходит, он все время в конюшне или во дворе. А Бетти я доверяю, она никогда ничего не возьмет.

— Кстати, как она?

— Нормально. Справляется. Очень прилежная девушка.

— Она влюблена в тебя.

— Я знаю. Но я не даю ей повода.

— Правда? Это хорошо. Я очень ревнива.

— Мэри, я не могу поверить! Это вправду ты?

— Ну, я, я, кто же еще?! И перестань удивляться. Прости, я была к тебе несправедлива, а иногда и жестока. Но я всегда любила тебя. Я отвергала тебя из любви к тебе же. Мне казалось, что со своим несносным характером я испорчу тебе жизнь. Но вчера я, наконец, поняла, что все это время была неправа. Я провела непростую ночь. Я не смыкала глаз. Я думала, думала, думала. Раз ты меня любишь такой, какая я есть, то просто бесчеловечно мучить тебя дальше …

Голос Мэри дрогнул, глаза ее заблестели, в них скапливались слезы.

— Мэри! — Гриффитс обнял ее за плечи и приблизился к ее губам, но девушка освободилась от объятий.

— Погоди, не сейчас. Винсент, нам надо принципиально решить один вопрос.

— Конечно, Мэри. Считай, что мы его уже решили. Я согласен. Точнее… прости, я хотел спросить: ты согласна? Это значит, что я официально делаю тебе предложение.

— Спасибо. Но в данный момент я не об этом. Я знаю, что твои финансовые дела плохи. Как ты ни пытаешься скрывать, но извини, это шито белыми нитками. Если честно, мои дела тоже идут неважно. Но ведь мы уже не в том возрасте, когда счастье может быть в шалаше. Это — во-первых. А во-вторых, мне чертовски надоело в Англии. В этой чопорной, старопоряднической Англии. Я хочу в Америку. Ты готов туда отправиться со мной?

— С тобой — хоть на край света!

— Тогда давай уедем. Завтра. И заберем с собой Посланника Небес!

— Как? Одни? А как же…

— А ты что, хочешь захватить с собой Холлиса? Или свою сестричку Эмили? Конечно одни.

— Но ведь Посланник Небес — наша общая собственность, мы должны поделиться со всеми…

— Плевать мне на всех! В этом мире есть только ты и я!

— Мэри, но это непорядочно…

— Послушай, Винсент. Мы имеем такое же право на этот камень, как и другие. Но нам он нужнее. Все остальные — обеспечены. И Уолтерсы, и Мэтью, и твоя сестра Эмили — у всех есть деньги. Ты думаешь, Холлис разорен и беден? Он нагло лжет, притворяясь нищим. Восемь лет назад, у берегов Ямайки, он получил больше всех. Неужели за такой короткий срок он смог все растранжирить?

— Нет, Мэри, так нельзя. Надо продать алмаз и поделить деньги поровну. А ведь наши с тобой две восьмые — это целая четверть! Поверь, наши доли составят неплохую сумму, чтобы начать новую жизнь в Америке. В конце концов, я — капитан. Я судостроитель, черт меня возьми! Неужели мы не заработаем себе на хлеб?

— Браво, Винсент! Прости, я проверяла тебя. Ты — настоящий друг и честный человек. За это я тебя и люблю.

Мэри обняла его за шею и прижалась губами к его губам. Он хотел поцеловать ее со всей страстью, но девушка снова его отстранила.

— Принеси вина. Ты же видел, я отпустила экипаж, значит, я остаюсь у тебя. У нас впереди сказочная ночь! Я хочу отметить это событие, давай устроим праздник. Начало нашей совместной жизни.

Гриффитс принес бутылку вина, откупорил ее и наполнил два фужера.

— Какое число сегодня? — спросила девушка, принимая из его рук свой бокал.

В это время напольные часы пробили полночь.

— Уже первое мая.

— Пусть будет праздник, первое мая. Праздник весны и… короче, наш с тобой праздник.

— Замечательно! А вот в Пруссии в ночь на первое мая отмечают Вальпургиеву ночь. Ведьмы слетаются на шабаш…

— Но мы же не в Пруссии. И я не ведьма.

— Ты — ангел.

Мэри улыбнулась.

— За нас! — она со звоном прикоснулась своим бокалом к бокалу Винсента и, пригубив, поставила на столик. Гриффитс осушил свой фужер залпом до дна. Его уже слегка повело. И от счастья, что здесь, рядом с ним Мэри, и от выпитого — грог, бренди, вино… Он посмотрел на забрызганное дождем окно, вспомнив о чем-то, рассмеялся.

— Ты что?

— Сегодня… вчера, то есть, ко мне в контору приходила Олуэн…

— Так, так, так, — ревнивым голосом произнесла Мэри. — С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Она тоже предлагала продать алмаз тайком ото всех.

— Я надеюсь, ты послал ее к черту?

— Не так грубо, конечно, но послал.

— Послушай, Винсент, а Посланник Небес у тебя надежно спрятан?

— Вполне.

— Его никто не может у тебя выкрасть?

— Да кто бы это мог сделать? Гости у меня бывают крайне редко, разве что Оскар иногда заглядывает. А Джеку и Бетти, я уже говорил, доверяю как себе.

— Напрасно. Верить нельзя никому. Даже мне, хоть я уже почти твоя жена. Ведь мне ты не скажешь, где прячешь алмаз, не так ли?

— Почему же? Скажу охотно. В земле.

— В земле? Ха-ха-ха, — девушка рассмеялась. — Молодец, выкрутился. Сказал и ничего не сказал. В земле — понятие очень абстрактное. Земля — она… — Мэри очертила руками в воздухе круг, — большая.

— Могу сказать точнее. На юго-востоке, где новые земли, где роза простерла свои лепестки.

— Ну, ты прямо поэт! Значит, и в самом деле, розам ты тайны доверяешь. Но не людям. Ладно, не буду дальше тебя пытать. Выпьем еще вина? Налей. А я зажгу побольше свечей и задерну шторы. Чтобы стало светло, и никто за нами не подглядывал.

Она взяла подсвечник, подошла с ним к окну и задернула тяжелые гардины. Потом зажгла от горящей свечи настенные канделябры. В гостиной стало светлее. Подойдя к столику, Мэри взяла свой бокал.

— Скажи что-нибудь.

— За тебя!

— Нет, не согласна. За тебя!

— Тогда за нас!

Гриффитс опять осушил бокал полностью. Но лишь только он успел поставить его на столик, как настойчиво зазвонил дверной колокольчик. Помимо этого, в дверь забарабанили молотком и еще застучали ногами.

— Кого это еще черт принес?! — возмущенно проворчал Гриффитс, но, тем не менее, отправился открывать.

— Именем закона, немедленно отворите! — кричали за дверью, продолжая при этом стучать и звонить.

Едва Гриффитс отодвинул засов, как дверь распахнулась, и на пороге возникли шесть вооруженных саблями стражников. Трое тут же вошли внутрь.

— Сэр Винсент Гриффитс? — спросил старший по званию.

— Да, это я.

— Вы арестованы!

— Как арестован?! Почему? В чем меня обвиняют?!

— Не имею полномочий знать. Мне велено препроводить вас в тюрьму. Там разберутся.

— Это какая-то ошибка! Но кто вам дал право?!

Сержант протянул бумагу:

— Вот подпись графского судьи.

— Я должен с ним поговорить!

— Поговорите. Завтра. А сейчас я должен выполнить приказ. Надеюсь, что вы пойдете добровольно. Мне очень не хотелось бы применять силу.

Гриффитс был в домашнем халате и, естественно, не при шпаге. Сражаться в рукопашную с шестью вооруженными солдатами было бы просто глупо. Пришлось подчиниться.

— Хорошо, я иду с вами. Позвольте, я надену камзол.

— Только без глупостей, — предупредил сержант и кивком головы велел двоим солдатам следовать за хозяином.

Два стражника отправились за Гриффитсом в гардеробную. Там он скинул свой любимый домашний халат и надел парадный камзол прямо поверх сорочки без жюстокора. Вернувшись в гостиную, он подошел к испуганной Мэри и поцеловал ее в щеку. Девушка растерянно поглядывала то на Гриффитса, то на сержанта, явно не представляя, что делать дальше.

— Мэри, я тебя очень прошу, завтра вечером вернется Бетти. Дождись ее обязательно, не оставляй дом без присмотра. Если, конечно же, я не вернусь раньше.

— Хорошо, хорошо, дорогой! Я уверена, все будет в порядке. Завтра утром во всем разберутся, тебя непременно отпустят. А ночью я, конечно же, покараулю. Никто чужой сюда не войдет.

— Я не прощаюсь! Я люблю тебя!

— Я тоже…

Гриффитса посадили в зарешеченную карету и увезли. Мэри осталась одна в пустом доме. Она обошла его, борясь со страхом, осмотрела все комнаты, спальню и кабинет. Время уже приближалось к двум пополуночи. За окнами все не унималась непогода. Мэри вернулась в гостиную, допила вино из своего бокала, пошевелила кочергой догорающие угли в камине и, не раздеваясь, прилегла на кушетку.





Глава 14



Мэри разбудил настойчивый звон дверного колокольчика. Она протерла глаза, еще плохо соображая спросонья. Часы в гостиной пробили семь раз. Звонок повторился. Мисс Дэлилай подошла ко входной двери, прислушалась и после некоторого колебания спросила:

— Кто там?

Подумав при этом про себя: «В такую рань приперся, черт бы его побрал!»

И в самом деле, кто бы это мог быть? Бетти не могла вернуться так рано, у нее выходной, а больше, вроде, и некому. Быть может, это Эмили?

— Мне нужен сэр Винсент Гриффитс! — требовательно произнес снаружи женский голос, причем, кажется, знакомый.

— Его нет, — ответила Мэри, стараясь как можно сильнее изменить тембр своего голоса. Возможно, пришедшая дама ее не узнает и уберется восвояси.

— Это кто, Бетти? Отворите немедленно, я знаю, что он дома. Я должна его видеть! Это очень важно!

В дверь, что есть силы, забарабанили молотком. Поколебавшись, Мэри, все ж таки, отворила дверь. Перед ней стояла мисс Олуэн Уордли.

— Ты? — в один голос удивленно произнесли обе женщины.

— Что ты здесь делаешь? — спросила пришедшая, бесцеремонно направляясь в гостиную.

Дождь кончился, на улице светило раннее утреннее солнце, отражаясь и сверкая в лужах и в каплях вчерашнего дождя на молодой листве. Вслед за Олуэн в дом ворвалась утренняя прохлада, а вместе с ней терпкий и свежий запах мокрых тополей. Мэри закрыла дверь и заперла ее на засов.

— Живу я тут, — ответила она на вопрос подруги.

— Как?! — от изумления и недоумения Олуэн произнесла это хриплым шепотом.

— Шутка.

— А где Винсент?

— Он арестован.

— Тоже шутка?

— Нет, на этот раз — чистая правда. Его арестовали вчера ночью. И не исключена возможность, что очень скоро арестуют всех нас. Мы все ходим по лезвию ножа, понимаешь? Кто-то, видимо, кое-кому донес, что мы плавали на пиратском корабле и участвовали в грабежах, и теперь за нами охотятся. Винсент — первый. Так что, не стоит дожидаться следующего. Надо забирать Посланника, Олуэн, и немедленно удирать в Америку!

— Так ты приходила к нему за этим?

— Конечно.

— И ты намеревалась сбежать с ним вдвоем?!

— Втроем. С алмазом. Ведь точно так же, насколько я знаю, хотела поступить и ты! Не правда ли?

Олуэн на мгновение поджала губы, потом, словно оправдываясь, произнесла:

— Но ведь я хотела продать алмаз в Новом Свете, а потом переслать вам всем ваши доли!

— Представь себе, именно так собиралась поступить и я. Так что, мы должны немедленно разыскать алмаз и воплотить в жизнь наши благие намерения.

— А Винсент перед арестом успел тебе сказать, где он его хранит?

— Конкретно — нет. Но намекнул. Он закопал его где-то в юго-восточной части своего сада, на новом участке, который он недавно прикупил, под розовым кустом. Пошли, нам еще надо найти где-нибудь заступ. У нас очень мало времени, кучер приедет за мной в десять утра.

— В доме нет слуг?

— Никого нет. Даже лошадей.



Уолтерс остановил коня возле изгороди.

— Разорви меня акула! Каких очаровательных садовниц нанял Гриффитс! — воскликнул он, глядя через ограду на двух дам в перепачканных землей платьях, старательно орудующих заступами.

— Уолтерс! Напугал, скотина! — возмутилась Олуэн. — Какой черт тебя сюда принес?!

— Да вот, проезжал случайно мимо, решил заодно навестить старого друга, а он, оказывается, не один, а в таком приятном обществе. А где же сам хозяин? Готовит вам ленч?

— Я за хозяйку, — ответила Мэри. — Случилась беда, Уолтерс! Гриффитса посадили в тюрьму!

— И вы решили в его отсутствие сделать ему подарок? Высадить семь розовых кустов? — Уолтерс, почему-то, никак не отреагировал на сообщение об аресте приятеля.

— Нет, выкопать их с корнями!

— Погоди, погоди! Как, как ты сказала?!

— С корнями!

— Да нет, насчет Винсента. Как это в тюрьму?

— А вот так. Вчера ночью пришли солдаты и увели его. Я сама ничего толком не понимаю, бедный Винсент! — она заплакала и уткнулась в плечо Олуэн, украдкой вытирая грязные руки о ее платье.

— Началась охота на бывших пиратов, — пояснила Олуэн. — Скоро мы все тоже окажемся за решеткой.

— Не городите чушь, мисс Уордли! — скептически отрезал Уолтерс. — Прошло без малого восемь лет! Разорви меня акула, кто об этом помнит?! Чепуха. Наверно тут что-то другое, возможно — политическое. Быть может, он замешан в заговоре против королевы?

— Вряд ли, — Мэри перестала плакать и выпрямилась. — Винсент всегда был далек от политики. Скорее всего, он арестован за долги. Его страховая контора последнее время несет большие убытки.

— Верно, — согласился Уолтерс. — А скоро возьмутся за дело французские корсары. Бедняга Гриффитс. Страховать корабли — очень невыгодное дело. Я всегда ему об этом говорил. Разорви меня акула, надо было собрать побольше страховых взносов с клиентов, закрывать контору и уматывать с этими деньгами в Америку.

Немного помолчав, Уолтерс снова обратился к дамам:

— Так, а зачем вы тогда копаетесь в земле?

— Уолтерс, какой ты бестолковый! — всплеснула руками Мэри. — Пока Гриффитс сидит в тюрьме, мы должны перепрятать Посланника Небес. Иначе вместо нас это сделает кто-нибудь другой.

— Мэтью?

— При чем здесь Мэтью? Случайный прохожий!

— А он сказал вам, где спрятан алмаз?

— Прохожий?

— Гриффитс.

— Нет, точно не сказал. Он успел только намекнуть, что закопал его под розовым кустом. А роз у него тут в саду — немерено. Двум слабым женщинам не под силу все перекопать. Вот если ты слезешь с коня и поможешь дамам, работа пойдет быстрее.

Уолтерс спешился, привязал коня к изгороди, перепрыгнул через нее и, взяв из рук Мэри заступ, принялся за работу. Когда его усилиями была уже перекопана почти половина сада, Уолтерс выпрямился, вытирая пот, и обернулся. Прямо на него с немалым удивлением смотрел Мэтью. Когда и как он появился, Уолтерс заметить не успел. Мэри и Олуэн стояли рядом, зажимая себе рты, чтобы раньше времени не рассмеяться. Теперь они смогли, наконец, дать волю эмоциям и залились смехом.

— А ты зачем здесь? — удивился бывший штурман.

— До меня дошел слух, что у Гриффитса появился новый садовник, — ответил композитор-любитель. — Решил понаблюдать за его работой.

— Издеваешься, да?! — Уолтерс угрожающе поднял заступ.

— Ладно, ладно, тихо, тихо! — отступил на шаг Гарри. — Я здесь за тем же, зачем и вы все, Джеймс. Меня беспокоит судьба Посланника Небес. Что-то тут явно нечисто. Раз Холлис ставит вопрос о его продаже, он сделает это обязательно!

— Но почему вы все так переполошились? И что значит, нечисто? Разорви меня акула, но ведь Оскар собирался решить этот вопрос открыто и коллегиально, на следующей неделе.

— Вот именно. А Гриффитс уже арестован. И мы не знаем, что произойдет завтра с каждым из нас. Холлис — хитрая лиса, вдруг он захотел владеть камнем в одиночку? И ты, между прочим, сам тут занимаешься не высадкой цветов, а ищешь, где спрятан алмаз, не так ли?

— Именно так, — согласился Уолтерс.

— Только вы не там ищите, друзья мои. Идемте, я вам покажу, где надо искать.

— Ты знаешь это место?

— Я его вычислил, друзья мои, — с достоинством заявил Мэтью. — Это мой метод. Лет через двести этим методом будут пользоваться все рыцари плаща и кинжала.

Близился полдень. У подъезда дома Гриффитса уже стояла карета Мэри Дэлилай. Кучер получил команду ждать и спокойно дремал на ко;злах. А Мэтью повел искателей тайника к клумбе, на которой среди цветов разноцветными камушками была выложена роза ветров.

— Вот вам она, та самая роза!

Перерыв всю клумбу вдоль и поперек и не обнаружив там ничего, кроме перегноя и дождевых червей, друзья решили пойти в дом перекусить чем-нибудь, что сумеют найти. Войдя в столовую, они увидели, что там сидит и спокойно потягивает из бокала красное вино леди Эмили Джоус.

— Как вы попали в дом? — удивилась Мэри. — Ведь я своими руками затворила дверь на засов!

— Элементарно, Мэри. Через черный ход. Я решила навестить брата, а парадная дверь оказалась заперта. Я звонила, звонила, стучала, стучала, а потом мое терпение лопнуло, и я решила зайти со двора, с черного хода. Я была почти уверена, что мой брат не открывает, потому что развлекается с какой-нибудь портовой шлюхой, — Эмили выразительно посмотрела на мисс Дэлилай. — Но я обошла весь дом и не нашла его. Тогда я вышла во двор и вдруг увидела, что в отсутствие хозяина двое мужчин и две дамы хозяйничают в его саду. Они были так увлечены работой, что не заметили меня, а я решила им не мешать, думаю, зайду пока в дом, выпью бокал вина, а когда они закончат, то сами обо всем мне расскажут. Итак, леди и джентльмены, куда вы дели моего брата, и разрешил ли он вам устраивать такой перекоп в собственном саду?

— Винсент сидит в тюрьме, — за всех ответила Олуэн.

Стоит ли говорить, что эта новость, если не повергла Эмили в шок, то ошарашила ее достаточно серьезно. Она тут же начала охать и причитать, когда же череда охов и причитаний по поводу ареста брата с ее стороны кончилась, мисс Уордли ответила на второй вопрос:

— А мы пытаемся спасти Посланника Небес от грязных лап Холлиса.

— Похвально. Хотя в настоящий момент грязные лапы не у него, а у вас. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Мы обыскали весь сад! — ответила Мэри. — Если Посланник Небес находится в земле, как говорил Гриффитс, то разве что на необитаемом острове.

— Почему же на острове? Прямо в океане. Идите все сюда.

Она подошла к окну, выходившему в сад.

— Смотрите. Когда я спросила, не опасно ли прятать алмаз в земле, он так и ответил мне: «Кому придет в голову искать в океане?»

Из окна второго этажа открывался вид на декоративный пруд, напоминающий очертаниями Атлантический океан. Там даже были выложены из камней острова Карибского моря — Куба, Ямайка, Гаити. Возле Ямайки торчала роза, одинокая и увядшая. Воткнутая туда когда-то и позабытая, и, очевидно, перезимовавшая.

— Каррамба! — выругался Уолтерс. — Какие мы лопухи! Разорви меня акула, как же мы все не догадались?!

— Точно, — подтвердила Олуэн. — Когда год назад я передавала ему на хранение алмаз, этот пруд только закончили сооружать.

— Надо спустить воду из пруда, — сказала Эмили. — А пока вода будет сливаться, спокойно попить чаю и обсудить создавшееся положение. Кто будет готовить чай?





Глава 15



Заплесневелые каменные стены источали холод и сырость. Через узенькое оконце под самым потолком почти не проникал свет. Меряя короткими шагами маленькую тюремную камеру, Гриффитс в сотый, или даже в тысячный раз обдумывал предстоящий разговор с судьей.

Сначала, полный негодования оттого, что его арестовали именно в тот вечер, когда он, наконец, обрел свое личное счастье, он готовил гневные и даже дерзкие фразы. Потом, немного поостыв, он решил отрицать все, в чем бы его ни обвиняли, вести себя достойно и сдержанно. Потом он принял решение вообще не говорить ничего, а попросить перо и бумагу и написать жалобу графу Девонширу или даже самой королеве. В воскресенье разговор с судьей так и не состоялся — конечно, кто же будет портить себе выходной день. Его можно испортить только другим, например, арестовать и посадить в тюрьму безвинного человека. Да еще в тот вечер, когда к нему пришла женщина, любви которой он добивался восемь с лишним лет!

Ну ладно, хватит об этом, иначе можно просто сойти с ума. Гриффитс опять зашагал по камере, вслушиваясь в собственные гулкие шаги, и старался при этом представлять в уме рангоут корабля, а не забивать себе голову дурацкими «за что?» и «почему?»

Прошла еще одна долгая ночь, в течение которой он так и не заснул. Наступил понедельник. Старый тюремщик принес воду и хлеб. Гриффитс попытался выяснить у него, когда его, черт возьми, примет судья, но тот либо притворялся глухонемым, либо был таковым на самом деле. В неведении и ожидании время всегда тянется медленно. И какие только мысли не прошли через голову Гриффитса, пока он сидел в полудреме на охапке соломы, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Наконец, под вечер, загрохотали засовы снаружи железной двери, и вошедший стражник тучного телосложения простуженным сиплым голосом произнес:

— На выход!

— Я свободен? — обрадовался Гриффитс.

Тучный стражник ничего не ответил, он лишь кивнул головой двоим другим, вошедшим в камеру. Те связали Гриффитсу за спиной руки и вывели глухими коридорами на тюремный двор. Там его посадили в обитую железом карету и повезли. Тучный стражник с угрюмым видом сидел напротив него, на вопросы не отвечал и тупо смотрел в маленькое, забранное решеткой, оконце.

За окошком медленно проплывали уличные фонари и темные городские дома. Карета двигалась по узким извилистым переулкам. В одном из таких безлюдных переулков карету поджидал Холлис. Он метнул в заднее колесо абордажную «кошку», привязанную к веревке, а другой конец этой веревки был затянут баночным узлом на фонарном столбе. «Кошка» зацепилась за спицу, веревка натянулась, и колесо соскочило со ступицы. Карета, чиркая осью по булыжникам, завалилась на бок.

— Кучер! Что случилось?! — сиплым голосом крикнул стражник, отворяя дверцу.

Гриффитс немедленно воспользовался этим. Он толкнул стражника ногой в зад, а потом как кошка — а скорее как страус — выпрыгнул из кареты. Даже связанные за спиной руки не помешали ему сделать это.

— Сюда! Скорее! — крикнул ему Холлис и побежал за угол, Гриффитс последовал за ним.

— Стой! Куда?! Стрелять буду! — закричал стражник, неуклюже поднимаясь на ноги, и выстрелил из ружья.

Пуля просвистела в трех дюймах от плеча Гриффитса, не причинив никакого вреда. Стражник, грузно топая сапогами, кинулся в погоню, но за углом и беглеца, и спасителя ждали две оседланные лошади. Холлис перерезал ножом веревку на руках Гриффитса. Вскочив в седла, друзья как две черные молнии скрылись в темноте.

— Я спрячу тебя в своем замке, — сказал Холлис, когда они выехали за пределы города.

— Но ты подвергаешь себя опасности! Прости, я еще не успел поблагодарить тебя за свое спасение. Спасибо, Хол!

— Пустяки, старина. Я думаю, ты бы поступил точно так же на моем месте, старый черт.

Друзья пришпорили коней и поскакали в сторону Принстауна.

— Ты так и не знаешь, за что тебя арестовали? — спросил Холлис, когда они оба с кружками глинтвейна сидели возле пылающего камина.

— Нет, мне так и не было предъявлено никакого обвинения. Со мной вообще никто не общался, если не считать глухонемого тюремщика.

— Кто-то имеет на тебя большой зуб. И боюсь, что это вовсе не твой боцман. Я выяснил, он был казнен в субботу на рассвете и вряд ли успел кому-нибудь на тебя настучать.

— В принципе, мог бы успеть.

— В принципе — да. Но я опасаюсь другого — а вдруг это кто-нибудь из наших? Я практически всех расспросил, что они думают по поводу продажи алмаза, и этим, наверное, расшевелил осиное гнездо. Не хочет ли кто завладеть Посланником Небес единолично до того, как мы его продадим, и с этой целью решил для начала погубить тебя?

— Трудно поверить, что это возможно. Хотя…  Ко мне в субботу приходила Олуэн. Она предлагала мне взять Посланника и продать его тайно ото всех.

— Вот кукушка чертова! Значит, это ее проделки!

Холлис пошевелил дрова в камине, а Гриффитс допил глинтвейн, поднялся, поставил пустую кружку на каминную полку и прошелся по комнате.

— Курить хочется. Два дня без табака. А моя трубка, конечно же, осталась дома.

— Вон там, на конторке коробка с сигарами. Ты же знаешь, я сам не курю, но всегда держу сигары для гостей.

— Спасибо, Хол. Так ты думаешь, Олуэн? Если честно, я сомневаюсь, что у нее хватило бы мозгов сплести столь тонкую интригу. Да и необходимых связей у нее наверняка нет.

— О, если женщина что-то задумает, она не остановится ни перед чем.

— Женщина? Слушай… — Гриффитс запнулся, боясь даже в мыслях допустить такое предположение, не то, что высказать его вслух. — А что если это… Мэри?

Ведь Мэри тоже предлагала ему прихватить алмаз и уехать в Америку. От одной этой мысли Гриффитса охватил озноб.

— Мэри?! — воскликнул Холлис. — Не знаю. Никогда бы не подумал, что она способна на такое… такое… — он никак не мог подобрать нужное слово, — на такое коварство! Она прибежала ко мне вчера поздно вечером. Она была очень взволнована, вся в слезах. Сказала, что была у тебя в тот злополучный вечер ареста, что ты велел ей покараулить дом, пока не вернется твоя служанка. Она дождалась ее и сразу прибежала ко мне. Бедняжка… Она призналась мне, что безумно любит тебя, и любила все эти годы.

У Гриффитса отлегло от сердца. Нет, Мэри не способна на такое. Она действительно проверяла его честность и порядочность, предлагая сбежать с алмазом в Америку.

— Гриффитс! — продолжал Холлис. — Ты — счастливчик, я рад за тебя! Тебя любит такая женщина! Я поклялся Мэри, что непременно тебя выручу. Утром я пошел к судье графства Девоншир, но он даже не стал со мной говорить на эту тему. Так и не сказал, в чем тебя обвиняют. Зато я выведал у него, что сегодня вечером тебя повезут в Лондон. А это уже серьезно: раз тебя решено переправить в Тауэр, то обвинение должно быть на уровне государственного преступления, никак не меньше. И тут-то у меня очень быстро родился план твоего освобождения.

— Очень оригинальный план. Черт побери! Неужели, все-таки, меня посадили за наши пиратские похождения? Но ведь прошло много лет, да и Испания теперь наш враг, а не союзник. Что из того, что мы потопили испанское судно с невольниками?

— Не знаю. История темная. Возможно — какой-нибудь ложный донос, его может настрочить всякий, кому ты перешел дорогу. А в доносе могла быть любая чушь, вплоть до того, что ты угрожал убить королеву Анну…

— И в эту чушь кто-то всерьез может поверить?

— Ты же знаешь наших костоломов. Они сначала казнят, а потом проводят расследование. Твой дом наверняка уже опечатали и выставили перед ним охрану. И теперь, после твоего побега, будут подкарауливать тебя там. Но нам необходимо забрать Посланника. Где ты его прячешь?

— Он спрятан непосредственно в моем доме, в надежном месте. Так что теперь весь вопрос только в том, как незаметно проникнуть в дом, если там и в самом деле уже организовали засаду.

— Ты можешь, поручить это своим слугам?

— Джек вряд ли справится с такой задачей. А Бетти я не хотел бы подвергать риску. Жалко девочку. Ее могут схватить и пытать, намереваясь выяснить мое местонахождение. Лучше бы им вообще держаться подальше от моего дома.

— Ага. И ты хочешь вместо слуг подвергнуть риску себя.

— А ты представь себе ситуацию, что Бетти поймают с алмазом. Тогда мы лишимся Посланника и девчонку погубим.

— Да, верно. Так что же нам делать?

— В мой дом ведет потайной ход. Мы можем им воспользоваться и попытаться пробраться туда незамеченными. Нам потребуются крепкая веревка, небольшой топор и фонарь.

— Все это у меня есть.

— Тогда надо отправляться туда немедленно, до рассвета мы должны успеть забрать из тайника алмаз.

Проезжая мимо темного дома Гриффитса, друзья заметили у входа двух дремавших стражников. Услышав цокот копыт, один из них поднял голову, проводил взглядом двух всадников и снова задремал. Через полсотни ярдов Гриффитс повернул в рощицу, куда, загибаясь, уходила изгородь его сада, проехал еще немного, соскочил с коня и привязал его к дереву. Холлис проделал то же самое. Гриффитс нашел место, где ограда достаточно низка и перемахнул через нее. Его спутник последовал за ним.

— Бог мой! Кто же все это здесь натворил? — шепотом изумился Гриффитс, озирая в свете луны лунную поверхность собственного сада. — Не то здесь побывало стадо свиней, не то сюда согнали всех кротов Англии.

— Скорее всего, здесь покопались стражники, — также шепотом предположил Холлис. — Искали в саду какой-нибудь спрятанный компромат. Листовки с воззванием свергнуть королеву.

— Если в доме творится то же самое, вряд ли мы найдем то, за чем пришли. Представляешь, как повезло тому, кто обнаружил тайник?

— Гриффитс! В данной ситуации мне не до шуток. Черный ход наверняка тоже охраняется. Как мы проникнем в дом?

— Давай веревку.

Около самой изгороди, примерно в пятидесяти ярдах от дома находился старый колодец, выкопанный, по всей видимости, для полива. Колодец оброс вокруг кустами сирени и был со стороны дома совершенно незаметен. Гриффитс закрепил один конец веревки, а второй опустил в колодец.

— Зажги фонарь и посвети мне вниз, — обратился он к другу.

Холлис высек их кресала искры на фитиль и зажег масляный фонарь, а Гриффитс стал опускаться в колодец по веревке. На глубине около семи футов он поддел топориком одно из бревен и открыл лаз в подземный ход, из которого потянуло гнилью и сыростью

— Спускайся за мной, — велел он приятелю, забираясь в образовавшуюся нишу.

Свод был очень низкий, передвигаться приходилось согнувшись. Разгребая перед собой паутину и светя фонарем, Гриффитс двигался вперед и добрался, наконец, до каменной лестницы, поднимавшейся вверх. Отворив узкую дверцу, друзья оказались на кухне. Изнутри потайная дверца представляла собой шкаф для посуды.

Первым делом Гриффитс отыскал бутылку бренди и приложился к горлышку.

— Хочешь? — он протянул бутылку спутнику.

— Не-е, — брезгливо поморщился тот.

Друзья погасили фонарь и вышли из кухни. Проходя мимо комнаты прислуги, Гриффитс заглянул в нее. Бетти мирно спала в своей постели. В лунном свете ее личико выглядело просто детским. Винсент разбудил ее.

— Сэр Гриффитс? Вы? — чуть не вскрикнула девушка.

— Тс-с. Бетти, тихо! Вставай и одевайся. Тебе нельзя здесь оставаться, в этом доме тебе угрожает серьезная опасность. Я бежал из тюрьмы, поэтому ты должна немедленно скрыться и спрятаться в надежном месте. Одевайся и жди нас на кухне, мы скоро там будем.

Покинув комнату девушки, друзья поднялись наверх в кабинет Гриффитса.

— О, Боже! — чуть не в голос ахнул хозяин дома. — Тайник похищен!

— Что?! — тоже довольно громко воскликнул Холлис.

— Глобус. Тут стоял глобус. Теперь его нет!

— Тайник был в глобусе?

— Да.

— И что теперь делать?

— Не знаю.

За дверью послышались шаги. Оба джентльмена мгновенно спрятались за шторами.

— Эй, есть тут кто?! — прогремел голос стражника, а кабинет осветили фонарем.

— Да кто тут может быть? — отозвался другой голос. — Крысы, наверно.

— Нет, Джон, мне показалось, я слышал голоса. Надо все обыскать.

— Перестань, Роберт! Ты, наверно, перебрал бренди, вот тебе и мерещится. Парадный вход охраняется, а через черный ход мимо нас даже мышь не проскользнет незаметно. Быть может, это милашка Бетти бормотала во сне?

Осмотревшись еще немного, стражники повернулись и ушли. Дверь захлопнулась, кабинет снова погрузился в темноту. Выйдя из-за штор, друзья сняли обувь и на цыпочках спустились по лестнице в кухню. Там их ждала Бетти. Пройдя по подземному ходу, они поднялись по веревке из колодца и вытащили наверх служанку. Весеннее небо уже начинало светлеть, занималась заря.

— Бетти, ты не знаешь, куда подевался глобус из моего кабинета? — спросил Гриффитс, когда они втроем оказались по ту сторону изгороди.

— Знаю. Его забрала мисс Олуэн Уордли.

— Как? Когда?

— Вчера мы с Джеком вернулись сюда часам к пяти вечера. В доме я застала леди Джоус, сэра Мэтью, лорда Уолтерса, леди Дэлилай и мисс Уордли. Они сидели в столовой и пили вино. Они были очень грустны, как на поминках. Они сказали, что вас, сэр Гриффитс, арестовали накануне вечером, после того, как я покинула дом. Мисс Дэлилай была свидетельницей этого. Утром пришла мисс Уордли и, узнав о несчастье, лично пригласила всех собраться, чтобы придумать план, как вам помочь. Только вас, милорд, — Бетти обратилась к Холлису, — она не застала дома.

— Вот поганка! Как это не застала? Я же никуда не уходил!

— Вот. А еще они мне сказали, что будто бы днем приходили солдаты и перекопали весь сад. А после этого солдаты ушли, но велели всем покинуть дом до полуночи. Времени до полуночи еще оставалось много, поэтому гости сидели и дожидались меня, а потом, когда дождались, они все собрались уходить. А мисс Уордли заплакала и сказала: «Неужели мы больше не увидим нашего Винсента?» А леди Джоус сказала, что она это дело так не оставит, и что поднимет на ноги всю общественность, а если надо, дойдет до самой королевы. А потом мисс Уордли говорит, что хотела бы взять какую-нибудь вещь на память о вас, сэр Гриффитс. Тогда леди Дэлилай и предложила, не забрать ли ей, например, вот тот глобус из кабинета, чтобы сохранить его для вас. А мисс Олуэн ответила, что это очень хорошая мысль, только глобус очень большой, и ей его не дотащить. Лучше она возьмет что-нибудь поменьше, например, трубку. А мисс Дэлилай сказала, что даст ей свою карету, а сэр Уолтерс и сэр Мэтью помогут его, глобус в смысле, донести. И все они ушли. И глобус забрали. Но вчера солдаты не пришли, они пришли только сегодня к вечеру. И стали охранять дом, никого не впускать и не выпускать.

— Так, ясно… — в задумчивости произнес Гриффитс.

— Смотрите, вот они!

Из-за угла выбежали три стражника. Холлис быстро впрыгнул в седло своего коня.

— Винсент, скорее!

Гриффитс тоже вскочил на лошадь, подхватил Бетти и положил ее поперек впереди себя. Хорошо, что стражники были пешие, догонять беглецов им было бесполезно. Проскакав две мили, Гриффитс остановил коня и опустил Бетти на землю.

— Ступай, девочка. Тут недалеко твоя деревня. Прячься и никому не говори, что видела меня, хорошо? Иначе погубишь и меня, и себя. А лучше — переезжай в какое-нибудь другое место. Прощай!

Оставив Бетти, он тронул коня и поскакал вдогонку за Холлисом. Уже совсем рассвело, когда друзья домчались до замка возле Принстауна.

— Значит, тайник был в глобусе, — подвел итог Холлис. — А глобус теперь у Олуэн. Интересно, догадается она заглянуть внутрь? Он что, развинчивается, разбирается?

— Там внизу, возле Новой Голландии, вделана медная чеканка с изображением розы ветров. Винтов крепления нигде не видно, металл довольно толстый. Чтобы извлечь ее, надо продырявить карту острова Ямайки. Там спрятана гайка, она откручивается и тогда розу ветров можно вынуть. К ней изнутри приделана коробочка — это и есть тайник.

— Олуэн могла знать, что ты хранишь алмаз в глобусе?

— Я никому никогда не говорил об этом. Тем более, со слов Бетти выходит, что Олуэн вообще поначалу и не собиралась забирать глобус.

— Это могла быть и хитрость. Ну ладно. Я думаю, у Олуэн не хватит мозгов, чтобы отыскать эту потайную гайку.

— Я тоже на это надеюсь.





Глава 16



После такой насыщенной событиями ночи друзья сразу повалились спать. Однако Холлис вздремнул всего лишь пару часов. Поднявшись с постели, он надел дорогой костюм, велел кучеру запрячь четверку лошадей в карету и, оставив Гриффитса одного, поехал в Плимут. Он отсутствовал около четырех часов. Когда вернулся, ему было о чем поведать старому другу.

Гриффитс сидел в кресле в кабинете Холлиса и наслаждался жизнью, покуривая любимую трубку, которую прихватил вчера из своего дома. Холлис уселся в кресло напротив и принялся рассказывать новости.

— Первым делом я зашел к Олуэн. У нее в гостях я застал Мэри…

— А глобус? Глобус у нее? — нетерпеливо перебил Гриффитс.

— Да, глобус там. Я осмотрел его украдкой. Похоже, что то место с островами Карибского моря, под которым находится потайная гайка, не повреждено. Роза ветров на месте, значит, и тайник цел. Ночью мы с тобой проберемся в дом Олуэн и заберем алмаз. Я думаю, после этого нам необходимо немедленно садиться на корабль и плыть с Посланником Небес в Новый Свет, там его продавать и…

— Увезти Посланника в Америку? А как же?..

— Ты имеешь в виду доли остальных? Я полагаю, нашим компаньонам… и компаньонкам мы передадим их деньги чуть позже, оказией. Можно будет нанять для этой миссии специального человека, короче там, на месте что-нибудь придумаем. Тебе оставаться в Англии нельзя. Мне, по всей видимости, тоже. За мной уже была сегодня слежка, не ровен час, и меня могут арестовать.

Холлис поднялся с кресла и прошелся по кабинету.

— Видимо кто-то проведал, что я помог тебе бежать. Или, так же как и на тебя, настрочили ложный донос, короче, не знаю. Но схватить меня могут в любую минуту, — проходя мимо окна, Холлис ненароком бросил взгляд сквозь него. — Хоть прямо в эту!

Гриффитс немедленно вскочил на ноги. Через окно было видно, как по дороге к воротам замка движутся вооруженные всадники.

— Не показывайся им, — Холлис потянул приятеля за руку от окна. — Пошли!

— Куда?

— У меня тоже имеется подземный ход. Он ведет во флигель, расположенный в дубовой роще в двухстах ярдах от замка. Там нас не будут искать. Мы переждем до наступления темноты, а потом отправимся в Плимут.

Холлис открыл потайную дверь в этой же зале рядом с камином, совершенно неразличимую в стене, и плотно затворил ее, когда оба друга оказались на лестнице, ведущей в подземелье. На ощупь он извлек из ниши свечу, зажег ее, освещая путь. Своды этого подземного хода были выше, и выглядел он не таким запущенным, как тот, который вел в дом Гриффитса. Очевидно, им пользовались значительно чаще.

— Кому-нибудь еще известно об этом потайном ходе? — спросил Гриффитс.

— Из прислуги — никому. Я иногда назначаю рандеву в том флигеле, куда ведет этот тоннель, если не хочу, чтобы слуги знали о моих связях и чтоб не распускали лишние сплетни. Так что в замке я единственный, кто знает про этот подземный ход.

Флигель представлял собой вполне приличный двухэтажный домик. В просторной зале, где расположились приятели, было прохладно. Но они не стали растапливать камин — снаружи флигель имел запущенный и нежилой вид, а дым из трубы мог бы привлечь внимание стражников. Согреваться пришлось изнутри портвейном. Порядок в доме, по словам Холлиса, наводила старушка из соседней деревни.

— Олуэн, наверное, поднимет много шума, если на ее глазах мы заберем алмаз и скроемся, — Гриффитс поежился, устраиваясь удобнее в мягком кресле, и поставил на столик пустой стакан.

— Ее не будет дома. Когда я поинтересовался у Мэри, как скоро она собирается домой, она ответила, что ближе к вечеру за ней приедет карета. Я рассказал дамам о том, что помог тебе бежать и что ты, будто бы, скрываешься у сторожа в пансионе «Незабудка» в Вудшире. Бедняжка Олуэн от этого известия так расчувствовалась, что заявила о своем желании непременно воспользоваться случаем и поехать вместе с Мэри, чтобы увидеть тебя.

— А как Мэри отреагировала на то, что я на свободе?

— Мэри? Ах, да, Мэри! Она безумно счастлива. К сожалению, и она поверила в этот обман и уже сейчас, наверное, окрыленная любовью, мчится в карете на встречу с тобой. Бедняжка Мэри! Представляешь, какое разочарование ждет ее там… Да… Но сейчас главное — спасти Посланника Небес и наши собственные шкуры. А Мэри мы подадим весточку, когда обоснуемся в Новом Свете. Она на всех парусах примчится к тебе в Америку первым же судном.

— Послушай, Хол, ты говорил, что нам сегодня же ночью надо сесть на корабль. Как мы это сделаем?

— Я что, по-твоему, зря весь день мотался по городу? У меня все предусмотрено. Сейчас на рейде стоит корабль, который на рассвете отплывает на Ямайку. Лодка будет ждать нас в два часа пополуночи возле пристани, за южным причалом. Я уговорил капитана сделать крюк и высадить нас у берегов Флориды. Кстати, капитан — наш старый знакомый.

— Милфорд?

— Не-а.

— Неужели?..

— Именно!

Когда стало смеркаться, Холлис достал накладную бороду для себя, парик с длинными седыми волосами старца для Гриффитса, старую потрепанную одежду и две широкополые бесформенные шляпы. Друзья переоделись в бродяг и пешком направились в Плимут, старясь выбирать глухие, малопроезжие дороги. В город они вошли в кромешной тьме, уже за полночь.

В дом Олуэн друзья забрались самым тривиальным способом — через окно. Со стороны двора они выдавили оконное стекло и пролезли внутрь. Холлис уже знал, где стоит глобус, поэтому без труда провел к нему своего друга. Глобус Олуэн поставила в самой большой комнате. В темноте Гриффитс отодрал клочок карты в том месте, где были изображены острова Карибского моря, и нащупал потайную гайку. Отвернув ее, он извлек розу ветров с тайником. Тайник оказался пуст.

— Проклятье! Боюсь, мы недооценили мыслительных способностей Олуэн.

— Вот зараза! — воскликнул Холлис и замысловато выругался. — Кукушка чертова! Эта девка обдурила нас! Теперь камень у нее, а у нас даже нет времени расправиться с ней! Увы, нам придется удирать с пустыми руками, оставаться в Англии нам по любому нельзя, а другой оказии может не представиться. Ладно, у меня при себе есть двести фунтов.

— А у меня перстень с изумрудом и золотой медальон. Их можно будет продать или заложить.

— На первое время достаточно. Тем более, я надеюсь, что в дороге мы сумеем заработать еще.

— Каким образом? Нас примут в команду матросами?

— Вроде того.

— А точнее?

— Старым пиратским способом.

Выбравшись из особняка Олуэн, они наткнулись на совершавших обход ночных дозорных, которые с криками «Держите воров!» кинулись за ними в погоню. Петляя по переулкам, им удалось оторваться от преследователей и выбраться к берегу моря между верфью и портом, в южной части причала. Возле берега, где кончался причал, они увидели лодку с четырьмя гребцами.

— Святая Магдалина! — произнес Холлис.

— Вечная ей память! — ответил один из матросов.

Это был пароль. Холлис запрыгнул в шлюпку, за ним последовал Гриффитс. Гребцы налегли на весла.

Увидев издали, в лунном свете, силуэт корабля, стоящего на рейде, Гриффитс не мог не узнать его. Он узнал бы его даже с закрытыми глазами. Эти обводы он вынашивал в мыслях, потом чертил на бумаге, потом воплощал в дереве десять лет назад. Это была его «Кассиопея». Только изменился рангоут и парусное вооружение. На бизань-мачте были установлены гафельные паруса, судно теперь больше походило на барк, чем на фрегат. А на борту, когда они подплыли ближе, в свете луны можно было прочитать новое название корабля: «Морской монах».

С корабля им скинули веревочную лестницу, а когда люди взобрались на борт, лодку подняли на талях. На палубе теплым рукопожатием друзей приветствовал капитан Роберт Дейк.

— Рад вас видеть на борту «Морского монаха», господа! Надеюсь, вы в добром здравии? Как вы находите свое судно, капитан Гриффитс? Узнали его.

— Конечно, узнал, сэр. Но что вы сделали с парусами?

— Два года назад нас здорово потрепал ураган в Наветренном проливе. Да еще испанцы приложили к этому руку. Мы их, конечно, потопили, но они снесли нам грот-мачту. А бизань-мачту за день до этого свалил ураган. Пришлось чиниться в Кингстоне, а тамошние корабелы имеют большую слабость к гафельным парусам.

— Роберт, а каким ветром вас занесло в Англию? — поинтересовался Гриффитс. — Вы совсем не опасаетесь местных властей?

— А почему я должен их опасаться? По здешним меркам я вполне в ладах с законом. У меня есть королевский патент капера и еще комиссия губернатора Тортуги. Я не пират с точки зрения правопорядка. А на рейс к вашим… в смысле, к нашим берегам меня зафрахтовал сэр Уильям Бистон, губернатор Ямайки. Что-то случилось с их кораблем, одним из тех, что курсировал между Англией и Ямайкой. То ли потерпел кораблекрушение, то ли был потоплен пиратами, не знаю.

— Вы привезли сюда королевскую долю награбленной каперами добычи?

— И ее тоже. Но еще губернатору требовалось немедленно отправить на родину преступников, которых должны судить и казнить именно здесь, тем более, что местная тюрьма была уже и так переполнена. Как раз в это время я заканчивал ремонт «Морского монаха», а рассчитаться с корабелами никак не мог. Губернатор расплатился за меня, а в качестве компенсации зафрахтовал на этот рейс. И вот я — здесь. Кстати, среди заключенных был ваш боцман. Он нарушил закон береговых братьев, проявил трусость и отсиживался в трюме во время сражения. Сначала мы хотели высадить его на необитаемом острове, дав ружье, полфунта пороху и десяток пуль. Через полгода он все равно бы умер с голоду. Но потом решили — пусть его шея отведает английской веревки.

— А вот мы здесь, на вашем корабле, дорогой сэр Дейк, только что спаслись от этой самой веревки.

— Да. Но все равно вам лучше на день-другой спрятаться в трюме. Вдруг на корабль нагрянет таможня или еще какая-нибудь проверка. А через пару дней, в открытом море, вам уже ничего угрожать не будет.

— Мы так и сделаем.

Капитан Дейк снялся с якоря и вышел в море еще до рассвета. На второй день Гриффитс уже без опаски поднялся на палубу из укрытия и осмотрел бывшее свое судно. Корпус был еще крепок, не зря при его строительстве использовался мореный дуб и красное дерево. Но во многих местах были видны заделанные пробоины. Каюты в корме оказались немного переоборудованы, их стало больше за счет перегородок — Дейку не нужны такие просторные каюты, какие были у Гриффитса и Холлиса. А вот пушек немного поубавилось — из сорока осталось тридцать две.

— Три мы случайно утопили во время шторма, пять пришло в негодность от попадания ядер противника, — прокомментировал Дейк. — А новые покупать пока не стали: не было смысла. «Морской монах» в Карибском море пользуется такой репутацией, что одним своим видом вынуждает испанские галеоны опускать флаги до начала боя.

В экипаже судна оказалось несколько матросов, которые плавали еще под командованием Гриффитса, а один из них — вообще старожил, он прошел с этим кораблем с момента его спуска на воду, от самой Англии. Этот человек одним из первых нанялся в экипаж. Матросы-«старички» узнавали своего бывшего капитана и приветствовали его как старого друга. Но вся команда у Дейка была не очень многочисленна — тридцать пушкарей, пятнадцать палубных матросов, двенадцать марсовых и десять стрелков, которые во время абордажного боя сидели на реях и палили из ружей, а в перерывах между сражениями были на подхвате в распоряжении боцмана. Кроме того, на судне был кок и его помощник.

Без малого четыре недели плавания прошли достаточно тихо. Даже океан был спокоен, за все это время не приключилось ни одного шторма. Однажды вечером, когда судно находилось примерно на восемнадцати градусах северной широты и на равном расстоянии между Африкой и островами Карибского моря, марсовой заметил у северной кромки горизонта парус, двигавшийся параллельным курсом. Поначалу капитан Дейк никак не отреагировал на это событие и даже не сообщил об этом двум своим пассажирам. Но на рассвете выяснилось, что судно идет все тем же курсом и на том же расстоянии. Пристально вглядываясь в подзорную трубу, Дейк пытался разглядеть, что это за корабль.

— Большое трехмачтовое судно. Флага не разобрать. Похоже, испанский. Надо подойти ближе.

— Ты хочешь его атаковать? — уточнил Гриффитс, который тоже в это время находился на палубе.

— Если это торговый корабль, — вмешался Холлис, — тогда что он может везти в Америку? Негров или лошадей. Богатая добыча на тех судах, которые идут в обратную сторону.

— Черт их знает, что они там везут. Но я атакую все, что плавает, особенно — если над посудиной развевается испанский флаг. Привычка такая.

— Consuetudo est altera natura — привычка вторая натура, как говорили древние римляне, — прокомментировал Холлис.

Прошло часа три, прежде чем корабли сблизились на достаточное расстояние. Теперь было видно, что это большой фрегат, напоминавший английский линейный корабль первого ранга, но флаг и на самом деле оказался испанским. На борту начищенной медью блестело название «Виктория».

— Канониры! Заряжай картечью! — крикнул Дейк. — Стрелки — на мачты. Команде готовиться к абордажу!

И добавил спокойным голосом своим приятелям.

— У них всего шестнадцать пушек с одного борта, как и у нас. Зато мои артиллеристы лупят без промаха. Мы их разделаем с первого залпа, они и пикнуть не успеют! Вон, вон, смотрите, они уже опускают флаг!

— Шестнадцать пушек? — усомнился Гриффитс, заметив открывающиеся амбразуры. — Это только на верхней палубе шестнадцать. Еще на второй палубе четырнадцать. И двенадцать на третьей…

Ощетинившись орудиями, «Виктория» и в самом деле опустила испанский флаг. Но вместо него над мачтой взреял английский, а сигнальными флажками капитану «Морского монаха» было предложено сдаться. С палубы фрегата раздался усиленный рупором голос:

— Капитан! На вашем корабле находятся государственные преступники! Сдайте их нам, и мы отпустим вас с миром! Даю вам на раздумье пятнадцать минут! Если не опустите флаг, открываем огонь!

— Нас предали, — прошептал Холлис.

— Еще ни разу Роберт Дейк не опускал флага! Поднять все паруса! Живо! Полный вперед! Рулевой, курс фордевинд!

Первое время разрыв увеличивался, «Морскому монаху» удалось оторваться почти на милю. Но, несмотря на то, что судно имело хорошую ходкость, днище очень сильно обросло ракушками и водорослями и не давало развить максимальную скорость. Уже больше года капитан Дейк не ставил корабль на кренование, привыкнув к тому, что преследование жертв длилось не очень долго. «Морского монаха» купцы боялись, и от страха сдавались ему после первого пушечного выстрела.

«Виктория», тоже подняв все паруса, выигрывала в скорости и очень скоро поравнялась с «Морским монахом». От первого же ее залпа в нескольких местах в щепки разлетелся фальшборт, было выведено из строя шесть пушек и убито восемь матросов.

— Стрелки, на мачты! — командовал Дейк. — Канониры, огонь!

В суматохе стрельба получилась беспорядочной и не нанесла кораблю преследователя ощутимый урон. Дейк сделал маневр, чтобы развернуться носом к борту противника и протаранить его. Но капитан «Виктории» разгадал этот замысел и повернул свой корабль навстречу «Морскому монаху». Чтобы не подставить противнику борт для очередной артиллерийской атаки, Дейк продолжал делать поворот, разворачиваясь к «Виктории» носом, но при этом потерял ветер. Все это время корабли постепенно сближались, подошли друг к другу почти вплотную, и в итоге сцепились бушпритами. Команда «Виктории» с помощью веревок с «кошками» подтянула борт «Морского монаха» и кинулась на абордаж.

Помимо матросов на «Виктории» находилось более сотни хорошо вооруженных солдат морской пехоты. Они как черти ворвались на палубу «Морского монаха» и вступили в бой. Обороняться пришлось буквально всем, даже кок и его помощник выскочили на палубу, вооруженные ножами мясника. Гриффитс из двух пистолетов сразил по очереди пару нападавших на него английских солдат, потом подобрал абордажную саблю убитого матроса и с ней бросился в атаку. Когда сломался клинок, он смело начал драться врукопашную. Сейчас ему смог бы позавидовать и Уолтерс. Он не чувствовал боли от ножевой раны в спине, кровь струилась у него из носа и заливала рот. Стало трудно дышать. Здоровенный детина пытался схватить его и связать веревкой. Видимо, был дан приказ не убивать его и Холлиса, а захватить их живыми. Гриффитс отбивался и увертывался, перепрыгивая через тела убитых, которых на палубе становилось все больше. Но силы его совсем уже были на исходе. Уловив момент, верзила-солдат нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Гриффитс устоял на ногах, но на несколько секунд оказался в нокдауне. Этого вполне хватило, чтобы набросить на него веревочную петлю.

Связанного Гриффитса посадили у фок-мачты. Он злобно сверкнул глазами, выругался и выплюнул выбитый зуб.

Холлис раздобыл где-то шпагу и отбивался от теснивших его двух солдат. Гриффитс тщетно пытался разорвать свои путы, так ему хотелось броситься на помощь другу. Сзади к Холлису подбегал английский пехотинец с ножом в руке.

— Осторожно, Хол! Сзади! — успел предупредить его Гриффитс.

Холлис увернулся от удара и проткнул нападавшего шпагой. Рядом с Гриффитсом упал смертельно раненый матрос из команды Дейка. Это был тот самый матрос, что девять лет назад в Англии самым первым нанялся на этот корабль, носивший в то время еще имя «Андромеда».

— Это ты... — хрипел матрос, глядя мутнеющим взором в глаза Гриффитсу. — Это из-за тебя ... я тут... бедная мама...

Он умер. Гриффитсу стало не по себе. Удивительно, но где-то далеко отсюда, в Плимуте или в Борнмуте, в маленьком домике живет старая женщина и каждый день в течение многих лет выходит к морю и, вглядываясь вдаль, ждет возвращения своего сына-пирата.

Капитан Дейк, потеряв саблю, в это время орудовал кулаками как цепами. Холлис тоже сломал клинок и отбивался голыми руками. Но это было уже бесполезно. Силы оказались слишком неравными. Почти все матросы «Морского монаха» были перебиты.

— Этих двоих не убивать! — молоденький капитан от инфантерии, командовавший ротой солдат, указал рукой на Холлиса и Дейка. — Вяжите их!

«Это конец…» — прошептал Гриффитс. Вскоре и капитан Дейк, и Холлис, оба связанные оказались рядом с ним у фок-мачты.

_________

* В начале XVIII века еще не был полностью изучен и нанесен на карты континент Австралия  (прим. авт.)



Читать дальше http://www.proza.ru/2010/03/28/1033


Рецензии
Ну и ну!! Глобус пропал, друзей пленили, их любимый корабль раскрошили...Первая глава была такой безмятежной, а теперь повсюду проблемы у героев! Мне уже не терпится знать, как они собираются их решать. И возможно ли это вообще!! Автор мастерки нагнетает волнения на читателя :)

Лакманова Анна   05.10.2017 10:41     Заявить о нарушении
Спасибо, Анна! Я очень старался)))

Алёша Горелый   05.10.2017 10:43   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.