Я растерянно стояла в почти пустой комнате. Окно без занавесок, у стены старый продавленный диван, а в углу круглый стол и всего один стул. Совсем выцветшие обои не добавляли радости в облик квартиры.
- А Вы, милочка, проходите и устраивайтесь, где сможете. Видите ли, я сейчас совершенно не готова принимать гостей. Болезнь моя очень далеко зашла. Друзья из Англии оплачивают мою операцию там и очень хлопочут за меня, но мне так и не дают разрешение на выезд. Однако очень прискорбно, так как при моей болезни здесь мне ничем не могут помочь. Я практически полностью потеряла зрение. Различаю только смутные силуэты.
У меня в горле возник ком. Я не могла совладать со своими чувствами. Маленькая, сухонькая старушка, с выцветшими, постоянно слезящимися глазами, стояла в дверном проёме и, как все слепые, неуверенно держалась за стену.
Я собралась с духом и сказала:
- Ольга Константиновна, Вы меня извините ради Бога и не сочтите за бестактность. Я принесла немного гостинцев. Если разрешите, помогу.
- Однако, душечка, Вы меня ставите в неловкое положение, чем же я смогу Вам отплатить за заботу?
- Да что Вы, для меня это не составит никакого труда, а наоборот, доставит массу удовольствия. Мне очень интересно общаться с Вами, если, конечно, не досаждаю своим присутствием.
Поймала себя на мысли, что, когда начинаю общаться с этими людьми, мой лексикон резко меняется, и я говорю несвойственными для меня словами и интонациями.
Какой ужас. Какая страшная, беспомощная старость. Её вид и жилище этой несчастной женщины меня просто убивали. Несмотря на свой совершенно юный и безоблачный возраст, любимое и избалованное дитя своих родителей, не знающая горя и лишений, я была потрясена до глубины души.
- Ольга Константиновна, можно мне воспользоваться Вашей кухней? Мне необходимо выложить принесенные продукты и, если Вы разрешите, я бы смогла что-нибудь приготовить на обед.
Видела, что мои слова вызывают в ней двойственные чувства. Я так и предполагала, что моя неожиданная помощь может смутить её.
- Вы знаете, для меня это как-то непривычно.
- Ничего.
Я пошла в кухню. Через пару часов у меня всё было готово. Посуда практически отсутствовала, еле нашла пару тарелок и старую эмалированную кружку. На автомате перевернула одну из них и увидала до боли знакомое клеймо знаменитой фирмы. Уцелела она, вероятно, только потому, что была треснутая и со сколами. Усадив хозяйку за стол, пододвинув тарелку с горячим куриным бульоном и вложив в её руку ложку, я устроилась напротив, на табурете. Она же, поборов смущение, сначала очень робко, а потом жадно стала есть. Я поняла, что человек не видел пищи несколько дней.
После того, как обед закончился, а я вымыла посуду и прибрала, мы сели на диван. После некоторой паузы она спросила:
- А Вы не торопитесь?
- Нисколько.
Я услышала рассказ, который не забуду никогда.
Ольга Константиновна происходила из семьи очень известных художников. Получила превосходное образование. Жили в Петербурге. Во время Революции её родителей расстреляли, а она чудом уцелела и смогла эмигрировать в Англию. Живя в Лондоне, участвовала в росписи главного православного храма. Приняла тайный постриг и стала монахиней «в миру». Когда же после известного Указа 1946 года русские начали потихонечку возвращаться на Родину, она тоже приняла решение вернуться, чтобы найти могилы родителей. Но её, как и многих других, ожидало горькое разочарование. Ольге не разрешили остаться и даже заехать в Ленинград. По предписанию она должна была сразу же проследовать к месту постоянного проживания в один из городов Средней Азии. Вот теперь, после всего пережитого, Ольга Константиновна стала слепнуть. Конечно, слепота пришла не сразу, а из года в год она теряла краски и очертания окружающего её мира. Совсем скоро наступит полная ночь. Я подумала, какое страшное испытание для художника, потеря самого главного для него – возможность видеть. Она, увидав во мне благодарного слушателя, не смогла удержаться и горько посетовала на то, что люди пользуются её слепотой и бессовестно обкрадывают.
- Вот видите, у меня почти ничего не осталась… - и обвела рукой пустую комнату.
Я спросила, есть ли хоть малейшая надежда на то, что она сможет выехать в Англию, где её ждут и смогут сделать операцию, которая вернет ей зрение. Горестно покачав головой, ответила:
- Нет. Надо быть реалистом. Мне не дадут разрешения на выезд. Это конец.
Я ещё посидела, послушала бесценные воспоминания и, когда за окном совсем стемнело, засобиралась домой.
Ольга Константиновна вдруг очень разволновалась, взяла мою руку в свои сухонькие ладошки и, наклоняясь, поцеловала её. Я была обескуражена и не могла вымолвить ни единого слова. Упали несколько скупых старческих слезинок. Они были святыми.
Вдруг она решительно встала и, держась за стену, направилась на кухню, через несколько минут появилась вновь, в руках держала плоский сверток.
- Будьте любезны, подойдите ко мне.
Я подошла, и она протянула мне сверток.
- Это Вам, за Вашу доброту и понимание, хочу подарить. Еле сохранила.
- Нет, нет. Я ничего не возьму.
- Нет! Вы возьмете. Именно Вас я так долго ждала. Думала, что уже не дождусь. Слава Богу, всё случилось! Вы, ведь, мне не откажете в последней просьбе. Я Вас умоляю.
И с этими словами она попыталась упасть передо мной на колени.
- Что Вы, как можно, Ольга Константиновна! Я Вас прошу! Хорошо, я сделаю всё, что Вы хотите.
Она протянула мне сверток. У меня в руках оказалось что-то плоское и твердое, сначала подумала, что это книга.
- Это икона,- сказала она
- Что я буду с ней делать?
- Она сама скажет.
Вскоре я уехала из этого города. Ольгу Константиновну так и не выпустили из Союза, и она тихо умерла. Прошло много лет, жизнь сложилась непросто, но старинная икона всегда была со мной.
Так случилось, что мой жизненный путь пересекся с человеком очень интересной судьбы. Не могла поверить в такое счастье, но у меня была возможность встречи с ним. Он попросил всех выйти, и мы остались одни. Я протянула икону, завернутую в рушник, и сказала:
- Это Вам от монахини Ольги.
Развернул сверток и, увидав изображение, перекрестился и, благоговейно поцеловав её, сказал:
- Большое спасибо, что передали. Я её ждал, теперь она будет у меня в келье. Спаси Господи.
В эту ночь мне приснилась Ольга Константиновна, она была молодая, в образе невесты, сказала мне:
- Я узнала тебя, как только познакомили нас. Спасибо, что выполнила мою просьбу.
