© Павел Михненко
Глава первая
КОМАНДИРОВКА
1
Мужчины знают толк в спиртных напитках, особенно в крепких. Расхожее мнение...
На самом деле все зависит от воспитания, привычек, образа жизни и еще кучи разнообразнейших условий: например, желания казаться «настоящим мужчиной» или «настоящим мужиком», что далеко не одно и то же. А то и стремлением превратиться из простого московского или рязанского паренька в сногсшибательного мачо, одним поворотом бедра, вводящего женщину в экстаз, граничащий с клинической смертью. Куда тут денешься без лимонно-солевой церемонии глотания текилы?
Гламурный завсегдатай ресторанов и баров на Рублевке не может не разбираться в дорогих коллекционных винах, коньяках и виски. Просто не может! Ну, или, хотя бы делать вид, что разбирается. А то какой тут, на фиг, гламур?
Или вот еще… Пара десятков лет, проведенных в забытом Богом и людьми авиационном гарнизоне, скорее всего, не прибавят мужчине навыков дегустации молодых или зрелых французских вин, зато сделают знатоком в области качества авиационных спиртов, как чистых, так и типа «Массандра» – не путать с одноименным и не менее уважаемым вином.
А приверженец русской застольной культуры – речь идет именно о культуре, а не банальной пьянке – ни на что не променяет рюмку ледяной водки под хрустящий малосольный огурчик. Ни на какие виски с содовой или мартини с оливками.
Да мало ли – извините за неуместное слово – аспектов в таком сложном и тонком, отшлифованном веками деле, как искусство употребления спиртных напитков...
***
– Виски. Со льдом, без содовой…
Бармен стукнул рюмкой по картонной салфетке, бросил два кубика льда. Янтарная жидкость тонкой струйкой полилась из дозатора.
Алекс подождал, пока напиток слегка охладится, не приняв в себя слишком много талой воды, и выпил его одним уверенным глотком. Смаковать виски, да еще разведенный горьковатой содовой водичкой… Нет уж, пусть этим янки балуются. Вообще, виски – это баловство, блажь. Но сегодня, почему-то захотелось начать именно так.
Он окинул взглядом зал, выложил на стойку начатую пачку Мальборо, достал сигарету. Бармен услужливо щелкнул зажигалкой – «Зиппо»… Круто! За столиком в центре, компания молодежи с шумом отмечала обретение прав на легальную покупку спиртного. Особенно усердствовали девушки. Куда этим американцам с их двадцатиоднолетним порогом невинности. Толи дело наши: восемнадцать есть, – добро пожаловать в ряды! Не беда, что ряды и так уже переполнены, Россия большая, места всем хватит!
Алекс позвенел остатками льда, кивнул. Сообразительный бармен повторил заказ.
– Отдыхаем?..
Алекс обернулся на приятный голос. Молодая, лет двадцать, не больше. Рыжая, в обтягивающем платье, не доходящем и до середины бедер. Губы ярко накрашены. На левом запястье поблескивают мелкие камешки.
Девушка вскинула брови, по губам скользнула недоуменная улыбка. Очевидно, она привыкла к более живой реакции на свои вопросы. За секунду до того, как улыбка должна была превратиться в высокомерную ухмылку – «подумаешь, какой…» – Алекс спросил: – Виски или Мартини?
– Водку.
– Две водки, – кивнул он бармену.
Девушка взяла свою рюмку двумя пальцами, изо всех сил демонстрируя грациозность движений. Опрокинула одним духом, помахала маникюром перед пухлыми губками. Алекс улыбнулся и выпил вслед за ней.
– Алекс, – сказал он, ставя рюмку.
– Анжела, – кокетливо сморщила носик девушка.
– Повторим? За знакомство?
– Легко…
«С удачным началом вечера!» – мысленно поздравил он себя…
Выходя из лифта, он слегка хлопнул девушку по тугой попке, задержал руку, нащупывая ложбинку. По низу живота прокатилась теплая волна.
– Торопыжка, какой, – засмеялась Анжела, запрокидывая голову. – Я бы сначала от кофе не отказалась. – Она уже слегка пошатывалась.
Алекс повернул ключ, замок щелкнул один раз. Странно – он привык закрывать на два оборота. Показалось?
– Прошу в мою берлогу! – взмахнул он рукой и поморщился от навязшей на зубах банальности: «Как всегда…».
В полумраке узкой прихожей четко прорисовывался светлый прямоугольник – «Еще и свет в комнате не выключил?..». Профессиональное чутье заставило мышцы слегка напрячься. Алекс пошевелил ноздрями, нос уловил незнакомые запахи. «Это еще, что за чертовщина».
Дернулась щека… Старая контузия давала о себе знать именно в те моменты, когда требовался максимум сосредоточенности и внимания. Вот и сейчас, стоило ему только внутренне собраться, как начала подергиваться левая щека. Значит, через пару минут придет заикание. «Как салага трусливая! – злился он на себя в первое время после госпиталя. – Щека дергается, звуки во рту застревают. Хорошо, что в штаны не писаюсь, и на том спасибо». Доктор объяснял все психологической травмой и контузией, уверяя, что с возвращением к спокойной жизни вернется и здоровье.
– Миленькая у тебя берлога, – Анжела, щелкнула включателем, бросила сумочку на вешалку и, не разуваясь, пошла в комнату. Было видно, что положение гостьи в незнакомой квартире было для нее не в новинку.
– Погоди-ка! – тихо сказал Алекс, но девушка не расслышала.
Алекс еще раз потянул носом воздух. Рука машинально скользнула под куртку, ища оружие, он усмехнулся с досадой – пора уж отвыкнуть; не наклоняясь, тихо снял туфли.
Из комнаты донесся удивленный голосок Анжелы: – Оп-па! Я не поняла!.. – Произнося слово «поняла», она по-украински сделала ударение на первый слог.
– Анжела! – позвал Алекс, заходя в комнату.
Девушка стояла у телефонного столика и недоуменно хлопала глазами.
– Ты, чего, с дочкой живешь? А говорил – один!
– С какой доч… – начал было Алекс, но осекся. Под включенным торшером, в кресле, поджав под себя босые ноги, сидела девочка лет шести-семи. Слегка вьющиеся золотистые пряди падали на широкий лоб. Длинные ресницы и голубые глаза делали ее похожей на Мальвину из старого фильма про Буратино. На девочке было легкое, местами испачканное грязью, светлое платьице с кружевным воротником. На правой щеке виднелась ссадина. Смешно наклонив головку, девочка удивленно рассматривала Анжелу.
– Здравствуйте, – тихо сказала она, смущенно опуская ноги на ковер.
– Привет, – хмуро ответила Анжела и бросила на Алекса раздосадованный взгляд.
– Дядя Алекс, а кто это? – спросила девочка.
Алекс широко раскрыл глаза.
– Дядя… – ехидно засмеялась Анжела. – Про племянницу, забыл что ли?
– Да, погоди ты, – Алекс мягко отодвинул Анжелу в сторону и спросил, обращаясь к девочке: – Ты кто? Ты откуда знаешь, как меня зовут?
Девочка потешно всплеснула ручками: – Дядя Алекс, ты чего? – В ее голосе послышались нотки волнения. – Я же Ирочка!..
Анжела хмыкнула, резко повернулась, едва не свалив телефон, и удалилась в прихожую, бросив через плечо: – Разберешься со своими родственницами, позвони…
Послышался хлопок двери и удаляющиеся каблучки по кафелю лестничной площадки.
– Позвоню, – растерянно пробормотал Алекс, – если телефончик оставишь.
Он сделал шаг вперед, остановился, не зная, что сказать.
– Дядя Алекс, – совсем тихо сказала девочка, – с тобой все в порядке?
В ее голосе слышалась неподдельная тревога.
– Теперь уже и не знаю, – ответил он. – Давай все-таки разберемся, как ты сюда…
В следующее мгновение девочка почему-то сжалась в комок, быстро подтянув под себя голые ножки. Ее глаза расширились, губки раскрылись в немом крике удивления, взгляд был устремлен куда-то за Алекса, в прихожую. Алекс повернул голову, инстинктивно делая шаг в сторону. Позади мелькнула тень…
Он только успел поднять руку, как удар в затылок сбил его с ног. От такого удара, если он нанесен профессионально, не падаешь, а буквально стекаешь вниз, как кефир из разорвавшегося пакета. Алекс рухнул на пол и провалился в теплую, липкую темноту…
Когда он очнулся, часы на панели музыкального центра показывали без пяти два. Повинуясь выработанным за долгие годы инстинктам, он откатился в сторону и встал на одно колено, готовясь к броску. Голова и шея вспыхнули огнем, комната поплыла перед глазами... Тихо. Он бросил взгляд на пустое кресло. Если бы его хотели добить, то у противника было предостаточно времени.
– Не хило! – просипел он, откашлялся. Потер ладонью затылок. Добредя до ванной, открыл кран и подставил голову под струю холодной воды, вытерся полотенцем.
– Ну, и что это б-было? – спросил он у своего отражения в зеркале. – Если глюки, то тогда водяра в этом баре ни к черту, – голова просто на куски разваливается. Ну, а если водяра тут не причем, то по затылку меня огрел настоящий профессионал.
Алекс знал этот удар, как и сотни других, изученных им в спецшколе и не раз применяемых в настоящем деле. Это был профессионально поставленный удар двумя, сцепленными в замок руками, под основание черепа, снизу-вверх. Чтобы свалить с ног, да к тому же полностью вырубить такого человека как Алекс, требовалась недюжинная сила.
Он вернулся в комнату. Никаких следов грабежа, все вещи на месте. Пошатываясь, подошел к встроенному в стену сейфу – дверь на месте, замок цел. Подергал за ручку, набрал на панели семь цифр кода и потянул тяжелую дверцу, внутри автоматически зажглась галогенная лампочка. Алекс уставился в чрево сейфа, пытаясь сообразить, что его беспокоит. Вроде бы все в порядке, за исключением…
– Бляха-муха! – Алекс мотнул головой и скорчился от боли. – Пистолет!..
Старый ПМ и две полных обоймы, прихваченные пару лет назад оттуда, всегда лежали в правом углу. Оружие, разумеется, не было зарегистрировано, он хранил его на свой страх и риск. Впрочем, какой страх и тем более риск после всего того, через что ему пришлось пройти. Говорят, десять лет участия в боевых операциях не могут не сказаться на психике. Скорее всего, так оно и есть. В его случае, это вылилось в страх, нет, не страх, – в нежелание оставаться на долго без оружия. И хотя, после возвращения из своего последнего боя, он, слава Богу, так ни разу и не воспользовался этим пистолетом, успокаивало само его присутствие в квартире. Вечерами, когда становилось особенно хреново, он доставал ПМ и, стоя у открытой дверцы сейфа, подолгу гладил оружие по шершавой рукоятке.
Сейчас пистолета на месте не было. Сейф был заперт, для вскрытия необходимо знать код – семь цифр. Семь, как и положено, ничего не означающих цифр. Их надо было просто знать, их знал только оно сам. Только он и никто другой на этом свете.
Алекс покопался в документах – все на месте, достал пластмассовую коробку, в которой хранились деньги. Небольшая пачка пятисоток, пара сотен долларов… Стоп! Слишком небольшая пачка пятисоток. Алекс пересчитал рубли – двадцать три тысячи пятьсот. Он точно помнил, что уходя сегодня вечером, оставил в коробке шестьдесят тысяч, взяв с собой только две. Вместе с пистолетом и двумя полными обоймами из запертого сейфа исчезло около сорока тысяч рублей.
Алекс побарабанил пальцами по дверце, присел на краешек дивана. Надо было поразмыслить.
– Итак, что мы имеем?..
Пока он в баре кадрил очередную подружку, в его квартиру забрался грабитель. Причем, пришел тот сюда не один, а с маленькой девочкой, которая, к тому же, знает Алекса по имени.
– Оригинально! – снова вслух произнес Алекс.
Оставив девчушку – кстати, она назвала себя Ирочкой, надо запомнить – отдыхать в кресле, грабитель каким-то образом, не повредив замок, вскрыл сейф и украл оттуда оружие и часть денег. Именно часть, а не все! Он оставил двадцать три тысячи рублей и двести долларов.
– Мы имеем дело с новой формацией грабителей! – тоном лектора произнес Алекс, потирая шею. – Они грабят квартиры, оставляя хозяевам часть денег, чтобы те не померли с голоду. Гуманно! Причем, похищенные деньги они тратят на воспитание м-малолетних детей. Благородно!
Шутки шутками, но пропажа пистолета взволновала Алекса куда больше, чем потеря сорока тысяч рублей (хотя в условиях затянувшейся на долгие месяцы безработицы этот факт тоже нельзя было назвать незначительным). Пистолет теперь мог пойти – и, скорее всего, пойдет по какому-нибудь мокрому делу. Следы приведут сюда – в квартиру Алекса, в квартиру человека, более десяти лет воевавшего во всех известных и неизвестных горячих точках; человека, которого проще пареной репы заподозрить в незаконном хранении оружия и боеприпасов. Дело пахнет керосином…
Алекс подошел к окну, откинул занавеску, оперся о подоконник. Под ладонью, что зашуршало. Старая фотография: море, пляж, он стоит по пояс в воде и держит ее на руках, как маленькую, она смеется, закинув голову. Он грустно улыбнулся, рассматривая карточку. «Ну, привет Катюха, давно не виделись. Как там, в Нью-Йорке… или где ты сейчас? Не сбежала еще от своего скрипача? Ты же у нас – любительница побегать…». Он решительно перевернул фотографию – проехали! Давно…
Вернулся к сейфу, взялся за дверцу. Вдруг его внимание привлек листок бумаги. Он достал из письменного стола пинцет, осторожно подцепил листок и потянул ближе, не вынимая наружу. На бумажке по-детски корявыми печатными буквами было написано: «Извини за оплеуху, надеюсь – не сильно. Иначе было нельзя. Оставляю немного денег – тебе пока хватит. За ствол не переживай, все будет путем».
Происходящее показалось Алексу дурным сном: добрый грабитель, заставил свою малолетнюю напарницу в письменном виде попросить прощения и успокоить хозяина квартиры.
– Да, что же за бред-то такой! – сквозь зубы просипел Алекс, сдабривая свое негодование парочкой крепких солдатских матюков.
В светлом круге, под торшером валялась одноногая кукла Барби…
Продолжение:
http://www.proza.ru/2010/03/13/443
http://www.proza.ru/2010/03/17/696