Отцу - Максиму Томашу,
Мне девятнадцать. Рядом юная жена.
Моя любимая со мной обручена,
Но затуманились прекрасные глаза
И плачут, словно виноградная лоза.
Я не успел ее к груди своей прижать,
О самом главном не осмелился сказать:
Внезапно грянула священная война -
И на разлуку жизнь была обречена.
Четыре года по Европе я шагал.
Я трусом не был. Бил врага. Я воевал.
Четыре раза ранен был, но выживал,
К тебе живым вернуться - день и ночь мечтал.
Вот долгожданная настала тишина.
Мы свято верили, что кончится война.
Рыдали вдовы, стон был слышен матерей,
Огонь зловещий гас в печах концлагерей.
Какое счастье, когда музы говорят,
А танки, пушки зачехленные стоят,
Не сеют смерть по всей израненной земле
И первый солнца луч - сверкает на заре.
… Прошло полвека, как закончилась война.
Лампады, свечи в каждый дом внесла она.
О, сколько жизней загубила сыновей,
Любимых, преданных, красивых дочерей!..
И вновь война! Объята пламенем страна!
Нам похоронки слал Афган, теперь – Чечня!..
Я призываю всех на свете матерей:
Не отдавайте на войну своих детей!
9 мая 1995
