Герой Совейского Союза Опыт литературного расследо

   «…"Встречаю я Сережку Фомина, а он - Герой Совейского Союза…"
                                                                                                             ( В.Высоцкий)
    
       В марте 1939 года сотрудникам «Комсомольской правды» в Москве был представлен их новый коллега – молодой человек по имени Владимир Пургин.  Комсомолец, родившийся в рабочей семье на Урале, он в декабре 1938 года приехал в Москву, недолгое время поработал корреспондентом газеты «Гудок», после чего предложил свои услуги «Комсомолке». Центральная  молодежная газета страны – печатный орган тогдашнего ЦК ВЛКСМ  их приняла  без бюрократических проволочек и особых придирок.
    Это был короткий предвоенный период окончания  недавней истерии, всеобщей подозрительности, - как охарактеризовал его доктор исторических наук Виктор Исаев, изучавший архивы бывшего ЦК ВЛКСМ,  -  недолгая полоса приостановления постоянных проверок анкетных данных и классового происхождения  каждого гражданина и его родственников – всего, что  порядком надоело, время, когда людям хотелось надеяться, что  всех врагов уже повыявили  и ликвидировали, и остались только « свои», проверенные и надежные. 
       А борьба с врагами велась нешуточная!   Газеты и радио  то и дело сообщали о разоблачениях диверсантов, в том числе маскировавшихся под людей наиболее  мирных профессий –  чудаков- энтомологов, охотившихся за редкими видами бабочек, оригиналов-собирателей редких библиографических изданий, уличных чистильщиков обуви…   Разоблачать врагов в СССР всегда считалось первейшей обязанностью советских людей всех возрастов, начиная со школьного.   До сих пор у  меня в памяти стихи С. Михалкова о сельских пионерах, которые по дороге в школу  опознали «врага» в случайном прохожем и, ничем не выдав своих подозрения, усыпив бдительность шпиона, приняли меры к  задержанию: «Я вам дорогу покажу, - сказал тогда один. Другой сказал: «Я провожу, пойдемте, гражданин!..» 
       Это – дети,  школьники! Что уж говорить о чекистах, которым  приходилось с чистого листа легендировать свое прошлое и настоящее, чтобы проникать в наиболее законспирированные логова вражеской агентуры.  Вокруг подвигов славных  разведчиков существовали, как умопомрачительные легенды, так и  многозначительные умолчания.      
      Новый сотрудник  еще ничем не успел себя проявить как журналист, а  вокруг него уже возник некий ореол таинственности. Коллеги обратили внимание, что в дни проведения важных правительственных приемов в Кремле, Пургин, как правило, отпрашивается у начальства и в редакции  не бывает.  А вскоре и сам Владимир слегка приоткрыл  завесу загадочности, когда однажды появился на работе с орденом Красного Знамени на лацкане пиджака и на расспросы коллег — за что награжден, смущенно улыбаясь, отвечал: «У нас, по-моему, зря не награждают».
      И, действительно, за «зря» не награждали. Журналистам «Комсомолки» не составило большего труда определить поприще, на котором столь высоко оценили заслуги их нового коллеги – он ведь не был ни знатным шахтером-стахановцем, ни знаменитым машинистом тяжеловесных железнодорожных составов, ни прославленным  звеньевым, ни…
    «Незримый фронт»! Борьба о матерыми убийцами и  шпионами, забрасываемыми в СССР из заграницы империалистическими разведками!» Вот оно! Поэтому мало кто удивился, когда однажды в редакцию прибыл фельдъегерь особой правительственной связи и вручил начальнику отдела кадров  строго секретный пакет с  инструкцией – «по прочтению сжечь!» Наркомат обороны предписывал главному редактору «Комсомольской правды» направить сотрудника Владимира Пургина  в командировку на Дальний Восток, где ему предстояло наряду со сбором материала для газеты выполнить некое особое задание.
     Секретное предписание было незамедлительно выполнено. А вскоре на Востоке произошли важные события, в которых сотрудники редакции немедленно заподозрили связь с причиной командировки туда своего коллеги -  наглая вылазка японских милитаристов на реке Халхин-Гол, которых в августе 1939-го советско-монгольским войскам удалось разгромить и вышвырнуть с территории дружественной Монголии. Позже в редакцию поступило письмо от начальника одного из  военных госпиталей. Руководство госпиталя сообщало, что Владимир Пургин, принимавший участие в военных действиях, ранен и  находится у них на излечении. Сотрудники «Комсомольской правды» немедленно откликнулись - в госпиталь полетела срочная телеграмма – журналисты желали своему героическому коллеге скорейшего выздоровления. По возвращению в Москву  на груди Пургина уже блестел второй орден – на этот раз В.И. Ленина, которым он был  награжден за подвиги в боях с японцами. 
      Впрочем, долго находиться в редакции ему снова не пришлось. Уже в ноябре 1939 года по запросу руководства Отдельной 39 особого назначения дивизии, расквартированной на Западе, Пургин был  направлен военным корреспондентом на Белорусский фронт. (Так в газетах обозначались области Западной Белоруссии, занятые Красной армией.) Именно после этих событий в Президиум Верховного Совета СССР поступили соответствующие представления. Вначале к награждению вторым орденом В.И. Ленина, а вскоре по совокупности боевых заслуг и к присвоении  самого почетного в СССР звания...
    
     В те дни нуждавшийся в отдыхе и лечении после всех трудностей, выпавших в последние месяцы на его долю, Владимир Пургин находился в военном  санатории в Сочи. Именно здесь рано утром его разбудил пионерский горн – это «юные ленинцы» строем промаршировали под окна палаты, чтобы поздравить отважного журналиста  с высокой наградой – Золотой звездой Героя Советского Союза.

       О последующих событиях в жизни смельчака-журналиста  мне довелось слышать от замечательного детского писателя Евгения Самойловича Рысса, ныне покойного. На очередной встрече авторов приключенческой литературы в Москве в Центральном доме литераторов Евгений  Самойлович рассказал о только что  законченной им вместе с ныне тоже покойным комиссаром милиции третьего ранга Иваном Васильевичем Бодуновым  новой книге «Записки следователя».
       Но прежде несколько слов о соавторе Евгения Рысса. Иван Васильевич Бодунов - в 30-40-е годы руководитель легендарной Седьмой бригады уголовного розыска, обезвредившей бандитские шайки Леньки  Пантелеева, Черных Воронов, Картавого и других, долгое время наводившие ужас на жителей Питера...
     «Старейший и лучший оперативный работник, имеющий блестящие боевые заслуги в деле борьбы с бандитизмом»,  сказано в характеристике Ивана Бодунова. Именно ему, награжденному почетным знаком «XV лет РКМ», пришлось в свое время руководить и легендарным МУРом – Московским Уголовным Розыском, очищать Москву от уголовников, которыми кишела тогда столица.
      При всем том Иван  Васильевич Бодунов был известен как интеллигентнейший воспитанный человек,  ставший прототипом главного героя повести писателя  Юрия Германа «Мой друг Иван Бодунов», по которой сын автора - не менее знаменитый режиссер Алексей Герман снял свой замечательный фильм «Мой друг – Иван Лапшин».
      За комиссаром шла слава человека справедливого, готового всегда помочь своим бывшим «подопечным», решившим встать на путь исправления. Для этих людей он не жалел ни времени, ни энергии. По освобождению из лагерей они всегда могли рассчитывать на личную встречу и помощь того, кто некогда лишил их свободы.
       Именно с такой встречи начинался рассказа Е.С Рысса и И.В. Бодунова о судьбе первого в СССР  журналиста – Героя  Советского Союза.
       Некий молодой человек, бывший вор, в свое время отправленный в места не столь отдаленные, освободившись  из лагеря и намучавшись с трудоустройством, обратился к начальнику МУРа с просьбой  помочь. Встреча состоялась. И  не в служебном кабинете на Петровке, а в одном из маленьких кафе в центре Москвы. Беседа получилась очень искренней, и, прощаясь, благодаря комиссара за поддержку, бывший вор пообещал ему и себе: « Клянусь: начну все сначала! Не все потеряно. Я еще молод. Надо только засучить рукава и работать! Вы правы. Дороги открыты перед всеми! Недавно  встречаю Вальку, он  сидел вместе со мной в лагере…  Взялся за ум! Уже Герой  Советского Союза!»   
     Слова бывшего вора не могли не заинтриговать главу московских сыщиков. 
     «Валька?! Кто же это?! Здешний, москвич?!»
      Расспрашивать было по меньшей мере неэтично.   
      Вернувшись к себе, Иван Васильевич предпринял ряд  шагов по проверке услышанного,
      Могу предположить его первоначальные действия. Комиссар милиции наверняка распорядился  доставить ему список героев Советского Союза за последние годы и внимательно просмотрел, надеясь найти в нем Вальку, о котором рассказал бывший вор. Всех Валентинов проверили по учетам Первого спецотдела НКГБ, но ни один из них, наверняка, не значился судимым…
      Одновременно с этим начальник МУРа, скорее всего, обратил внимание на зону, в которой отбывал наказание его бывший подопечный. Никого из сидевших там Валентинов не было в списке героев, но в 1937 году из  лагеря на строительстве канала Москва—Волга бежал некий Валентин, который так и не был пойман. Фамилия беглеца было Голубенко.
     Проверкой все по тому же Первому спецотделу НКГБ был установлен вор-рецидивист Валентин Петрович Голубенко, родившийся в 1914 году, который в первый раз был осужден к лишению свободы в 1933-м. Выйдя на свободу, он в 1937 году был вновь осужден за воровство, подлог и мошенничество.
     Параллельно розыскники МУРа, наверняка, направили задание на проверку по местам жительства каждого, получившего в последние годы звание Героя Советского Союза. 
     Велико же было удивление комиссара Бодунова и его оперативников, когда оказалось, что паспорт одного из героев уже два года значится в розыске - в 1939 году он был похищен в поезде дальнего следования у некоего Владимира Пургина.
     С этого момента следствие сразу сдвинулось с места.
     Сличение фотографий судимого вора и мошенника Валентина Голубенко и  героя-журналиста «Комсомолки» показало, что на обеих фотографиях изображено одно и то же лицо. Герой Советского Союза Владимир Пургин оказался разыскиваемым беглецом со строительства Беломорско-Балтийского канала.
      Такого еще не было!
      Розыскники поздравляли себя с успехом.
      Казалось бы, самое трудное позади, но не тут-то было!    
      Дальнейшее изобличение мошенника оказалось делом нелегким.
      Руководство НКВД, которое комиссар И.В. Бодунов поставил в известность о проходимце, с хода и недвусмысленно посоветовало начальнику МУРа не лезть не в свое дело. Суд и «посадка» Голубенко в лагерь, его бегство из зоны, превращение в Пургина, командировки с неясной целью в зоны военных действий, связь с руководством Отдельной 39-ой дивизии могли быть звеньями  хорошо продуманной  глубоко законспирированной оперативной комбинации органов государственной безопасности по вводу своего ценного сотрудника в агентурную разработку.
     «Сиди и не рыпайся!» - строго предупредили  Бодунова.
      Такое было время: чуть ошибешься – сам запросто попадешь под «раздачу»! Никакие прежние заслуги не спасут!   
      Бодунов, однако, оказался не из тех, кто  при малейшем намеке на риск, тут же поджимает хвост и отходит в сторону. Вскоре МУР уже располагал доказательствами, которые его начальник смог предъявить руководству наркомата.
      Мошенник действовал продуманно и целенаправленно. Находясь в частях, дислоцированных в районе Гродно, Голубенко - Пургин похитил бланки Отдельной 39 особого назначения дивизии и изготовил дубликат печати, ничем не уступавший подлиннику.  Используя реквизиты дивизии мошенник отправил представление в Верховный Совет СССР на награждение себя орденом Ленина, которое было рассмотрено положительно.
     Целью афериста, однако, был не орден, а - золотая звезда Героя СССР!   Для этого следовало сначала вступить в партию, и с этой целью в конце 1939 в редакцию «Комсомолки» было направлено благодарственное письмо от имени командования все той же дивизии с описанием вымышленных военных подвигов журналиста. Письмо это не в малой степени способствовало тому, что партийное собрание редакции единогласно рекомендовало Владимира Пургина кандидатом в члены ВКП(б). Теперь у героя - журналиста, кавалера то ли двух, то ли трех орденов, было почти все необходимое для производства себя в Герои Советского Союза.   С началом советско-финской войны, Пургин  отправил себя в командировку ближе к театру военных действий. В январе 1940 года фельдъегерь вновь доставил в редакцию письмо на бланке все той же  дивизии, в котором предлагалось командировать Пургина в Ленинград со спецзаданием, а  с 24 января 1940 года Пургин якобы уже находился в рядах действующей армии на финском фронте. Как выяснили в дальнейшем сотрудники МУРа, на этот раз Пургин никуда вообще не уезжал, а продолжал находиться в Москве, живя на квартире у своего приятеля и коллеги по «Комсомолке»
        Война с Финляндией, как известно, закончилась не  так, как  планировалось,  Финляндия выстояла, карманное большевистское «правительство» Куусинена, которое должно было сменить законную власть в Хельсинки, так и осталось марионеточным.  По мнению уже упомянутого доктора исторических наук Исаева, непропорционально большие по сравнению с финскими потери Красной армии, могли вызвать недоумение населения и, что могло быть особенно опасно, недовольство в армии. Надо было принимать срочные меры. В ход были пущены все возможности партийной пропаганды, а кроме того, стремясь задобрить военных,  власть буквально засыпала участников финского похода наградами. Как свидетельствует пресса, в  течение марта, апреля и даже мая 1940 года в газетах регулярно публиковались длинные списки награжденных.
    Учитывая ситуацию мошенник  решился. В марте 1940 года в наркомат ВМФ поступил наградной лист на бланке Отдельной 39 особого назначения дивизии, заверенный печатью и подписями командования части. За героизм и отвагу, проявленные в боях с белофиннами, командование представляло младшего командира Пургина, являвшегося одновременно и заместителем заведующего военным отделом «Комсомольской правды», к высокой и заслуженной награде. Не задержавшись в наградном отделе наркомата, представление ушло в Президиум ВС СССР, а в апреле 1940 г. был подписан указ о награждении: в списке из пятнадцати фамилий был и “Владимир Пургин”. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
     Долго ходить в героях преступнику, однако, не пришлось. Уже в июле 1940-го аферист был арестован, а в августе Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Голубенко к длительному сроку лишения свободы, разумеется, лишив звания Героя и других незаконно полученных им наград.
     Мошенник, по всей вероятности, сумел убедить своих судей, что в отличие от врагов народа всегда был предан партии и правительству, а с наградами слегка перестарался, опять же из стремления прославить Советскую Родину.    Тем не менее мне почему-то помнится, что речь шла о приговоре к высшей мере наказания – расстреле. В те времена «ставили к стенке» и за меньшие прегрешения.  Сейчас, к сожалению, трудно проверить, какая из этих версий верна. Рассказ не был опубликован.
      В соответствии  с существовавшими правилами издательство «Детская литература», выпустившее в 1966 году  «Записки следователя» Евгения Рысса и Ивана Бодунова, не сочло возможным включить в книгу повествование, в котором содержалось хоть  что-то, бросавшее тень на высшие органы советской власти, самые бдительные и никогда не ошибающиеся,  по определению.


Рецензии
Предыдущий рецензент написал блестящую фразу, немного скосив под Лермонтова. «Да были в те времена Герои широкого профиля» Но и она же вызывает легкое недоумение. Почему автор сосредоточил свое внимание на отпетом мошеннике «тех времен». Разве ему недостаточно увлекательного материала для описания «Героев» наших времен? Причем, "героев" чьи имена у всех на слуху. Хотя понимаю, почему. Тот мошенник тех времен тем и интересен, что являет собой случай уникальный. А вот нынешние «герои» совсем не уникальны. Даже и более того. Все тоже самое стало совершенно заурядно. И чем же писать. Скучно и неинтересно

Геннадий Мартынов   03.08.2013 10:34     Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.