-Это просто шедевр!- сказала мама, когда увидела рисунок Алисы.
Ромка тут же бросил управление компьютерной машиной и поспешил в детскую. Что там такого интересного опять изобразила Лиска?
Рисунок и вправду был хорош! У Ромки даже дыхание перехватило от такой красоты! На большом листе Лиска нарисовала лес и человека, сидящего около костра. Ёлки были как настоящие, казалось, затронь - и почувствуешь их колкие веточки. Но больше всего Лиске удался костёр. В центре рисунка светился самый настоящий огонёк! Лискин нарисованный человечек поднёс руки к костру, грелся так, наверное. Ромка тоже тихонечко (пока Лиска раскладывала краски по местам) затронул яркое оранжевое пятнышко - ничего, только краска на пальце отпечаталась. Умеет же Лиска рисовать!
И так Ромке захотелось такой же лес с пушистыми ёлками и костром и человечком, что он решил тоже себе такую картину нарисовать!
Самое лёгкое в рисунке было изобразить ёлки, их Ромка набросал за пять минут. Сложнее было всё это раскрасить! Ромка пожалел, что на рисунке не зима, а то можно было оставить их так (видел как-то в магазине белую ель -красота!) Человечка рисовал долго, вроде бы чего сложного: две руки, две ноги... А не хотели эти руки-ноги красиво у костра усаживаться. Ромка столько раз стирал и вновь рисовал, что человечек стал казаться многоруким и многоногим, как осьминог.
- Ничего,- подумал Ромка,- я основные руки-ноги раскрашу, а другие не буду, и всё будет понятно.
А с костром вообще отлично вышло: точно как у Алисы,- не отличишь! Ромка осторожно взял рисунок за уголки (чтобы костёр не потёк) и пошёл показывать маме и Лиске.
Мама сказала:
- Отлично! Теперь у нас два шедевра есть! Очень красиво!
А Лиска посмотрела, принесла свой рисунок, положила
рядом и хмыкнула:
- Это не шедевр! Это копия ... с шедевра!
Ромка расстроился:
-А что же мне сделать , чтобы это только мой личный шедевр был, а не копия?
- Измени что-нибудь... или убери что-нибудь...- посоветовала серьёзно сестра.
Ромка вернулся со своей копией с "шедевра" в детскую.
Ёлки не уберёшь: он почти полтюбика краски на них израсходовал. Человечка тоже трогать не хотелось: руки-ноги так хорошо распределились по телу... Оставался костёр. Была не была! Уберу костёр!
Ромка обмакнул в зелёную краску толстую кисть... Стоп! А как же человечек?! Он же без костра замёрзнет! Он в лесу...один... и никого рядом! Ромка бы его одел, но это ещё сложнее, чем руки-ноги у сидящего рисовать. Эх жаль, что он для солнца места вверху над ёлками не оставил. С солнышком всё теплее!
Ромка встал из-за стола, немного отошёл и посмотрел на свой рисунок издали. Он как-то в Третьяковской галерее видел, что так люди картины рассматривают. Может, так, со стороны, и становится виднее, чего забыл художник добавить или убрать. Он так несколько картин сразу определил, где художники поторопились! А добавлять уже поздно! Как говорит Лиска "поезд ушёл"... Как сдали, так теперь пусть и висят!
Ромка даже заволновался, как почувствовал всю ответственность момента! Не надо откладывать, решать надо сейчас!
Что же может спасти его человечка от холода? Ромка закрыл глаза и представил себя на лесной полянке...
Вспомнил, что когда прошлым летом на даче с ребятами играли в поход, брали маленькую палатку. Казалось, с трудом влезут двое, а во время дождя поместилась вся компания ( 5 человек!). Конечно, палатка!!!
Ромка сполоснул кисточку от зелёной краски, и зачерпнул побольше оранжевой. Красивая яркая палатка появилась рядом с человечком вместо костра. И ничего, что человечек теперь не греет руки, а упирается ими в палатку. Может он так проверяет, хорошо ли она стоит!
- Ну что теперь это не копия? - осторожно спросил Ромка у обладательницы "шедевра".
Лиска придирчиво посмотрела на огромное оранжевое пятно посреди рисунка:
- Всё равно копия: и лес и человек - всё как у меня, подумаешь - костёр превратил в палатку! Цвет-то тот же!
Ромка сначала расстроился, а потом подумал:
-Ну и что, что копия, зато если у Лискиного человечка дождь пойдёт, куда он спрячется? И красивый костёр быстро погаснет! А у него- палатка! В палатке и от дождя и от ветра укрыться можно.
Пусть копия, зато она заботливее, чем Лискин "шедевр"!