Ализариново красная мягкая вспышка, словно разливающееся закатное солнце, нежно пропитывающее собой пространство.
Несколько синих капель, оборачивающих нас в фиолетовый, сквозь который проступают лазурные лучи.
Твой взгляд.
И ты говоришь: расскажи еще раз.
Твой голос проливается янтарными, теплыми волнами. Такой чистый и насыщенный,
без слов и оттенков фраз, без уродливых звуков, казавшихся такими родными когда-то, совсем давно.
- Я столько раз рассказывал… - ветер моих слов обнимает тебя нефритовым шелком. Чуть мягче зеленого, чуть проще и нежнее.
- Ты каждый раз рассказываешь по-новому. - и снова яркие янтарные волны, не слепящие, а согревающие.
Чувство полета, когда паришь на беспечности твоей улыбки. Все выше и выше, купаясь в насыщенном теплом свете.
- Хорошо.
Пространство становится темно-мандариновым, затем светлеет, словно проявляясь, переходя в шафрановый, еще светлее, уже лимонный, и проступают контуры солнечного диска…
Желтый солнечный круг, висит высоко в небе.
Лучи беспечно скачут по застывшей в пространстве кухне.
Пол усыпан осколками посуды.
Сломанные цветы и остатки вазы под столом.
Тонкая струйка воды из незакрытого крана.
В дальней комнате надрывно хрипит телевизор.
Стены квартиры еще дрожат от стихших секундами ранее раскатов крика.
Девушка. Темные взлохмаченные вьющиеся волосы. Копна волос с запутавшимся в них лепестком розы. Черные кляксы растекшейся туши вокруг нежно-голубых глаз, горящих отчаянной самодостаточностью.
В игривом переплетении солнечных лучей ее ярость и негодование вспыхивают испепеляющим пожаром.
Она захлопывает за собой дверь и стены отзываются скулящим стоном.
Еще секунду слышны шлепки босых ног по лестничной площадке и все, тишина.
Молодой человек. Темные почти черные волосы. Полотенце у виска окрашено бордовым пятном.
Он сидит на краю ванны, прожигая белый кафель стены ядовитым взглядом.
Алый пожар вытравляет зеленые глаза, разъедая, делая их цвета серого осеннего дождя.
Вместо живого взгляда лишь горстки невесомого седого пепла, как два прогоревших костра.
Твой легкий вздох: Боже, наша первая встреча... Так давно, я уже и забыла, как это было… - ты не можешь отыскать в мягкой пелене своей души подходящее слово. – жестоко.
- Да. – я могу только согласиться. – Ты чуть не проломила мне голову тарелкой, помнишь?
Пространство тускнеет, перекрашиваясь, словно в ализариново красный закат добавили темно-зеленый, вер-гинье, и все становится черным.
- Помню. – твоя грусть, такая же, как раньше, оставшаяся нетронутой ни временем ни безвременьем, густая и тягучая. – Так молоды, так безобразно молоды. – говоришь ты. - Такая откровенная ошибка, такая честная и бескомпромиссная. Но почему?
И я стараюсь разбавить липкий черный туман, я как всегда стараюсь разогнать печальный мрак: просто мы знали все на свете. Мы так верили в мечту. Разве можно нас за это винить?..
- Мы не смогли. – твои слова слегка подсвечивают мрак, делая его немного серым. – Кажется, что тогда я так сильно разозлилась на тебя, что пробежала весь мир и все не могла остановиться. Из города в город, из страны в страну, с континента на континент. Как же глупо… А где был ты?
- Спрятался высоко в горах. Отгородился ото всех, от всего мира. У меня была достоянная конура, мой двухэтажный домик. Я наверное целую жизнь его достраивал, пестуя свое одиночество, и сжигая воспоминания о тебе в камине по вечерам. Ну ты же знаешь, мое одиночество – моя свобода.
- Знаю. - и вместо наших ухмылок – ультрамариновая волна, окончательно разгоняющая серо-черную тоску. – Ты вспоминал обо мне?
- Каждый день. – легкая вспышка цвета морской пены, как усталый вздох. - Каждый день. Тогда было слишком рано, настолько яркие чувства и так мало понимания.
- Но сколько страсти… - и янтарный лучик твоей улыбки, будто украдкой сквозь отливающее темно синим пространство.
- О, да. Она нас и спалила.
Ты говоришь: я возненавидела себя за тот побег, но не могла остановиться. Вспоминала тебя и только пуще припускалась бежать прочь, не понимая, как много теряю.
- Мы просто испугались.
Пространство седеет, наполняясь снежным цветом, как задумчивое молчание.
- А помнишь?..
Тусклый свет настольной лампы.
Черная ночная пустота за плотно закрытыми шторами.
На кровати сидит девушка, укутанная в плед.
Мелкая постоянная дрожь.
Расплывчатый, отсутствующий взгляд.
Кажется, что она вся собралась в один большой дрожащий комочек.
Яркие серебряные вспышки, как круги на воде ноябрьской реки, как слезы: ах, я так старалась забыть о ней, а теперь понимаю, как мне ее не хватало. Бедная моя девочка, ей так плохо. Все навалилось каким-то жутким грузом, словно мир за что-то возненавидел. Ее отчаяние до сих пор жжет мои запястья. Я так и не смогла дождаться тебя в тот раз. Прости, прости меня.
- Не извиняйся. – я стараюсь поймать лазурный свет, стараюсь забрать всю грусть и боль, захлестнувшие любимый взгляд. – Это я виноват. Вместо того, чтобы искать тебя, я не мог отыскать себя самого…
Несколько бутылок посреди липких разноцветных пятен.
Рваная газета, на которой куски растерзанного хлеба и колбасы.
Воздух тонет в сером табачном облаке.
Пол плотно покрыт песком и пеплом.
Двое мужчин.
Один нависает над столом, беспечно раскачиваясь, как карал на морском дне.
Другой сидит на старом коричневом диване, оскалившемся своими внутренностями – пружинами, прорвавшими обивку.
Сквозь красные заплывшие глаза проступает пустота, выплескивающаяся на окружающий мир фонтаном отчаяния, струящаяся по изогнутым пружинам и стекающая на грязный пол.
- Казалось, что я простой грифельный карандаш, который только затачивают. Ни одного рисунка, ни единого наброска, ни просто жалкого штришка. Только с каждым миллиметром, с каждой секундой все больше стружки и все меньше меня. А потом просто исчезаешь, стружка – в мусорное ведро, а ты куда-то еще. - волны прозрачной пустоты приносят леденящий бестелесный холод. – Будто из меня вынули душу. Мне казалось, я забыл о нем, но он всегда рядом, всегда со мной.
- Не лучшие были времена… - и я чувствую легкий янтарный всплеск, твои слова, как первое весеннее солнце, искрящееся на зеркале наста. – Между мирами и реальностями, за пределами всех существующих галактик, мы так долго искали еще один шанс.
- Да. - и я вздыхаю, такой легкий нефритовый всполох. – Так ждали…
Широкая витрина ресторана, покрытая по краям причудливым ледяным узором.
На улице ветер гонит редкие снежинки. Горят фонари, убегая вниз по улице.
Перед витриной застыл молодой человек в черном пальто. Его взгляд исчезает за стеклом, проникая в теплое помещение ресторана.
Множество столиков с лампами, заливающими помещение мягким светом.
За одним из стоиков – компания, двое мужчин и две женщины. Они разговаривают и смеются.
Бокалы играют светом ламп.
Из-за замерзающей витрины он смотрит на нее, ту, что сидит по центру, прямо напротив его взгляда.
Изящная женщина, красота прожитых лет еще почти нетронутая трещинами морщин, плавные, грациозные движения.
- Мы встретились снова. – волны твоей улыбки поднимают все выше и выше, обнимая теплом и нежностью.
- Да, во второй раз. – и пространство теряется в красках наших воспоминаний. – Такая невообразимая пара.
Яркая, словно разрывающая пространство вспышка чистого света: я была готова умереть от счастья, когда ты прикасался ко мне, казалось, что я лечу, просто лечу. Я помню все твои поцелуи, ты столько тепла подарил мне тогда.
- Ты была просто волшебна, такая роскошная красота.
- А ты… - лазурная гладь твоего взгляда. – Твоя цветущая молодость. Ты был просто до неприличия молод и так наивен! До сих пор! – волнительный матовый всполох. – Я чувствовала твой взгляд тогда, в ресторане, но гнала эти мысли, думала, что мне кажется. Ты долго там стоял?
- Не очень. – и снова легкая дымчатая грусть серебряного оттенка. – Я должен был увидеть тебя еще раз.
- Если бы я не поторопилась, если бы не спешила снова на Землю. – и я чувствую, как мерцает плененный раздумьями лазурный взгляд. – Двадцать лет… Такая мелочь, просто ничто.
- Если ты поспешила, то я опоздал. Я искал девушку, искал тебя, а встретил роскошную женщину. Я так и не научился видеть. Ты права, это глупо.
И ты говоришь: не говори так, это было лучшее время, что я прожила до того момента. – снова твоя улыбка.
- Для меня тоже. Но мы опять потерялись в переплетении мирозданий.
- Зато тогда я поняла, что найду тебя. Долгими зимними вечерами, глядя на заснеженный мир за окном, я уже точно знала. – янтарные волны, плавно раскачивающие и обнимающие так крепко, так нежно.
Яркий летний день.
Девушка за столиком кафе, около окна.
Тонкие пальцы размешивают серебряной ложечкой кофе.
Чуть дальше, в глубине кафе, через два столика сидит молодой человек.
На долю секунды их взгляды сталкиваются.
Девушка улыбается и опускает глаза, молодой человек отворачивается.
- Я помню! – янтарная лавина готова смести мня, но только поднимает, кружа в своих объятиях. – Помню! Мы виделись тогда, но так и не познакомились. Как это было давно, и разве было вовсе?!
Нефритовый свет моих слов светлеет и оборачивается малахитовой улыбкой: мы виделись не только тогда…
Бурлящее человеческое море, заключенное в строгие стены аэропорта.
Реки людских судеб сбиваются в океаны случайных взглядов и исчезают навсегда.
Мужчина и девушка.
Он в темно-сером костюме с сумкой на плече. Задумчивый и серьезный взгляд.
Она в легком, воздушном платье цветочной расцветки, так похожая на теплый летний ветер, играющий полевыми цветами.
- Ты наступила мне на ногу, помнишь? – и я не могу сдерживать улыбку, растекаясь ультрамариновым заревом.
- Конечно! Ты еще так недовольно посмотрел, будто я нанесла небывалое оскорбление. – лазурный океан твоего взгляда, теплый и безбрежный, как детство, как любовь. – Я еще подумала: наверное жуткий зануда, разве можно в такого влюбиться?
И я просто смеюсь, искрясь и разливаясь на все лады.
Натужно открываются двери электрички.
Молодой человек идет по перрону, пробираясь сквозь плотный людской поток.
Уже у самой лестницы он неожиданно оборачивается, будто замечает в толпе кого-то давным-давно знакомого.
Он прижимается к перилам, продолжая обыскивать толпу обеспокоенным взглядом, и замирает, заметив девушку в окне переполненного вагона. Секунда раздумий и он спешит к поезду, но двери гулко аплодируют неудачной попытке.
Когда электричка пропадает из виду, он все еще стоит на платформе, словно ожидая, что она вернется.
- Этого я не помнила… - бархат твоих слов. – Когда это было?
- В прошлый раз, кажется будто бы вчера. Но я научился видеть. Тогда, глядя в след дурацкой электричке, я знал, что увижу тебя снова и узнаю.
И ты приближаешься, бестелесное касание. Лазурь твоих глаз и янтарная улыбка.
Когда ты рядом – мы начинаем светиться соцветием всех цветов разом, чистейшим солнечным светом, который не увидеть глазами, который можно только почувствовать, когда мы вместе.
- Боже мой, столько всего было… - говоришь ты, смешивая мои цвета. – Столько жизней, столько лет, столько людей, которыми мы так и не стали, оставшись собой.
И я говорю: сколько всего еще будет, когда мы…
Мягкость ализариново красной вспышки растворяет пространство, заполняя и насыщая каждую клеточку невозможного существования закатным солнцем.
Затем пространство становится темно-мандариновым, светлеет, словно проявляясь, переходя в шафрановый, еще светлее, уже лимонный, яркий и пронзительный…
Я выхожу из эмуляции, зажмурив глаза.
Кажется, что если открыть их, то этот свет спалит меня, сожжет изнутри, ворвавшись через приоткрытые щелки век.
- Джерри, сделай вызов в службу поддержки.
- Уже вызываю. – доносится хитрый голос ИИ.
Я все еще не открываю глаза.
Тишину нарушает ровный женский голос: Корпорация Кассус, служба поддержки, слушаю вас, сэр.
Я осторожно открываю глаза.
Черный небольшой экран сворачивается и исчезает за правым ухом.
Я лежу на разложенном сером кресле, повторяющем каждый изгиб моего тела, в паре метров над полом. Спинка кресла плавно поднимается, и я вижу идеальное женское лицо на широком экране стены.
- У вас есть дополнительные пожелания? – все тем же ровным голосом произносит она.
- Нет, меня все устраивает. – я плотно сжимаю веки, затем открываю их, пытаясь высвободиться из плена яркого теплого света. – Когда будет готова физическая оболочка?
- В течение трех дней.
- Хорошо, можете перевести необходимую сумму.
- Приятно было с вами сотрудничать. – женщина исчезает вместе с огромным экраном.
Кресло послушно опускается, и я поднимаюсь на ноги. Делаю несколько неуверенных шагов, ловя равновесие. Воздух бережно поддерживает меня.
- Джерри, прекрати! Ходить я могу пока и сам!
Кресло бесшумно сворачивается за моей спиной, складываясь в аккуратный прозрачный столик. Из стеклянной поверхности выбивается небольшой фонтан, формируя высокий стакан, стенки которого истекают черным ромом, бурлящим пузырьками кока-колы, среди которых вздрагивают, разрастаясь, кубики льда.
Я беру стакан и подхожу к боковой сплошной стене.
Прямо по центру загорается белая точка и раскрывается прямоугольник оконного проема.
Я делаю глоток.
За экраном окна шумит буйный летний день, ветер раскачивает густые кроны деревьев, солнце поливает мир теплым водопадом лучей.
- Джер, хватит придуриваться! Покажи реальность!
Я не успеваю сделать очередной глоток, как летний день сменяет густая ночь.
Высокие идеально ровные монолитные стены зданий улетают прочь от земли и упираются в клубящийся мрак неба, пронзаемый беззвучными ежесекундными вспышками молний.
- Ну вот, больше похоже на правду. – выдыхаю я, и экран окна запотевает, но оказывается кристально чистым еще раньше, чем я успеваю об этом подумать. – Беззвучные майские грозы… - произношу я в пустоту, решаясь на прогулку.
- Джерри, давай что-нибудь из ретро.
Полы одежды опускаются и грубеют черным пальто, шею обвивает шарф. Ноги исчезают в обволакивающей массе ботинок, на которые тут же спадают брюки.
- Сойдет. – я прислоняю стакан с остатками рома к экрану окна и он впитывается, растворяясь.
- Опусти меня на землю.
Я сижу в удобном кресле капсулы полетного бота: Боже, Джерри, опять твои причуды?! Вечно ты делаешь все по-своему! Открыть капсулу!
Единственное, чего мне хочется сейчас – прогулка.
Шаги гулко проносятся по пустому проему между скалами зданий.
За поворотом меня уже ждет широкий бульвар.
Аллея аккуратных, выстроившихся в две идеальные шеренги кленов, подсвеченных с земли бархатным светом.
Пустые тротуары по бокам бульвара, у самых стен зданий.
Я перехожу тротуар и направляюсь по центру бесконечной аллеи, уходящей за горизонт самых смелых представлений.
Над головой проносятся, мерцая всеми возможными цветами, боты-капсулы. Каждый из них обладает своим собственным цветом.
Внутри мерцающих капсул видны темные силуэты людей.
Бесконечная река несется в разные стороны. Боты движутся по своим плоскостям, сменяющим друг друга и стремящимся все выше и выше.
Внизу, на земле, никого кроме меня.
- Как можно было отказаться от возможности пройтись? – тихо произношу я, утопая в размышлениях.
Я отключил маршрутную программу, перестраивающую город в соответствии с моим движением и заданным пунктом назначения.
Куда бы я ни пошел, все равно окажусь в выбранной точке.
Самая жуткая программа из всех, никогда ее не переносил.
Вместо возможности бесцельно бродить, отыскивая собственные мысли – выверенность точного маршрута.
Мысли обволакивали меня, затягивая все дальше в кроличью нору подсознания.
Посреди пустого бульвара, под бесконечной разноцветной рекой, доходящей, наверное, до черного ночного неба, разрываемого беззвучными вспышками молний. Встретить здесь хоть кого-нибудь, все равно, что натолкнуться на человека бродящего по зимнему пляжу ледяного океана.
Мне чудились странные переливчатые цвета эмуляции, лучи лазурного мягкого цвета, янтарные волны и ализариново красные вспышки закатного солнца.
Внезапно возникло желание отменить заказ, оставить все как есть.
Странное желание, словно кто-то из глубин подсознания, откуда-то из неведомых времен и пространств, протянул мне руку.
Я будто бы проснулся, вынырнув из омута своих размышлений, разбуженный доносящимся звуком.
Где-то позади стучали по ровной поверхности бульвара каблуки.
Что-то глубоко внутри меня сжалось.
Странная, пугающая, но такая яркая волна прокатилась по телу.
Я шел все медленнее, вслушиваясь в стук каблуков и замирая от одной мысли – повернуться.
Все внутри меня ходило ходуном, я не мог понять, что происходит.
Кого я могу встретить здесь, на дне черного ущелья, под безумной мерцающей рекой огней, посреди бесконечной аллеи широкого бульвара?
Кажется только густое черное небо знало ответ, подмигивая острыми вспышками молний.
Я уже почти остановился, вслушиваясь в перестукивание каблуков, звучащее совсем рядом.
На долю секунды мне почудилась мягкая вспышка закатного солнца, обволакивающая пространство.
Затаив дыхание, я обернулся.
Break a leg Sister
Mind the Gap
The next stop might be a trap
Paradise Ahead! Paradise Ahead!
Илья Лагутенко
