История первая
В тот знаменательный вечер я сидел за столом в гостях у Алинки и наблюдал, как она наливает нам благоухающий земляникой чай в синие чашки с золотистыми каёмочками. Алинка — это моя девушка. Познакомились мы с ней в прошлом году, на первом курсе. Мы учились в разных потоках, но нам это нисколько не мешало. Наоборот, чем с большим нетерпением мы ждали наших встреч после занятий, тем искренней и жарче были свидания.
Вот чай разлит и мы, бросая друг на друга смешливые взгляды, принимаемся за чаепитие. Из большой комнаты раздался бой настенных часов. После восьмого удара Алинка поморщила нос.
— С ума сойти можно от этих курантов. Особенно ночью.
Я многозначительно кивнул. Дело в том, что Алинка уже второй год живёт одна в этой двухкомнатной квартире. Её ей подарили родители на семнадцатилетие, в честь поступления в Университет, и теперь Алинка вкушала все прелести и трудности самостоятельной жизни. Её постоянным сожителем и близким другом был кот Маркиз, которого она подобрала на улице в разгар зимы. Тогда у Маркиза были сломаны задние лапы, видимо, кто-то скинул его с верхних этажей, а сейчас по нему этого и не скажешь. Даже не хромает.
— О чём задумался?
— Ты права. Слушай, а может ты их уберёшь? Они наверняка будят не только тебя, но ещё и твоих соседей.
— Давно бы убрала, но это последнее, что у меня осталось от бабушки. Знаешь, я уже начинаю её забывать.
Она отхлебнула из чашки, затем встрепенулась, что-то вспомнив.
— Ой, я же тебя пригласила, чтобы ты мне ноутбук починил. Он совершенно отказывается включаться. Сделаешь?
— Ну, неси. Посмотрим.
Алинка встала из-за стола и засеменила в свою комнату. Вышла из кухни, прикрыла за собой дверь. Из коридора послышался её голос.
— Ты знаешь, я к этому спокойно отношусь, но мне на следующей неделе реферат сдавать, а печатать не на чем.
Она ещё что-то мне объясняла, но мне уже было её не слышно из кухни. Я допил свой чай, посмотрел в окно. Уже давно стемнело, был январь месяц. В свете уличного фонаря вихрем кружились огромные снежинки. Я поёжился, представив, что скоро идти домой.
Дверь кухни бесшумно приоткрылась и в проёме показалась чёрная мордочка Маркиза. Маркиз вообще целиком был чёрный, только кончики лапок белые и сердечко на груди. Было такое ощущение, что он прошёлся по покрашенному полу. Кстати, усы у него были тоже белыми. Он важно оглядел кухню, заметил, что хозяйки нет, внимательно посмотрел на меня и собрался уже уходить.
— Маркиз! Иди-ка сюда, малыш, — сказал я, делая ударение на «и» в его имени, и похлопал себя по коленке.
Маркиз обернулся, опять оглядел меня с ног до головы, затем остановил свой взгляд на моих глазах. Открыл пасть и сказал голосом кота Матроскина.
— Отвали, — затем подумал немного и добавил, — Сам ты малыш.
После этого он развернулся и, как мне показалось, довольный, вышел из кухни. С полминуты я не мог произнести ни слова. Просто сидел с открытым ртом и хлопал глазами. Таким меня и увидела вошедшая Алина. В руках у неё был ноутбук и адаптер к нему. Она уставилась на меня.
— Что с тобой? Ты что, привидение увидел?
— Хуже, — гробовым голосом ответил я.
— Да что такое? Почему ты такой бледный?
Вообще я не из робкого десятка и, думаю, если бы увидел привидение у Алинки на кухне, то испугался бы меньше. Вернее, сейчас я больше испугался за своё психическое состояние. Ведь говорящих котов не бывает. Как не бывает эльфов, гномов или барабашек. А не подмешала ли мне Алинка в чай каких-нибудь галлюциногенов? Нет, судя по тому, какими глазами она сейчас на меня смотрит, — нет. Я вроде здоров, голова не болит, никогда такого раньше не было. Даже во время ангины, когда у меня была температура под сорок, никакие коты со мной не разговаривали. Я многозначительно посмотрел на Алинку.
— Слушай, а твой кот… он не…
Спросить у неё, не разговаривает ли её кот? Да, знаешь, не болтаешь ли ты с ним по душам во время завтрака? Или перед сном, не поёт ли он тебе колыбельную на ночь? Да что она обо мне после этого подумает? Скажет — «Иди-ка, Егорка, отдохни, расслабься, поспи подольше, забудь о предстоящих экзаменах». Нет, так не пойдёт.
— А, ладно, забудь. Ну давай посмотрим, что тут у тебя с ноутбуком, — как можно более весело и непринуждённо ответил я и протянул дрожащие руки компьютеру. Едва не выронив его, положил на стол. Попытался воткнуть адаптер в разъём. Не получилось. Алина вскинула бровь.
— Да что тут произошло? Ты на себя не похож. И что ты спрашивал про моего кота? Он что-то натворил?
О, да! Ещё как натворил! Решил свести меня с ума. Знаешь ли, послал меня и попросил больше не называть его малышом. Представляешь, каков наглец? Тебе нужно провести с ним воспитательную беседу.
— Нет, Алина, просто поплохело немного. Может, на обед съел чего не того.
— Сейчас я принесу тебе Но-шпу, — сказала она и снова вышла из кухни.
Я со страхом уставился на дверь. Не выйдет ли снова оттуда Маркиз, и не скажет ли он мне пару ласковых? Такая перспектива меня не устраивала, и я быстренько закрыл дверь, опустив ручку. Вернулся к ноутбуку. Совладав со своей рукой, воткнул адаптер в розетку. Включил его. Монитор медленно зажёгся. По нему побежали сводные данные об установленном оборудовании, затем появилась таблица распределения, затем замигала надпись на английском: «Неверный системный диск, вставьте другой системный диск и нажмите “Y”». «Ну, Алинка!» — подумал я, вынул диск из привода и перезагрузил ноутбук. На этот раз всё отлично загрузилось. Оторвавшись от компьютера, я снова взглянул на дверь. Никаких говорящих котов. Ручка плавно опустилась и вошла Алина с бутылочкой с таблетками.
— Ну как ты тут? Сейчас, я тебе воды налью, — она взяла графин и стакан, протянула мне таблетки, а затем и воду. Я выпил. Вода, вроде, освежила меня. А может мне это всё действительно показалось?
— Всё, твой ноутбук починен, — с улыбкой сказал я, — В следующий раз не забывай доставать диск перед выключением. Или измени настройки Биоса.
Алинка улыбнулась. Затем она пощупала мой лоб рукой.
— Нет, всё-таки ты слишком бледный. Может, останешься у меня? Посмотри, какая метель на улице!
Остаться у Алины? С этим ненормальным котом? Представляю: я засыпаю, а он подходит в темноте к моему уху и своим дурацким голосом желает мне спокойной ночи.
— Извини, но я обещал сегодня помочь отцу починить телевизор. Не могу я его подвести. Кстати, уже пора бы мне двигать на выход потихоньку. Ты не обидишься?
— Ты же меня знаешь. Иди уж, раз обещал, — здесь мне стало немножко не по себе, — Хотя, я надеялась, что ты останешься. Посмотрели бы видик.
Она подошла ко мне и поцеловала. «Проклятый кот!» — подумал я.
— Ладно, Алька, пойду я, — это, как бы извиняясь.
В прихожей нас ждал Маркиз. Увидев его, трущегося о ноги Алинки, я немного успокоился. Похоже, мне и вправду всё привиделось. Ну не может ЭТОТ КОТ говорить. Ведь он же совершенно обыкновенный.
Я оделся, завязал покрепче шарф, натянул шапку. Алина открыла мне дверь, смотря на меня обвиняющими глазами. Она меня снова поцеловала, на этот раз дольше, словно не желая отпускать.
— Ну, пока, — сказал я.
— Давай. Позвони, как приедешь домой. Я буду ждать.
Я кивнул. Ещё раз посмотрел на Маркиза, сидящего подле Алинки. И уже спускаясь вниз и оглянувшись в последний раз, я заметил, как Маркиз подмигнул мне правым глазом и ухмыльнулся. Чуть не упав с лестницы, с гулко стучащим сердцем я выбежал на мороз. Всё-таки, этот кот меня угробит…
История вторая
— Почему ты назвала его Маркизом? — мы с Алинкой сидели в студенческой столовой на втором этаже Университета. Сегодня и у меня, и у неё был экзамен, причем в одно время. Пол-сессии пронеслось мимо, словно едущий навстречу поезд. С шумом и оживлением, с кучей мертвых нервных клеток, с победными шрамами отметок в зачётках. Алинка подняла голову от учебника по политологии. Непонимающим взглядом посмотрела на меня.
— Что? Что ты сказал?
Похоже, она сегодня не спала всю ночь. Моя бедная девочка. Для нее учеба всегда стояла на первом месте. Отсюда и результат: одни пятерки в зачетке, заслуженное уважение одногруппников и, конечно, повышенная стипендия, вызывающая зависть и восхищение троечников и хорошистов. Алинка никогда этим не гордилась. «Так должен учиться каждый», — говорила она. И была права.
— Твой кот. Почему ты его так назвала?
Этот вопрос её явно озадачил. Она нахмурилась, задумалась.
— Егор, ты уже вторую неделю расспрашиваешь меня о Маркизе. Что с тобой случилось?
— Да не знаю… Просто интересно. Редкое имя для кота, — я пожал плечами, стараясь не выдать охватившего меня волнения.
— Да просто он не откликался на другие имена. И всё.
Она помолчала, задумавшись, затем продолжила.
— Я его как только ни звала! Наверное, каждый день было новое имя. Они ему словно не подходили. А когда ко мне приехал отец и увидел кота, то тут же воскликнул: «Да вы поглядите на него! Ну настоящая порода! Эй, Маркиз, можно вас на минуточку?» И отец рассмеялся. Однако, кот мяукнул подошёл к нему, заглядывая в глаза. С тех пор я его так и зову — Маркиз. Всё, ты доволен? — Алинка снова уткнулась в книжку, всем своим видом показывая, что разговаривать она больше не желает.
— Более чем…
Мы посидели ещё минут двадцать, когда услышали звонок.
— Ну, пора, — Алинка захлопнула учебник и резко встала, — Пойдём.
Поднявшись с ней по лестнице на третий этаж, проводив её до аудитории, пожелав «ни пуха» и чмокнув в щёку, я медленно поплелся в соседний корпус Университета сдавать иностранный язык. Вышел из основного здания, поёжился. На улице было градусов двадцать ниже нуля, не больше. Вообще всё вокруг выглядело очень необычно. Дело в том, что до сегодняшнего дня температура была положительная, где-то плюс один. Отлично помню, как я за день до этого утопал в похожем на кашу коричневом мокром снегу, особенно глубоко проваливаясь у краёв дороги, наступая на кажущуюся твёрдой снежную массу. Причём, под ней очень часто оказывалась вода. Все дороги были покрыты слоем мокрой снежной грязи. Огромными хлопьями падал снег, чтобы тут же растаять и быть растоптанным и размешенным прохожими. В тот день люди ругали слякоть и грязь, сегодня же было всё с точностью до наоборот. Никто уже не мог провалиться и промочить ноги, теперь нужно было перелезать через замерзшие ледяные образования. Редкий человек не падал навзничь, поскользнувшись. Со всех сторон слышались смех, ругань и испуганные вскрики.
Аккуратно переставляя ноги, в некоторых местах скользя, словно на коньках, я двинулся ко второму корпусу. По пути вспоминал всё, что мне рассказывала Алинка о Маркизе. А вспомнить было много чего. По её словам, Маркиз был очень умён. Его не пришлось приучать его к туалету — он и сам отлично справился с этой задачей. Он мог открыть любую дверь, стащить любое лакомство, как бы далеко оно ни было запрятано. Маркиз никогда не протестовал против того, что он остается один дома, не портил обои, занавески, диваны, что свойственно другим котам. Не требовал ласки, хотя и любил её. В общем, мечта любого владельца домашних животных.
Алинка нашла его под домом, сидящим на солнышке и клянчащим у прохожих чего-нибудь съестного. На вид ему было около месяца. Тогда было лето и Алинка решила, что ему нетрудно будет найти себе еду и кров. Однако, когда она позвала его, чтобы погладить, он смог сделать всего несколько шагов а затем снова сел, мяукнув от боли. Его задние лапы были явно сломаны. Алина тут же отнесла его к себе в только что подаренную ей квартиру и вызвала ветеринара. Ей пришлось потратить все деньги, выделенные ей родителями на месяц, чтобы вылечить Маркиза. К счастью, её отец, приехавший к ней через неделю, чтобы проведать, как поживает его дочка, одобрил её решение и, как я недавно узнал, дал имя коту. Он материально помог Алинке и уже через три месяца Маркиз был полностью здоров. Он здорово привязался к своей хозяйке, всегда держался около неё, с нетерпением ожидая, когда Алинка вернётся из института. «Я всегда буквально ощущала его благодарность мне за свое спасение», — призналась она.
В общем, всё, что мне рассказала Алина, было совершенно обычной историей. И никакой зацепки, почему бы Маркиз мог научиться говорить. Да, Егор, посмотри правде в глаза: ты просто сходишь с ума. Да нет же, я всё отлично слышал. Он говорил. И даже подмигивал мне, словно старый знакомый, который знает мою тайну и хочет мне об этом намекнуть. В тот день, когда я выбежал от Алинки, мне всю ночь снились коты. Весь город был буквально заполонен ими и они говорили. Спрашивали друг у друга о погоде, обменивались новостями. А я шёл среди них и был в полной растерянности. Внезапно на меня наскочил особенно крупный, чёрный, с белыми лапками и сердечком на груди. «Отвали!» — рявкнул он и оттолкнул меня с тротуара, вызвав взрыв смеха у окружающих котов. Затем он засеменил вперед, всё дальше удаляясь от меня. Откуда-то со следующего перекрестка послышался его наполненный гневом голос: «Сам ты малыш!» И он скрылся за поворотом.
С такими мыслями я добрался до второго корпуса. Показал студенческий спящему охраннику и вошел внутрь. По винтовой лестнице поднялся до третьего этажа, свернул в коридорчик направо и зашел в небольшую аудиторию, где у нас должен быть экзамен. На меня посмотрели пятнадцать пар глаз.
— Заходите-заходите, Егор, берите вашу контрольную и садитесь писать, — сказала наша преподавательница и протянула мне листочек с заданием, — Кстати, не забудьте положить зачетку на мой стол… Ну что вы стоите? Господи, по-моему проще научить кота разговаривать на иностранном языке, чем вас.
В аудитории послышались смешки, а я, бледный, пытаясь не вспоминать о том случае на кухне, прошел к своему месту.
История третья
Уже через час я ждал Алинку перед Университетом, поёживаясь от мороза и морщась от табачного дыма, долетающего до меня от стайки курящих первокурсников. Последние весело смеялись, радуясь первому преодолённому ими препятствию на их учебном пути — зимней сессии. Мне же было не до смеха. В зачетке стояла очередная тройка, предстояло еще два экзамена, а Алинка все не появлялась, видимо, желая, чтобы я навсегда превратился в кусочек льда. Я прошёлся до мостика через Канал, подмигнул одному из охранявших его грифонов, на головах которых были причудливые ледяные шапки. Достал мобильный телефон, хотел уже было позвонить Алинке, когда увидел её, выходящую из Университета. На щеках её был румянец, глаза светились счастьем, что ещё больше испортило мне настроение.
— У меня пятерка! — радостно воскликнула она, обняв меня и заглядывая ко мне в глаза, — И сейчас ты поедешь со мной домой. Отметим!
Всё это было сказано таким голосом, что невозможно было возразить и мы, взявшись за руки, направились к метро.
Когда мы вышли из него, на улице было уже темно. На небе ярко мерцали звезды, месяц, похожий на арбузную корку, всплывал из-за ряда домов. На земле же всё сияло в свете фонарей. Даже скамейки, покрытые толстым слоем инея, казались сказочными креслами из снежного королевства. Особенно мне нравились деревья с тонкими ледяными веточками, украшенные жёлтыми фонариками. Такой пейзаж немного приподнял мне настроение. Мы с Алинкой купили бутылку шампанского, конфет и направились к маршрутке. Вокруг нас мелькали блестящие глаза, раскрасневшиеся носы, уши, закутанные толстыми шарфами лица прохожих. Красный глаз светофора, кажущийся таким тёплым и отбрасывающий блики на хрустящий под ногами снег, который не успевали убирать дворники, пару раз мигнул и сменился зелёным, позволяя нам пройти. Иногда рядом взрывались петарды. Алинка при этом взвизгивала и крепче вцеплялась в мою руку. Новый год кончился всего полторы недели назад, поэтому в воздухе всё еще витало ощущение праздника.
Мы залезли в подъехавшую маршрутку и уселись на переднее сиденье, рядом с водителем. Алинка положила голову мне на плечо и, похоже, задремала. «Она точно сегодня ночью не спала», — подумал я. Обо мне такого нельзя было сказать. Я-то встал в час дня, просидев полночи в университетском чате, и проспав, ни много, ни мало, десять часов подряд. До университета мне добираться всего час, а экзамен начинался в три.
По стеклу маршрутки снизу-вверх ползли отражения фонарей, мерное жужжание мотора убаюкивало так, что даже я почувствовал сонливость. Я наклонил голову и посмотрел на Алинку.
Ее ярко-голубые глаза были закрыты. Мне всегда казалось, что я тону в них, если пристально вглядываюсь. За эти глаза я готов был отдать что угодно, бороться до последнего вздоха. У Алинки был немного вздёрнутый аккуратный носик, правильный подбородок. Она никогда не красила ярко губы. Сейчас, в обманчивом свете фонарей, её лицо казалось мне ещё более привлекательным. Длинные, до середины спины, светлые волосы, сейчас лежали на моих плечах, выбившись из-под зелёной вязаной шапочки.
Но вот мы уже подъезжаем к её дому. Я попросил водителя остановиться и легонько толкнул Алинку. Она резко подняла голову, непонимающими глазами посмотрела на меня, потом на улицу и открыла дверцу. Мы снова оказались на морозе, только на этот раз он только освежал, сгонял сон и охлаждал перегревшееся в маршрутке тело. Я взял Алинку за руку и мы направились к её пятиэтажному дому. Она жила на верхнем этаже. Преодолели внутренний дворик, где она подобрала Маркиза, вошли в подъезд и побрели пешком по лестнице на пятый этаж. Мне этот подъем дался гораздо легче, так как сам я живу на двенадцатом, а лифт обычно не работает. Алинка же запыхалась. К тому же она хотела спать.
Внезапно я занервничал. Всю дорогу я старался не думать о том, что придётся столкнуться с Маркизом, однако сейчас это должно было произойти. Ну что ж, пусть всё решится сегодня. Вот и проверю, сумасшедший я или нет. Но всё равно страшно. Я посмотрел на Алинку, которая открывала дверь. Ту самую, из которой, как мне показалось, Маркиз мне подмигнул. В конце концов, не съест же он меня. Подумаешь, говорит. Я вон тоже говорю и никто при этом не пугается.
Дверь открылась, и Алинка пропустила меня вперед, в тёмную прихожую. Я машинально нащупал выключатель справа на стене и зажёг свет. Прямо передо мной сидел Маркиз. Он сощурился от яркого света, потянулся и прошёл в Алинкину комнату.
— Ну проходи, не стой в дверях, — она подтолкнула меня в спину, и я поспешно пропустил её вперед, закрыл на замок металлическую входную дверь, затем деревянную внутреннюю и взял протянутую мне пуховую куртку. Повесил её на вешалку рядом со своей. Алинка тем временем пошла в свою комнату.
— Я пока переоденусь, а ты иди на кухню, ставь чайник. А лучше свари мне кофе, спать хочу — умираю.
Дверь за ней захлопнулась. Всё не так и плохо. Вроде, Маркиз со мной не поздоровался, да и не подмигивал в знак приветствия. К тому же он сейчас не в той комнате, в которой нахожусь я. Ободренный этими мыслями, я пошёл на кухню.
Включил чайник, который тут же громко зашипел, усердно грея воду, достал кофе. «Нужно позвонить родителям», — подумал я. Взял со стены телефон, набрал знакомый номер.
— Алло, мам? Ну, у меня тройка… Да нет, ничего страшного… Я сейчас у Алинки… Не знаю, скорее всего, останусь… Ну давай, пока.
Чайник громко щёлкнул и затих. Холодильник, громыхнув, последовал его примеру. Раздался бой настенных часов в большой комнате. Семь ударов. Я присел на стул, вспоминая события дня, вслушиваясь в звуки, раздающиеся из Алинкиной комнаты. Время потекло в два-три раза медленнее для меня, а внутри разрасталась какая-то пустота, пугающая, но вместе с тем и успокаивающая, заставляющая забыть обо всех проблемах и предстоящих планах, умиротворяющая и отрешающая. Открывшаяся дверь вывела меня из этого состояния. На пороге стоял Маркиз и смотрел на меня…
История четвёртая
— Она уснула, — сказал кот, медленно прошагал ко второму стулу и запрыгнул на него, — Думаю, лучше её не будить.
На этот раз я был готов к такому повороту событий. Нужно всё воспринимать таким, каковым оно на самом деле является. Он решил побеседовать со мной. Думаю, никто не сможет похвастаться тем, что разговаривал с котом своей девушки. От таких мыслей мне даже полегчало, сердце стало биться ровнее.
— Наверное, она сегодня всю ночь учила политологию? — я оценивающе смотрел на Маркиза, — Кстати, ей поставили пятёрку за экзамен.
— Да, она не ложилась спать, — задумчиво пробормотал Маркиз, — А что это значит?
Всё верно, он говорит. Немного смешно, но совершенно понятно. Я незаметно включил встроенный в мобильный телефон диктофон. Значит, он просто кот, который может говорить, ничего сверхъестественного, никаких переселений душ и уж тем более это не мохнатый робот. От таких мыслей мне даже смешно становится. Однако он не знает, что такое экзамен.
— Это значит, что её знания оценили и признали, если ты понимаешь, о чём я говорю. А пятёрка — это максимальная оценка из возможных.
— Да, я понимаю.
Маркиз замолчал. Затем он прилёг, подтянув под себя передние лапы. Кажется, он собирался подремать. Забавно. Алинка, судя по всему, спит. А я сижу на кухне с говорящим котом. На столе бутылка шампанского и коробка конфет. Я взял пульт от телевизора, включил его. Маркиз вместе со мной посмотрел на экран. Я пощёлкал, ничего интересного по телевизору не шло, даже на музыкальных каналах была одна реклама. У меня на языке вертелся один очень важный вопрос. Я выключил телевизор.
— Маркиз?
— Да?
— Как ты научился говорить?
Кот задумался. Его глаза сейчас были выразительными, как у человека. Он опустил их, затем посмотрел на меня. Я ожидал, что он ответит, однако, Маркиз поставил меня в тупик.
— А как ты научился говорить?
Я помолчал немного.
— А Алина знает об этом?
Я был готов поклясться, что Маркиз улыбнулся, услышав этот вопрос.
— Я живу с ней уже почти два года, по её словам. Я старался держать это в тайне, так как однажды заговорив с ней, ещё котёнком, я здорово её напугал. Но, конечно, она не глупа, чтобы не знать. Иногда мы с ней разговариваем по вечерам. И Алина совсем меня не боится, она меня любит. В отличие от некоторых. Она не хочет показаться странной, поэтому не говорит тебе.
Маркиз закрыл рот, а я ещё с полминуты обдумывал его слова. Так значит она знает. И знает уже довольно давно. Однако, мне следовало догадаться. «Маркиз сказал, что ты ему нравишься», — говорила она мне с улыбкой. Как мне следовало понимать её слова? «Я потом спрошу у Маркиза, какой сорт колбас он предпочитает». Но ведь так говорят многие владельцы кошек, и поэтому я ничего не мог заподозрить. «Он сам тебе это сказал?», — спрашивал иногда я с улыбкой, и она смущённо опускала глаза. Что ж, Алина, теперь мы с тобой на одном берегу.
— Ещё бы не боялась: в этом мире коты не разговаривают.
Настала очередь Маркиза удивляться. Да-да, удивляться, об этом я мог с уверенностью сказать, увидев, как поднялись его кошачьи брови, при этом уши встали торчком, а глаза стали намного шире.
— Не разговаривают?
Больше он ничего не произнёс, по всей видимости, для него это было большим откровением. Вообще, мне начинала нравиться эта ситуация. В детстве, совсем маленьким мальчиком, я мечтал понимать животных. Причём был полностью уверен, что они понимают меня. Сейчас учёные трудятся над проблемой перевода речи животных. В Японии уже изобретён переводчик для владельцев собак, вскоре выпустят такой же прибор и для владельцев кошек. Что ж, японцы потеряют двоих клиентов. Меня и Алинку, потому что мы и так прекрасно понимаем Маркиза.
В кармане пискнул телефон, сообщая, что диктофон перестал записывать из-за нехватки памяти. Это меня не особо расстроило, самое важное было уже на диске. Я встал, подошёл к окну. Маркиз проводил меня глазами, затем отвернулся. Я думал, что сейчас места себе не буду находить от переполнявших меня мыслей, от неожиданных открытий, в конце концов, от говорящего кота, с которым я вступил в контакт и который находится в одной квартире со мной. Однако, ничего подобного. Я просто захотел спать. Зарыться лицом в тёплую подушку, накрыться одеялом и провалиться в сон.
— Так я и сделаю, — сказал я вслух и направился в Алинкину комнату. Маркиз молча посмотрел на меня, а когда дверь за мной закрылась, положил голову на лапы и закрыл глаза.
Алинка мерно дышала во сне. Она так и лежала в домашнем халате на не разобранном диване. Рядом валялись учебники, выпавшие из её сумочки. Я засмотрелся на неё. Убрал книжки, укрыл её одеялом, взял из шкафа комплект постельного белья, предназначенный специально для меня, и лёг рядом.
Уже засыпая, я почувствовал, как ко мне прислонилось что-то тёплое и пушистое. «Маркиз», — подумал я, однако совершенно не испугался, и сны всю ночь были приятными и красочными.
История пятая
Я брёл по цветущему яблочному саду, но пахло совсем не яблоками, а ванилью. Однако меня это не смущало. Под ногами была выложенная из жёлтых плиток дорожка. Скорее всего, Элли с Тотошкой шагали в Изумрудный город по такой же. Яркое летнее солнце слепило глаза. Откуда-то издалека долетали чьи-то слова.
— Так ты утверждаешь, что поговорил с ним? То есть, он знает наш с тобой секрет?
Это был голос Алинки. Ему отвечал другой, незнакомый.
— Прости, я не знал, что тебя это расстроит.
— Глупенький, я совсем не расстроена. И как он на всё это отреагировал?
— Вроде, нормально. Я бы даже сказал, чересчур нормально, прошу прощения.
Дальше раздался смех, к нему присоединилось тонкое Алинкино хихиканье. Внезапно всё стихло, на первый план вновь вышло пение птиц и гудение шмелей, собирающих нектар в яблоневых цветах.
Тут посреди дороги из воздуха начало материализоваться что-то большое и тёмное. Через некоторое время можно было уже различить, что это огромная заводная обезьяна с раскинутыми в стороны руками. В каждой лапе — по медной тарелке. На морде нарисована белоснежная улыбка. Сама обезьяна была покрыта чёрной шерстью, скорее напоминающей плюшевую, чем натуральную. Внезапно внутри неё что-то заклокотало и лапы, дёрнувшись, сошлись вместе. Раздался оглушительный звон. При этом солнце опустилось ниже, ещё больше слепя глаза. Вот обезьяна снова занесла лапы для удара. Я изо всех сил обхватил голову руками, однако это совсем не помогло. Очередной звон буквально оглушил меня. А глаза заливал белый свет.
Тогда я просто открыл их. Часы Алинкиной покойной бабушки продолжали своё дело, не замечая, что их цель достигнута. Комнату заливал солнечный свет, погода на улице, похоже, была чудесная. С кухни раздавался шум воды, грохот посуды, а ещё там кто-то разговаривал с Алинкой. Кот. Ну кто же ещё? Я начал вспоминать вчерашние события. Конечно, кот. Разговаривает со своей хозяйкой. Интересно, о чём?
Я вскочил с кровати, попав одной ногой в тапок. Вторую обожгло холодом пола. Это окончательно разбудило меня. Я прыгнул на тёплый ковёр, ища глазами второй тапок. Заметил его под диваном. Достал его оттуда, обулся, на цыпочках прокрался к кухне.
— Я ему и говорю: «Сам ты малыш!» Ты бы видела его глаза!
— Я-то видела. Дурак ты, Маркиз! Нельзя же так сразу! А если бы он умом тронулся?
— Прости, Алина, я же пошутил. А вообще я против него ничего не имею, вчера он, вроде, совсем не сердился на меня.
— Ладно, проехали. Когда он проснётся, я всё ему расскажу. Ведь если не только я понимаю тебя, то ты на самом деле говоришь?
— Можешь мне ничего не рассказывать, я уже всё отлично понял. Доброе утро, Алинка, доброе утро, Маркиз.
Я прошёл на кухню и сел на своё любимое место. Алинка стояла у раковины. Маркиз сидел там же, где и вчера. Они оба посмотрели на меня с изумлением, затем хором поздоровались.
— Алина, поставь чайник — в горле пересохло, не могу!
— Что не можешь? — спросил Маркиз.
— Просто не могу, — ответил я и засмеялся. Алинка подхватила мой смех и залила в чайник холодной воды.
— Вы чего? — надулся Маркиз.
— Не бери в голову. Это просто такое выражение.
Я начал замерзать. К тому же, форточка на кухне была открыта — Алинка терпеть не могла пыли и поэтому каждый день проветривала квартиру, какая бы погода ни была за окном. В принципе, это просто отлично, однако, когда на улице — минус двадцать. Гм. Благо — кондиционеры в каждой комнате. Всё-таки, её отец — директор солидной фирмы.
— Пойду оденусь, — сообщил я и вышел из кухни, смешно шлёпая тапками по полу.
Одевшись, умывшись, почистив зубы, приведя себя в порядок, в общем, сделав из себя человека, я вернулся на кухню. Чайник уже вскипел и привычный земляничный аромат Алинкиного любимого чая манил к себе, а пар, валивший от чашек, обещал подарить мне тепло и заряд бодрости. Проходя мимо Алинки, домывающей посуду от завтрака, я чмокнул её в щёку.
— Мы с Маркизом уже позавтракали, так что, если хочешь, могу пожарить тебе яичницу. Тебе с беконом или без?
— С, — ответил я и отхлебнул из чашки.
Внезапно я начал осознавать всю важность случившегося. Вот справа от меня любимая девушка хлопочет над плитой. Рядом на стуле сидит её кот. Говорящий кот. Ну и что? Тем интересней! На улице — благодать, хоть и холодно. Самый трудный для меня экзамен — сдан. В такой момент не нужен никакой смысл жизни — нужна сама жизнь. Каждая минута пролетает как секунда, наполненная счастьем и спокойствием, умиротворённостью. Однако, не пролетает мимо, а прочно врезается в сознание, в память, суля как минимум хорошие воспоминания в будущем.
— Алинка! — я поднялся со стула, подошёл к ней и крепко обнял, — Как же я тебя люблю!
— Ты чего? — Алинка заулыбалась, показав белоснежные ровные зубки. Многие девушки мечтают о таких.
Маркиз, словно не замечая нас, жмурился на солнышке. Похоже, он мурлыкал. Причём, какой-то настоящий мотив. Непривычно. Я усадил Алинку к себе на колени и мы таким образом пили чай, смеялись, весело болтали, иногда подшучивая над Маркизом. Потом мы пили шампанское, ели конфеты, обсуждали предстоящие дела, и жизнь была прекрасна.
Когда-нибудь я узнаю, что говорящие коты — это обязательные спутники сильных ведьм, но не скоро, ох как не скоро.