ЛЕГЕНДА О ДЖОНЕ О'НИЛЕ
Осенним солнечным утром
десять охотников вышли из форта Нью-Вексфорд
разведывать дальние земли.
Главным у них был могучий
и доблестный Джон О'Нил,
однажды убивший матёрого гризли
двухъярдовой медной дубиной.
И две недели
бродили охотники там,
куда не ступала нога человека
из Нового Вескфорда.
По компасу, солнцу и звёздам искали пути.
На плане отметили новые реки,
и горы,
и заросли древней сосны.
Питались дичью, которая здесь же,
у них под ногами,
совсем не боясь, выбегала из леса.
Людей не встречали охотники.
Они повернули уж было назад – домой, в Новый Вексфорд.
Но тут перед ними открылась
широкая просека.
И много людей, высоких и ярко одетых,
взяли в кольцо
и с песнями в лес увели.
Охотники с ними пошли – скорее, из любопытства.
Драки они не боялись,
хоть и было людей больше ста.
Решатся ограбить? Так взять у охотников нечего,
разве лишь планы...
Они зашифрованы, вряд ли поймут их лесные хозяева.
А может, они посчитают
нежданных гостей
колдунами?
Разубеждать их не станут охотники.
И бомбу сожгут дымовую,
чтобы вернее дошло.
Но все опасения были напрасны:
охотников пальцем не тронули.
Их привели на опушку, в большую деревню.
Крытые листьями хижины;
много людей; все поют и танцуют.
Все стройные, смуглые...
А девушки ходят стыдливо,
закутаны в белые шали,
и взглядов не смеют поднять,
только алеют румянцем.
Гостей накормили;
и сами хозяева трапезу с ними делили,
чтоб было понятно: здесь нет никакого подвоха.
Потом искупали в реке
и спать уложили
на мягких постелях нежнейшего сена.
Но всё-таки было тревожно.
И глаз не смыкал Джон O'Нил
Всю долгую, тёмную ночь.
А утром за ними пришёл
гонец от вождя.
Он чуть говорил по-английски.
На праздник позвал он гостей.
На случай такой
было у них и новое платье,
и бусы стеклянные, чтобы дарить
доверчивым аборигенам.
А что бородами друзья обросли – так от этого
Ещё ни один человек не сделался хуже,
чем был безбородым.
На площади было веселье:
Много народу, и песни,
и жареный в углях бизон,
и пиво рекою лилось.
И женщины танцем
тешили взгляд,
и воины стол охраняли.
И был среди них богатырь,
совсем ещё юный, лет двадцати.
Высокий, как панцирный дуб,
с плечами, как горные склоны,
с глазами, как чёрное небо
в летнюю ночь грозовую.
Вождь указал на него
и обернулся к Джону О'Нилу,
верно признав командира.
Толмач с трудом перевёл:
– Ты с ним сражаться. На поединок.
– Да я и не против, – ответил ему Джон О'Нил.
Он сам захотел
померяться силами с богатырём,
судьбу испытать.
Джон О'Нил понимал,
что может как следует накостылять ему,
но может и сам отгрести.
Пока не попробуешь, и не узнаешь,
как оно всё обернётся.
– Давайте, – сказал Джон О'Нил.
– Как будем сражаться? Поборемся?
Или, может быть, на кулаках?
– Нет, – вождь покачал головой.
– С оружием. Насмерть.
Покуда один не уйдёт в лучший мир.
– Постойте, – сказал Джон О'Нил
и взгляд перевёл с одного
на другого.
– Ведь этот парень
мне ничего плохого не сделал.
– Плохого? – взметнул брови вождь.
– Это великая честь!
Все гости сражаются.
Если погибнешь, душа твоя будет
вечно в раю пировать
с прекрасными девами.
Ну, а коль победишь – займёшь его место.
– Да мне хорошо на своём, – лениво сказал Джон О'Нил,
откусив половину граната.
– Но мы вас встречали, как лучших друзей!
Вспомните, как угощали!
– Последнее дело – гостей попрекать
тем, что выпито ими и съедено.
– Но вас покарают могучие боги!
– Да клал я на ваших богов, – сказал Джон О'Нил
и ноги убрал со стола.
– Идёмте, ребята, подальше
от этого странного места.
Охотники встали и двинулись в лес
под взглядами странных людей.
Один из людей размахнулся гнилым дурианом,
Но встретился взглядом с Джоном О'Нилом,
Сунул плод себе в рот,
подавился
и с кашлем на землю упал.
Охотники дальше пошли – домой, в Новый Вексфорд.
На первом привале они опасались погони.
Дежурили по три и не раздували костёр.
Но всё было тихо.
Только медведь ревел в отдаленьи...
А юный воин погиб через месяц.
Его зарубил топором бродяга-старатель.
Джон О'Нил его знал – и даже боролся в портовой таверне,
на радость матросам. Ещё в Старом Свете.
И сделал тогда одной левой.
