...ИЛИ "НЕ ХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ!"
Нина Ивановна любила пить чай из блюдечка. И чтоб рядом – ни души. Никто не должен видеть и слышать, потому что Нина Ивановна пила чай вприкуску и «вприхлёбку». Она опускала кусочек рафинада в блюдце, отправляла горячий размягчённый сахар в рот, шумно втягивая следом густую заварку.
Дочка хваталась за голову: «Мам, ты хоть на людях не демонстрируй!»
Приходилось таиться.
Сегодня у Нины Ивановны был праздник: на ней был новый попугаистый халат, купленный, к слову сказать, в Турции – перед пенсией Нина Ивановна устроила себе двухнедельный отпуск, и она сидела на кухне одна! Наводила ужас на кота Киссинджера. В домашнем обиходе - Кисси. Тот спал на батарее, вздрагивая от каждого хозяйского глотка.
- Все прям нежные стали, - хмыкала в его сторону Нина Ивановна, - интеллигентные. Откуда только взялись?
И тут в гостиной что-то грохнуло.
- Господи! – подскочила Нина Ивановна, отбросив блюдечко. – Димочка!
И выбежала в коридор.
Навстречу ей из гостиной выкатилось розовое выспавшееся существо в белой замусоленной на груди футболке, спущенных колготках и тапке на левой ноге. В руках оно держало молоток, о чём тут же с радостью сообщило:
- Маяток!
Молоток, слава богу, не настоящий, а деревянный, сделанный дедом Колей. Освоив прямохождение, внук проторил тропу к ящику с инструментом. Ящик был срочно убран на антресоли, и взамен изготовлен молотковый муляж. Но и деревянный он причинял немало хлопот. Витрина с бабушкиным хрусталём переехала на верхний этаж стенки, туда же отправились статуэтки с сервизами мокко. На остальное махнули рукой.
- Молоток, молоток, - проворчала Нина Ивановна.
Не то чтобы она забыла про внука – нет. Она прозевала Димочкин рывок из детской, и ребёнок успел «сыграть на пианино» - протарабанить по крышке, открывать которую ещё не научился, молотком.
- Сейчас покушаем, - Нина Ивановна была церемонна и говорила «кушать» вместо «есть», за что получала от дочери: «Мам, ты хоть на людях…», - и – гулять.
- Ыы! – показало розовое существо на входную дверь и покладисто полезло на стульчик.
- Сначала умываться!
- Ааа! – завопило розовое, но Нина Ивановна с выражением исполнила куплет из «Мойдодыра», и внук затих.
- «А нечистым трубочистам – стыд и срам! Стыд и срам!»
Димочка извернулся и стукнул молотком по раковине: так им!
- Господи, - вторично обратилась к небесам Нина Ивановна и понесла умытого молотобойца завтракать. – Что у нас сегодня на завтрак? – спросила она неизвестно, кого. – Сегодня у нас творожок с малиновым желе!
Внук призадумался, громко и требовательно произнёс:
- Катли! – и бахнул по столу.
Киссинджер улепетнул в комнату.
Всё мясное, включая пельмени, колбасу и, разумеется, котлеты, у Димочки было «катли».
- Молоток тоже хочет кушать! - Нина Ивановна выхватила муляж и спрятала за кастрюлю.
Димочка дал ревака.
Котлет у неё не было. «Всё равно никто не видит», - подумала Нина Ивановна, отхватила здоровенный кусок «Докторской» и сунула внуку бутерброд. Дочка с ума бы сошла: «Мама, ты что?!» «Всё посытнее, - успокоила себя бабушка. – А то сиди до обеда на твороге».
Заедая творожок бутербродом, Димочка благополучно добрался до чая. К чаю у бабушки была припасена ватрушка с повидлом, встреченная весьма благосклонно. Налупившийся внук неожиданно осоловел.
- Этого не хватало! – забеспокоилась Нина Ивановна. - У нас прогулка по графику!
- Ыых…
- Вот и «Ыых». Давай собираться. Лопатку возьмёшь? Пойдём, а то Вася теперь уже вышел…
- А я думаю, где вы? – сказала Васина бабушка.
Она поджидала их на площадке.
Вася жил этажом ниже и был медлительным, склонным к созерцанию мальчиком, тогда как Димочка слыл сторонником активных действий. Нина Ивановна втайне завидовала Васиной бабушке, которая стояла себе у песочницы всю прогулку. Ей же приходилось носиться, как угорелой. Вот и сейчас, не глядя по сторонам, Димочка целеустремлённо потопал мимо детской площадки к арке, через которую жильцы дома проникали на улицу. Он давно заприметил эту дыру. За ней было много любопытного. Например, машин.
- Да что-то собирались, собирались, - крикнула на бегу Нина Ивановна, норовя ухватить внука за шарфик.
- Пойдём, Васенька, - подтолкнула своего Тамара Павловна – так звали Васину бабушку, - На той стороне солнце, пойдем. Дима вон уже где.
Димочка был неизвестно, где. Он давно скрылся в арке, которая вскоре проглотила и бегущую за ним Нину Ивановну, и грустного Васю с бабушкой, и много разного смешного народа, бестолково спешащего по делам.
Выйдя на солнечную сторону, Васенька замер и принялся разглядывать дорогу, по которой сновали блестящие автомобили, кусты, посаженные когда-то пионерами на субботнике, и малознакомых людей, снующих туда-сюда и хлопающих дверями. Первый этаж дома занимал большой красивый магазин. В него и прыгали все эти беспокойные граждане, пропадали ненадолго и выползали, обвешанные пухлыми сумками, из которых торчали батоны с кульками. Васеньке нравилось смотреть на кульки, батоны, пакеты с улыбающимися мишками и собаками, валяющиеся возле урн фантики и траву, в которой что-то постоянно шебаршилось.
Тамара Павловна страдала:
- Беги вон за Димочкой! Смотри он где…
- Господи, стой! Куда ты? Несётся, несётся, - взмолившись в третий раз, Нина Ивановна полетела за внуком, но не к магазину – магазин был Димочке неинтересен – а в противоположную сторону – к скверу, за которым начинались гаражи.
В гаражах – стояли машины. Настоящие!
Разве можно потрогать машины на шоссе?
Никак нельзя. Бабушка сразу схватит за шарфик и закричит: «Куда?!»
- Ыы! – Димочка показал лопаткой на сквер и, не оборачиваясь, уверенно затопал по знакомой дорожке.
- Погода стоит хорошая, прям прелесть, - отдышавшись, промолвила Тамара Павловна. Он тоже подтащила унылого Васеньку к гаражам в надежде, что тот очнется и приобщится к мальчишеским играм. Не всё же на кустики смотреть.
- И не говорите.
Обе бабушки сощурились на солнце.
- Атобис ляман! – вдруг громко сказал Димочка и засмеялся.
- Чего-чего?!
- Что он сказал-то? – поджала губы Тамара Павловна. – Не разобрала.
- «Атобис» какой-то. Ничего не пойму…
У Тамары Павловны была своя причина для зависти: соседский Димочка разговаривал, а их Васенька – всё отмалчивался. Разговоры эти были не так чтобы очень. «Лампу», «тапки» и «пакет» Димочка называл одним словом: «Ппа!» Но Тамару Павловну они расстраивали.
А тут целое предложение!
- Атобис ляман! – уверенно повторил Димочка и побежал к брошенному возле гаражей старому автобусу без колёс, которого вчера еще не было. Наверное, его выбросили утром.
- Автобус сломан! – хором догадались бабушки. – Надо же!
- Тобис, - тихо сказал Васенька и сделал неуверенный шажок к ржавому чудищу.
- Автобус, Вася! Посмотри, сломан! - подтолкнула его Нина Ивановна.
- Заговорил! – обрадовалась Тамара Павловна и даже покраснела от радости. – Молодец, какой!
- Мам, ну как? – взволнованно спросила Нину Ивановну дочь, первый день вышедшая на работу после рождения Димочки. – Справляетесь? А то я пораньше приду.
- Справляемся! Спина взмокла…
- Почему взмокла?! Как вы? Громче говори!
- Нормально! У нас атобис ляман! – засмеялась в трубку Нина Ивановна. – Обедать идём.
- Какой автобус? – сходу догадалась мама. – Вы куда-то ездили? Зачем?!
- Приехали уже! – пошутила бабушка. – Да не волнуйся ты. У нас всё в порядке, правда, Димочка?
- Ыых! – пропыхтел Димочка, влезая на ступеньки. Влез, дёрнул тяжёлую подъездную дверь и показал в темноту. – Маяток!
Нина Ивановна закатила глаза:
- Молоток, молоток…
«Спать уложу и – чаю…»
==========================
иллюстрация Е.Гапчинской
