Дашку я помню еще маленькой козявкой. Это черно-белая кошка, которую Лена завела, переехав на свою новую квартиру. Видимо Лена так скучала без меня, что пришлось завести кошку!!!
Я, находясь у Лены в гостях, недоуменно наблюдал за Дашкой. Сама же Лена попросила меня строго относиться к Даше и не давать ей спуска. Потому как Дарья, еще та «Жучка»! Я вел себя культурно и доброжелательно. Как Катюша сказала - я был как «лось в лаковых ботинках». Но через некоторое время моей доброжелательности и след простыл.
Эта хищная зверушка, еще в младенческом возрасте поняла, как можно довести меня до «белого каления», да так, чтобы взрослые не поняли, что она является провокатором.
Я пристально и спокойно следил за Дашкиными выходками. Она деловито прохаживалась мимо меня, как бы ненароком задевая хвостом мой нос. Я молча терпел, иногда порыкивая чихал от щекотки.
Далее она, пока никто не видит, начинала с шипеним, скакать боком мимо меня. Я опять терпел.
Потом она начинала с разбегу пробуксовывать задними лапами на скользком полу напротив моего носа.
Особенно удачно она проехала на тапке. Тапок случайно попал ей под ногу, и она восседала на нем, как капитан на эсминце. Я чуть было не ухватил ее за хвост, вовремя сдержался, ну т.е. промахнулся.
Но больше всего меня бесило, когда Дарья усаживалась напротив и немигающим взглядом очковой змеи, смотрела мне в глаза.
Никогда не забуду эти пустые кошачьи глаза, в которых не отражается ни одной «путней» мысли.
Вот тогда я, почему-то начинал поскуливать, чтобы она ушла от греха подальше. Потом порыкивать, чтобы убиралась восвояси. А когда весь запас терпения заканчивался, я срывался на нее с диким лаем.
Дашка от моих действий приходила в неописуемый восторг и начинала летать по шторам, стенам и, кажется, даже по потолку.
У нее здорово получалось прыгать со шкафа на люстру, потом на карниз, отталкиваясь от противоположной стены.
Я тоже заводился не на шутку и с громким лаем носился по квартире. А Дашкины глаза, круглые, как таблетки, зелеными молниями сверкали вокруг меня.
Взрослые нас не останавливали, давали нам вдоволь побеситься.