Красный меч глава 9

ГЛАВА IX

Планета Мезля.
Рабсийская Федерация.
4004 год бронзового века.
20 авгутса. Четверница.


ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Действие: партизаны, добытчик оружия)

        Илья Риманев скрывался в Урбограде от розыска под чужими документами. Он был участником нападения на приемную рабсийской охранки. До того, как войти в Союз Повстанцев, их группа именовалась "Армией Народных Мстителей". В ней состояло несколько сот молодых рабсиян. В Урбоград, после дерзкой акции, были переброшены пятеро из них. Контакты "мстителей" с Артемом Зерновым, вербовщиком Союза Повстанцев, шли через Надежду Лакс, бывшую учительницу литературы. Она тоже участвовала в акции возмездия, а теперь жила в Урбограде нелегально.
         Пятерка редко собиралась вместе. Но сегодня пришлось изменить установленному правилу. Сходка будущих городских партизан была намечена в подвале магазина, где Илья работал грузчиком. Помещение использовалось как склад. Грязный цементный пол был уставлен батареями ящиков с пивом. Обшарпанный стол и рваные матрасы на полу дополняли отвратное впечатление.
        Риманев ждал гостей, расчесывая длинные волосы перед треснувшим мутным зеркалом. Он глянул на свое отражение: типичный грузчик-работяга, скуластое лицо загорело до черноты, воротник хлопковой куртки грязен.... Вид бедняка, почти бродяги. "Что ж, это и хорошо." - подумал Илья с удовлетворением - "Такими РСБ не интересуется. Молния не ударяет в овраги. А магазинный грузчик - это, уж конечно, не гора в нашем обществе. Скорее, глубокая яма." Раздался условный стук. Илья поднялся к железной двери, обменялся паролем с вошедшим, впустил его. По крутым ступеням, вслед за Ильей, спустился Игорь Данилин - худой парень с бледным лицом и волнистыми белокурыми волосами. Вошедший настороженно оглядел подвальную конуру, смущенно улыбнулся, присел на пустую коробку из-под пива. Одет он был довольно неряшливо, в почтовую униформу. На плече висела объемистая сумка - Данилин зарабатывал на жизнь, разнося рекламную газету "Из уст в уста".
        - Ну и свинарник у тебя - гость поморщился - Еще и лужи на полу...
        - Сменщик приводит компанию алкоголиков каждую ночь - пояснил Илья - напиваются здесь как скоты. Блюют, бьют бутылки об пол.
        - Надеюсь, ты мне пиво совать не будешь?
        - Нет. Ты же не пьешь...
        - И тебе не советую. - откликнулся Данилин - Ты вот иногда позволяешь себе пару бутылочек.. Но имей в виду: из ребят, что воевали со мной рядом в горах, только трое погибли от пуль вахасламских боевиков. А шестеро умерли уж после войны. И смерть их так или иначе, связана с выпивкой. Пьянствовать - идиотизм...
        - А на войну поехать добровольцем? - саркастически поддел Риманев
        - Ну... Молодой был... Вот и поехал. Глупость, конечно. Сейчас-то я все отлично понимаю. Главный враг - в своей стране.
        Данилин взял со стола рваный журнал, бегло пролистал: бульварщина, светские сплетни. Ничего интересного. Видя, что Риманев победно улыбается, Данилин хмыкнул:
        - Думаешь, взял реванш, поставил меня на место? А я вот не жалею, что на войне был. Там, в горах, я многому научился. Машину водить, в том числе. Это нам понадобится...
         - О, в этом ты вообще ас. Но машины-то нету. - Риманев добродушно высунул язык.
        - Будет. - усмехнулся бывший солдат - Угоним. С этого придется и начать. Сперва нужна будет машина. Потом деньги. А уж после этого оружие и взры..
         В дверь вновь постучали. Риманев пошел открывать, Данилин спрятался за батарею ящиков. Там был каменный узкий лаз, дверь из него вела в магазин. Подвал не был мышеловкой, имел два выхода. Тревога оказалась ложной: пришла не полиция, а еще один товарищ - Алан Бурнаков.
        - Легок на помине! Стоило припомнить волшебное слово - рассмеялся Данилин, вновь усевшись на ящик - и наш специалист по подрывному делу тут как тут.
        Взгляд Бурнакова был серьезен и грустен, но собравшиеся этого не видели: Алан всегда ходил в дымчатых очках. Это придавало Бурнакову интеллигентный вид. Он и был народным интеллигентом-самоучкой, хоть не закончил даже средней школы. Бурнаков предпочитал самообразование, сам выбирал для этого нужные книги. Эрудиция его была обширной, он мог предвидеть события далеко вперед. В годы массовых иллюзий, когда многие еще связывали демократию с капитализмом, Бурнаков записал в дневнике: "Скоро у нас отберут право на сопротивление. В одних странах власть устраняет причины критики, а в других - устраняет самих критиков. Рабсия идет по второму пути". Так и случилось. Видя, что страна сползает к диктатуре, Алан одним из первых вступил в "Армию Народных Мстителей", участвовал в атаке на офис РСБ, а теперь скрывался в Урбограде под чужой фамилией.
        - Я - специалист? - Алан рассмеялся: - У специалиста узкий профиль. А я, как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец.
        - Игрец, игрец - подхватил с улыбкой Риманев - Помню, ты мне рассказывал, как в подземном переходе на флейте дудел...
        - Да уж получше была работа, чем сейчас.... Чернорабочим в цеху... - откликнулся Алан, садясь на коробку - В переходе мне кидали мелочь, и довольно щедро.
        Данилин налил кипяток в щербатую кружку, стоявшую на пыльном столе. Риманев все подтрунивал над Аланом:
        - Ты мастер на все руки, я смотрю... Химик, флейтист, подрывник... Да еще и теоретик... Настоящий комиссар... - тут Илья прервался, предостерег Данилина: - Не пей из этой кружки, видишь, тут тараканы бегают.
        Игорь Данилин отставил кружку в сторону, смахнув со стола насекомое.
        - Ну, теоретик из меня может и хороший - потупился Бурнаков - а практик вышел пока никудышний.
         Увидя на полке шахматную доску и фигуры, Алан принялся, от нечего делать, расставлять их. В мезлянских шахматах было полсотни фигур с каждой стороны - у жителей планеты интуиция была обостренной... Вертя в руках одну из пешек, Бурнаков продолжил:
        - Практик никудышний... Затея с "Армией Народных Мстителей", как я понимаю, была авантюрой. Но до этой мысли я дошел спустя два года после той акции... Да, школа солидарности, но... Что сказать? Тупость. Никакой подготовки.
        Алана друзья уважали, он был признанным теоретиком и хорошим оратором. Потому в подвале, при его словах, воцарилась почтительная тишина.
         - Теперь-то я понимаю... Сбор информации нужен, о положении в городе. Кропотливая работа по вербовке кадров. - Бурнаков постукивал пешкой о доску - Финансирование. Автотранспорт. Контрразведка. Организация связи.
         - В том числе тайников - добавил Игорь Данилин - тайники надо уметь оборудовать. Мы этому не учились.
         - А шифрованию учились? - иронично поддел Романов - Можно подумать, и тайнописи учились? -
         - Э-хе-хе - вздохнул Алан - Насмотрелись фильмов по телевизору, там ведь как это все показано: пушку в руки, и вперед. В кино не покажут ни разделения труда, ни руководства, ни связников, ни обеспечения... Уж тем более ни слова о том, что газета потребна. Объяснить ведь надо народу, объяснить, за что мы боремся. А чтоб газету создать, редактор нужен.
        - Угу - Риманев сокрушенно покачал головой - А чтоб ее переносить и раздавать, вообще целая сеть... Ничего этого не сделали тогда. Сразу в атаку. Удивительно, как мы вообще ноги унесли.
         - Если бы не помощь Союза Повстанцев - потупил голову Бурнаков - мы давно бы оказались в застенках ...
         - Да разве я не видел, что затея сырая? - улыбнулся Риманев - А все ж ничего не оставалось.... Пришлось с вами пойти...
         - Ну, еще бы - согласился Бурнаков - Когда была нормальная обстановка в стране, ты нормальной деятельностью и занимался. Статьи в газете писал, выступал с лекциями... Да и в профсоюзном движении участвовал. А когда началось черт знает что, РСБ тебе подкинула наркотики. Ну и скрываться пришлось, уйти в подполье.
         - А там вы... - подхватил Илья, углубившись в воспоминания - Так все и было. А вот мне интересно: сейчас нам Союз Повстанцев обеспечит все о чем ты говоришь? пропагандистское обеспечение, паспорта, правильное руководство группой? Да и оружие потребуется...
         - Тебе же старый знакомец выносит стволы с "Калибра". - заметил Данилин - Чего тебе еще надо?
         Встав из-за стола, Игорь отправился в туалет, в закуток подвала. Заходить туда было противно: унитаз разбит, на полу мокрицы, на стенах - фотографии кинозвезд из бульварных журналов...
         Вернувшись, Данилин сказал:
         - Илья, как ты работаешь в этой дыре?
         - Да я сюда только захожу грузить ящики... Мне хозяин доверяет ключ от склада, когда нужно мы заходим и грузим.. Другим грузчикам он ключ не дает, конечно: напьются тут, пожар устроят. Мне доверяет. - рассмеялся Риманев - Да ладно, Игорь, ночным охранникам хуже приходится... Они тут всю ночь сидят, в этой грязи.
         - М-да... Так что я пропустил, пока вашу комнату отдохновения осматривал?
         - Да про добытчика говорили. Который нам с "Калибра" выносит стволы. Алан говорит, что это несерьезно...
         - Ну а как еще сказать - пожал плечами Алан, и передвинул пешку на доске - Илья, конечно, умеет собирать из запчастей оружие. Наш добытчик вытаскивает эти железяки через проходную... Вот с ним, кстати, тоже... Обычная история. Профсоюзный активист был, мирный работяга.. И до чего довели? Когда рабсийские профсоюзы объединили в "Трудовой фронт" и подчинили РСБ, элементарные вещи стало опасно делать на заводе... Рискуешь по зубам получить.
         - Да, он говорит: в цехах пыльно, сверхурочно заставляют работать. Доходит до крайности: на проходной рабочих обыскивают и отбирают домашние завтраки, чтобы они в заводской столовой обедали, прибыль заводу приносили. Там знаешь какой дрянью кормят? - покривился Риманев - Он говорит: начальство хамит рабочим, а ответить нельзя, посадят за крайнизм. Как отомстить за унижение? Вот он и таскает нам детали. Классный токарь, между прочим. Золотые руки. Притворяется простаком, а сам отлично знает историю. В том числе и революционную. О рабочем движении много читал....
         - Ну, добытчик твой молодец... - Алан прикусил губу - Но я же говорю, хлипко это выглядит. Нам нужна организация, которая все снабжение, пропаганду, и прочее - возьмет на себя. А мы должны заниматься прямым своим делом.
         - Верно. Если нам противостоят рабсийские спецслужбы - с улыбкой заметил Риманев - то мы и сами дожны действовать, как спецслужба. А не как шайка лопоухих чепундеев.
         Партизаны рассмеялись.
         - Кстати, вы тренировки продолжаете, ребята? - посерьезнев, спросил Бурнаков
         - Да, в лесу тренируюсь еженедельно. - ответил Данилин - Из пневматики, правда. Нельзя терять квалификацию...
         Вскоре к собравшимся на складе дружинникам присоединилась жена Ильи - Лариса Риманева: она принесла румяные пирожки в эмалированной кастрюле. Ребята проголодались, на угощение набросились жадно.
         Партизаны готовились к смертельному бою с реакционной нечистью. В их душах не было чувства обреченности, надрыва, предвкушения трагедии. Напротив, настроение было приподнятым - бойцы давно все для себя решили. Дружинников согревало чувство братства, общее стремление к борьбе и победе.
         - Мы-то тренируемся - невнятно произнес Илья, жуя горячий пирожок - а вот ты, Алан, свою работу делаешь? Ты ж у нас теоретик.. Изучал за этот год теорию партизанской борьбы в городе? Или нет?
         Он поглядел на худое лицо Бурнакова: тот производил впечатление прилежного студента.
         - О, я проштудировал множество источников - поправив очки, откликнулся Алан, - Пишут, что основные методы - нападения на посты противника, экспроприации банков, рейды на городские объекты, засады, диверсии... Освобождение заключенных из тюрем тоже входит в тактику партизан.
         - А наказание негодяев? Я вот читал недавно про похищение одного министра, фашистского преступника. В Алемании дело было, после войны. Он воображал, что останется безнаказанным за преступления. Но его похитили и убили. Правда, это было за рубежом... В Алемании тоже прогрессивная организация есть, вроде нашей. Борется с подонками.
         - Удары по негодяям? Ну конечно же. - кивнул Алан - Очевидно, после того как мы раздобудем автомобиль, оружие и деньги, придется нам провести ряд акций возмездия. Есть в городе уроды, которые бесят всю интеллигенцию своими публикациями: расхваливают имперские времена, требуют завинчивания гаек и окормления всех рабославной сивухой. Наказание любого из подобных мерзавцев привлечет к нам симпатии людей думающих. Тут главное - систематически карать подлецов. Регулярно. Тогда к нам студенты, интеллигенция - валом хлынет, ряды начнут расти, и можно будет начать что-то посерьезнее...
         Под сводами раздался нежный женский голос:
         - Это все хорошо... Вы о другом не забывайте. Раненых нам придется где-то лечить. Друзей нельзя бросать в беде.
         Надежда Лакс вошла незамеченной - ее впустила Лариса Риманева, пока партизаны слушали Бурнакова. В группе Надя была хранительницей идеалов. К ней прислушивались, когда речь шла он допустимом и недопустимом, об этике, о разграничении добра и зла. Надежда Лакс морально цементировала группу.
         - Нам нужен тайный госпиталь в городе - продолжила Надежда, пригладив русые пряди и поправив костюм - Надеюсь, Союз Повстанцев обеспечит нам и это. Ведь медвежутинцы взяли подписку с врачей: если к ним обратиться раненый, медики обязаны сообщить в полицию. Значит, нам потребуется свой врач.
         - Привет, Надя! А я, между прочим, окончил медицинские курсы - Риманев галантно уступил место девушке, но та отказалась присеть на грязную коробку.
         - Здравствуй, Илья... - Лакс пожала руку боевому соратнику - Рада видеть! Да, ты мне рассказывал об этих курсах, я помню. Но боюсь, твоих знаний не хватит. Врач должен практиковать постоянно. Иначе потеряет квалификацию...
         Бойцы будущей "группы действия" приветствовали Надю. Они с нетерпением ждали от нее новостей.
         - Я встретилась с Кинокрутом - произнесла Надежда
         Под кличкой "Кинокрут" девушка знала Зернова - он всегда встречался с нею в темных кинозалах или театрах.
         - Ну, и? - нетерпеливо произнес Данилин, машинально постукивая пальцем по столешнице.
         - Сегодня будет совещание. От нас всех пойдешь ты. Все же у тебя есть опыт боевых действий в горячей точке. А я всего лишь учительница - лукаво улыбнулась Надя - Ты лучше поймешь план операции.
         - Хм.. Ну да, понятно. - дружески усмехнулся Игорь - Ты учительница, Риманев журналист, его жена адвокат... Прямо какой-то научный симпозиум.
         Партизаны рассмеялись: что поделать, если Медвежутин довел интеллигенцию до актов возмездия?
         - Ну ладно, не все так страшно - шутливо возразил Данилин - Я вот почтальон, на одних макаронах и картошке сижу. Только на это зарплаты и хватает. А уж кто у нас рабочий, так это Алан.
         - И этот рабочий у нас теоретик! - Риманев воздел палец к потолку, требуя внимания - Вот вам доказательство, что социальный статус - чистая формальность. Главное ум и способности.
         - Верно. - Алан тяжко вздохнул: - А все же маловато нас для начала борьбы. Одно из двух: или таких пятерок в городе несколько, или нам предстоит постепенно наращивать ряды. В таком случае, каждый из нас станет командиром своей пятерки... Изолированной от остальных.
         Бурнаков не знал и не мог знать, что Рэдом намечен второй вариант.
         - Война план покажет - задорно откликнулся Данилин - "Союз Повстанцев" организация серьезная. Да что там, почти уверен в успехе.
         - Ребята, не преувеличивайте - Бурнаков погрозил пальцем - Вредит нам бездумный оптимизм. Даже если повстанцы обеспечат нас всем необходимым и подключат подпольную прессу - это еще не даст верной военной тактики. Ну да, у тебя есть боевой опыт, но ты же рядовой. Твой опыт - заряжать и стрелять... А мой - собирать жуткие машинки из подручных материалов.
         Партизаны вновь рассмеялись.
         - Кстати, для этого нужна лаборатория. - отметил Бурнаков. Помолчав, он спросил: - А вот кто из вас, ребятишки, знает тактику партизанской войны в городских условиях?
         - Ты! - недоуменно повел головой Риманев - Ты же теоретик, ты изучал ее.
         - Глазами дилетанта - вздохнул Алан - Здесь нужен знаете кто? Нужен офицер. Профессионал с опытом городской войны. Участник боевых операций, способный их планировать. Но где найти такого?...

ВОИН МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ-III
(Предыстория: генерал Харнакин)

         Игорь Харнакин, отставной генерал ГРО, стремился поддерживать форму. Тренировался он регулярно, и все же чувствовал приближение старости: кости по утрам ломило от ревматизма, ныла раненая рука. Он подбросил вязанку дров в жарко натопленный камин.
         "Все проходит" - с неудовольствием подумал Игорь - "Я старею, да и прежнего ГРО больше нет. Медвежутина к власти выдвинули наши вечные конкуренты из РСБ. Войдя в силу, диктатор ликвидировал военную разведку, как угрозу для себя. Наши функции перешли к РСБ. А вот не сидели бы офицеры ГРО как мыши, когда расстреливали парламент - и ничего бы этого не было." Харнакин горько усмехнулся. "Забавно... Память о былой драке ведомств до сих пор влияет на меня... Хоть я давно уж не у дел... ".
         Руку вновь заломило, генерал глухо застонал, его лицо покрыла пергаментная бледность. "Черт возьми... Время не обсчитаешь... Я тогда, тридцать лет назад, после операции как ни в чем ни бывало отправился в туалет пешком, еще от наркоза не отойдя.. Даже, помню, сделал комплимент молоденькой связистке в коридоре... Перед глазами туман, упал, треснулся о косяк.. Шов разошелся. Потом наркоз прошел, я от боли выл. Зашили заново. В госпитале Вьентама анестезия была хреновая... Все ж думал, заживет как на собаке... А вот пойди ж ты..."

***

         Тогда, после второй операции, сознание Игоря было туманным и путанным. Все же раненому хватило сил принять товарища Нгуен Вена, лидера вьентамских партизан, поручить ему немедленно завести новый счет в Чинайском банке. Отныне суммы от продажи наркоты армариканским воякам были под контролем вьентамцев. О прежних накоплениях Нгуен даже не спросил - не в его компетенции. Харнакин регулярно увозил вырученные суммы, об их дальнейшей судьбе Нгуену знать не полагалось. Вьентамец лишь порадовался, что данная операция отныне переходит под контроль родной республики. Рад был и Харнакин, сбросив с души тяжкий груз. В наркоторговле, пусть и навязанной государством, офицер больше не участвовал. Оставалось передать номер старого счета представителю из Моксвы. Прошло два месяца, Харнакин полностью оправился от ранения. За это время Красные Вьенты атаковали врага по всему фронту. Оккупанты в панике бежали, конец войны был близок. По радио зачитывали победные сводки. Наконец, в госпиталь прибыл савейский дипломат, он лишь вчера приехал во Вьентам из Моксвы.
        - Здравствуйте, товарищ Харнакин!
         - Здравия желаю - бодро откликнулся раненый
         - Поздравляю с правительственной наградой: медалью "Боец-интернационалист". Командование ходатайствует о присвоении вам нового звания.
         - Служу Савейскому Союзу.
         - Выздоравливай давай. - фамильярно произнес гость, переходя на "ты" - Твой боевой опыт еще пригодится. Как самочувствие-то?
         - Самочувствие отличное! Готов к выполнению новых заданий...
         Оглядывая гостя, Харнакин чувствовал растущую неприязнь. В штатском, тыловая крыса, типичный представитель "выездной" савейской элиты. Розовый, сытенький, шикарно одет. Ручка с золотым пером наверняка куплена у фарцовщиков. Игорь вспомнил слова пленного фашистского пособника: "Пока ты сидишь среди желтых, на голодном пайке - твои начальнички пьянствуют на чиновничьих дачах. Они берут взятки, определяют сыновей в дипломаты... Там цветет клановость и коррупция... Ваше начальство растащит и разворует все по своим карманам, разорвет на куски твою страну". Неужели подонок был прав?
         Тут гость, лукаво подмигнув Харнакину, наклонился к его постели, и шепнул еще фамильярнее:
         - А слушай, друг... Ты мне не подскажешь, где тут можно кабачки найти, с выпивкой и девочками... в азирийском духе... Ну, ты ведь сам небось...
         "Этот посольский толстячок даже и понятия не имеет, в каких условиях мы тут воевали" - гневно подумал Игорь - "Воображает, будто здесь курорт, увеселительный тур... Вот уж подлинно: кому война, а кому мать родна.. Да, опасность вырождения Союза более чем реальна. В руки этих бюрократов деньги отдавать нельзя. Прожрут, пропьют и прогуляют. Могут и с целой страной так сделать."
         Еле сдерживаясь, Игорь ответил чиновнику, что географии бардаков не знает. Он твердо решил держать при себе номер секретного счета. Поскольку организатор операции Туи Зиап и шеф Игоря генерал Казаркин были мертвы, израненный офицер оставался единственным тайным владельцем пятьдесяти миллионов таллеров.
         Еще через месяц к Игорю прибыл эмиссар ГРО. Он был полной противоположностью дипломата: в форме, скромен, аккуратен и корректен. Однако Игорь не менял решений. Новый гость, поздравив Харнакина с наградой, званием и выздоровлением, сказал:
         - Командование поручает вам новое задание. Вы ведь знаете гишпанский язык?
         - Так точно. Гишпанский, инглезианский, вьентамский и алеманский.
         - Вам дается еще неделя на восстановление сил. Затем предстоит вылет из Вьентама в западное полушарие. Врачи утверждают, что жаркий тропический климат пойдет вам на пользу, в отличие от местного влажного...
         - Пункт назначения?
         - Сьерра-Гранде. Столица республики Перугвай.
***

         ...В Перугвае он и впрямь чувствовал себя лучше: яркое безоблачное небо, зажигательные карнавальные ритмы, веселая портовая суета, кофейные фермы, сахарные плантации, колониальная архитектура и легендарные мулаты в белых штанах. Лавки на узких улочках торговали узорчатыми коврами, керамикой, плетнеными фигурками из тростника и соломки. Мимо проходили аборигены в традиционных красных пончо, расшитых белым орнаментом. Носильщики тащили к порту корзины. Ребята играли в догонялки, оглашая улицу радостными кликами. С гор Лимчи-Пикчи дул жаркий сухой ветер. На склонах росли вечнозеленые тропические леса, совершенно не похожие на вьентамские.
         Харнакин прислонился к теплой стене: здание ратуши было выстроенно на фундаменте древнего храма Вицалькоатля, кровавого бога аборигенов. Игорь обосновался в Сьерра-Гранде первым из группы. Переодетые бойцы савейского спецназа ГРО прибывали в Перугвай через сопредельные страны, по одиночке. В паспорте Игоря значилось гражданство Инглезии.
         Завидев вдали военный грузовик, Игорь нырнул под каменную арку: головорезов диктатора Чернаунде стоило опасаться. Впрочем, Чернаунде правит последние дни, если все пойдет по плану ГРО. Пропустив грузовик, Игорь выбрался из темной ниши, и направился к окраине города.
         Через два часа он был в роскошном сахарно-белом дворце, на асиенде Санта-Розита. Ему предстояла встреча с будущим революционным лидером. Полковник Веласко Альварес планировал в Перугвае военный переворот, чтобы провести социалистические преобразования.
         Приветливый, умный Веласко произвел на Игоря незабываемое впечатление. Да, этот лидер по праву должен возглавлять Перугвай. Выходец из бедной семьи, Веласко начал службу с простого пехотинца, за успехи в учебе был отобран в военную академию. Симпатизируя социализму, Веласко подбирал единомышленников путем осторожных личных бесед в офицерских тавернах и кабачках. Вскоре он возглавил подпольную ложу прогрессивно настроенных военных. Члены ложи были разделены на изолированые пятерки, друг с другом были знакомы лишь командиры пятерок, каждый офицер знал только свой участок работы. Шифрованные директивы шли от лидеров через связников, закладывалась в тайники. Заговорщики связались с савейским посольством. В эти недели заговор должен был реализоваться.
         - Меня всегда интересовала история Рабсии - откровенно поделился перугваец - Особено революция в Славном Семнадцатом. Я читал книги товарища Доброцкого, одного из ее лидеров.
         - Книги Доброцкого запрещены в нашей стране, его идеи считают ложными. - нахмурился Харнакин - Пишут, что он предатель.
         - О, это лишь внутрипартийная склока. Уверен, его оклеветали. Вы ознакомьтесь с его работами, он пишет много о том, как брать власть. Мне его советы помогают на практике.
         Полковник Веласко подвинул к Игорю стопку книг.
         - Вот смотрите, он пишет: "Восстание - это машина. Чтобы завести ее, нужны специалисты-техники. Ничто не сможет ее остановить. Остановить ее смогут только техники"
         - Хм... Умно подмечено... Мне и предстоит сыграть роль такого техника - улыбнулся Харнакин - Ну-ка, что тут еще? "Физический барьер на пути к власти надо преодолеть ударом. В обществе достаточно противоречий, чтобы в щелях построить заговор...."
         Офицер ГРО вбирающе читал книгу Доброцкого, извлекая полезное для себя:
         "...Элемент заговора всегда входит в народное восстание. Чем выше по уровню революционное движение, чем серьезнее его руководство, тем большее место занимает заговор в народном восстании. Нельзя голой рукой схватить раскаленное железо: для взятия власти нужна заранее подготовленная организация. Заговор - сложная и ответственная область революционной политики. Он предполагает правильное руководство, гибкую ориентировку в изменяющихся условиях, продуманный план наступления, осторожность технической подготовки и смелость удара... "
         Видя, что книга Доброцкого полезна и написана умно, офицер ГРО просительно глянул на полковника Веласко. Перугваец ответил на его немой вопрос:
         - Эти труды я приготовил для вас! Пока не прибудет ваша группа, вам предстоит жить тайно здесь, на асиенде. Обдумывайте план заговора, читайте Доброцкого, ждите приезда товарищей.
         Харнакин поблагодарил и удалился в покои, предназначенные для гостей. В книги Доброцкого офицер впился ожесточенно: стиль их был блестящим, автор фанатично верил в революцию и знал как ее делать. Кроме технических советов, Харнакин извлек из этих книг и другое: он читал предупреждения, что бюрократия может развалить, уничтожить Савейский Союз, разграбить по своим карманам государственную собственность, отбросить социалистическую идею. Со времен допроса пленного, перерождение Союза стало кошмаром для Харнакина. Теперь офицер понял, что угроза совершенно реальна. Автор книг предостерегал: "Если Савейский Союз рухнет, то на его место придет упадок хозяйства и культуры. Новый капитализм будет с тиранией, шовинизмом и рабославием - всем, что нужно душегубам для души. Боритесь против этой угрозы! Боритесь всеми силами." Этот завет стал для Харнакина программой на всю оставшуюся жизнь.
         Через неделю прошло совещание перугвайских военных заговорщиков. Харнакин представлял на нем прибывшую группу савейского спецназа ГРО.
         Заговорщики обсудили детали. Аналитическая работа, вербовка и расстановка кадров были завершены еще до приезда Игоря. Оставалась техника восстания: мятежникам предстояло действовать малыми группами на тесных городских улицах. Военные обсуждали захват телецентра, радиостанции, газетных редакций. Решено было взорвать электроподстанцию, питавшую полицейское управление. Для этого выделили три группы: первая снимает охрану, вторая устанавливает мины, третья прикроет отход, обстреляв прибывающие части полиции. Было расписано, как солдаты блокируют подходы к вокзалу и аэропорту Сьерра-Гранде. В те же часы бронетехника перекроет движение по основным автомагистралям. Это делалось для того, чтобы в город не провались части, верные диктатору Чернаунде. Кроме того, мятежники хотели предотвратить бегство ненавистных перугвайцам чиновников и олигархов, утечку их капиталов. Завершающим эпизодом был штурм правительственных зданий: ратуши, парламента, тайной полиции, генштаба и резиденции диктатора. Дворец, ртаушу и парламент должны были взять бойцы Веласко Альвареса, штурмовать генштаб и тайную полицию предстояло спецназу ГРО.
         - Обзор местности на узких улочках Сьерра-Гранде затруднен - делился соображениями Харнакин - Трудно наблюдать за противником, затруднено и управление войсками. Непросто организовать связь. С другой стороны, эти каменные лабиринты защитят от автоматного огня, и обеспечат внезапность нападения. За нами преимущество: мы нападающая сторона. Главное - не дать противнику опомнится...
         Игоря слушали внимательно. Перугвайцы искоса поглядывали на свежий шрам, пересекавший лицо офицера. Вид Харнакина внушал уважение.
         -.. Основная задача - уничтожить пулеметные посты охраны дворца. Для этого надо использовать гранатометы и ручные гранаты.
         - Опасна воинская часть 35. - заметил черноглазый перугвайский лейтенант - Это внутренние войска, верные диктатору.
         - Хм.. Где она расположена? Здесь? Предлагаю устроить автомобильную пробку на улице Сан Мартин, по которой они только и могут проехать ко дворцу.
         - А что, если на крышах домов нам разместить своих пулеметчиков?
         - Замечательное предложение. - кивнул Харнакин - Но главный удар все же нанесут боевые пятерки. Им придется действовать на улицах совершенно автономно. Мы обеспечили их всем необходимым: гранаты, автоматы...
         - Не забудьте еще об одном. - произнес полковник Веласко - Вот список наиболее вредных реакционеров во власти, из числа чиновников, монополистов, генералов. Второй список содержит имена и адреса церковников и журналистов, способных поднять против нас несознательную часть народа лживыми выступлениями в СМИ. Тех, кто в первом списке, боевые группы должны изолировать радикально. А фигурирующие во втором списке, должны быть задержаны, хватит с них домашнего ареста.
         Офицеры кивнули.
         - За административными зданиями давно велось наблюдение - произнес Харнакин - известна система их охраны, расположение пулеметных гнезд, время смены часовых, планировка. Внезапность, подвижность, скорость и знание города помогут нам.
         Через три дня, ранним утром, на улицах Сьерра-Гранде появились танки. Генштаб был взят в первую очередь. Когда диктатор Чернаунде позвонил туда с приказом поднять верные войска, Игорь Харнакин ответил на безупречном гишпанском, что выступление группки отщепенцев уже подавлено, а лидеры путча арестованы. Тем временем, было обесточено полицейское управление. Пулеметные гнезда в здании тайной полиции савейские спецназовцы подавили залпами гранатометов. Революционные офицеры Альвареса взяли под контроль телецентр и радиостанцию. Был блокирован вокзал и аэропорт. Идя по спискам, боевые группы обезвредили реакционных уродов. Мобильные пятерки атаковали казармы и полицейские участки, завладели аресеналами. Уличная пробка не позволила отряду внутренних войск проехать в центр города. Наконец, была взята резиденция диктатора.
         Веласко Альварес, новый лидер страны, выступил по телевидению с обращением Революционной Хунты. Зарубежных послов предупредили, что происходящее - внутреннее дело Перугвая, жизнь и собственность иностранных граждан вне опасности. Альварес назначил нового министра обороны и начальника народной милиции, утвердил состав революционнного правительства.
         - Потери минимальны! - широко улыбнулся Веласко. Он вновь встретился с Харнакиным в светлых покоях загородной асиенды - Все прошло по плану. Сколько предстоит сделать! Аграрная реформа, бесплатное здравоохранение, школы для бедняков...
        Новоиспеченный лидер Перугвая был великодушен.
         - Игорь, - понизив голос, произнес Веласко - Мне бы хотелось отблагодарить вас лично. Понимаете? Не как савейского офицера ГРО. Для вас лично сделать что-то полезное. В вашей стране офицеры не имеют права вести бизнес. Будь вы гражданином Алемании, я дал бы вам почетное перугвайское гражданство, и отдал в ваши руки акции одной из перугвайских фирм. Хоть мы и вступили на социалистический путь развития, но частный сектор у нас имеется. Тотальной национализации не планируем, у нас ведь крестьянская страна, и... Впрочем, я не об этом. Подумайте, чем бы я мог помочь вам?
         Что ж... Харнакин был давно обеспокоен судьбой денег, лежавших на секретном счету. В Чинайской Народной Республике счет могли аннулировать, там Игорь лишь один из тысяч иностранных вкладчиков. А здесь, в Перугвае, за сохранность денег ручается сам председатель Революционной Хунты...
         Через неделю Игорь Харнакин получил от Альвареса перугвайский паспорт на имя синьора Иржи Куэрво, и документы на владение частной фирмой "Окциденталь дистансьон". Профилем фирмы были некие "консультационные услуги".
         - Вы ведь меня консультировали - подсмеивался Веласко Альварес - без ваших советов я не сидел бы в кресле председателя....
         На счет фирмы "Окциденталь дистансьон" Игорь Харнакин и перевел 50 миллионов таллеров, полученных от торговли спецтоваром во Вьентаме. Помня о происхождении этих денег, Харнакин их не считал своими. Также нельзя было назвать их вьентамскими или савейскими. Харнакин окрестил их "фонд Мировой Революции". Это был его секретый резерв на случай распада Савейского Союза. Никто еще не верил в возможность распада могучей страны, но блестящий аналитик Харнакин, прочитав книги Доброцкого, понял: мрачные прогнозы теоретика верны.
        Путч в Перугвае был последним успехом савейской внешней политики. До распада Союза оставалось не так уж много времени.
         Вернувшись на родину, офицер Харнакин, воин-интернационалист, получил генеральский чин за перугвайскую операцию. Пользуясь доступом в высокие кабинеты, он пытался создать, на случай распада страны, сеть партизанских баз, складов оружия, тренировочных лагерей - для тех, кто останется верен социализму. Он выходил к руководству с предложениями, но его не слушали : бюрократия видела лишь угрозу в попытках обучать савейский народ навыкам партизанской войны.
         - На случай чрезвычайной ситуации? Да какая у нас может быть ситуация?!
        Единственным, кто прислушался к нему, был престарелый савейский лидер Юрий Антропов. Видя рост проблем и предчувствуя катастрофу, он одобрил план Харнакина - в усеченном, экспериментальном варианте. Была созданы двадцать складов оружия, пять тренировочных лагерей, оборудованы три горные базы... Капля в море. Этот проект - подготовить боевиков-партизан, на случай если страна свернет с пути прогресса, получил название "Красный меч".
        Спецпроект был свернут сразу после смерти Антропова. Но за краткий период работы по проекту, Харнакин успел подобрать надежные кадры: группу офицеров ГРО, фанатично преданных идее социализма. Их была горстка. В этот кружок, организованный Харнакиным по образцу перугвайской военной ложи Веласко Альвареса, вошли, в числе других, молодые офицеры Валерий Дареславец и Владимир Ваюршин...
        Савейский Союз рассыпался вдребезги, с катастрофической быстротой. Как и предостерегал Доброцкий, бюрократия превратила власть в частную собственность. Страна раскололась на куски, националисты рвали Союз по швам, бандиты и чиновники превратились в монополистов, и спустя недолгое время на осколках Союза воцарились реакционные диктаторы. Из армии Харнакин ушел еще при Дельцине. Чтобы не участвовать в расстреле парламента, он симулировал сердечный приступ. Игорь покинул столицу, жил на пасеке в глухой деревне. Мотивация была безупречна: советы врачей, опасность нового инфаркта. Он жил на пасеке с женой, на окраине деревеньки в восемь дворов, где доживали век дряхлые старики: вся молодежь подалась в город. Никто, кроме торговцев медом, не посещал Харнакина в течение долгих семи лет. РСБ пять лет наблюдала за генералом, затем наблюдение было снято. Прошло еще три года. И тогда, под видом шоферов, увозящих мед, к отставному генералу стали наведываться связники офицерского кружка - как и было условлено. Чаще всего за медом приезжал его бывший адьютант Владимир Светлов: небритый, в ватнике, промасленных рукавицах. Когда-то он был поднят Харнакиным в Генштаб с самого низа, из рядовых. Светлов был предан Харнакину беспредельно. Преданность эта была личной, не политической.
         С момента отъезда генерала из столицы прошло одиннадцать лет. РСБ и думать забыла о наблюдении за престарелым пасечником, жителем глухой деревни. Тогда Харнакин и переехал в провинциальный Урбоград. К тому времени в стране развернулось повстанческое движение. Члены тайного кружка офицеров установили контакт с Союзом Повстанцев. Часть денег со счета "Окциденталь дистансьон" сняли доверенные лица Харнакина, эти деньги теперь крутились в фирме Арсения Рытика, повстанческого разведчика. Внедренный в мэрию Дареславец, бывший офицер, вербовал в Союз Повстанцев чиновников и хозяйственников. Другой сослуживец генерала, Владимир Ваюршин, устроился в полицию и привлекал к подпольной работе полицейских. Групповодом этой вербовочной сети был Харнакин. Арсений Рытик не знал Ваюршина и Дареславца, а с Игорем переписывался бесконтактно: через тайничок близ генеральской дачи Сейчас Харнакину предстояло изменить подпольную профессию: из лидера вербовщиков он должен был перевоплотиться в куратора боевой группы - вспомнить военные навыки времен Вьентама и Перугвая.
         Харнакин еще не знал своих будущих бойцов. Чтобы установить с ними связь, он должен был сегодня направиться на совещание, к подпольщику Рэду.

ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Действие: связник)

        Сотрудники мэрии не знали подлинного Валерия Дареславца - бывшего офицера, повстанческого вербовщика - но думали, что знают всё об этом чернобородом красавце, общительном радушном хозяине и ценном работнике. Два месяца назад он сокрушенно поведал коллегам: здоровье подводит, пошаливает печень: видимо, придется свернуть все дела и срочно ехать на целебные курорты Южных гор. Теплое море, минеральная вода, размеренный режим - вот что нужно для восстановления. Коллеги участливо кивали. Страдавшие той же болезнью давали наперебой ценные советы. Дареславец слушал, иногда записывал. Когда совета просили у него, с улыбкой рассказывал о чудодейственной силе мёда - янтарный, густой, золотистый продукт спасал от болей, подкреплял силы. По словам Валерия, мёд годами поддерживал его в добром здравии. Лишь в последнее время мёдотерапия стала недостаточной - но прекращать ее чиновник отнюдь не собирался.
         Потому никого не удивляло, что Валерий в свободные минуты заглядывал в крохотную медовую лавку, в двух шагах от места службы. Хозяин лавчонки Захар Фальков, считал Дареславца своим благодетелем. К тому были все основания. С тех пор, как честного парня уволили с химкомбината за смелое интервью о нарушении экологических норм, Захар не мог устроиться на работу по специальности: директора предприятий были членами партии "Единая Рабсия", и запрещая классовую борьбу всем вокруг, сами вели ее неуклонно: черный список смутьянов был один на всех.
         Бедняга перебивался случайными заработками, работал ночным сторожем на складе частной фирмы. С началом кризиса фирма разорилась, Фальков потерял и эту работу, над ним нависла угроза выселения. Именно в тот миг, будто ангел-хранитель, явился к нему на порог Дареславец, сразу взяв быка за рога: "С вами поступили несправедливо".
        Уж теперь-то выселение Фалькову не угрожало. Бывший сторож поправил свои дела, открыв медовую лавку. Кредит получен совершенно легально: большой, но под людоедские проценты (деньги пришли тут же, "черным налом", из рук Валерия). Поставщик меда тоже не подводил: старую пасеку отставник Харнакин, по документам, продал - фактически же отдал "в кормление" подставному лицу из той же деревни. Шоферы-скупщики соблюдали график. Мед в лавке целебен, отменно чист.
         Захар Фальков умел быть благодарным. Его лавке предстояло стать "почтовым ящиком", ему самому - связником силовой группы (в группе пропаганды ту же роль играл Вадим Гуляев). Именно через связников кураторы групп передавали шифрованные приказы подчиненным. Выходит, Фалькову предстояло общаться с Харнакиным. Для стороннего наблюдателя вполне объяснимо: отставник прожил на пасеке долгие семь лет, вот и заглядывает в медовую лавку - проведать, как идут дела в той глухомани...
        Банки с медом имели хитрую конструкцию: берестяные крышки на пружинках, с двойным дном - идеальный контейнер для шифровок.
         Сейчас Фальков принял Дареславеца с распростертыми объятиями. Все инструкции получены загодя, но расставание надо отметить.
        "Жаль, конечно..." - с горечью думал Захар, накрывая на стол - "Благодетель мой покидает Урбоград. Конечно, обо мне позаботятся... но ведь Валера не просто спонсор, а лучший мой друг! Надеюсь, мы еще свидимся... Чего не бывает в жизни?"
         Дареславец, при всем расположении к Фалькову, не мог задержаться долго у него в гостях. Сегодня Валерию еще предстояло съездить в промзону: под "крышей" лаборатории пивзавода инженер Муравьев собрал коллектив химиков.
        "Программа экспериментов рискованна. Зато не имеет отношения к алкоголю. Это радует..." - усмехнулся Дареславец - "А бороду перед отъездом надо все ж постричь, так? Совершенно разбойничья..."

ИСКУССТВО КОНСПЕКТА
(генерал Харнакин)

         В камине весело потрескивали дровишки. Старческая зябкость покинула отставника, боль в руке унялась. Голова была необыкновенно ясной.
         "Что ж" - думал Харнакин неспешно - "остается совещание с лидером боевой пятерки. Ежели пойдет, из этой искорки должно разгореться партизанское движение. Сейчас ее может затушить случайный ветерок, малейшая неточность... Труднее всего начать. Потом, когда искра зажжет пороховой склад накопившегося недовольства урбоградцев - взрыв будет сокрушителен. В первые дни все зависит от меня. Задачи бойцам надо ставить ясно и точно. Сделать выжимку. Дело осложняется тем, что они дилетанты. Что им потребуется, в первую очередь? Автомобиль? Деньги? Оружие? Боеприпасы? Взрывчатка? Эх, придется мне начать инструктаж с азов, а времени мало. Нужен мысленный конспект."
        Игорь вспомнил, с какой предусмотрительностью его инструктировал во Вьентаме товарищ Зиап. Он вновь увидел желтое непроницаемое лицо вьентамского вождя, узкую бородку, белый веер.
        "Мне тогда казалось, что он старик" - усмехнулся генерал - "Сейчас я в том же возрасте".
        В памяти всплыли слова вьентамца: "Наша цель - не захватить вражескую территорию, а измотать противника. Ударил-отступил-скрылся... Перерезать дороги, подрывать мосты и электроподстанции, разрушать электрические сети и узлы связи, взрывать радиостанции и склады горючего, уничтожать штабы и аэродромы. Необходимо организовать диверсии и взрывы в местах дислокации противника, убивать вражеских офицеров, захватывать вражеские склады оружия и боеприпасов..."
        Та краткая аудиенция лаконично обрисовала план будущей операции в Каймонге: Игорь планирует операции - вьентамцы сражаются, вербуют кадры, ведут разведку, обеспечивают паспортами, оружием и взрывчаткой.
         Замелькали яркие картины прошлого: партизаны спиливают телеграфные столбы, забрасывают проволоку на провода электропередач, устраивают засаду на дороге, поджигают стоянку полицейских грузовиков, похищают оружие с армариканских складов, наблюдают за пособниками врага, карают вражеских офицеров и провокаторов, собирают вещи и документы для партизан... Неожиданность. Ночь. Быстрота. Удар-отход... Удар-отход.. Вспомнилась партизанская типография, подземные лаборатории в пещерах.
        "Опять двадцать пять" - вздохнул старик - "Как новичкам на пальцах растолкуешь? Эх... Понимаю Валеру Дареславца. Выступая перед солдатами и курсантами, он всегда выражал мысли как можно проще. Так, чтобы его поняли даже малограмотные, даже выходцы с окраин, плохо владеющие рабсийским языком. Отсюда его бесконечные повторы и такание: так? так? Горожане дивятся, а ведь привычка у него профессиональная... Сейчас и мне придется инструктировать с нуля. Лаконично. Сжимать. Обобщать."
        В сознании Харнакина потянулась цепь ассоциаций: штаб, узел связи, блок-пост, арсенал, склад горючего, подстанция, аэродром... Банк, ратуша и полицейский участок укладывались в тот же ряд: здание.
         Игорь мысленно перенеся в Сьерра-Гранде: вспомнилось, как офицеры Альвареса наблюдали за ратушей и дворцом. Выяснить им предстояло многое: как подкрасться к строению для атаки, куда ускользнуть и спрятаться при неудаче, какова численность и система охраны, где проведена сигнализация, какова внутренняя планировка? В какие часы учреждение работает? Важен был и распорядок дня в соседних офисах. Заговорщики изучали транспортные потоки: часто ли проезжают автомашины близ дворца, в каком направлении, чем вооружены патрули на джипах. Внимания заслуживала каждая мелочь, даже регулярный полуденный звон колоколов ближайшей церкви Сан-Мартин, как шумовое прикрытие. О внутренней планировке дворца офицеры Альвареса узнали заранее, внедрив туда агентов под видом слесарей-ремонтников. Чертежи ряда министерств скопировали в архитектурном бюро. Другие офисы имели планировку стандартную: ее можно было понять по аналогии.
        Предварительная разведка была долгой, но окупилась сторицей... Харнакин с теплой приязнью вспомнил открытое лицо перугвайского лидера, его мягкий юмор и великодушие.
        Ему вспомнилось, как профессионально была в Сьерра-Гранде взята и взорвана электроподстанция. Ударная группа тогда обезвредила охрану. Резервная группа вошла в здание, разместила мины, организовала взрыв. Группа прикрытия, замаскировавшись близ дороги, ждала грузовиков с подкреплением противника - при их появлении открыла огонь из пулеметов... "Да" - подумал Харнакин - "Типичный метод штурма. Разница невелика: подстанция, склад горючего, дворец или еще что... Но если это полицейский участок или арсенал, то резервной группе пришлось бы собирать оружие и вывозить его. Если невозможно унести - уничтожить. Вот и вся разница..."
        Старик пожевал бескровными губами. Конспект медленно складывался в его сознании..
        "Захват оружия для нас еще непосилен. Для этого нужно бойцов тридцать-сорок, как минимум. Односторонний опыт у меня." - с досадой подумал Игорь, шевеля кочергой в камине - "В Перугвае была организация офицеров, во Вьентаме и вовсе партизанская армия. Куда хуже пришлось савейским подпольщикам в годы войны с фашизмом. Они как раз начинали с пятерок... И первыми акциями этих пятерок были убийства гауляйтеров, полицаев, бургомистров и прочей фашистской сволочи. В учебниках того времени эта тактика прямо именуется первым этапом любого партизанского движения. И только за ней, под ее влиянием, начинается второй этап - массовый, налетно-набеговый."
        Угли в камине тлели, поверх змеились алые огонечки. Угнездившись в кресле, старик задумчиво всматривался в мерцание очага. Вошла жена Люся, с чайным подносом в руках. Молоденькой медсестрой он впервые увидел ее в пещерах Каймонга. С тех пор прошло тридцать лет. Усталое лицо женщины хранило приметы былой красоты. Поставив на журнальный столик чай и печенье, Люся на цыпочках покинула зал. Она поняла: муж сосредоточен, думает о своем, о важном.
         "Да, в годы той войны, пришлось бы начать с охоты на гауляйтера или бургомистра." - предположил Харнакин. Мысленный набросок беседы с партизанами был почти готов. - "В общем случае, здесь нужны две подгруппы: наблюдения и огневого поражения. Пришлось бы выяснить адрес жилища негодяя, адрес его конторы. Самое уязвимое место, в таких случаях - это, конечно, пути следования. Устроить засаду на дороге.. Впрочем, можно и в автомобиль оккупанта подложить гостинец. Отравить мерзавца, черт возьми. Или похитить для допроса и казни. Все это, конечно, требует навыков слежки. Охотник должен знать образ жизни дичи, ее распорядок, привычки, любимые места - тогда у него большие шансы на успех. Но и после операции нет покоя - надо маскироваться, прятаться, скрывать улики, обеспечить алиби, иметь убежища и паспорта. Иметь в запасе врача для раненых, группу поддержки: накормит, снабдит деньгами и оружием... Впрочем, оружие партизаны добывали тогда сами, у пленных и мертвых фашистов."
        Харнакин отпил из тонкой чашки ароматный золотистый чай.
        "У фашистов..." - с болью в сердце повторил он мысленно - "А что такое фашизм? Это реакция. Воскрешение отживших самодержавных порядков. Диктатура национальных монополий. Дутое "национальное единство" при бесправии масс. Угнетение. Шовинизм. Мистика вместо науки. Откат в средневековье. В Рабсии за последние двадцать лет - не ползучая ли фашизация?"
        Вопрос был слишком мучителен, а ответ очевиден. Игорь тяжело вздохнул.

ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Действие: химики, финансист)

        Дареславец подъехал к заводоуправлению чуть раньше срока. Поставив сверкающий "Итильваген" на автостоянку, чиновник поправил галстук, предъявил удостоверение на проходной, и с важным видом прошествовал внутрь. Над ферментерами клубились облака пара, с обшивки труб капала теплая вода. Недавнее медовое чаепитие обострило зрение и слух Валерия.
        Он подошел к двухэтажному зданию лаборатории, оглядывая пятачок для курения: унылая асфальтовая площадка, ящик для песка, кошма, стенд с багром и лопатой. Посреди - железная скамья. Сидевшие на ней рабочие - молодой монтер в спецодежде и пожилой уборщик в черном халате, смолили папиросы. Увидев Дареславца, они поздоровались. Тот ответил с достоинством, прошел вовнутрь. Чиновник ждал инженера Муравьева, присев на подоконник в глухом закутке коридора. Стекло здесь было выбито, и Валерий прислушался к беседе пролетариев.
        - Эх-хе-хе - глухо покашливая, кряхтел уборщик - Вишь, друг любезный, какой гусь опять из мэрии приехал.. Холеный, ничего не скажешь.. Борода...
        - Ладно хоть улыбается - примирительно заметил монтер
        - Так што ж ему не улыбатси-то, мил человек? Контролеры-то ездют и ездют, а толку чуть. Энтот тож приехал, небось, взяточку содрать опять... Ить черт знает как площади сдают у нас. От хотя бы эта...
        - Лаборатория? А, ну да.. - лениво ответил электрик - Только что ходил... Вытяжку чинить заставили. Ты видел там склад большой, синяя дверь, слева от входа? Видно, его арендовал крупный магазин садоводческих товаров.. . Ну, грабли там, лопаты да мотыги... Удобрения азотного целые горы, полкомнаты забито этими мешками... Даже чуть больше. Еле протиснешься. Остальное все завалили банками с краской-серебрянкой... Оградки садовые красить... При чем тут наш завод, хотел бы я знать? Мы в пиво что, удобрение сыплем, а порошком люминевым закусываем?
        - Ой, милок - затряс головой дед - Там вытяжку надо наладить, эт да. А то с удобрением, когда я в деревне жил, знаишь какие были уже случаи... В комки слежится, а потом как...
        - Да вентиляция там отличная, я ведь сам ходил ее налаживать... - откликнулся электрик - только что оттуда. Зам главного утром вызвал, сказал починить. Проверить грозился... работает вытяжка или нет... Если нет, говорит, голову оторву.
        - Ну, Муравьев, знамо дело, мужик башковитый... Краску, да еще с удобрением держать.. Эт знаишь, вдвойне... Нарушение энто... техники безопасности... Может, краску в каптерку бы перетащить, а? Ну, знашь, в другом конце... Направо, рядом с часами...
        - Ну, это самое нормальное, в каптерку. - электрик прищелкнул пальцами - А не получится! Ее тоже под склад сдали.
        - От жулье-то! А тама чиво, сынок?
        - Да черт знает, мелкий магазинчик видно хранит свои товары.. Косметику бабам.. - монтер сплюнул на асфальт - Ну, вот эту фигню.. Снимать лак для ногтей там..
        - Ацетон, что ли?
        - Вроде. И там еще пакеты краски для волос... Как ее, черт... - почесал в затылке электрик - В общем, краска самая простая. Чтоб волосы сжечь да блондинкой обернуться...
        - А.. ет панятна, милок. Эх, склероз... Уж я и забыл, как называется-то она.. Ну, общем, ясно.
        - Ясно - передразнил монтер - Ты ходи осторожней там... Вчера там, видно, аккумулятор заправляли, бутылку с кислотой на полу оставили. Не задень в темноте бутылку-то...
        - Эх, мил человек... Что на свете деется? Сплошные нарушения ТБ. Что на складе, что в каптерке... От ведь, а... Ну ладно, пойдем новости смотреть.. Как там на картвельско-рабсийском фронте? Скорей бы уж победа... За внучка тревожусь, хоть бы на войну не отправили...
        ...Этот диалог, совершенно пустяшный, Дареславец внимательно впитал в себя, сделав некий вывод. Как ни странно, на лице Валерия довольная улыбка, несмотря на подслушанный упрек в получении взяток. Что же обрадовало его? Спишем улыбку на загадочность рабсийской души.
        Продолжая улыбаться, Валерий на цыпочках отошел от разбитого окна, мягко прокрался по коридору к приоткрытой двери лаборатории. Оттуда пахло резко, неприятно. В носу зачесалось. Сдержав дыхание, Валерий прислушался.
        Беседовали химики, Руслан Ахримов и его ассистент - те, что обедали в "Кванте" четыре дня назад. Официант не знал тогда, с какого конца к ним подступиться, но его инициатива была излишней. Главный инженер пивзавода, Ярослав Муравьев, сам выбрал из множества лаборантов именно этих двоих - совпали взгляды и оценки.
        - М-ням - пробурчал с набитым ртом Тимофей, молодой ассистент химика.
        - Опять жуешь пирожное? С яблоками? - покосился Ахримов - Нельзя в лаборатории пищу принимать.
        Косые лучи Слунса падали сквозь жалюзи на голубоватый пластиковый стол, уставленный штативами, колбами, пузырьками.
        - Да ладно... - улыбнулся парень - Как нибудь уж не отравлюсь... Я его, поглядите, на стол не клал...
        - Смотри, Тима! Мне потом возиться... - упрекнул Руслан. Его черные глаза блеснули, бородка-эспаньолка агрессивно встопорщилась на худом треугольном лице.
        Тимофей потупился и смолчал. Что поделаешь, приходится слушать нотации, таков его научный руководитель... Излишняя самоуверенность, подчас высокомерие, склонность перебивать и упрекать окружающих в невежестве... Конечно, под этим есть основания. Целеустремленный, упорный Руслан окончил престижный ВУЗ в столице, жил там в общежитии впроголодь, блестяще защитил диссертацию... Тем временем рабсийская наука деградировала. Руслану, по возвращении в Урбоград, пришлось устроиться на пивзавод - а ведь он мечтал о науке! Капитализм вынудил гениального синтетика следить за качеством пива. Нелюбимая работа, распад системы образования, закрытие университетов, отмена стипендий, платное обучение - приводили Ахримова в ярость. О режиме Медвжутина ученый не мог говорить спокойно: белело лицо, сжимались кулаки.
        В этом, в главном, чувства химиков совпадали. А уж манера общения - дело второстепенное. Тима и сам был самолюбив: задевало пренебрежение окружающих к его юному возрасту. Потому в свои двадцать четыре года молодой научный сотрудник отрастил рыжеватые усики - для солидности.
        - Удивительную книжку вы мне дали - произнес Тимофей, покончив с булкой - детектив лихой, но больно уж неправдоподобно...
        - А что тут такого? История мафии в городе Нью-Арке. Гангстерская сага. - усмехнулся Руслан Ахримов, облачаясь в синий халат. - Уверен, эта повесть на документах основана. Откуда твое недоверие?
        - Да ведь у автора, куда ни плюнь, попадешь в мафиози - пошевелил пальцами Тима - Такое впечатление, что в Нью-Арке только одни гангстеры и живут.
        - Наивный ты - снисходительно улыбнулся Ахримов - Неужели надеялся в гангстерской саге найти рассказ о всех десяти миллионах жителей Нью-Арка? Эти массы - фон для основной картины.... Вон, видишь за окном грузчики идут? Вот пожалуйста... Фон. А на картине автор рисует мафию. Из миллионов горожан он выхватил полсотни гангстеров и полсотни полицейских. Закон жанра.
        - А.. - зевнул Тимофей - теперь понятнее.
        Застегнув халат, Ахримов направился к вытяжному шкафу, присел на корточки и отворил дверцу. Его щуплая фигура скрылась за створкой. Руслан отобрал реторты, выставил на линолеум чугунный штатив, вакуумный насос, колбу и воронку для фильтрования.
        - Рассеянность меня замучила - сокрушенно произнес химик - Как эксперимент вести, так проблем нет, сосредоточен. А вот график работы из головы вылетает. Два дня в неделю на смешивании работать, день - на синтезе. Путаю дни. Но спасибо тете Клаве, вахтерше. Когда я на смешивании, она заранее открывает нужную дверь - синюю, со стороны склада. А в дни когда я на синтезе - открывает справа, у часов... Мимо каптерки иду... Чтобы уж по пути прихватить все необходимое...
        - Да, рассеянность - беда... - хмыкнул Тимофей, катая по столу коробок спичек - Впрочем, эта проблема у многих ученых возникала. Что посоветую: крупу надо кушать, орехи...
        - Угу - кивнул Руслан, аккуратно ставя колбы в вытяжной шкаф - Черника еще помогает. Рыба. Помидоры. Черная смородина... Читал недавно книгу, "О пище с точки зрения химика". Но пока своей надобности нет, пока тетя Клава открывает дверь с нужной стороны - видно, память не улучшится. Так и буду надеяться на вахтершу.
        - Хм.. Да. С одной стороны, хорошо что ей Муравьев сказал о нашем графике. А с другой, поди ж ты, память не развивается...
        Друзья помолчали. Затем молодой сотрудник перешел к предстоящей работе:
        - Смешивание - дело простое..
        - Тут и образования не надо. - кивнул Ахримов - Деревянной лопаткой, вручную, как в огороде - шестьдесят процентов того и сорок другого.
        - А синтез? Наверное, сложно эту пластмассу делать?
        - Тима, саму пластмассу делать проще простого - подбодрил Руслан - в растворитель пенопласта насыпь, возьми его процентов пять по объему, и жди пока застынет. Сложнее всего создать наполнитель, который придаст этому пластику новые ценные свойства.
        Химики понимающе переглянулись
         - Собственно, это нам и поручили. Исследовать добавление к пластмассе новых свойств. - хищно улыбнулся старший лаборант - По контракту с НТЦ "Урбополимерлаб". По крайней мере, так написано в плане работ.
        - Да, вот новый наполнитель к пластмассе... В нем-то и вся загвоздка.
        - В результате пластмасса становится такой инициативной, что я сам завидую ее способности инициировать.
        Химик нервно рассмеялся. Впрочем, язвительная улыбка быстро сошла с его худого смуглого лица:
         - Тима, ты поаккуратней с техникой безопасности... Тут ведь дело сам знаешь какое.. Для синтеза не тронь стеклянную посуду, ни в коем случае. Только полимерную, ага? Никаких притертых пробок на шлифе... Посуда должна быть пластмассовой. Запомни это раз и навсегда. Растворы нужны концентрированные.
        - Ну, ты уж сто раз говорил. Ну первого налью.. воняет он сильно.. боюсь, глюки пойдут... Не люблю я мультиков...
        - Повзрослел что ли? Вышел из мультяшного возраста?
        Химики вновь рассмеялись.
         - Ну вот. Очень важный момент: эту вонючую пакость надо перед синтезом охладить как следует, заморозить в холодильнике! Обрати на это особое внимание!
        - Угу - кивнул Тимофей - Значит, две трети охлажденной вонючей пакости, и треть прозрачного раствора..
        - Да, раствора. Белый порошок разведешь...
        - Ладно, Руслан, я утешен: раствор порошка хоть и жжется, зато без запаха.
        - Кислота тоже жжется. Но ее капнуть-то в смесь две-три капельки... и хватит. Но ты ведь забегаешь вперед! Ты перед работой обязательно проверь реактивы на чистоту. Капни растворитель на порошок, если пожелтеет или затрещит - значит, грязный реактив или растворитель. Придется новый подбирать.
        - А если нормальные, чистые компоненты - что будет? Греться начнет, когда сольешь растворы?
        - Угу. Смотри на термометр. Если подымется выше трети от температуры кипения воды, быстро драпать надо отсюда... Плохой признак.
        - Ну, я прослежу, как греется. Чтоб не очень-то..
        - Если очень греется, то вообще песец. А если нормально - через пару часов на донышко выпадет снегопад.. Красиво.... Махонькие кристаллики.. Не крупные, ни в коем случае! Если крупные, значит опять песец к нам в двери стучит.
        - Никакого песца пока не видел - ухмыльнулся Тимофей - вчера с улицы киса зашла, и только...
        - Ладно, не отвлекайся, слушай. Ты маленькие кристаллы отфильтруй.. Красивые они, залюбуешься! Фильтруй через тряпку, потом скрути в ней осадок.
        - Ну а дальше?
        - Я тебе сам покажу, как делать. Раствором соды надо промыть, пятипроцентным. Ну и водой потом еще. И все, сушить при комнатной... Проверь продукт: насыпь четверть чайной ложки, и подожги. Должно вспыхивать, а не гореть. Это мы сделали наполнитель к пластмассе.
        Ахримов заправил спиртовку, чиркнул спичкой. Над горлышком взметнулся синий язычок.
        - Саму пластмассу сделать просто, я уж говорил: пенопласт растворить в том же растворителе, его процентов пять надо взять, по объему. Туда и нашу добавку засыплем, как сметана растворчик будет.
        - Его в бумажную форму вылить надо? - осведомился Тимофей, укрепляя в чугунной подставке штатив.
        - Угу. Застынет - выйдет пластмассовый цилиндрик. Похож на прежний пенопласт, но уже с ценными свойствами. Из-за наполнителя. - Ахримова аккуратно отцепил край халата от зазубрины на спинке стула, и повторил: - Цилиндрик... Ты ни в коем случае не ковыряй его, не бей по нему и не роняй, когда застынет... Иначе весь опыт насмарку...
        - Я буду осторожен.
        По тону чувствовалось: молодой лаборант вмиг посерьезнел
        - Техника безопасности вообще для химика основное - нравоучительно произнес Ахримов. - Кто играет с динамитом, тот придет домой убитым.
        Ответом был нервный смешок Тимофея. Парень тоже пытался шутить, вышло натянуто:
        - Главное во время опытов - не включать радио. А то у кого-нибудь из нас точно руки затрясутся от ярости, при очередных политических новостях.
        - Эх... Было бы чему трястись - прикусил губу Ахримов, проверяя медикаменты в висящей на стене аптечке - Наполнитель еще тот... Сколько случаев было: у кого пальцы, а у кого и всю руку... Тима, первые три синтеза я один проведу, у меня опыт. Ты рядом стой, смотри, учись. Потом сам попробуешь...
        Валерию надоело подслушивать. Бесшумно, на цыпочках, чиновник отдалился от двери. Спустя еще пять минут в коридор вошел инженер Муравьев. Они поздоровались - отчего-то заговорщическим шепотом, и крепко пожали друг другу руки.
        Улыбаясь в бороду, чиновник хмыкнул:
        - Час от часу не легче, Ярослав. Ух, продолжаете вы безобразия! Нецелевое использование помещений, шабашка в лаборатории, вообще черт знает что. Так? Оштрафую вас как-нибудь...
        Произнося эту шутливую угрозу, Валерий нахмурился и погрозил пальцем. Как всегда, он хотел успокоить собеседника, поднять настроение, подбодрить. Дело предстояло очень серьезное - начинать такое лучше с улыбки.
        Ярослав Муравьев был, как всегда, скорбен, серьезен и деловит. Его желтое прямоугольное лицо оставалось бесстрастным, черные глаза-буравчики смотрели на мир настороженно. Инженер не поддержал шутку Валерия, суховато спросив:
        - Вы уже успели ознакомиться с работой складов и химиков?
        - Детально не вникал, химиков в лицо не видел. Меньше знаешь, меньше расскажешь, так? Но реплики слышал у двери, не глухой... Понял уже, работа поставлена.
        - Что ж. Тем лучше. Наша беседа укоротится на две трети. Все финансирование, материальное обеспечение, документы прикрытия, фиктивные договоры я взял на себя. Ведь и вообще весь хозяйственный менеджмент по... этой линии.. через меня будет идти. Сейчас пойдемте, осмотрим склады...
        Выйдя из химкорпуса, друзья направились к одноэтажному длинному зданию. Потянулись ряды контейнеров с солодом, электрокары перевозили тюки. Валерий натянул на себя маску инспектора. Муравьев пояснял, жестикулируя:
        - Вот основной склад. Как видите, противопожарная безопасность обеспечена: трехслойные панели из негорючих жаростойких материалов, антипылевые сверхпрочные полы. Отопление идет через инфракрасные излучатели... Никакого открытого огня. Курение здесь строжайше запрещено... Вот поглядите, в каждом отсеке - модули пожаротушения. Порошковые. Все по стандарту, даже с запасом.
        - А мы куда идем, в какой отсек?
        - Мы пройдем сквозь корпус, там в торце примыкают конторы, магазин, столовая... Склад ведь новый, он пристроен недавно. А там, куда мы идем - лабиринты старых кирпичных зданий... Кривые узкие кишки коридоров, планировка запутанная. Вот в один из аппендиксов этого кишечника мы и отправимся. Я сомневаюсь даже, что он указан в плане завода с достаточной точностью.
        Они прошли сквозь склад, спустились в цокольный этаж, некоторое время петляли в коридорах, перешагивая через трубы отопления, нагибаясь чтобы не задеть свисавший с потолка электрический кабель. Под лестницей легкий фанерный стеллаж прикрывал вход в узкую арку галереи. Петляя, она вела в глухой тупичок - он заканчивался металлической дверью: очевидно, вход в бойлерную. У Дареславца вновь зачесалось в носу, на сей раз от пыли. Он чихнул.
        - Будьте здоровы - откликнулся корректный Муравьев - Итак, вот мы и пришли. Инженер порылся в кармане, извлек связку ключей, открыл дверь в каморку, включил фонарик. Интерьер старой бойлерной удивил Дареславца: он ожидал увидеть захламленную пыльную нору, но перед ним открылся мини-склад, оборудованный по последнему слову техники. Особое внимание, насколько мог судить Валерий, уделялось тут пожаро- и взрывобезопасности.
        - Как видите, это достаточно близко чтобы перенести товар, но и достаточно далеко чтобы представлять опасность для работников завода. - сухо комментировал Муравьев - Тут я все почистил, не валяется ветоши, хвороста, травы, железяк и прочего. Температурный режим идеально выверен, работает закрытый кондиционер. Присутствие посторонних исключено, ключ от бойлерной только у нас. Химики инструктированы: никакого курения...
        Дареславец огляделся пристальней. Планировка тут была оригинальной: бойлерная амфитеатром уходила вверх, от подвала до первого этажа. Сверху, под аркой, располагалась запертая дверь. Она вела в тупичок одного из переулков, примыкающих к заводу. Легковой автомобиль мог подъехать вплотную к двери, при этом будучи скрыт фланговыми кирпичными башенками от сторонних наблюдателей...
        - Я вижу, тут все инструменты из дерева и пластмассы.. - задумчиво произнес Валерий - Даже вместо железного лома здесь на стенде деревянный клин, так?
        - Угу. - хмуро кивнул Муравьев. - Вот так все и организовано. Большие коробки с садово-огородной смесью хранятся на складе. Конечно, отдельно и далеко от пластмассовых цилиндриков. Сюда коробки будут тащить лишь за день до приезда клиентов.
        - Угу. Делать оболочки и начинять гостинцы - это уж дело не ваше, так?...
        - Об этом я даже и спрашивать не буду. - буркнул инженер - Мое дело - произвести. Так вот: готовый продукт оставят здесь, а на следующий день клиент с улицы откроет дверь и вынесет коробки в автомобиль. В другие дни здесь химики оставят цилиндрики. С таким расчетом, чтобы вместе с коробками никогда они рядом не лежали. Это правило надо соблюдать неукоснительно...
        - Что ж, Ярослав... Ваша точность, надежность и обязательность никогда не вызывала сомнений. Так...Но меня еще один маленький вопрос: а не возникнет ли проблем с охраной? На некоторых заводах сейчас используют кинологов, служебные собаки натасканы на запах продукта...
        - Ну... - язвительно протянул инженер - В первую очередь, наш директор воспротивился бы этой новинке. Он сдает частным фирмам куда большие площади, чем выделил я под наше дело. На всех его складах есть нитросодержащие реактивы. Представляете, какой лай подняли бы собаки. Куда ни плюнь, везде нитраты... Кстати, хорошо что в наших цилиндриках этого нет. Их собака не учует. А вот коробки с огородной смесью бы учуяла. Но у нас на заводе таких псов все равно нет, что напрасно тревожиться?
        Дареславец почувствовал уверенность в успехе: подготовка была скрупулезной. Оставалось уточнить последнюю деталь.
        - А как насчет сигнализации? Ведь при открытии двери снаружи, когда приедет машина за товаром, сигнализация сработает, так? Сторожа прибегут?
        Муравьев отрицательно качнул головой:
        - Эту ветку сигнализации я самолично вычеркнул из технического регламента. Она не работала и до ремонта. Все уж забыли, что из бойлерной есть выход за территорию завода, им не пользовались десятки лет, попыток проникновения не было. Затерянный тупичок в лабиринтах подвала. А по документам, подправленным мною, тут вообще голая стена. Дверь всегда была заставлена листами шифера, Пришлось мне вспомнить кое-какие чертежные навыки... Убрать ее с план-карты было несложно.
        Что ж, дело движется, взялись ответственно...
        Ключ от наружной двери именно этой бойлерной Дареславец вчера заложил в тайник, вблизи от жилища Игоря Харнакина. Копаться в железном ящике, с черепом и костями на дверце, никому не хотелось. Меж тем, щиток был обесточен и служил контейнером для подпольщиков. Там и покоился ключ.
        Валерий искоса поглядывал на Муравьева - классический черный костюм сидел на инженере чуть мешковато, лицо оставалось бесстрастным. В черных глазах финансиста "группы действия" притаилась настороженность, а еще глубже, под нею, лежали скорбь и месть.
        Сдержанный, скрытный Муравьев знал, что с Валерием они расстаются надолго, возможно навсегда. У заводских ворот, получив последние инструкции: брать дальнейшие указания в медовой лавке связника Фалькова; регулярно в назначенное время появляться в цветочном магазине с ивовой корзинкой в руках - Ярослав крепко пожал руку повстанческому вербовщику, зашептал ему на ухо страстно и убежденно:
        - Все получится, Валера. Без сучка и задоринки. Если ОПОНовцы, вроде тех зверей, что изуродовали Наташу при погроме, не получат наших гостинцев - значит, на свете нет справедливости... Жить тогда незачем..
        Под маской холодности, в душе инженера бурлили сильные страсти. Дареславец поежился: "А что если с моей Еленой вот как бы... Я ведь тоже от горя места бы себе не находил... "
        - Но справедливость есть, все-таки есть. - хрипло шептал инженер - Это дело наших рук, нашей мысли и воли. Будь спокоен. Даже если предположить невероятное... Если провал.. Я скорее покончу с собой, чем предам вас... Ты мне открыл глаза, Валера. Ах, каким я был идиотом...Ты прав тысячу раз, нельзя наказывать кого попало, нельзя травить крысиным ядом всех подряд. Ты прав - нужна адресность. Негодяи, только негодяи должны быть наказаны. Но уж они-то обязательно. У Наташи - шрам через все лицо, хромота.. А какой она была красавицей.. Удивительной... А медвежутинская нечисть ее вот так вот... Ну, ничего.. Ничего... Мы им еще... покажем...
        По желтому, окаменевшему от горя лицу поползла кривая дрожащая усмешка. Дареславец почувствовал озноб - он впервые видел улыбку Муравьева, она была ужасна: гримаса раненого животного, предвкушение праведной мести, ничего более. У проходной Валерий крепко пожал холодную жесткую руку инженера - и молча, без цветистых слов прощания, покинул завод.

СТАРИК, СТРЕЛОК И СПИСОК.
(Действие: куратор, бойцы)

        Двухэтажный кирпичный особняк Харнакина был скромен, в сравнении с демонстративной роскошью силовиков и олигархов нового времени. Увитый живой изгородью, дом стоял на склоне горы, среди зелени садов. Окраина элитного района, старый город... Эта каменная мостовая помнила еще времена имперских цесарей.
        Высокая атлетическая фигура Харнакина казалась муравьино малой с баллюстрад верхнего яруса, где частные коттеджи сменялись белоснежными многоэтажками. Генерал бодро, широким шагом, подымался в гору. В ответ на приветствия соседей он лишь сдержанно кивал. Скороспелые богачи, отгрохавшие здесь апартаменты, избегали старика: его всегдашняя суровость, шрам, военная выправка, немногословие и трезвость не вписывались в их разгульные нравы. Год назад кто-то пустил слух, что пенсионер со шрамом - бывший следователь Службы Безопасности, другие настаивали на "генеральской" версии, третьи считали его бывшим директором оборонного завода. Все уважали, никто не откровенничал.
        Игорь перевел дух: до вершины горы оставалось шагов пятьсот. Обернувшись, он поглядел вниз, туда где кончались ряды пышных коттеджей. Вдали, под холмом, вилась тонкая ниточка рельсов, за ней теснились чумазые бедняцкие домики Нижней Слободки, а у горизонта вздымались портовые краны пристани.
        "Если мы победим" - подумал Харнакин, утирая пятерней пот со лба, - "работяги из слободки напишут в учебниках истории, что я работал для них. Если мы проиграем, богачи из коттеджей напишут, что я рисковал шкурой ради пристройки к своему особняку пары новых этажей. Ошибутся и те и другие. Я работаю, конечно, на себя. Если забитые, обманутые бедняки прикажут мне остановится, примириться, стать покорной овцой - я рассмеюсь им в ответ и продолжу идти своим путем. Я работаю на себя. Но я - это не мой бумажник. Я - это мой взгляд на мир. На добро и зло..."
        Харнакин вновь окинул взглядом мирный пейзаж. На миг ему показалась недопустимой сама мысль о том, что эту тишину разорвут звуки выстрелов, крики убитых, а виной тому будет он - Игорь Харнакин. Разумом он понимал, что порядок в обществе несправедлив и надо менять его - но ощущение мира и покоя, хрустальное безмолвие, спокойная красота природы настраивали на иной лад. Разноречие разума и чувства... Такого с ним еще не бывало.
        "Нет" - тяжело вздохнул он, справившись с собой - "Под личиной гармонии в природе скрывается гибель слабейших, а в обществе - нищета и бесправие миллионов. Борьба со злом и реакцией - мой долг, в этом смысл разумного бытия. Убивать реакционных нелюдей было правильно тогда, в джунглях Вьентама... Неужто верное может стать неверным из-за победы алкоголика Дельцина и указов подлеца Медвежутина, с его поджогами домов и идейной ветошью времен самодержавия? Добро, социализм и прогресс - понятия универсальные. Для всех времен и народов. А значит, защищать их силой оружия надо всегда и везде. Конечно, моих мотивов не понять жирующим обитателям коттеджей... Но поймут ли меня бедняки из слободки? Впрочем, какой толк думать об этом сейчас..."
         Горько вздохнув, он шагнул с древнего тракта в сторону, на узкую желтую тропинку, петлявшую средь буйных зарослей терновника. Миновав черный обгоревший сруб на краю оврага, Игорь прошел к заброшенному зданию: старый кирпич стен искрошился, на месте окон зияющие проемы, сквозь прогнившие доски на полу пробивается крапива и лебеда... Когда-то здесь размещалась электроподстанция. После карстового обвала оборудование перевезли, а постройка служила общественной уборной. Новые коттеджи богачей были снабжены канализацией, теперь строение не использовалось вовсе. Здесь, в обесточенном щитовом отсеке, был оборудован тайник. Игорь открыл железный ящик, извлек черную барсетку и ключ от бойлерной пивзавода. Харнакин мысленно похвалил Валеру Дареславца за исполнительность. Отставник неспешно возвратился на мостовую тракта. Он отряхнул пыль с тщательно выглаженной рубашки. Из-за ограды взахлеб лаял черный пес. Добродушно погрозив зверю пальцем, старик зашагал вверх, в город. Планировалась важная встреча.
         Добраться до места предстояло на автобусе. Машину Харнакин оставил в гараже: пешими прогулками он поддерживал физическую форму. В случае нужды он чаще ездил на общественном транспорте. Соседи-толстосумы считали аскетизм старого генерала безобидным чудачеством.
         Поднявшись к остановке, Харнакин увидел толпу: прохожие с тревогой взирали на гигантское электронное табло. Передавали сводки с картвельско-рабсийского фронта. Рабсийские танки, прорвав оборону картвельцев, продвигались вглубь Южной Абхатии. Несмотря на победные новости, голоса горожан звучали подавлено: в связи с войной подскочили цены на транспорт, топливо и продукты. Сложной была и мировая обстановка: лидер Оркаины пан Чущенко истерично требовал от Объединенных Штатов оказать давление на Рабсию. Все это сопровождалось бешеной скачкой биржевых котировок. Оборонные заводы выигрывали, мирные предприятия разорялись, рвались хозяйственные связи, лихорадочно заключались новые альянсы. Диктатор Медвежутин готовился к визиту в Чинайскую Республику, намереваясь заключить договор о военном союзе. Планета Мезля вступала в полосу нестабильности и потрясений.
         К толпе зевак направилась тройка полицаев с дубинками:
         - Расходись! Не тесниться! Расходись! - монотонно покрикивали стражи порядка.
         Ворча и сокрушаясь, толпа горожан рассеялась. Полицай хотел было прикрикнуть и на Харнакина, но поспешно извинился и робко отступил - начальственный вид, хмурые брови, седина, выправка и стальной холодный взгляд генерала произвели на патрульного неотразимое действие.
         Подошел автобус. Часом позже бабушки на лавке, перед подъездом доктора Чершевского, с восхищением оглядывали бравую, подтянутую фигуру отставника. У Игоря было запоминающееся лицо. Он шел на явку открыто, не конспирировал - мотивом визита к врачу была старая рана. Поднявшись по лестнице, старик позвонил условным звонком, пожал в прихожей руку хозяина квартиры, и прошел по узкому коридору в обиталище Рэда.
         Заговорщик поднялся из-за стола и поклонился вошедшему. Изучая материалы досье, Рэд проникся к Харнакину глубоким уважением. Отставной генерал мог провести остаток жизни в роскоши и комфорте - однако предпочел опасную игру, где ставкой была насильственная смерть. Очень необычно в эру эгоизма.
         Само по себе это, быть может, и не повод для преклонения - игрок и властолюбец тоже способен поставить на карту жизнь, ради власти и острого чувства риска... Но ведь именно он, генерал Харнакин, подобрал будущего руководителя городской организации, согласился подчиниться ему. Это говорило о скромности отставника, об умении соизмерять свои силы и способности с потребностями борьбы, отбросив честолюбие. Рыцарь революции, интернационалист и полиглот, смелый и скромный, решительный и мудрый... Это ли не идеал?
         Кроме того, Харнакин был военным профессионалом с разносторонним боевым и командирским опытом. Выходцы из бывшего ГРО - это каста, лучшие из лучших. Рэд, защитник парламента и участник всего нескольких вооруженных атак, преклонялся перед профессионализмом. Чтобы обеспечить успех малой горстки в борьбе с огромной государственной машиной - нужна высочайшая подготовленность, глубокие знания.
         - Приветствую! - в голосе Рэда звучала неожиданная робость - Наслышан о вас.
         - Здравствуйте - кивнул Харнакин
         Рэд жестом предложил гостю присесть, тот опустился в кресло и прищурился, вглядываясь в собеседника.
         - Уважаемый, ваша работа вызывает восхищение - произнес подпольщик
         - Лестно. - холодно усмехнулся старик
         - О, это не комплимент - понимающе улыбнулся Рэд. - - Я лишь констатирую...
         Согнувшись над столом, он проверил электронный заслон компьютера "Пелена", оберегающий от прослушки: диалоги предстояли сверхсекретные. Его узкие пальцы ощупывали пластиковый корпус. Занимаясь настройкой, Рэд сухо перечислял факты:
         - В финансировании основная заслуга ваша, вербовку в полиции и мэрии вели ваши люди, вы подобрали лидера городской организации, и вам же предстоит возглавить силовую подгруппу. Ваш вклад решающий.
         В досье об этом было написано обзорно, одной строкой: "имеет боевой опыт, был групповодом вербовщиков, действующих в мэрии и полиции, предоставлял значительные средства для Союза повстанцев... " Конечно, Рэд не знал, что вербовщики Харнакина вышли из тайной организации офицеров, не ведал о спецпроекте "Красный меч". Не упоминалось в досье и о фирме "Окциденталь дистансьон", не указывалось, что воевал Игорь во Вьентаме и Перугвае... Но и того, что Рэду было известно - вполне хватало для высокой оценки.
         - У меня возможностей поболее. - пожал плечами Игорь, наблюдая за настройкой "Пелены". Похожие скремблеры он видел в стеклянном здании ГРО, в столице. Как давно это было....
         - Я восхищен также и тем, - признался Рэд - что вы, будучи столь сведущи в логистике и командовании, добровольно уступили другому лицу роль лидера.
         - Мой опыт специфичен. - откликнулся Харнакин - Я профессионал, но в узкой области. В военной области. А ведь плохо, если заводом руководит начальник цеха.
         - Завод? Верная аналогия. - Рэд поймал себя на том, что бессознательно подражает лаконизму собеседника.
         - Слово "корпорация" подходит еще лучше. - Харнакин кашлянул - Отделом в ней я заведовать могу. А общее руководство лучше выйдет у Антона.
         - Хм... Да... Корпорация... - протянул Ред, размышляя - Все чин по чину: отделы рекламы, найма, коммерческой разведки, отдел документов.. Отдел поиска и расстановки кадров...
         - И силовой отдел... - подхватил Харнакин. - Моя забота. В крупных компаниях отделы охраны часто возглавляют выходцы из РСБ или ГРО. Наша с вами фирма не исключение.
         - Ну что ж... Двести лет назад мышление рабсиян было общинным, сейчас оно корпоративное.... Надеюсь, бюрократия нас не заест. А все же, в корпорации каждый достигает уровня своей некомпетентности... - пошутил заговорщик. - После чего она рушится.
         - Верно. Вот потому я и не лезу в лидеры. Чтобы не достичь потолка некомпетентности. - кивнул Харнакин
         Улыбка впервые за беседу озарила суровое лицо старика.
         Слушая его, Рэд почувствовал себя комфортно: в диалоге не требовалось подстройки к собеседнику. Оба они отставили в сторону все психологические ухищрения, действующие на людей неискушенных. Это создало атмосферу доверия. Как и в беседе со Стрижом - долгих восемь дней назад - Рэд чувствовал, что может говорить без обиняков.
         Отставник, меж тем, продолжил:
         - Координировать и пропаганду, и вербовку, и силовые акции я бы не смог. Лезть в лидеры ради власти? В моем возрасте? Смешно. Важен успех целого. Думаю, штатский управленец сделает систему эффективной. Тем более такой управленец, как Антон. Это гений менеджмента...
         Рэд кивнул: его предположения подтверждались.
         - Вы не преуменьшайте роли остальных. - продолжил Игорь Харнакин - Да, силовая часть самая опасная и жестокая. Но мы оба знаем: возмездие подчинено пропаганде. Если об акциях никто не узнает, значит их провели зря. Предполагаю, именно вы инструктировали пропагандистов, типографщиков, редакцию, распространителей?
        Рэд вновь кивнул, на сей раз чуть заметно.
         - Это краеугольный камень. - отрезал Харнакин - Не так важно наказание мерзавцев, как осведомленность людей, что мерзавцы наказаны - и наказаны нами. Не стоит нам, силовикам, зазнаваться. Наше дело - стреляй-руби. В конце концов, это не главное. Отмщение должно прийти - но куда важнее, чтобы газеты сообщили о нем.
         - Наша война это прежде всего медиа-война - согласился Рэд - У горстки бойцов сил не хватит на всех мерзавцев. Горстка может лишь подключить к борьбе сотню-другую горожан, показав пример. Но этот пример нужен! Так что и вы своей роли не преуменьшайте. Сейчас нам нужно облако сочувствующих. Тех, кто видит в нас защитников. Для разведок таким "питательным бульоном" служат эмигранты из их стран, для этнических преступных группировок - выходцы из определенных этносов. А для нас это все, кто угнетен режимом. Именно они предоставят квартиры, пищу, гаражи, связь, убежища, автомобили...
         - Верно. Без тысяч мирных сочувствующих никакая операция невозможна. - подтвердил Харнакин. - Как же без них? Кто даст почтовый адрес для переписки? Кто оплатит счёт за электричество для тайной квартиры-убежища? Кто, в конце концов, вынет рекламные газеты из почтового ящика пустой съемной квартиры, чтобы создать впечатление будто она жилая? Это всё - мелкие дробные функции, но они нужны. За их выполнение взялись бы сотни обиженных граждан...
         - Но для этого мы должны их активизировать! - подхватил Рэд - Они должны знать, что именно мы их защищаем от насилия полицаев, от лжи телевидения, от мракобесия рабославных жрецов, от грабежа монополистов. Угнетенные нам помогут, если увидят в нас защитников. Роль силовой группы тут неоценима...
         - Спор пера и шпаги. - Харнакин растянул в улыбке бледные губы. - Сойдемся на том, что правы обе стороны.
         - Ладно - хмыкнул Рэд. Ему показалось, будто он знаком с Харнакиным целую вечность - А координировать работу боевую с пропагандистской вам придется через шефа, через Антона. Вы хорошо знакомы с ним, сами его привлекли. Не мне вам давать об этом инструкции. Время и способ встреч с ним вы вероятно уже наметили?
         - Да.
        - Что ж. Сейчас сюда придет лидер боевой пятерки. Его тоже зовут Игорь... Ваш тезка... В вашу с ним беседу я лезть не буду, я ведь штатский. Обсудите все необходимое... Планы акций... Списки гадов на ликвидацию... А лаборатория в городе поставлена?
         - Поставлена. У нее хорошая крыша. Я передам ему ключ...
         - Обойдемся без конкретики. - торопливо и протестующе махнул рукой Рэд - Меньше расскажу в случае поимки. Повторю, я при вашей беседе присуствовать не буду...
         Собеседники умолкли. Рэд привстал, и механическим жестом стер пыль с корешков книг на верхней полке.
         - Лидер бойцов скоро придет... - промолвил он задумчиво - А у меня созрел еще один вопрос... Личный, если можно так выразиться...
         - Задавайте - добродушно разрешил Харнакин
         - Я смотрел ваше досье... У вас генеральская пенсия, особняк, дорогая автомашина, вы женаты... Многие ваши коллеги, с таким же уровнем жизни, всем довольны. Даже после разгона ГРО они живут неплохо. Другие обиделись, фрондируют, но при этом именуют себя патриотами Рабсии...
         - А я патриот идеи. - отрубил Харнакин - Той, что я присягал в Савейском Союзе. Той, которой нас учили. Той, ради которой мы проливали кровь и во Вьентаме, и в Антифашистской войне. А идея эта, если она правильна - для всего мира правильна. Поскольку Рабсийское государство сейчас враг этой идеи - оно и мой враг. Надо уметь идти против течения. Надо быть верным. Несмотря ни на что. Быть верным идее, а не территории.
         - Жаль, что таких как вы единицы... - вздохнул Рэд - Да что там... Говоря откровенно, ГРО дала себя разогнать, как стадо баранов, и никто не пикнул.
         - Двадцать лет назад они перенесли патриотизм с Савейского Союза на буржуазную Рабсию - Харнакин досадливо повел плечами - Этот патриотизм прибил их к колеснице новых властей. Теперь Медвежутин из них может веревки вить. Но не из меня. Я ведь не патриот государства, повторюсь - я служу чистой идее. Социализму. Рабсийские власти мне не свои, а Медвежутин мне не родич. И потому я способен бороться с властями.
         Харнакин вопросительно глянул в сторону прихожей: лидер боевиков Данилин должен был прийти через пару минут. Тикали стенные часы.
         Прервав тягучую паузу, подпольщик доверительно спросил отставника:
         - А вот интересно... Многие ли ваши коллеги по ГРО согласились бы нас поддержать? Ведь при ликвидации этой структуры сотни офицеров были уволены. Виновник их увольнения - Медвежутин, выходец из РСБ. Кажется, им прямая дорога в революцию....
         - Не стоит на это надеяться - горько вздохнул Харнакин - Убежденные противники режима, вроде меня, в системе редкость. Куда больше офицеров ГРО ворчит и бездействует. Часть готова к фронде под державно-патриотическим соусом, а это капитализму не угрожает... И все же... Есть выходцы из ГРО, которые в мелочах лично мне помогли бы. В отместку за их увольнение, да и просто ради того, чтобы натянуть нос конкурентам из РСБ. У них мотивы не идейные. Тут все прозаичней. Но вы правы - такие настроения существуют...
         Тут раздался долгожданный звонок в дверь. Через полминуты к Рэду и Харнакину присоединился Данилин - лидер боевой пятерки. В отличие от старика, он прошел в подъезд никем не замеченный. Будучи почтальоном, разносчиком газеты "Из уст в уста", парень ходил в униформе, с фирменной сумкой. Почтальоны и работники коммунальных служб, дворники и швейцары, пожарные и железнодорожники - это "психологические невидимки". Прохожие видят в них лишь функцию, не замечая лиц. Данилин широко пользовался этим преимуществом униформы: в сочетании с неброской внешностью, она позволяла ему безопасно перемещаться по городу. Это было важно для нелегала, живущего в Урбограде под чужими документами.
        Подпольщики приветствовали гостя. Харнакин особенно пытливо оглядел вошедшего, и остался доволен первым впечатлением.
        Худощавый белокурый парень с бледным ромбовидным лицом производил впечатление человека из толпы. Синяя форма почтальона была ему чуть велика, джинсы смотрелись неряшливо - дыры на коленях, наспех заштопанные вкривь и вкось. Низкий скошенный лоб, прижатые к голове уши, настороженный взгляд исподлобья - придавали сходство с волком. Стальные глаза Данилина отражали волю и целеустремленность.
        -Оставлю вас вдвоем - произнес Рэд - это ваш участок работы, мне о нем лучше не знать.
         После этих слов, Рэд привстал с неприбранной кровати, уступая место Данилину, и вышел из книгохранилища, закрыв за собою дверь. В коридоре он все же расслышал первый вопрос старика к будущему лидеру бойцов:
         - Ты пришел к этому... сам?
         Это "сам" звучало совершенно по-особому. Рэд пожалел, что не может видеть сейчас мимики беседующих, их жестов и поз, выражения глаз, всех мельчайших признаков, которые дают возможность читать в сердцах и понимать без слов... Ответное "да" было сказано спокойно, бесстрастно, чуть утомленно. Пауза затянулась. Очевидно, старик остался доволен ответом и настроем молодого собеседника.
         - Отлично.. Тогда давай кратко и по деловому...
         - Угу. - буркнул в ответ Данилин
         ...Рэд отошел от двери.
         Отставной генерал ГРО остался наедине с будущим лидером боевой пятерки.
         Их отличало многое: возраст, воспитание, образование, благосостояние, кругозор.
         Их объединяла идея революции.
         Но была и иная, психологическая схожесть. И тот и другой в детстве воспитывались в духе общепринятой морали: не убий, не укради. Оба они попали, с таким настроем, в горячие точки. Обоих государству пришлось переучивать. Вместо "не убий" им было сказано: "нужда государства выше всего". Неприятельских солдат вычеркнули из числа разумных существ - теперь это была "живая сила противника", которую следует поражать и уничтожать. Мишени в тире. Чем сильнее отождествляешь противника с мишенью, чем меньше видишь в нем себе подобного - тем более успешен в бою... Это в свое время понял каждый из них. А потом... Оба дожили до момента, когда политика государства стала отвратительной, революция необходимой. И оба сказали себе: "нужда революции выше всего". И контрреволюционные правители обратились для них обоих в мертвые мишени.
         Отставник пристально взглянул в волчьи глаза собеседника, и жестко усмехнулся уголком рта.
         - Начнем с главного. В городе назрело массовое недовольство. - Харнакин затянул паузу - Без этого вся наша возня была бы преступным идиотизмом. А горожане посчитали бы нас бандитами.
         Данилин кивнул: это он и сам отлично понимал.
         - Однако - продолжил старик - скрытая напряженность в Урбограде очень велика. Аналитики подполья просчитали это на компьютерах. Часть горожан готова нас поддержать. В последние полгода полицаи на улицах распоясались окончательно, от них пострадали тысячи прохожих. И если бы только это... Что ж. Ко всем пострадавшим, избитым, ограбленным - мы обратимся действием. Мы накажем их обидчиков. Каждый наш удар по врагу - послание потенциальным сторонникам. Надо расшевелить всех недовольных. Мы выберем такие мишени, что оправданность возмездия будет очевидна всем. Тогда нас поддержат. Сотни горожан помогут в мелочах, а несколько десятков вступят в ряды бойцов. В этом первая задача: набрать популярность, умножить численность.
         Харнакин закашлялся. Его собеседник хмуро молчал, перебирая никелевые звенья часового браслета.
         Старик принялся задавать вопросы.
         - Кто в вашей пятерке пользуется авторитетом? Каков настрой бойцов?
         - За практическую сторону отвечаю я. Но у нас есть и теоретик, он же специалист по электричеству и подрывному делу. У каждого в пятерке своя специализация... Боевой опыт есть только у меня, воевал в Южных горах. Я неплохой стрелок. У нас в группе разделение труда. По способностям. Ни обид, ни грызни за власть, если речь об этом. Климат братский. Товарищей знаю давно, готов ручаться за каждого. Настроение боевое, здоровье у всех в норме.
         - А навыки?
         - Навыки? - Данилин потер лоб и задумался. В ответах он старался не упускать деталей - Конечно, общие правила конспирации нам известны. Строго соблюдаются. Товарищи живут тихо. Я вот почтальон. Другие тоже работают на незаметных должностях. Все одеваются скромно, вид средне-привычный. Из среды ничем не выделяются, ни на работе ни по месту жительства.
         - Вы хорошо знаете город?
         - Разведали вдоль и поперек: проходные дворы, закоулки, ряды гаражей, подземные коллекторы, все места где можно ускользнуть... На это ушли последние месяцы. Стараемся поддерживать физическую форму. Изучали топографию. Тренируемся в стрельбе, хоть мало оружия. Имеется специалист по электротехнике и химии, он может собирать из деталей огнестрел, собирать... устройства.
         Данилин умолк. Старик обдумывал сказанное. В глазах собеседника он прочел немой вопрос.
         - Что-то спросить хотел? - осведомился Харнакин
         - Да. - кивнул парень - Вы сказали, дело начнется с акций возмездия...
         - Верно.
         - Хм... Но ведь обычно все начинается с обеспечения. С добывания автомобиля, денег, оружия, боеприпасов и взрывчатки... Это очень рискованно, пятерых бойцов тут мало. - Данилин недоуменно приподнял широкие брови, и нервно постучал пальцем по столешнице - Машину можно еще угнать безнаказанно. А деньги уже просто так не возьмешь: в банках вооруженная охрана, сигнализация. Оружие обычно захватывают у противника. Значит, нам придется атаковать патрульных, ведь на штурм арсенала или оружейного магазина сил у нас нет. Сейчас у группы два автоматических пистолета, обрез и самодельный револьвер. Патронов мало. Взрывчатки нет, лаборатории нет.
         - Теорию городской войны ты знаешь. - одобрительно кивнул парню старик - Но жизнь богаче схем. Есть ведь поправки на местные условия. Ты прав, автомобили вам придется брать самим, и часто их менять. Но остальное мы берем на себя. Деньги, поначалу, вот...
         Харнакин вынул барсетку, и отсчитал пятьдесят тысяч таллеров, подготовленных заранее для этого случая.
         - На первое время вам хватит, так что обойдемся без экспроприаций. Плюс к тому, группе не придется тратится на гаражи и съем тайных убежищ - все это подготовленно заранее.
         Старик усмехнулся: средства, доставшиеся ему во Вьентаме и тридцать лет прираставшие на перугвайском счету, перекочевали в фирму Арсения Рытика, и теперь исправно служили революции.
         - Запомни адресок, не записывая - продолжил старик, чиркая карандашом на клочке бумаги. Речь шла о медовой лавке Фалькова. Данилин запомнил адрес, бумажку сжег на зажигалке.
         - Хозяин заведения - наш связник. - пояснил Харнакин - Я опишу его тебе, дам пароль. От него, перед каждой акцией, будешь получать шифрованные инструкции. А также получать списки мерзавцев, информацию об их распорядке дня, маршрутах, резиденциях, путях следования. На втором этапе, когда наши ряды умножатся, через эту лавку вам пойдут сведения о внутреннем распорядке ряда учреждений... Я имею в виду банки, администрации, редакции газет, арсеналы.
         - То есть нам предварительно передадут все сведения о системах охраны, планировке и сигнализации?
         - Да. Но текущую разведку, непосредственно перед акцией, придется вашей пятерке вести самостоятельно. Деньги, ключи от съемных квартир и гаражей - также пойдут через лавку.
         - Квартир?
         - Да. Всегда будет два-три убежища, в разных частях города.
         - Великолепно! - Данилин наклонился над столом, задумчиво потирая подбородок - Но там ведь нужно поддерживать порядок. Вовремя закупать продукты и размораживать холодильник, в конце концов.. Этим должен заниматься кто-то из нашей группы?
         - Нет. - пояснил отставник - Ваши задачи будут только боевыми. Остальное выбросьте из головы. Квартиры-убежища будет нанимать, содержать и обслуживать наша организация.
         Харнакин умолчал, что наймом квартир и подбором обслуги займется инженер Муравьев - финансист группы действия, а деньги на эти цели уже сняты со счетов Арсения Рытика.
         - Итак, инструкции, деньги и ключи от съемных убежищ вы получите в медовой лавке. Эта связь будет односторонней- от меня к вам.
         - А от нашей группы к вам? В случае экстренной надобности?
         - В районе заброшенных садов на этот случай оборудован тайник. - Харнакин ткнул пальцем в карту города. - Тут, вторые ворота, третий участок слева, крыльцо под садовой будкой. Под ним будет жестяная банка, контейнер.
         - Что ж. Я понял. Это на случай, если у нас появятся неотложные нужды или новые сведения, о которых потребуется срочно сообщить. Вообще-то, опасна такая передача. может вас засветить, тогда всему делу конец. Мы этим тайником будем пользоваться лишь в крайних случаях.
         - Верно поняли дело - Харнакин тяжко вздохнул - А теперь об оружии. На окраине есть заброшенная штольня...
         - Да, я слышал - кивнул Данилин - Это в глубине известковой горы, на берегу Урбинки.
         - Верно. Огромный разветвленный лабиринт, там опасно ходить, своды осыпаются. Внутри протянута узкоколейка для вагонеток. Вот план, смотрите: сначала в этот лаз, потом в этот проход. Там за камнем, помеченным цифрой 57, вы найдете оружие, боекомплекты, топографические карты, бинокли...
         Данилин благодарно и завороженно внимал старику: медлительная, хрипловатая речь снимала одну тяжкую проблему за другой .
         - Пользоваться этим хранилищем для первых акций вам не придется. Обойдетесь химией. Подъезжать за ней потребуется в этот узенький тупичок, вплотную к пивзаводу - уточнил меж тем отставник, набрасывая схему на бумаге - Вот здесь неприметная дверь в бойлерную, она скрыта башенками от обзора. Держите ключ...
         Куратор группы действия протянул Данилину ключ с фиолетовой рукояткой, недавно извлеченный из тайника.
         - Ездить туда придется в условленные дни. Будьте осторожны при хранении компонентов. Ты говорил, один из вас умеет собирать машинки?
         - Да, у нас есть специалист... Как я вижу, Союз Повстанцев целиком взял на себя обеспечение. - в голосе Данилина слышалась радость - Великолепно! А будут ли освещаться наши акции в газетах?
         - Будут. - веско обнадежил Харнакин - В городе поставлена тайная типография, создана сеть распространителей прессы.
         - Да, подготовка основательна. - лидер бойцов задумчиво почесал подбородок - Целая инфраструктура. На пятерку бойцов, наверное, полсотни обеспечивающих...
         - Тут есть еще один момент: ваша безопасность - озабоченно заметил Харнакин - Лучший способ избежать слежки, это контрнаблюдение. Вот вам графики проверочных маршрутов. В этой шифровке написано, кто из вашей пятерки должен проходить маршрут, в какое время. В контрольных точках наш контрразведчик поглядит - не идет ли кто следом за вами?
         Контрразведчиком группы действия, был преданный помощник старика - Владимир Светлов. Но знать об этом Данилину было не обязательно.
         - На ваших маршрутах - продолжил Харнакин - отмечены точки легендированных разворотов. Это места, где каждый из вас должен развернутся. Так, чтобы это выглядело оправданно. Сделать вид, что вернулся за потерянной вещью, резко повернуть к киоску с газетами, внезапно пойти к таксофону, оставшемуся за спиной... И при развороте поглядите, кто идет следом. Впрочем, следить могут и с забеганием вперед, и с параллельных улиц. Вы это имейте в виду.
         Данилин понимающе кивнул. Он слушал, не перебивая.
         - Также мы обсудим сигналы провала и успешной работы: какими они будут, где их оставлять каждому из вас, как часто их возобновлять.
         Старик сделал краткую паузу, и заговорил о другом.
         - Теперь по транспорту. Я в курсе, что ты хорошо водишь машину. Ты единственный в группе водитель?
         - Нет. Еще один член группы имеет навыки вождения. Вполне сносные.
         - Это хорошо. Нужно дублирование. Надо и преемника заранее указать. Кто будет командовать пятеркой, если с тобой что-то случится?
         - Я уже прикинул, кто это будет. Думаю, остальные согласятся. Посоветуемся.
         - Ну что ж, в добрый час...
         Харнакин встал из-за стола, покинув дубовое кресло с кожаными подлокотниками. Он прошелся вдоль узкой комнаты, оглядывая книжные шкафы. Старик давал парню возможность уложить в голове все сказанное, сформировать общую картину.
         Выдержанный, лаконичный, негромкий диалог двух профессионалов был совершенно непохож на карикатурные сцены из рабсийских пропагандистских фильмов. Там рисовали заросших и пьяных "междугородных ужасистов", истеричных непредсказуемых убийц. Тупоумие авторов было беспредельно: в их фильмах отрицательные герои даже в момент изготовления бомб нюхали наркотики, после чего благополучно гибли от самоподрыва. Однако эти бездарные кино-поделки показывали лишь степень презрения режиссеров к публике, а вовсе не реальность.
         Пьянство, наркомания, неуравновешенность, патологическая кровожадность, вызывающая внешность, бандитская речь - демаскируют и мешают работать нормально. А потому носители этих качеств отсеивались повстанцами с порога, на первых же этапах вербовки.
         Бойцы "групп действия" были своего рода спецназом революции. Требования к ним предъявлялись очень жесткие. Высочайшая идейность, жертвенность, и самообладание, трезвость и выдержка, физическая и политическая подготовленность, практическая сметка, сообразительность, чувство товарищества - вот перечень качеств, необходимых партизану.
         Все это было свойственно и Данилину. Парень, казалось, пристально рассматривал бронзовую люстру на потолке - но в действительности ушел в себя, обдумывая ситуацию. Наконец, лидер пятерки произнес:
         - Я недооценивал мощь Союза Повстанцев, хотя и надеялся на помощь. Нам предоставили деньги, оружие, лабораторию. Сняли квартиры и гаражи.
         Старик присел рядом с Данилиным, желая перевести разговор в задушевное, товарищеское русло.
         Рассматривая глубокий косой шрам на лице собеседника, парень подумал : "Дед, видать бывал в переделках, знает о войне не понаслышке. Рассуждает со знанием дела. Похоже, классный профессионал". Вслух же спросил:
         - Неужели в каждом городе так?
         - Условия везде свои - вздохнул старик - В чем-то у вас положение лучше. А в другом куда хуже. Обычно начинают с двадцати-тридцати бойцов, не меньше. Вас всего пятеро. Значит, самые первые акции могут кончится гибелью.
         Данилин прикусил губу, лицо его стало напряженны, стальные глаза неотрывно смотрели на куратора.
         - Поэтому - продолжил Харнакин - первые акции должны быть филигранно выверены, множество раз отрепетированы. Ширина улиц, планировка зданий, пути отхода с места действия - все будет циркулем размечено на карте. Действия каждого бойца, вплоть до жеста, походки, одежды, времени появление на месте действия - должны быть доведены до автоматизма. Координация и слаженность действий внутри пятерки должны быть абсолютны. План каждой операции - продуман до мелочей. Как и вариации на случай провала. Тогда пятерка уцелеет.
         Данилин кивнул.
         - На моей штабной карте вы будете фишками и кружкочками. Но я всегда буду помнить о вас как о живых бойцах, и беречь вас. - голос Харнакина потеплел - Сохранить бойцов пятерки живыми и здоровыми.... Чувство сострадания совпадает здесь с военной необходимостью. Надо сберечь искорку, из которой вспыхнет пламя. Ну, а теперь о конкретике. Что сам думаешь?
         - По акциям возмездия? - Данилин понял старика с полуслова - вот наш вариант списка. Десять негодяев, на первый случай.
         Порывшись в почтальонской сумке, лидер бойцов извлек из-под стопки газет свернутый вчетверо тетрадный лист, протянул Харнакину. Фамилии перечислялись друг за дружкой, синими чернилами, аккуратным и крупным почерком с легким наклоном вправо. Прищурившись, куратор группы оглядел список, пренебрежительно хмыкнул и бросил лист на стол.
         - О, святая простота. - Харнакин укоризненно прищелкнул языком, отрицательно покачал головой - Категорически не пойдет. Небось, ваш теоретик составлял?
         - А как вы догадались?
         - Ну, кое в чем революционный теоретик похож на своего противника, на жреца. "Нет хуже преступления, чем против святого духа". В его случае, против революционной идеи. Погляди только, кого он вписал! - старик ошарашенно пожал плечами и ткнул мясистым пальцем в лист - Публицист "Урбоградских ведомостей". Зав. отделом пропаганды партии "Единая Рабсия". Городской архижрец. Историк, восхвалявший древних жандармов. Автор клеветнических статей об Ильиче Нелине. Профессор философии, разработавший идею смирения низших перед высшими. Фальсификатор статистики о жертвах революции. Реакционный школьный преподаватель. И так далее, и так далее.
         - А что, разве все перечисленные не уроды? Разве они не заслуживают уничтожения? - хмуро спросил Данилин - Ведь именно стараниями таких вот идеологов и пропагандистов оказалась оплевана идея прогресса! Они виновны даже больше, чем законотворцы и охранители несправедливой системы. Они подводят философский и религиозный базис под действия правящих подлецов, под реставрацию средневековья. Они чернят все попытки сопротивления простых людей безобразию! Каждая газетная статья против революции воспитывает овечье терпение масс - а разве не в этом смирении причина тысяч избиений прохожих безнаказанными полицаями? Проповедь послушания и национального единства с угнетателями - разве не на ней держится эксплуатация рабочих, безработица, милитаризм, все уродства нынешней системы? И разве не идеологи этой системы повинны во всем? Так накажем их!
         - Ты ведь повторяешь чужие доводы - усмехнулся Харнакин - Доводы автора списка. Вспомни, с чего мы начали беседу. Цель партизан сейчас не в том, чтобы истребить всё зло. На это у нас пока силенок нет. Цель в том, чтобы активизировать граждан. А простому горожанину глубоко плевать на статьи в "Ведомостях", на события столетней давности и на речи пропагандиста "Единой Рабсии" по их поводу. Оскорбления в адрес Ильича Нелина только для нас, памятливых, звучат кощунством - а массы к этому равнодушны. Что до покушения на архижреца, оно принесет лишь вред. Дело представят так, что мы против рядовых верующих, а не против церковной верхушки, обслуживающей власть. В общем, список наивен. Тут полная оторванность от жизни, от нужд нашей аудитории. То, что мы делаем, должно нравиться в первую очередь простым людям, а не нам.
        Харнакин скомкал листочек, и сжег его в пламени зажигалки.
        Лидер бойцов, потупив голову, вздохнул:
        - Эх, вот не слушал Бурнаков меня... Я хотел по-иному составить, более практично. Я бы выбрал реальные ключевые фигуры в аппарате власти. Удар по ним внесет дезорганизацию в ряды врага. К примеру, начальник полиции, мэр, зам. мэра, и так далее...
        - Логически правильно. Тактически ложно. - отрубил Харнакин - Твой приятель, видно, думает, что цель пятерки - мечом установить царство Истины. Сам ты хочешь свержения правителей. Я повторяю: цель куда скромнее. Всего лишь - активизировать граждан.
         - Да, вы правы. Это посильная задача, в отличие от прочих.
         - Под эту задачу и список особый - логически вывел отставник - Тут не идейную зловредность и не политическое влияние врагов надо высчитывать. Эти тонкие материи неочевидны для профанов. Ведь чтобы увидеть корень зла, требуется научное мышление, способность к анализу, глубокая эрудиция. У простых людей этого нет. Они не поймут наших ударов по идеологам и правителям. А вот удары по прямым обидчикам - поймут и поддержат! Можно даже подсчитать "коэффициент активизации": сколько новичков к нам после этого примкнет? Сколько согласится помогать в обеспечении? Сколько решит взяться за оружие? Это и должно нас заботить. Вот, держи нормальный ликвидационный список. Здесь все кандидатуры загодя просчитаны нашими аналитиками, исходя из жалоб населения. И первым из них будет...
         - Хм... - пожал плечами Данилин, вчитываясь в документ - лейтенант полицейской постовой службы... Извините, эта фамилия мне ничего не говорит...
         - Ну, как же.. Пост в районе трех проходных. - подсказал Харнакин.
         - Батюшки мои... Так это ж Ленька Вурдалак! Как нам сразу это в голову не пришло!
         - Угу. Знаешь. Вот и все рабочие трех заводов его знают. Как они в день получки с деньгами идут с проходных, так он со своими дружками-полицаями выходит на охоту. Иной раз отнимал и четверть зарплаты. А ведь по этой сволочи давно тюрьма плачет. Он вниз слетел, до патрульного, после грязной истории. Очень грязной. Подкарауливал на автомобиле около института студенток, предлагал подбросить, завозил в лес, ну и... Одна в больницу попала, с переломами и разрывом почки, она сопротивлялась и он ее избил, тварь. Кстати, местные рабочие эту историю тоже знают. И удивляются, как его не выкинули из полиции, ведь была статья в газете, что вообще-то редкость для нынешнего режима. Это значит, вообще беспредел. А все дело в том, что его отмазал Душегубцев, капитан полиции и член "Единой Рабсии". Кстати, этот капитан через связи в уголовной среде организовал убийство собственного дяди из-за квартиры...
         Этот инсайдерский компромат Харнакин получил через своего агента в полиции - Владимира Ваюршина. Но Данилину об источнике знать было не обязательно.
         - Ну, дело замяли, а Леньку кинули на низовую работу. Отрабатывать взятку, собирать для Душегубцева деньги с рабочих. Ленька себе подобрал в напарники таких же бандитов: Грязенко, его дружок, в пьяном виде избил дубинкой женщину, просившую о помощи. Глушебоев открыл в пьяном виде стрельбу из табельного оружия около магазина - хорошо хоть покупатели не пострадали, только один стеклом порезался. Скунсов сбил ребенка, управляя машиной, опять же, в пьяном виде. В общем, банда. И приносит солидный доход своему покровителю...
         - Да, все знают их шестигранную будку на холме. Работяги так и называют, "гнездо Вурдалака". Страшатся туда попасть. Эти уроды тащат туда и пьяных и трезвых, всех подряд...
         - Вот это самое гнездо, со всеми его обитателями, и должно разлететься вдребезги. Причем на глазах у тысячной вереницы рабочих, которая проходит под холмом, когда кончается смена.
         - Элементарно! - глаза Данилина сверкнули - Химия! Работяг не заденет, будка высоко на холме стоит... Пластик?
         - Да, пластифицированный эксплонит. И начинена им будет широкая палка колбасы. Сыграете спектакль: пьяненький рабочий, без гроша, попадает внутрь. Через десять минут появляется рыдающая жена, сует полицаям пачку денег, уводит непутевого супруга. А в будке оставляет, по рассеянности, сумку с хлебом, сыром, конфетами... И с колбасой.
         - А что если химический запал сработает прежде чем нужно?
         - Так у вас же есть электротехник. Купите радиомаячок, знаете, школьники носят сейчас, чтобы о себе сигнал подать родителям.. Перепаять придется пару проводов. Ты будешь стоять с биноклем вот здесь, на мосту, в ста пятидесяти шагах от будки. Как только "жена" и "муж" отойдут достаточно далеко, жми на кнопку. Потом брось прибор в воду с моста, и сразу уходи. Жми в перчатках, естественно. Детали мы сейчас обсудим. Тут как в театре, каждый актер должен знать мизансцену.
         Харнакин извлек подробную топографическую карту участка будущей акции, циркуль и линейку, придвинул карандаш. На обсуждение ушло полчаса.
         "Ну и голова! Варит котелок у деда!" - после инструктажа Данилин молча восхищался. Он вспомнил подвал, недавнюю партию в шахматы. - "Тяжелые фигуры противника против пяти наших пешек. Но если играть как этот старик, на уровне гроссмейстера, авось чего и выгорит."
         - Так, с этим понятно. А второй в списке кто?
         - Мастер кондитерской фабрики. Точнее, можно его назвать надзирателем: с работницами он иначе как матом не разговаривает, порядки установил как в зоне, запрещает отлучаться даже в туалет. А этих девушек при найме еще и обманывают, нанимают через фирмы-однодневки, и платят зарплату в трое меньше обещанной. Фабрика тоже рядом с теми заводами, в промзоне Северного района. И первые два акта должны последовать почти одновременно, чтобы район забурлил слухами. Ну, а подпольная газета завершит дело: свяжет все это в умах граждан нитью обобщения. И от безобразий на отдельных участках перекинет мост к негодности всего политического порядка.
         Они детально обсудили вторую акцию. "Кондитерский" садист любил в обеденный перерыв пропустить рюмочку в пивной через дорогу от фабрики. Путь и временной график хама были хорошо изучены разведчиком Аресния Рытика, пенсионером Тороповым. Оставалось лишь наказать подонка. Был рассмотрен план, ушло на это минут десять.
         - И обрати внимание, что на фабрике работают в основном женщины... Они более разговорчивы, чем мужчины. Любят делиться новостями. А это значит, что слухи об акции возмездия, в благожелательном освещении, вскоре расползутся по всему Урбограду. И никто не сможет этому препятствовать. Они, от подруги к подруге, будут передавать именно нашу версию событий: "мастер над нами издевался, а повстанцы его грохнули - вот молодцы!".
         Данилин еще раз подивился продуманности всех сторон операции, в том числе и пропагандистской части. Теперь его переполняла уверенность в успехе.
         - О! - удивленно вскричал парень, глядя в конец списка - А одного жреца-то вы все же включили.
         - Это особый случай. - пояснил Харнакин - Слишком рьяное миссионерство. Жрец досадил сотням учащихся, агрессивно навязывая свои глупости. В этой школе силен дух вольнодумства, а он пробует его сломить. Для выявления юных бунтарей мракобес ничем не гнушается, привлек даже полицию. Подростки возмущены. Вот ради притока из этой аудитории - а учащихся в школе несколько сот - мы и покараем их притеснителя. Грош цена той партии, что не умеет вести за собой мальчишек. Если ученики нам будут благодарны, поверят, помогут - это многократно расширит наши возможности. Мятежные школьники могут выводить из строя автомобили полицаев: резать шины, жечь бензобаки. Могут устроить войну камней, кидая кирпичи из окон в головы медвежутинских псов. Да и вообще, устроят реакционным нелюдям веселую жизнь. Но сперва им должны помочь мы.
         - Что ж, я понял с какого конца взяться за дело. А как быть, если кого-то из пятерки ранят, или что похуже? Откуда возьмем смену, пополнение?
         - Вы проводите акции, затем в заинтересованной среде об этом сообщит наша газета. Без обратного адреса, раздается из рук в руки. А уж вербовщики повстанцев будут в той среде вращаться, с читателями беседовать, выявлять и привлекать сочувствующих. Ступенчато.
         Харнакин знал, что два его вербовщика, бывших сослуживца: Дареславец и Ваюршин - в ближайшее время покинут город. Но ему не было известно, что навсегда уедет из Урбограда и третий вербовщик, музыкант Зернов, о существовании которого старик не подозревал. И уж тем более не знал он команду новых вербовщиков, набранных Рытиком взамен прежних - с целью поддерживать организацию в стабильном рабочем режиме.
         - М-да... Хорошо бы обойтись одной лишь пропагандой... - неожиданно протянул Данилин. Насилие само по себе его не привлекало, боец видел в нем лишь вынужденное средство. Помрачнев, он продолжил: - Что поделаешь? Все, что тише пулемета, общество не слышит.
         Они молчали некоторое время. Затем Харнакин встал и принялся широким шагом расхаживать взад-вперед по узкой комнате:
         - Тактика будет наступательной. - старик рубил воздух рукой - У пятерки преимущество внезапности. Вы слабее, но вы нападаете. В неожиданном для противника месте. А ты задумывался о будущем, когда подвижных пятерок станет хотя бы десять?
         - Ну, опасно загадывать... - Данилин, сидя на кровати, прислонился к стене.
         Собеседники заговорили о том, как проводить нападения, рейды, засады на дорогах, экспроприации денег и оружия.... Шла речь и о способах освобождения заключенных. Подробно остановились на похищениях и казнях негодяев. Речь изобиловала специальной терминологией: "электрическое детонирование", "запальный капсюль", "огнепроводной шнур", "круговое поражение", "прицельная дальность"...
         К двери хранилища подошел Рэд. Все это время подпольщик рассматривал в экзотические статуэтки в соседней комнате, но сейчас подумал: "Беседа затянулась, а график нарушать не следует. Ведь скоро придет Петлякова, куратор паспортной подгруппы. Видеть Харнакина и Данилина она не должна. Каждый должен знать лишь свой участок."
         Из-за прикрытой двери донесся обрывок фразы: "..и в самый момент изъятия денег надо вести агитацию, раздавать кассирам нашу прессу, а то за уголовников примут".
         Рэд взглянул на табло в коридоре, и покачал головой: эти часы давали еще сорок минут времени, а напольные старинные часы в зале, очевидно, спешили. Он вернулся назад и уселся в кресло, разглядывая картину с вьентамским дворцом.
        Меж тем, Харнакин в соседней комнате отговаривал Данилина от нападения на корпус городского архива. Парень мечтал похитить компромат на чиновников, для публикации его в подпольной прессе. Однако на архив у подполья были свои виды, туда имелся доступ без всяких силовых атак. Харнакин запретил трогать архив, не объясняя причин. Зато старик одобрил другой план, вооруженную пропаганду - захват радиорубки в многолюдном торговом центре, с целью пятиминутного обращения к гражданам. Обсуждалось много специальных вопросов и проектов - возможный переход солдат на сторону повстанцев, силовое прикрытие забастовщиков при стачке, саботаж на заводах, возможные лозунги и политические граффити на улицах, в чем должны бы помочь подростки. Но это была, пока что, музыка будущего...
         Наконец, Игорь Данилин, перекинув через плечо синюю сумку почтальона, направился к выходу из книгохранилища. У двери отставник крепко пожал ему руку, сказав на прощание:
         - Ну, будь здоров. И помни главное: ни одного невиновного! При малейшем риске задеть невиновных - сворачивайте и переносите операцию. Одна малюсенькая царапина у мирного жителя - и вся наша работа летит псу под хвост. Мирное население не должно страдать от наших акций. Это важней всего!
         После ухода парня, отставник некоторое время беседовал с Рэдом. Была еще одна проблема: тайный госпиталь. Один из бойцов, Риманев, окончил медицинские курсы, но долго не имел практики. Обдумав этот вопрос, Рэд решил просить помощи у хозяина квартиры, доктора Николая Чершевского. Чем больше тот узнавал о целях повстанцев, тем более проникался к ним симпатией. Но его окончательным согласием лишь предстояло заручиться.
         Обсудив все необходимое, старик попрощался с Рэдом и покинул дом. Выйдя во двор, Харнакин оглядел изумрудно-зеленую траву газонов, и принялся перебирать в памяти проведенный инструктаж. Вдруг он увидел, что карапуз в яркой красной футболке пытается, раз за разом, влезть на корявое дерево. Уже третий раз попытка срывалась, мальчуган насупился и готов был разреветься. Харнакин подошел ближе к дереву, и увидел: меж ветвями застрял полосатый резиновый мячик. Старик, десять минут назад планировавший серию убийств, осторожно снял мяч с дерева огромной ручищей и протянул мальчонке.
         - Деда, спасибо! Спасибо, деда! - обрадованно вскричал хлопчик, и набежавшие было слезки вмиг высохли у его глаз.
         "Благодатная сцена для детективщиков" - усмехнулся про себя куратор боевой группы - "Любят они расписывать сентиментальных убийц. А вот никакой сентиментальности, никакой экзальтации. Для кого мы все это делаем, как не для этого мальчишки? Чтобы не лгали ему в школе о всяких нелепостях, а когда он вырастет - не угнетали бы, не использовали как пушечное мясо в войнах, не лишали правдивой картины мира... И чтобы мир вокруг него был справедливым. Ведь цель каждого бороться за лучший, новый мир! Вот мы и боремся, как можем... "
         Полюбовавшись сиреневыми цветами - у него перед особняком тоже был разбит пышный цветник - Харнакин направился к остановке. В автобусе он услышал, как болтливая кумушка жалуется соседке: в связи с картвельской войной подскочили цены на топливо, а значит все товары станут еще дороже.

ПЛАН ГЕНЕЗИС
(мастерская паспортов: Петлякова и другие)

        Эта романтическая история началась вдали от Урбограда, в тихом приморском пансионате. Волны ласкали безлюдный песчаный берег, с трех сторон окруженный лесистыми отрогами Южных гор. Картвельско-рабсийская война тогда еще не вспыхнула: царили мир и покой. Хребты защищали курорт от холодного ветра, теплый морской воздух удерживался здесь, как парное молоко в бидоне. Густые хвойные заросли, простиравшиеся вокруг на многие версты, делали атмосферу целебной: дышать было приятно. Размеренная жизнь уютного уголка весьма отличалась от суеты крупных приморских городов, с их шумными и грязными пляжами.
        Именно в такой умиротворенной обстановке любила отдыхать Елена Петлякова - сорокалетняя заведующая одного из корпусов урбоградского архива. Осмотру древних памятников она здесь уделяла куда больше времени, чем купанью. Одна лишь мысль о мимолетных курортных романах вызывала брезгливость - Елену с детства воспитывали в строгих правилах. Елена была замужем, и слова "долг" и "ответственность" играли ключевую роль в ее духовном обиходе. Но, между тем, Петлякова была несчастна - ее брак был "одиночеством вдвоем". Она вышла замуж под давлением родителей, которых очень уважала. У них были свои представления о том, что такое "идеальная пара": это непьющий, вежливый, успешный и богатый муж. Выяснилось - но поздно для Елены - что этого недостаточно. Муж ее, незаметный референт в аппарате партии "Единая Рабсия", часто ездил в столицу, исправно обслуживая существующий режим. Когда он возвращался из командировок, поговорить им было не о чем: подковёрные интриги столичных чиновников Елену не интересовали, а в остальном супруг проявлял поразительное невежество. Он не интересовался искусством, философией, историей или техникой. Красоты природы тоже оставляли его равнодушным. Единственное, что волновало его - карьера и материальные блага. Детей у них не было. В огромной квартире, обставленной богатой мебелью из темного дерева, Елена чувствовала себя, как птица в клетке. У нее и жила певчая птичка, забота о которой только и скрашивала тоску и одиночество.
        Тогда, на курорте, Елена подымалась по горному серпантину, желая осмотреть развалины старой крепости. Одета женщина была скромно и просто: белая блузка, прямая серая юбка, из косметики - неяркая помада. Фигура Петляковой напоминала шахматную ладью: не худая и не полная, скорее коренастая, чуть округлая. Легкий ветерок трепал светлые пряди волос: уезжая на курорт, Елена пренебрегла своей привычной короткой стрижкой. Дорога впереди была пустынна. Вдруг боль пронзила ногу: подвернулась босоножка. Петлякова вскрикнула - но чья-то сильная рука удержала ее от падения. Елена обернулась: под локоть ее подхватил чернобородый улыбчивый красавец. Поблагодарив за помощь, на миг она почувствовала себя неуютно: среди лесистых гор, в безлюдной местности, с незнакомцем надо быть настороже. С незнакомцем? Незнакомцем ли? Пансионат ведомственный, тут все свои, урбоградские. Третий корпус архива, серый и неприглядный, где она работала - располагался в рабочем районе, но управлялся из мэрии. Ей вспомнилось: оттуда и приезжал на сверкающем "Итильвагене" этот бородач. Бывал он в их районе редко, но ей запомнился: всегда подтянутый, спортивный, безупречно вежливый с сотрудниками... И голос у него, помнится, звонкий. Валерий Дареславец - а это был именно он - не замедлил подтвердить вспомянутое. Широко улыбнувшись, чернобородый атлет зычно воскликнул: "Не стоит благодарности". В голосе его была теплота и приязнь. Елена все еще опасалась нескромных поползновений, и приготовилась дать им отпор. Для тревоги, однако ж, не было причин. Зато по дороге выяснилось, что новый знакомый тоже обожает архитектуру. При осмотре старой крепости, его разъяснения об исторических корнях старинных гипсовых орнаментов заворожили Петлякову: чувствовалось, что интерес к теме у него искренний и глубокий. А какой рассказчик! Этот любознательный эрудит обладал всеми качествами, по которым Елена тосковала - и которые напрочь отсутствовали у ее бесцветного мужа. Отношения Елены и Валерия развивались: вместе они посетили местный театр и музей ковроткачества, бродили по лесным дорожкам близ курортных коттеджей, в столовой оказались за соседними столиками... Петлякова поняла, что встретила свою судьбу. Но она была замужем, душа ее терзалась противоречиями. А Валерий Дареславец с удивлением осознал, как трудно ему придется без этой скромной, внимательной, развитой подруги. Нарождавшаяся любовь была взаимной. Последние дни они провели на море, у пустынных скал, где их слышал один лишь ветер...
        Вернувшись в Урбоград, Петлякова поставила на рабочий стол фотографию, немало удивлявшую посетителей архива: пустынный морской берег, тронутый оранжевыми предзакатными лучами Слунса. Она хотела сохранить навсегда память об этих днях. Но фото возлюбленного на столе замужней дамы - вещь недопустимая. Что ж... Пусть будет - безлюдный пейзаж.
        Валерий приехал к ней в архив через неделю: работать с документами. Дальнейшее предсказать несложно. Они украдкой встречались в тихих кабачках на окраине города. Пятлякова чувствовала себя преступницей, но была счастлива. Елене даже казалось, что её певчая птичка веселей щебечет в ажурной клетке... Влюбленные посещали городские театры и музеи, ездили отдыхать в лес и на озеро, бывали на выставках. Их встречи были тайными. И когда Валерий открылся ей, рассказав о своей работе на повстанцев, когда она решила стать его соучастницей во всем и до конца - то поймала себя на том, что уже много месяцев жила конспиративной двойной жизнью.
        Сегодняшняя встреча была намечена в пригородном кафе "Лазурная аркада". Она была прощальной: Валерий Дареславец покидал Урбоград. Вербовщик привлек в подполье очень многих, знал их лично - и при его поимке РСБ могла бы размотать весь клубок. А значит, Валерий должен был исчезнуть. По тем же причинам, отъезд предстоял и другим вербовщикам - музыканту Зернову, полицейскому Ваюршину. Тайный шеф Дареславца и Ваюршина, старик Харнакин - оставался в городе: управляя вербовщиками, он лично никого не вербовал, и потому никто из новичков не знал его. "Хорошо старик устроился" - думал Дареславец с ноткой зависти. Валерий и не подозревал, что старик сейчас взвалил на свои плечи куда более тяжелые обязанности, став куратором силовой группы.
        Как бы там ни было, Дареславец готовился к отъезду. А Елена? Перенесет ли она разлуку? Их любовь была искренней, взаимной и глубокой. При таких отношениях соблюдать конспирацию сложно. Нарушая неписанный запрет, Елена рассказывала Валерию о наставлениях, полученных через тайник. Женщина часто советовалась с ним, и он хорошо представлял себе ее будущее хозяйство - паспортную мастерскую. Хотя, как вербовщик, он не должен был этого знать - не его сфера. Но чувства ломают переборки, воздвигнутые логикой конспирации. Сейчас история повторялась: регулярное общение бывшего вербовщика и привлеченной им женщины, ставшей во главе паспортной подгруппы, могло закончиться очень печально. Если эту связь обнаружит РСБ, следя за Петляковой - сыщики присмотрятся к биографии Дареславца, припомнят что в армейские годы он был коллегой Ваюршина и подчиненным Ханакина, пойдут по ниточке, и провалена будет вся цепь. Раскроют силовую группу, может рухнуть и организация целиком. От такого сценария ныне спасало лишь то, что Дареславец имел незапятнанную репутацию, без всяких порочащих связей и контактов. Малейший след к нему от активных деятелей подполья мог загубить все дело на корню. И надо же такому случиться, что без этого "следа", без общения и встреч с Петляковой, он не мыслит свою жизнь! Вот дикий переплет, ничего не скажешь!
        Все это предстояло обдумать, примирить чувства и разум, найти выход. Валерий начистоту признался во всем Харнакину. Старик поблагодарил его за откровенность и обдумал проблему. Был найден компромисс: друзьям из мэрии Дареславец скажет, что увольняется и едет на юг, в санаторий, на долговременное лечение от тяжелой болезни. О том были подготовлены фиктивные справки, оформлены авиабилеты - легенда целиком подтверждалось документами. На самом же деле, Дареславцу предстояло жить в частном доме, близ другого санатория, у подножия Урбальских гор, всего в сотне верст от Урбограда. Под предлогом лечения, в санаторий будет наведываться и Петлякова. Там, в горах, возлюбленные смогут встречаться. Если, конечно, Елена не притащит за собой "хвост". Впрочем, слежку в той безлюдной местности легко обнаружить.
        Сидя за мраморным столиком "Лазурной аркады", Дареславец нервно постукивал о сахарницу серебряной ложечкой. На длинном столе перед ним высился шоколадный торт, усыпанный сахарной пудрой. Сверкал начищенными боками чайничек с настоем целебных трав. Бутылка темного гишпанского вина и ваза с фруктами довершали картину. На другом столике - салат из крабов, плотно прикрытая кастрюля супа. В микроволновом шкафу на вертеле поджаривалась утка.
        "Аркада" была выбрана не случайно. Дареславцу хотелось, чтобы прощальный обед напомнил Елене их первую встречу на спокойном морском берегу. Плети вечнозеленых растений, обвивавшие столбы арок, огромный бассейн в саду перед заведением, обилие зелени, чугунные скамьи с завитушками, мраморные глыбы и вымощенные речным камнем дорожки - воссоздавали, хотя бы отчасти, ту гармонию седой старины, южной пышности и тихой безмятежности, что окружала их в первые дни знакомства. Здесь влюбленных никто не потревожит - других посетителей в кафе не было, музыка не играла. Дареславец прошелся по светлому застекленному портику, разглядывая сверху сад и бассейн - и увидел, как милая Елена подходит к входной арке.
        - Ну, здравствуй! - в руке она держала всегдашнюю узкую сумку. Елена чуть запыхалась, её лицо, вечно румяное, сейчас раскраснелось еще больше. На красном деловом пиджаке поблескивала скромная брошь, изображавшая птицу на ветке. Они обнялись, он поцеловал ее...
        - Вот это да... - восхищенно всплеснула руками Елена, оглядывая стол - Настоящее пиршество!
        Ей было грустно: предстоящая разлука тяготила. Но она держалась молодцом. В первую очередь она думала о любимом, и вовсе не желала портить ему отъезд слезами и упреками. Надо - значит надо. Впрочем, истерика всегда была ей чужда. С детских лет Елена была флегматичной, среди подруг славилась мудростью и выдержкой. Ей всегда можно было поплакаться в жилетку. Она прекрасно разбиралась в отношениях людей, в их эмоциях и симпатиях. Заведуя архивом, Петлякова была для подчиненных "заботливой матушкой". Пунктуальность и дисциплина заведующей вызывали уважение коллег. Но подлинную любовь Елена снискала задушевностью, отзывчивостью, сочувствием к чужой беде. Лишенная детей и тепла семейных отношений, она переносила на коллектив материнские чувства. Мало по малу это превратилось в стиль работы.
        Тот же стиль "заботливой матери" она перенесла и на подпольщиков из паспортной группы, курировать которую ей поручили (директивы на этот счет она получила от Рытика, через тайник). Сейчас, обедая с Дареславцем, Петлякова не удержалась: после разговора о личном, она перешла к беседе о делах. Её ждала подпольная работа в городе, в одиночку, на свой страх и риск. Елене отчаянно захотелось поделиться с любимым опасениями, похвалиться успехами, спросить совета.
         Дареславец, чуткий к настроению возлюбленной, заметил её беспокойство: положив на стол руку, Елена сжимала и разжимала кулачок, вертела головой из стороны в сторону, и приоткрыв рот поглядывала на любимого. Очевидно, она хотела о чем-то спросить, но не решалась.
         Разговаривать о деле за столиком Валерий опасался: конспирации учен со времен кружка офицеров. В первые же дни знакомства с Еленой, он запретил ей звонить на его мобильник, запретил присылать электронные письма. Объяснил так, чтобы ей - в то время не подпольщице - было понятно: всю переписку и звонки ловит РСБ, а поскольку муж Елены большая шишка, то может затребовать у ищеек разговоры жены, и узнать об ее встречах с другим мужчиной. С тех пор беседовали влюбленные только при встречах, там же назначали место следующего свидания. Через много месяцев, Елена искренне смеялась своей тогдашней наивности. Бдительность прежде всего! Вот и сейчас нужна подстраховка. Валерий не был завсегдатаем этого кафе, обедал тут впервые, но угроза случайной прослушки была вполне реальна. Он показал взглядом на арку, ведущую в сад с бассейном. Петлякова поняла его без слов.
         Выйдя в сад, влюбленные соратники сели на чугунную скамейку. Лазурная гладь бассейна умиротворяла, мокрая галька на дорожках вызвала у обоих воспоминания о первом знакомстве. Нежно взяв руку Петляковой в свою, Дареславец погладил ее пальцы.
        - Ну что такое?- спросил он, улыбаясь в бороду - Ты же у меня умница, так? Не волнуйся, всё отлично получится...
         - Валера, милый... - отозвалась она, потупив голову - Вот никогда не боялась, а теперь тревожно мне что-то... Ну, как мне без твоего совета? Как ими управлять, если половину из них я даже не видела в лицо... Знаю только под кличками...
         - Справишься. - Дареслвец обнял ее за плечи - Ну, меньше знаешь, так меньше и расскажешь. Так?
         - Сегодня Мишель заходил ко мне на работу. Конфеты принес. Все ухаживать пытается - Елена рассмеялась с наигранной беззаботностью - Где ты его только откопал?
         Финансист паспортной группы, известный ей под именем Мишель, был одним из мелких бизнесменов, отодвинутых "Единой Рабсией" от пирога. Ключевые отрасли бизнеса правители отдали своим родственникам и клевретам - в ходе этого, полиграфическая фирма Мишеля чуть не обанкротилась. Внешне этот ловелас, нервный и взвинченный, с рубиновыми запонками на рукавах шикарного костюма и ухоженными белыми руками вовсе не производил впечатления бунтовщика. Однако Дареславец, работая в мэрии и зная ситуацию с фирмой, привлек Мишеля к сотрудничеству с подпольем, тонко сыграв на чувстве обиды. Опальный бизнесмен, приезжая в архив, всякий раз заигрывал с Еленой: подмигивал, отпускал двусмысленные шуточки. Поначалу она тревожилась, но Дареславец успокоил: Мишель вел так себя с каждой женщиной, это был его стиль. В архив этот повеса приносил деньги для обеспечения паспортной подгруппы. Мишель открыл в южной части города маленький пункт цифровой фотопечати. То были две комнатки с выходом на улицу: салон и мастерская. У входа, за стойкой, работала глуповатая блондинка с кукольным личиком, недавно приехавшая в Урбоград из деревни - она печатала фотографии на заказ. Вторая же комнатушка, позади салона, предназначалась для ремонта оборудования, а также печати крупных оптовых заказов: буклетов, бланков, рекламных проспектов. Такова была легенда. На самом же деле именно в этой тесной мастерской располагалось "паспортное бюро" подпольщиков.
        - А что Мишель? -Дареславец иронически хмыкнул - Мишель совершенно безобиден, ты уже в этом убедилась... Так?
         - Валера, как я люблю твоё вечное "так"! - Петлякова, улыбаясь, качнула головой. Ее светлые волосы на сей раз были аккуратно пострижены - Знаешь, мне просто интересно, у кого берет Мишель эти сотни адресов... Сегодня опять принес целую пачку.... Фамилии горожан, их адреса, серии и номера паспортов... Даже сведения о том, каким участком полиции они выданы... У меня в инструкции указано, что эти данные нам поставляет Добытчик. Но кто он? Я его, знаешь, представляю гостиничным портье или каким-нибудь швейцаром... Через руки этого Добытчика должны проходить сотни паспортов, у него есть время выписать оттуда все данные... А может, это и вовсе женщина? Скажем, работница почты?
         - Ты у меня выдумщица - Дареславец погладил Елену по коротким волосам - Ну, какой прок фантазировать? Ведь все равно мы этого не узнаем...
         Валерий лукавил. "Добытчика" он сам завербовал в мэрии, им был Леонид Ермаков, молодой парень. Этот клерк работал в отделе недвижимости, где оформлялись все сделки по покупке и продаже жилья, садовых домиков, гаражей, земельных участков. Продавцы и покупатели оставляли при этом паспортные данные. Дубликаты шли подполью через Мишеля, бывавшего в мэрии регулярно: бизнесмен оформлял там документы, получал лицензии, давал взятки чиновникам и пытался заручиться их дружбой. Заодно он посещал тесный кабинетик Ермакова, унося списки персональных данных. В случае поимки, Мишель бы "сознался", что купил у Ермакова адреса горожан для рассылки им рекламы своей фирмы, для поиска новых клиентов.
        - ...А хотелось бы мне поглядеть, как все это делается. - мечтательно произнесла Елена, подняв глаза к небу. - В мастерской работает какой-то Колдун... Вот еще один из тех, кого я не увижу. Почему Колдун? Клички берут с потолка, или что-то колдовское в нем все же есть?
         Задавая эти пустяковые вопросы, Елена нервно покачивала на ноге босоножку... Она пыталась избавиться от беспокойства. Это не укрылось от Дареславца.
         Он успокоительно погладил руку возлюбленной, и приняв ее игру, ответил шутливо:
         - Видно, в своем деле он волшебник...
         Так оно и было. Если бы Елене довелось заглянуть в тесную каморку, устроенную позади фотосалона, она узрела бы лабораторию современного алхимика. В левом углу - громоздкая копировальная машина с цветными картриджами. В правом загадочно мерцают зеленые огоньки на табло аппарата фольговой прошивки. Вдоль стены, на длинной полке - бутыли с притертыми пробками. Тут есть всё для выведения чернильных надписей: хлорная известь, уксусная эссенция, марганцовка. Застекленный шкафчик в торце набит брошюрами: руководства по гравировке и гелиографии, гальванопластике и фотоскульптуре. Меж ними втиснута потрепанная книжка в красной обложке: рабсийский паспортный устав. Внизу, в железных выдвижных ящиках, фальшивые печати учреждений, самодельные каучуковые штемпели, краски разных цветов и оттенков, поролоновые подушки, цветные карандаши, калька и воск.
         Но главным богатством были аккуратные бумажные стопки: образцы справок и формуляров, пропуска и водительские удостоверения, свидетельства и дипломы, бланки и аттестаты. Заботливо расчищено было место для чистых паспортных книжек - их поставки еще не начались.
         Посреди этой сокровищницы, в свете тусклой лампы, горбился над столом Колдун. В руке он держал гравировальную иглу, и с головы до пят был затянут в черное. Дамир Хампаев не был чернокнижником - просто в его родном Румистане цвет ночи считался цветом удачи. Хампаев был смугл, черноволос и черноглаз, как все румистанцы, и к тому же носил черные очки. Впечатление выходило колоритным. В каморке стоял дурманящий аромат курительных трав - чародей не выпускал изо рта изогнутую трубку-носогрейку.
         Своим творениям - поддельным документам - он придавал изящную законченность, отличавшую искусных ремесленников Востока. Инструменты его были стары как мир: игла на пробке, хирургический скальпель, кисти, карандаши. Недавно к набору добавилась ванночка для гальванопластики: слой меди осаждался в ней под током на пластилиновый слепок с очередной печати. С электронным оборудованием Хампаев управлялся не хуже, но в глубине души был верен дедовским методам. Привычка к добросовестной работе заставляла его тщательно выделывать даже "одноразовые паспорта", куда вписаны были данные несуществующих лиц. И уж тем более ответственно подходил Дамир к производству "железных" паспортов. Под чужими фото в них стояли фамилии и адреса реальных горожан, указано реальное место выдачи. Патрульный, проверяя такой паспорт, мог свериться с базой - убедиться, что носитель такой фамилии живет в городе по указанному адресу, и что паспорт ему выдал данный полицейский участок.
        Хампаев, сняв гербовый рисунок на тонкую кальку, криво усмехался. Верно в Рабсии говорят: не знаешь, где найдешь где потеряешь. Когда он, работая в миграционном отделе, взялся частным образом изготовить паспорт какому-то бандиту - думал, что дело верняк. А вышел полный провал: бандита задержал майор Ваюршин, изъял фальшивый паспорт, и тот раскололся до дна. Ваюршин пришел за Хампаевым. Чародей собрался было в тюремную камеру. Ан нет! Майор-то оказался щедрее уголовника! Да и условия предоставил такие, что можно лишь мечтать... Но для чего ему это понадобилось? "Впрочем, мое дело получать деньги" - думал Хампаев - "Благо, платят здесь обильно". Покачав головой, Колдун тянулся к пузырьку с клеем. На его короткой руке, волосатой и темной, странно смотрелись длинные и нервные пальцы - пальцы хирурга или музыканта. Наклеив рисунок на плоский кусок черного сланца, и дождавшись пока высохнет клей, Дамир вздыхал. Сгорбившись над столом, румистанец гравировал на сланце контур будущей печати. Движения его были неторопливы и точны....
        Всего этого Елене, однако, не суждено было видеть: о Колдуне и мастерской она знала лишь из инструкций. Прикусив губу, женщина сосредоточено теребила брошку на вороте пиджака. Дареславец наклонился к ней и спросил, с тревогой и лаской:
        - Лена, да что с тобой? Ты нервничаешь, так? Вот уж на тебя не похоже...
         - Валера, ну не могу я - виновато улыбнулась она, отняв от брошки дрожащие пальцы. - Вроде все помню, как и что надо делать, кому и в каком порядке... А вот сейчас ты уезжаешь, и в голове у меня все как-то сумбурно мешается, кажется что я как девчонка-неумеха, все провалю, и всех подставлю под удар... Ну, извини, родной, я ничего не могу с собой сделать... Какой-то трепет и дрожь... Это пройдет....
        Петлякова умолкла, собираясь с мыслями. Дареславец понял, что лучший способ успокоить её - дать возможность выговориться, провериться, аккуратно расставить все по полочкам.
        - Знаешь, Лена - сказал Валерий, потрепав её по плечу - Раз уж так вышло, что я в курсе твоей работы, давай повтори по дням, а я проверю, так?
        Она беспомощно взглянула на него, медленно кивнула. Склонившись к собеседнице, Дареславец приготовился слушать.
        - Ну общем... - пальцы её нервно барабанили о чугунный подлокотник - В общем.. Раз в месяц, в условленный день, я иду за покупками в центральный универсам. Кладу сумочку в камеру хранения. Вешаю ключ от нее в каптерку под лестницей, на крючок - и ухожу на полчаса бродить по торговым рядам....
        - Правильно. - полушепотом отозвался Валерий - Как видишь, ничего опасного.
        - За это время ключ из каптерки возьмут - продолжила Петлякова - и в мою сумку в камере хранения положат фотографии лиц, на которых надо оформить фальшивые документы. Рядом положат и шифровку, с описанием типа документов. После этого ключ от камеры хранения вернут на крючок. Я, значит, возвращаюсь через полчаса, забираю этот ключ, беру из камеры сумочку - уже с фотографиями подпольщиков... И уношу домой.
       Голос Елены стал спокойнее, пальцы перестали плясать на подлокотнике. Валерий тут же поощрил:
        - Всё верно! Получишь паспортные фотографии через камеру хранения. И даже не увидишь руководителя, который их тебе положил. А дальше?
        - На второй день ко мне приходит Мишель. Передает фамилии и паспортные данные простых горожан, взятые им у Добытчика. Также Мишель дает деньги... Ну... на оплату работы Колдуна, на покупку инструментов, на прочие расходы.
        - Угу. Так, продолжай...
        - На третий день Гена в обеденный перерыв идет к тайнику, и вынимает оттуда чистые паспортные бланки.
        Гена Обручев... Этот курносый и светлоглазый парнишка, родом из деревни, тоже работал в архиве. Однажды Елена, его начальница, сделала так, что на стол Обручева попал секретный документ. Выяснилось: близ его родной деревни власти собираются захоронить ядовитые отходы. Это угрожало жизни его отца и братьев. Гена был в отчаянии. Подпольщики пришли на помощь - снабдили парня деньгами, помогли его родственникам переехать в другую местность. В благодарность, Геннадий согласился быть связником. Парень был осмотрителен и осторожен, пожалуй даже труслив. На лице его вечно играла смущенная улыбка. Он таскал с собой повсюду электронную игру "Тетрикус", вел себя в быту как наивный подросток - что отводило от него подозрения.
        - Итак, Гена идет к тайнику и вынимает бланки... - одобрительно кивнул Дареславец (о том, что бланки в тайник закладывает Ольга Миловидова, завербованная в Ваюршиным в паспортном отделе, бородач конечно не знал) - Гена приносит их к себе работу, то есть в архив. А на следующий день?
        - Ну, на четвертый день, тот же Гена собирает в пакет всё: фотографии подпольщиков, личные данные горожан, деньги и чистые бланки паспортов. - Петлякова чувствовала себя уверенней: хаотичный ураган её мыслей мало по малу укладывался в систему. - Берет все это, и идет в закусочную - через дорогу от нашей мастерской, замаскированной под фотосалон. Там, в камере хранения, Гена оставляет свой пакет. Прямо в салон идти с пакетом нельзя - если там полицейская засада, то Гена с ним не отмоется. Вот он и оставит пакет в закусочной через дорогу, тоже в камере хранения.
        - Далее?
        - Тут же Гена перейдет дорогу и зайдет в фотосалон. Закажет пейзажи у дурочки за стойкой, а в коридоре отдаст ключ Колдуну, и сразу уйдет. А Колдун тут же бежит в закусочную, для отвода глаз купит там пирожки - и заберет из камеры хранения пакет с бланками, деньгами, адресами и прочим. Несет его к себе, изготовляет нужные паспорта.
        - Умница, Лена! - звонко поощрил Дареславец - Молодец, все четко... Хорошо придумано это, с камерами хранения. Итак, вы набрали все компоненты для изготовления паспортов, и передали их в мастерскую через камеру хранения закусочной. А потом?
        - Через месяц Гена опять идет в фотосалон, и трюк с камерой хранения повторяется в обратном порядке. В закусочной через дорогу Колдун оставляет готовые паспорта, Гена их оттуда забирает. Приносит мне.
        Елена с улыбкой подняла голову и взглянула на Дареславца. Пальцы её больше не дрожали, волнение улеглось. Выговориться и привести в порядок свои мысли - как мало надо, чтобы успокоиться! Сейчас перед Валерием была прежняя Елена, чью выдержку и рассудительность коллеги ставили в пример.
        - Получив паспорта - продолжила она твердо и отчетливо - Я пойду на другой день в универсам. И через камеру хранения передам готовые паспорта руководителю. А взамен получу к себе в сумочку новые фотографии подпольщиков, нуждающихся в документах. Так и крутится весь цикл.
        - Ну вот видишь, отлично! - восхищение Дареславца было искренним - Великолепно! Ты все прекрасно помнишь, нет причин сомневаться!
        - Погоди, Валера! - Лена взяла милого друга за рукав - Это еще не все. После похода в универсам, придется мне встречаться с контрразведчиком, контролером. Чтобы узнать, нет ли провала в каком звене. А то Гена пойдет в тайник или в салон - и попадет в засаду. Контролер должен гулять в условленных местах, и в этих контрольных точках должны вовремя появляться Колдун, Гена, Мишель. Да и рядом с тайником должен быть сигнал безопасности. Без этого никак. Он все это должен проверять. Меня смущает, что контролер в полицейской форме... Я думала, это маскарад - но нет, он действительно работает патрульным в полиции!
        Если Леньку-Вурдалака разжаловали в патрульные за бесчинства, то Артачева - за честность. Он отказался избивать заключенного, из-за чего был отправлен начальством сперва на экспертизу психиатров, а затем патрульным в гиблый район трущоб. Все происшедшее было оскорблением. Его наивные понятия о полицейском как страже закона пошли прахом. Ваюршину не составило труда убедить честного парня работать на подполье: бороться против системы, для которой честность лишь помеха.
        - Он патрульный? Вот как? - нахмурился Дареславец. сокрушенно качая головой. - Лена, опять подробность, которой я знать не должен... Ну, что мне с тобой делать!
        - Милый, принимай меня такой как есть.. Ведь любовь это полное растворение друг в друге, я не представляю, как могу от тебя что-то скрывать... - прижавшись к его плечу, Елена потрепала черные волосы возлюбленного - Ну, уж такой дефект в нашей системе конспирации...
        - Это дефект, но это чудо! - голос его был нежен - А помнишь, как мы кидали в море гальку?
        Подняв камешек из-под ног, Дареславец лихо швырнул его в бассейн. Плоский голыш запрыгал по лазурной воде, оставляя круги.
        - Помню... - улыбаясь, прошептала она, - Но ты слушай, а то совсем разнежился... Вдруг я что-то напутаю... Под самый конец. Обидно будет до ужаса. В общем, в обеденный перерыв пойду в кафе "Квант", и там этот контролер, патрульный полицай, тоже будет обедать... Если он повесит фуражку на спинку стула, то все нормально, провалов нет. Тогда я к нему и подходить не буду. Если же провал, то он положит фуражку на стол перед собой. Тогда я выйду из кафе, и мы встретимся во дворике неподалёку. Он расскажет, с кем стряслась беда, где опасность - и мы отменим операцию по данному узлу, чтобы товарищи не попали в ловушку.
        - Ну вот... Теперь всё... - Дареславец обнял ее за плечи - Вечером пойдешь на собеседование, и все это повторишь... Получишь график работы. Уточните детали.... В общем, ты у меня молодец, Лена! Ну, пойдем в зал, нас ждут остатки жаркого, вино и шоколадный торт...
        - Я буду к тебе приезжать...Часто. - на глазах ее заблестели слезинки.
        - Ну не надо, Лена... не надо.. не плачь. Все будет хорошо. Все у нас получится!
        Она обняла Валерия, и влюбленные поцеловались так жарко, будто им было по двадцать лет.

СУБЪЕКТИВНЫЙ ФАКТОР: КУЛАКИ ДОБРА
(Рэд, братья Чершевские)

        Проводив Елену Петлякову, заговорщик Рэд ликовал. Беседа с аккуратной, по-деловому одетой, собранной женщиной убедила заговорщика, что паспортная группа поставлена надежно.- столь же надежно, как боевая и пропагандистская. Удача придает бодрости. Подпольщик чувствовал прилив сил, усталось прошла. Потянуло к общению - так всегда бывало в часы успеха. Будто угадав его желание, братья Чершевские, постучав, зашли в книгохранилище. Рэд искренне улыбнулся вошедшим, и широким жестом предложил сесть на кровать.
        - Вчера вы удивительные вещи рассказывали... - приветливо начал Алексей - О новых технологиях...
        Глаза Рэда привыкли к тусклому свету лампы: теперь он отчетливо видел веснушки на лице хозяина квартиры.
        - Да, о трехмерных принтерах. - откликнулся Рэд - Станочек в подъезде или квартире, загружаешь в него чертеж, внутри у него емкость с жидкой пластмассой - и по чертежу станочек делает чашки. В итоге, завод по производству чашек становится излишним. А рабочие освобождаются от прежнего рутинного труда, от фабричной дисциплины. При капитализме эти безработные обречены на голод, а при разумном устройстве общества они будут заниматься творческим трудом. Изобретать, рисовать, заниматься наукой... Труд перестанет быть тяжким проклятием. Труд исчезнет как необходимость, и сохраняется лишь как хобби, как любимое творческое занятие.
        - Вы так убеждены, что именно эти принтеры станут технологией будущего?
        В вопросе Алексея чувствовался искренний интерес.
        - Не обязательно принтеры... - гость покачал головой - Путей много, но ведут они к одному результату. Есть и более передовые наработки...
        - К примеру?
        - Вот скажем, представьте вместо одного большого принтера тысячу мелких электронных "муравьев". У каждого из них - маленький энергоблок и крохотные бункеры для сырья. На выходе из сырьевых компонентов получается металл, пластмасса, подобие бумаги, и так далее.... Представьте: эти роботы-"муравьи" по чертежу собирают вещь, к примеру ту же чашку. Управляются они через компьютерную сеть, и работают согласованно. Плетут изделие из тонкой пластмассовой паутины, со всех сторон - так же, как живые муравьи строят муравейник.
        - Звучит фантастично - вступил в беседу Николай, садясь на краешек тахты.
        Рэд усмехнулся. Не будучи изобретателем, заговорщик не мог сам выдумать такие тонкости - об этой технологии он слышал года три назад, из первых уст, от участника лабораторных испытаний. Сеть "электронных муравьев" была неуклюжим подобием утерянной сети "Нанотех". Чтобы из первой вышла вторая, оставалось уменьшить "муравьев" до размеров бактерии, а вместо сырьевых бункеров использовать для сборки атомы окружающей среды. До этого шага ученые еще не додумались: им не хватило смелости мысли, проницательности. Но сам факт проведения таких опытов доказывал: если новая технология назрела - научная мысль медленно подберется к ней, с того или иного края. Невзирая на трагическую гибель отдельных гениев, опередивших свое время.
        Конспиратор не стал подтверждать достоверность своего рассказа ссылками на источник. Он избегал засвечивать свои контакты в научной среде, оставшиеся со времен работы в подпольном журнале "Просвещение".
        Повисла пауза.
        - Что ж... Если вы об этом говорите - проницательно заметил Николай - то, очевидно, у вас есть сведения о подобных экспериментах. Конечно, внедрение таких технологий изменило бы положение большинства народа, изменило бы промышленность... Это путь к обществу изобилия.
        - А все же - Алексей нетерпеливо перебил брата, обращаясь к гостю - Вы так и не ответили на мой вчерашний вопрос. Если такие разработки ведутся, то почему нынешний режим не может внедрить их в производство, без всяких политических революций? Зачем вам браться за оружие, если все проблемы решаются технически?
        - Как вы понимаете, разработки ведутся на уровне лабораторных экспериментов. - пояснил заговорщик - Причем, с прицелом на военные нужды. А теперь представим себе: их внедрили в мирное производство. Что произойдет с капиталистической экономикой?
        - В смысле?
        - Ну, кто пойдет покупать чашку в магазин, если ее можно сделать на домашнем станочке, нарисовав чертеж или использовав готовую схему?
        - Хм.. Да, обрушатся продажи всех товаров. - хозяин квартиры растеряно покачал головой - Обанкротятся фабрики.
        - Причем, заметьте, летит к черту вся технологическая цепочка! - Рэд стремился показать логику системы - Не нужны фабрики - значит, рушатся и механические заводы по производству деталей к старым станкам, закрываются шахты для добычи железной руды для производства этих деталей, становятся излишними целые градообразующие предприятия, а вместе с ними на улице оказываются врачи, учителя, официанты, мелкие торговцы, уборщицы, работники ЖКХ, водители транспорта - все, кто обслуживал жизнь этих городов и рабочих прежней производственной цепи... Безработица достигает огромных размеров. Начинается массовый голод, за ним следуют эпидемии.... Вот парадокс капитализма: автоматизация при неразумном строе ведет не к изобилию, а к безработице и голоду.
        - Тут и еще одна проблема - дополнил Николай - При капитализме те чертежи, по которым можно изготовить вещи на 3D-станках, запатентованы. Предоставляются по лицензии, за плату. Конечно, не изобретателям и авторам идут эти деньги - им достаются крохи, на уровне зарплаты рабочего... Вся прибыль идет корпорациям, монополистам, управляющим. Получается, что небогатый человек отсечен от благ новой техники... Ведь пытаются и информацию превратить в дорогой товар. Хотя роль товара ей не свойственна: материальная вещь у торговца исчезает после покупки, а информация остается - она копируется, не убывая из источника. Чтобы закрепить за информацией роль товара, государство все чаще прибегает к насилию. Между тем, любой изобретатель стоит на пирамиде предыдущих знаний и технологий человечества, которыми он пользовался бесплатно: начиная от азбуки, огня и колеса - и кончая компьютерами и самолетами. И потому продажа информации не только противоестественна, но и несправедлива. Без обобществления и общедоступности информации - новым технологиям не послужить на пользу человечества.
        - Обобществление информации один ключевых пунктов нашей программы. - заметил Рэд, все более увлекаясь темой - Из общественного фонда, минуя посредников-монополистов, изобретатели могли бы получать больше за свой труд. Но однократно, а не в виде ренты. Впрочем, после автоматизации, при высвобождении для творческого труда миллионов бывших рабочих - из них выйдут миллионы изобретателей, самодеятельных авторов, неформальных музыкантов и программистов-любителей, создающих свои творения в свободное время, ради удовольствия. Это не при капитализме, а при разумном строе, где общество о них позаботится. Мечта и творчество свойственны человеку. В будущем, которое мы планируем, человек будет творить интеллектуальный продукт из чистой жажды творчества. Наживаться на нем будет строжайше запрещено. Ограничивать доступ людей к знанию из соображений алчности - одно из самых страшных преступлений. Так мы считаем. И если победим, карать за это будем беспощадно.
        - С этим, пожалуй, соглашусь - кивнул Алексей - А вот с тем, что при автоматизации все производство рухнет, я бы поспорил! Просто изменит структуру. 3D-принтеры или "электронные муравьи" тоже ведь заправляются сырьем, а значит шахты для них тоже нужны, и детали для них требуется изготавливать. Технологическая цепочка меняется, но не исчезает. Это не революция, всего лишь реформа. И в политике она потребует лишь мирной реформы.
        - А разве настроено на такую реформу правительство Медвежутина? - с иронией спросил Рэд. - Правящая "Единая Рабсия" открыто заявляет, что ее идеология - консерватизм.
        Заговорщик поднялся с кресла, и снял с полки книгохранилища запыленный том энциклопедии.
        - "Консерватизм" - прочел он - "приверженность ко всему устаревшему, отжившему, косному; враждебность и противодействие прогрессу, всему новому, передовому в общественной жизни, науке, технике." Такая идеология выбрана ими не случайно. Монополисты, стоящие за Медвежутиным и "Единой Рабсией", и лоббирующие свои денежные интересы в Государственной Дурке настроены на устоявшийся, старый способ производства. Масштабная реформа, смена всех старых хозяйственных цепочек - совершенно не в их интересах, она им принесет миллиардные убытки. Через свое государство, законами и запретами, они сделают все чтобы не допустить внедрения новой техники. Тут единственный выход - срезать ножом революции всю старую элиту. И на ее место поставить группу с идеологией прогрессивной.
        - Единственный выход? Сомневаюсь. - неисправимый пацифист не уступал, отстаивая возможность мирного пути - Ведь доступ к новым 3D-принтерам тоже можно предоставлять за плату, а монополисту нет никакой разницы, какая технология приносит ему прибыль. Возможно, автоматизация для него будет даже прибыльней! Хотя сперва придется раскошелиться на её внедрение...
        - В старое оборудование монополисты вложили огромные капиталы. Нынешнее монопольное положение не требует от олигархов развивать технику. Для чего им это? Снижать цены? Чтобы разорить конкурентов? Но с конкурентами они сейчас расправляются иначе: лишением сырья и кредитов, политическим давлением - ведь государство в их руках. Кроме того, вы забываете о емкости рынка, о покупательной способности - усмехнулся Рэд - Товары при капитализме производят, чтобы продать. А если исчезнут заводы, и рабочие не получат там зарплаты, то у этих бедняков не будет и денег на пользование 3D-принтерами. Спрос при капитализме определяется не пустотой желудка, а толщиной бумажника. Нищих и голодных граждан рынок просто "не видит". Они не потребители, не платежеспособны. Для обслуживания новых хозяйственных цепей рабочих потребуется в сотни раз меньше, миллионы бывших рабочих уйдут с рынка, превратятся из потребителей в нищих. Наступит кризис перепроизводства: товаров экономика может произвести больше, чем имеется на них покупателей. Это крайне невыгодно правящей элите. А свои прибыли она охраняет законами и дубинками, судами и тайными убийствами, всей машиной государственного подавления. И она защитит свои интересы, новых технологий не допустит. Если ее не свергнуть.
        - Но ведь всякая революция - возразил Алексей - сопровождается разрухой, техническим откатом назад.
        - Разруха в ходе революции - это разбег перед прыжком. Выигрыш от прыжка многократно перекрывает потери от разбега. - разъяснил Рэд - Обратитесь к статистике. В Славном Семнадцатом разруха длилась лет пять, а последующий гигантский прыжок из аграрного средневековья к индустриальному государству с городами, всеобщей электрификацией, атомным оружием и космическими ракетами - для которого революция и создала предпосылки - с лихвой перекрыл временные перебои первых лет. Нынешние власти скрывают статистику дореволюционной Рабсии, приукрашивают проклятое прошлое - но мы-то знаем, какой была Рабсия времен цесарей: 80% сельского населения, эпидемии, неграмотность, экспорт необработанного сырья и зерна, гужевой транспорт, освещение лучиной и керосином. В 10-15 раз страна отставала от развитых. А в результате революции - гигантский прыжок вперед!
        - Хм... Да, в этом вы правы. Но все же, я думаю, возможно и постепенное внедрение новой техники. Пусть оно растянется на целое столетие, но зато мы избежим кровопролития.
        - Столетие? В нашем распоряжении его нет.
        - Вот как? Отчего же такая торопливость?
        Ключевой вопрос! Рэд задумался: как объяснить понятнее и проще? Наконец, он ответил:
        - Наши противники выступают за стабильность. Но стабильности не бывает. Стоять на месте - значит идти назад. Вот смотрите: у меня на столе "стабильно" горит люстра. Каждую минуту для ее питания сгорают килограммы мазута и петройлевого масла, на тепловой электростанции. Это стабильность? Нет, это медленное движение в пропасть, к исчерпанию ресурсов. По прогнозам ученых, запасов топлива в Рабсии хватит лет на пятьдесят, в лучшем случае. Допустим, цифры преувеличены. Но проблема-то остается: углеводороды, минералы, металлические руды, другие невозобновимые ресурсы идут к исчерпанию. Очень быстрому, по историческим меркам. Тут никакой стабильности и устойчивости быть не может. катимся под горку. Выход из положения надо искать срочно. А выходов тут два.
        - Вот как? И какие же?
        - Первый способ - ограничить потребление граждан. Не всех, конечно. Элита, монополисты сохранят за собой привилегии, право ездить на автомобилях, пользоваться лучшими ресурсоемкими товарами, использовать новые технологии для бизнеса, лечения, образования и развлечений. Но элиты у нас пять процентов. А к остальным приставят полицейского с дубиной, и прикажут "затянуть пояса". Ссылаясь на исчерпание ресурсов.
        - У них не получится... Массы восстанут...
        - У них получится, поскольку ресурсов действительно на всех не хватит. Требование потреблять меньше - будет, к несчастью, объективно обоснованным. Это будет не каприз, а необходимость. То есть, программа "Единой Рабсии", программа "стабильности" и "консерватизма" - не сохранит нынешний уровень жизни, а будет его все снижать и снижать. Ведь ресурсы-то не стабильны, они исчерпываются.
        - Очень сомневаюсь, все же, что граждане потерпят роскошь одних на фоне нищеты других.
        - А допустим даже, что не потерпят. Восстанут, перебьют элиту, разрушат ее автомобили и дворцы, установят равенство... Равенство в нищете, конечно... А вместо прежней элиты будет власть общих собраний, или там сетевые голосования... Один черт, лучше от этого не станет. Ресурсы продолжат исчерпываться, промышленность придет в упадок. Начнется голод - ведь без химических удобрений урожайность упадет в десятки раз. Начнутся эпидемии, когда исчезнет фармацевтика. Города превратятся без тепла и электричества в мерзлые бетонные могильники. Ну, и так далее. Повальный мор, деградация. И каждая новая "стабильность" на ступеньку ниже предыдущей, ресурсов-то все меньше и меньше. Шаги по лестнице, ведущей вниз.
        - Какой ужас... Не желаю верить в это...
        - Более вероятный вариант этого сценария: элита удержит власть, массы не восстанут.
        - А как же элита удержится? - недоверчиво хмыкнул Николай - Ведь явная роскошь единиц при нищете большинства всегда ведет к бунту...
        - Не всегда. - криво усмехнулся Рэд - В руках правителей есть методика массового обмана, способная предотвратить бунт. Называется она религией. Нет сил приставить к каждому полицейского, но зато есть возможность посадить каждому в голову персонального полицейского - страх перед богом. Решения бога, как вы понимаете, всегда совпадают с приказами диктатора - поскольку "вся власть от бога". Кроме того, религия сулит вечное райское блаженство в обмен на несколько десятилетий нищенской жизни в этом мире.
        - Но ведь современные развитые люди не поверят в этот бред, придуманный дикарями тысячи лет назад! Там ведь глупость на глупости сидит, и в эпоху спутников и атомных электростанций этому...
        - Этому абсурду могут поверить! - раздраженно перебил Рэд - Могут. Если власти перекроют все иные источники информации, отдадут под контроль церкви школу, обрушат гонения на атеистов, материалистов, свободомыслящих... Что и делается. Это и называется: новое средневековье. Многие бойцы подполья, из бывших либералов, пришли в наши ряды именно протестуя против этого. Эти близорукие деятели, в свое время, радовались реставрации капитализма - а следующей логической стадии, отката к феодальному мракобесию, они не предвидели. И для лучших из них, для искренних демократов, это невыносимо. К примеру, после телерепортажа о том, как жрецы "освящают" ядерные ракеты, в Союз Повстанцев вступили десятки мыслящих людей, разгневанных этим абсурдом. Однако критически мыслящие личности все же исключение... Но мы отвлеклись, речь сейчас не о политике. Важно другое...
        - Что же?
       - Идеология нынешних правителей - религия и консерватизм - поможет им сохранить власть. Но от падения в колодец ограниченных ресурсов такая идеология не спасет. Более того, она и толкнет страну в этот колодец, в эту ловушку. Судите сами. Навязывание абсурда - потребует тотальной цензуры, запрета на мысль, то есть на разоблачение вранья. Следующий этап - регламентация одежды и поведения... В общем, рабство и унылый шаблон во всем. Рано или поздно психология рабов, навязанная массам, вступит в конфликт с развитием науки. Ведь с детства всем будут прививать веру в чудеса, нелогичное иррациональное мышление, терпимость к несуразной лжи и отвращение к поискам истины. Наука - это опора на разум, это дерзость гипотез и сомнение в общепринятых догмах. А религия не терпит сомнений, требует слепой веры. Два несовместимых типа мышления! Религия и консерватизм создают психологический климат для выращивания фаталистов, смирившихся с будущей гибелью цивилизации. Лентяев, которые вместо надежды на свой ум и силы, на свою науку и технику - надеются на рай после смерти или на помощь божества. Под нажимом церковной цензуры, растущего невежества и фанатизма - застопорится научный прогресс. Ресурсов будет все меньше. И возникает черный водоворот, порочный круг: меньше ресурсов - надо ограничить потребление - больше религиозных и законодательных ограничений - меньше простора для мышления и научного творчества - деградация - еще меньше ресурсов... В конце концов, мы потеряем возможность выхода из ресурсного кризиса, и человечество Мезли погибнет. Или постепенно деградирует до первобытного уровня. Из-за исчерпания ресурсов и краха промышленности.
        - Вы описали чудовищную картину гибели цивилизации. - Алексей вздрогнул, как от холода - Может быть, и гибели всей разумной жизни на планете... Неужели нет выхода, кроме затягивания поясов и падения в пропасть?
        - Второй выход, сценарий спасения мы и предлагаем - улыбнулся Рэд - В этом стратегическая цель Союза Повстанцев, сердцевина всей нашей идеологии. Мы хотим опереться на новые разработки, о которых я рассказывал. Нужен дерзкий государственный план по освоению ресурсов океана и космоса. План централизованный, проводимый ради блага человечества, и вопреки интересам горстки монополистов. Потому у нас в программе и стоит "социализм". План грандиозный, планетарного масштаба, требующий дружной работы всех жителей Мезли - потому у нас в программе и "космополитизм". План, опирающийся на научное мировозрение, которое сознательно будут культивировать - в противовес религиозным мифам и слепой вере. Потому у нас в программе и "атеизм". Наконец, план решительный, революционный - он войдет в противоречие с денежными интересами монополий, с притязаниями церкви, с нынешним государством.
        Воцарилось молчание. Братья обдумывали слова подпольщика. Реализацию гигантского замысла по спасению планеты каждый слушатель представлял по-своему, но масштабность задачи, в любом случае, поражала воображение.
        - Хм.. Теперь я, кажется, понял вашу идею до конца. - нарушил молчание Николай - Действительно, группа с такими взглядами, взяв власть и подавив сопротивление противников, может начать этот колоссальный проект... С помощью автоматизированной новейшей техники. Прыжок за ресурсами... Космос и океан... Пожалуй, иного спасения от ресурсной ловушки не найти. А новая промышленность, обходящаяся без фабрик - 3D-станки, "электронные муравьи", собирающие вещи по мере надобности - тут очень пригодятся. Без этих технологий наверное и невозможно будет осуществить проект такого масштаба.... А затем они перейдут и в быт, станут всеобщим достоянием... Место старого индустриального производства займет новое, автоматизированное. На этой технической базе и вырастет новый общественный строй - строй свободных творцов, где каждому достается "по потребностям", где каждый защищен от стихий природы, имеет материальную и общественную возможность для творчества и развития индивидуальности, может получить хорошее здравоохранение, жилье, достойный уровень жизни - в том числе и в старости. Где образование даст каждому четкую материалистическую картину мира, цельное мировоззрение без предрассудков. Где исчезнут войны, порождаемые грызней за ресурсы....
        Собеседники вновь умолкли.
        - Это величественно! Но все же, это экстенсивное развитие - заметил Алексей - Исчерпаются и ресурсы океана, когда-нибудь.
        - Дополнительную перспективу дает многократное использование сырья - успокоил Рэд - Те же "электронные муравьи", способны разбирать собранную вещь, на период пока вещь не нужна. И использовать ее составные части для создания других вещей, в данный момент нужных. Составные части, о которых я говорю - это малюсенькие блоки, как в конструкторе... По этому направлению - проект "Живые вещи" - также проводились эксперименты. Но тоже в закрытом режиме: рабсийская пресса о них не сообщала.
        Братья зачарованно смотрели на подпольщика: рассказы о научных достижениях, умение мыслить смело и увязывать общественные проблемы с техническими - все это произвело неизгладимое впечатление на слушателей. Наконец, Алексей смущенно развел руками:
        - Цель ваша прекрасна. Но, несмотря ни на что, я против насилия. Если есть шанс решить дело мирно, надо найти это шанс...
        Голос доктора звучал неуверенно, говорил он теперь извиняющимся тоном.
        - Уговорами? - язвительно усмехнулся Рэд, и перешел в атаку - "Олигархи, откажитесь от своих миллиардов во спасение человечества!". Вот уж бесполезное занятие. У нас есть отличный исторический образец, как нам действовать. В Славном Семнадцатом страну развернули к прогрессу волевым усилием. Передовые люди, захватив государственную машину, разгромили сословные и церковные ограничения, уничтожили церковную цензуру над научными работами, ликвидировали безграмотность, создали технические университеты, подготовили специалистов, провели электрификацию страны. Так и только так - волевым, динамическим вторжением, усилиями людей, действиями живых субъектов - можно убрать гири с ног технического прогресса. Отсечь их мечом. Другого способа нет.
        - Он прав! - решительно поддержал Николай Чершевский - Алеша, не все проблемы решаются технически. Если вещь понята или изобретена, это еще не значит, что она создана и внедрена. Внедрению мешает отживший социальный строй. Примеров тому уйма. Скажем, паровоз был одновременно изобретен и в отсталой самодержавной Рабсии, и в передовой Инглезии. В Рабсии локомотив использовался как игрушка, сгнил невостребованным. А в Инглезии железные дороги стали основой для промышленного подъема. Вчера мы, помнится, разобрали схему всех революций: изобретение ученых, препоны со стороны отжившего строя, а в ответ - политический переворот... Передовые деятели свергают прежнюю власть, берут управление в свои руки, принимают новые законы, благоприятные для прогресса... И вот результат: новая техника входит в производство. Под ее влиянием меняется экономика, быт, вся жизнь общества - вот это происходит постепенно. А все же без революционного насилия, на начальном этапе, дело не обошлось. Революции - локомотивы истории!
        -- Лет десять назад, когда в Рабсийской компьютерной сети еще не было цензуры - робко улыбнулся доктор Алексей - мне доводилось читать о вполне мирных способах. Выглядело очень привлекательно. Утописты, проникнутые миролюбием, предлагали устройство школ, коммун и прочих фаланстеров... Это было еще до запрета всех неправительственных организаций под предлогом "крайнизма и шпионажа"... Организаторы воскресных школ и мирных кружков хотели разъяснить людям преимущества научного мировоззрения, безупречной логикой убедить общество следовать по пути прогресса. А часть из них даже надеялась, что развитие науки и техники само собой решит все проблемы.
        Заговорщик шумно вздохнул, стирая пот со лба:
        - В свое время им прекрасно ответил Ильич Нелин: "ученые разрешили сложнейшие вопросы техники, а общественной строй застопорил проведение в жизнь этих улучшений из-за тупой скаредности горстки миллионеров". Тех самых миллионеров, что кладут под сукно патенты и присваивают себе монополию на знания, объявляя их "интеллектуальной собственностью". Тех самых миллионеров, что навязывают нам религиозное мракобесие через государство и систему образования, чтобы обеспечить покорность угнетенных ими масс.
        Николай Чершевский снисходительно потрепал брата по плечу:
        - Алексей, тут тебе трудно придется. Доводы нашего гостя убедительны. Сладенькие мечтатели забыли, что материальные интересы монополистов, чиновников и жрецов неуязвимы для логических доводов и лежат вне логики. Спор прогресса и реакции - не шахматная партия, где выигрывает умнейший.
        - Какие там шахматы! Рукопашный бой без правил. - Рэд расстегнул воротник, в комнате было душно - Это битва материальных интересов, тут на кону стоит сытое благополучие мерзавцев, тормозящих прогресс. И чтобы победить, идея прогресса не должна быть бесплотной. Она должна нагулять себе общественную мускулатуру, отрастить крепкие зубы и когти, опереться на субъективный фактор - и воплотится в учреждениях. Захватить государство. Делается это через политический переворот. Все другие способы - беззубая утопия. А для переворота надо поднять всех недовольных.
        - Что ж, нынешний строй порождает их во множестве - понимающе кивнул Николай - Порождает своих могильщиков. Одни сейчас возмущены падением уровня жизни. Другие недовольны отсутствием политической свободы. Третьих возмущает покушение на свободу личную: навязывание патриотизма, религии и морали, разработанных негодяями для порабощения масс. У иных вызывает гнев цензура над прессой и компьютерной сетью, регламентация мыслей, одежды, искусства, субкультур. К активной позиции, к борьбе с режимом рабсияне подходят с разных сторон. Тут и анархисты, и социалисты, и демократы, и просто униженные граждане...
        - Государство объявило их борьбу "политическим крайнизмом". - голос Рэда звучал глухо, он уже устал объяснять - На них обрушились репрессии. Хочешь-не хочешь, а под свирепыми ударами все недовольные сплотились в единую тайную организацию. Наш Союз Повстанцев - это база, к которой каждая горстка недовольных рано или поздно приходит за помощью. Мы растем каждый день в числе, у нас есть четкая программа. А поскольку войны и экономические кризисы с безработицей никуда не делись, капитализму присущи - нам сейчас надо лишь наработать авторитет. Акциями адресного возмездия. И дождаться войны, кризиса, всплеска недовольства... В нужный момент потребуется возглавить бунт масс, дополнить стихию заговором, внести в события план и цель. После победы, Союз Повстанцев займется не переделом имеющихся скудных благ, а внедрением в широком масштабе новой техники. Но первая задача новой власти - сломить сопротивление реакционеров. Мечом и гильотиной срезать с лица Мезли всякую нечисть! Всех, кто путается под ногами прогресса и тащит нас в средневековье, или хуже того - к гибели. Таких уродов процентов пять, не больше. Одолеть их - вопрос силы. Это не бунт, бессмысленный и беспощадный. Это революция - беспощадная, но осмысленная.
        - Возможно, вы и правы - медленно произнес Алексей Чершевский, и горько вздохнул - Видимо, без революции не обойтись... Теперь я отлично понимаю ваши мотивы, представляю вашу программу. Повстанцы, значит, субъективный фактор развития, да? Меч в руках прогресса? Есть, правда, вопросы - что будет после вашей победы... Не ждет ли вас перерождение, как это уже было однажды с другими? Как будет выглядеть строй, к которому вы стремитесь? И как личности отдельной будет при этом строе - лучше или хуже? Я понимаю, что под словами "социализм" и "коммунизм" вы не имеете в виду казарму. Ваша цель - свободное общество, без угнетения. Но и в самом светлом будущем останется эта проблема: личность и общество. А вдруг, заполучив ваш чудо-станок, кто-то захочет собрать себе атомную бомбу? Что сделают с таким маньяком? Ему тоже "по потребностям", пусть себе бомбит? Или с ним поступят иначе? Но ведь это уже подавление...
        - Завтра мы обсудим и вопрос о "светлом будущем", и опасность перерождения. Скорей всего, эта дискуссия будет у нас последней. Мне пора в дорогу. - Рэд устало вздохнул, почесал в затылке. Продолжил отрывисто и лаконично: - Вы верно сказали о нашем Союзе Повстанцев: "Меч в руках прогресса". Мускулы идеи. Стальная плоть медиа-вируса. Острые зубы ученой теории. Кулаки добра. Субъективный фактор. Как вы знаете, история движется через сознательную деятельность людей. Желаете участвовать?
        Именно в этот вечер, после этой беседы - Алексей Чершевский согласился укрывать и оперировать раненых бойцов "группы действия".