Достав чекушку водки, я собрался идти в подвальную забегаловку – там хоть люди кругом, не так тоскливо. Постоял, подумал.
Выходить было неохота.
Налил в кастрюлю воду. Угощу себя макаронами.
Водку убрал, достал вино. Бутылка осталось. Не хухры-мухры – «Кьянти», хотя какая это Италия? Всё из одной бочки разливается.
Пока вода закипала, выпил пару стаканов красной кислятины, закусывая самым дешёвым на планете сыром.
Где ещё встретишь сыр по доллару за кило?
А-а, всё едино - всё полезно, что в рот полезло.
Плевать мне теперь на всё. Сегодня утром набрался смелости и съездил на УЗИ – доконал ноющий бок.
Врач, русский парень, мой ровесник, сказал почти фразой из анекдота:
– А-аа, что это у вас, и вы ещё живы!!!???
Порекомендовал привести дела в порядок.
А что их приводить - я один. Кто-нибудь да похоронит.
Может потратиться на более подробное обследование? Нет! Хрен вам, пуля и петля! Не будет беготни по больницам и попыток спастись…- потрачу бабло на проституток.
Вот прямо сейчас и начну.
Макароны варить не стал, вылив кипяток в мойку.
Чекушку водки, после бутылки красного выпил из горла и пошёл на улицу.
Идти я не мог. Обозревая окрестности, пошатываясь, стоял около своего парадного. Э-эх, мама моя, рОдная! Зачем ты меня на свет родила? Испекла первый блин комом, побоявшись здоровье абортом попортить...
Дефилирующей мимо девице громко, чтоб не было сомнений, сказал:
- Сто манат.
Отпрянув, прошла ещё шагов пять, затем притормозила и, потоптавшись на месте, повернула обратно.
Подойдя, смерила меня взглядом.
- На маньяка ты, вроде, не похож. Пошли, - уверенно сказала она.
Вот видишь, моралист хренов, как всё просто. Были бы деньги.
Повёл её на хату, которую постоянно сдавал суточным, хотя кто кого вел - большой вопрос - держа меня под руку, она помогала удерживать равновесие.
Пройдя квартал, спросила:
- У тебя сегодня праздник?
- Можно и так сказать, - желания откровенничать у меня не было.
Хорошо, что в доме есть лифт. Пока техника тащила нас на последний этаж я, не глядя в сторону своей спутницы, читал нацарапанные на пластиковых стенах кабины перлы.
Перед дверью в квартиру, вручив ей ключ, предоставил самой разбираться с замком.
Зайдя в гостиную, не разуваясь, плюхнулся на диван.
Она встала передо мной в вызывающей позе.
- Могу я получить деньги?
- Да, конечно, - я протянул сотню.
Купюра моментально перекочевала в карман её куртки.
- Пошли в спальню.
- Неохота. Сядь рядом, - она подчинилась.
Миленькая, лет двадцати, ровесница моего сына. Кукольное личико, модная причёска, ухоженные ногти – барышня смотрит за собой.
- Давно гуляешь, детка?
- А тебе не всё равно? Давно, недавно – какая разница.
- В общем-то, никакой.
Она положила руку мне в область паха, но мне стало муторно. Стряхнув её, встал и вышел на балкон. Глубоко вдыхая холодный декабрьский воздух, попытался привести мысли в порядок.
Жаль, что жизнь заканчивается, а впрочем, плевать. Разве это жизнь. Может в следующей больше повезёт.
Вернулся в комнату. Девица сидела на диване, поджав под себя ноги, и щёлкая пультом, переключала каналы.
- Ну что - мне раздеваться? А если хочешь, я сыграю на твоём кларнете?
- Слушай, какая ты…. вульгарная, помолчи а.
- Как скажешь.
Мы сидели и молчали.
- Как тебя зовут? – вдруг спросила она.
- Не имеет значения. Называй меня Мамед. Деньги получила – смотри телевизор и мечтай – вдруг я миллионер, как Ричард Гир в «Красотке».
- Ага, а я Джулия Робертс, – надо же – смотрела.
– Слышь, миллионер, трахаться будем, или я пойду.
- Мне всё равно - хочешь, трахнемся, не хочешь - не трахнемся. Я, вообще-то, не сплю с женщинами за деньги.
- Это как? Предпочитаешь по любви? Так ты же уже заплатил?
- Вот потому и говорю – хочешь, иди - гуляй на все четыре стороны.
- А что, ты мне предлагаешь? Полюбить тебя за эти два часа?
- Не морочь мне голову – и вообще, пойду ка я спать.
- Послушай, это твоя квартира?
- Нет, конечно, и ценного здесь ничего нет.
- Я не воровка.
- Ладно, я не хотел тебя обижать, будешь уходить - захлопни дверь.
Оставив её в столовой, прошёл в другую комнату и рухнул на кровать прямо поверх покрывала.
Снова предательски мерзко заныл бок.
Прижав к нему подушку, я закрыл глаза. Через несколько мгновений заснул.
Проснулся оттого, что мне стало жарко - не так чтобы я вспотел, но было очень тепло. Нескольких секунд хватило, чтоб понять, что в постели я не один - обняв меня сзади и укрыв нас обоих пледом, она спала, тихонько посапывая мне в спину.
Выскользнув из под её руки я повернулся.
Нащупал мобильный в кармане брюк и, стараясь не светить девушке в глаза, включил экран.
Дотронулся тыльной стороной ладони до её щеки – она смешно зачмокала пухлыми губами – наверное, так безмятежно, могут спать только женщины и дети.
Господи, сколько лет меня в постели никто не обнимал. Пусть случайно получилось – неважно – спасибо тебе, ночная бабочка.
Встал и пошёл на кухню. Жадно выпил воды, набирая её в ладонь прямо из под крана– сушняк, блин.
Вернувшись в спальню, лёг на другой половине кровати и заснул.
Снилась сегодняшняя больница. Будто я выхожу из кабинета, а врач вдогонку говорит мне, что пошутил – мол, вот вам рецепт, купите лекарство – попьёте, боли пройдут.
Проснулся с чувством утраты на сердце - знакомое ощущение.
Так уже бывало на утро после больших потерь: когда умирали люди, воспитавшие меня; когда я расставался с любимыми – всегда после таких пробуждений в моей жизни происходил очередной перелом.
Вспомнил, что я в комнате не один. Она по-прежнему спит, обнимая подушку, которую я отпустил во сне.
У тебя то что, тоже бок болит? – усмехнувшись, подумал я.
Пошёл на кухню и включил электрический чайник.
Пора будить девчонку, а то не ровён час, хозяйка припрётся, хотя в такую рань вряд ли.
Но она проснулась сама – я услышал, как закрылась дверь в ванную.
Через несколько минут появилась на кухне. Без вечерней бойцовой раскраски её личико кажется совсем бледным и детским.
- Чаю будете, барышня?
Она кивнула. Я заварил единственный найденный в шкафу пакетик Липтон на двоих.
Она пила чай, маленькими глотками, аккуратно, двумя пальчиками держа кусочек сахара, не торопясь целиком отправить его в рот.
Несколько минут, из-под спадающей на лоб чёлки изучала меня своими выразительными, тёмно-карими глазами.
Наконец, сказала:
- Таких клиентов у меня ещё не было.
- Ничего. Всё в жизни случается когда-нибудь.
- Может, я тебе не понравилась?
Вопрос заставил меня улыбнуться.
- Я как-то не задумывался об этом. Кстати, ты хорошо выспалась?
- Да, неплохо.
Она встала и сполоснула чашки. Стоя у мойки спросила:
- Мамед, ты захочешь ещё встретиться? Дай мне номер, я тебе вызов брошу.
Я вздрогнул, услышав чужое имя - совсем забыл, что ночью сам назвал себя так.
- Лучше ты мне свой дай. Позвоню и скажу, что беспокоит странный клиент.
Она продиктовала – я набрал.
- Как тебя зовут? - сам то, хорош гусь - снял девушку, и даже имени не спросил, - я потом в записную впишу, - легкое, ни к чему не обязывающее враньё.
- Я Гюля, но я знаю - ты не позвонишь.
- Почему ты так уверенна?
- Я всегда чувствую, когда врут. Но если ты хочешь, я сделаю так, что у тебя появится желание снова увидеться.
Я рассмеялся.
- Интересно, как?
Она положила на стол один на другой свои кулачки, и поставила на них подбородок.
- Смотри мне прямо в глаза, только не моргай, и думай о том, что тебя заботит больше всего.
Разве есть варианты - тема для моих горьких мыслей только одна.
С грустной улыбкой смотрю на девушку.
Секунд через двадцать она отвернулась, потёрла виски, и снова приняла первоначальную позу.
Хватило её всего на ничего - по щекам почти сразу покатились слёзы.
Такого поворота я не ожидал никак, и смутился. Вытащив салфетку из стоящей на столе коробки, протянул ей.
Всхлипнув, она спросила:
- Ты что, умирать собрался?
Она что-то почувствовала, и я попробовал всё обратить в шутку.
- Да, как бы обязательств жить вечно не давал.
- Так, помолчи, но сначала скажи, ты доверяешь мне?
- Странный вопрос, учитывая обстоятельства.
- К чёрту обстоятельства. Ты можешь посидеть десять минут с завязанными глазами, вернее не посидеть, а полежать?
- А что ты собираешься делать?
- Не нужно задавать вопросов.
Я пожал плечами.
- Куда идти, в спальню?
- Да.
Я достал свой шарф, и не сопротивлялся, пока она завязывала мне глаза.
- Ложись, - я подчинился, - расслабься.
Я чувствовал, что вокруг творится какое-то действо. В какой-то момент моё тело ниже груди будто стало чужим.
Затем ощутил жар, который едва мог выдержать, но, тем не менее, терпел. Через несколько секунд, а может минут, словно провалился в чёрную пустоту.
Когда я очнулся, было темно.
Вспомнив про шарф на глазах, протянул руку к лицу, но повязки не обнаружил.
Пошарил рядом с собой – я в постели один.
Посмотрел на экран мобильника – время три часа ночи. Господи, мне всё приснилось, и пробуждение, и чаепитие, и её колдовство - она уже давно ушла.
Пить надо меньше.
Надо встать. Минут пять я собирался с духом, не в силах оторвать голову от подушки.
Стоя в душе, удивился, почему после выпитого нет сушняка.
Утром начался обычный день. И только к вечеру до меня начало доходить, что сегодня не среда, как я думал, а четверг, и что у меня нет ноющей боли в боку.
Я стал искать её номер в мобильном, но его там не было.
