Фотограф

Эта история началась в далеком 1969 году. В нашем девятом «А» внезапно разразилась фотоэпидемия. Мальчишки и даже некоторые девчонки приносили на уроки фотоаппараты и тайком снимали своих товарищей и учителей. А потом показывали фотографии – кому что удалось заснять. Эпидемия настолько поразила класс, что учителя просто стали отбирать фотоаппараты. Самой популярной камерой в те годы среди детворы была «Смена». А некоторым нравилась «шпионская» - «Киев-вега», - это карманная узкопленочная камера. Лучшим фотографом класса у нас считался Славка, у него получались самые удачные кадры и не только в классе на уроке, но и вообще.
Мне тоже страшно хотелось иметь фотоаппарат и все, что нужно для проявки и печати. После долгого моего нытья, родители сжалились надо мной - подарили весной на день рожденья «Смену» и фотоувеличитель.
Целое лето я днем фотографировал все подряд, а по ночам зашторивал окно в комнате, зажигал красный фонарь и начинал таинство. Закладывал в увеличитель негатив, отсчитывал экспозицию - раз, два, три…, потом клал фотобумагу в проявитель и смотрел, как на чистом листе возникают едва различимые контуры, которые постепенно обретают четкасть и превращаются в картинку. А потом я нес на промывку в ванную полную кювету своих «шедевров». В конце лета к нам проездом заглянул мамин брат, в некотором роде профессионал – специалист криминальной экспертизы. Им ведь тоже приходится иметь дело с фотографией. Поглядев на мои творения, он покачал головой, а перед отъездом подарил мне книгу Геннадия Копосова по художественной фотографии.
Проштудировав книгу от корки до корки, я стал снимать «с умом». Я выбирал ракурсы и строил композиции, освоил технику печати и разные эффекты, а когда осенью показал одноклассникам свои работы, меня признали лучшим фотохудожником школы. Даже Славка прикусил губу и произнес:
- Ну, ты ваще!
Фотография настолько захватила меня, что я забросил учебу и скатился на тройки.
- Если ты не возьмешься за ум, - пригрозил отец, - я все твои фотопричиндалы выкину!
Угроза подействовала, я взялся за ум, но фотографией продолжал заниматься. Я уже видел себя профессионалом. А что? Вот возьму и буду как Геннадий Копосов в «Огоньке» работать. Только камера нужна хорошая, меня уже перестала устраивать «Смена». Во-первых, пора перейти на большой формат, чтобы печатать выставочные работы, которые можно на стену повесить. А во-вторых, камера, все-таки, должна иметь больше возможностей. Когда я закидывал удочку родителям, они отвечали:
- Но у тебя уже есть фотоаппарат. Хороший фотограф любым аппаратом снимет.
Пришлось копить на новую камеру самому. Я экономил на завтраках, не ел мороженого и накопил к концу зимы десять рублей. Фотомагазин стал моим любимым местом в городе. Там я покупал реактивы и фотобумагу, а заодно любовался новенькими фотоаппаратами на витрине - ФЭД, "Зоркий", "Зенит"... Я положил глаз на «Любитель», широкопленочный фотик, наиболее доступный мне по цене. «Салют» или «Пентакон» оставались для меня несбыточной мечтой. Однажды у выхода из магазина ко мне подошел небритый дядька в засаленном треухе и видавшем виды драповом пальто.
- Слышь, парень, «Москва» нужна? – он откинул полу грязного пальто.
На шее у него висел кожаный коричневый футляр. Он приоткрыл его, и оттуда блеснули хромированные части новенького аппарата.
- Сколько? – спросил я.
- ЧИрик!
- Слушай, погоди, я мигом! Пять минут, я за деньгами сбегаю!
Задыхаясь от бега, я пулей влетел домой, достал свою заначку и понесся назад к магазину. Только бы успеть, только бы он не ушел. «Москва-5», отличная камера, формат шесть на девять, новая она четвертной стоит, да только в магазине ее днем с огнем - жуткий дефицит! А тут... Камера наверняка сворована с завода, но меня моральный аспект тогда не волновал – только бы успеть!
Возле магазина мужика не оказалось. Внутри – тоже. Неужели продал кому-то и ушел?! Теряя надежду, я пробежался по округе и, наконец, увидел в темноте удаляющуюся фигуру в треухе набекрень и бесформенном пальто.
- Эй! Стой! Погоди!
Мужик остановился.
- А я уж думал, ты не придешь.
- Вот, держи, - я протянул ему пятерку, трешку, рубль и еще рубль насыпал в ладонь мелочью.
Мужик пересчитал мелочь, засунул деньги в карман, расстегнул пальто и снял с шеи футляр.
- На, владей!
Первым делом я принес камеру похвастаться в школу. Ребята обступили меня и дружно выражали восторг. Я нажимал на кнопочку, в корпусе открывалась крышка и выезжал объектив, соединенный с корпусом мехом-гармошкой. От него пахло свежевыделанной кожей.
- Ух, ты! Класс! Вот это да! Где ж ты раздобыл?
- А ты меня сфотографируешь? – жеманно спросила Ирка, красавица класса, да что там класса – всей школы.
В параллельном десятом «Б» учится еще Ленка, тоже красивая девчонка, они с Иркой соперничают, но даже мальчишки-бэшки признают, что Ирка красивее. Все ребята влюблены в Ирку, и я – не исключение. Гордость и робость овладели мной одновременно.
- Не вопрос, - растеряно произнес я.
- Я – серьезно, - уже без жеманства подтвердила Ирка свою просьбу.
- Я тоже.
Мы не заметили, как прозвенел звонок и вошел математик Синус Косинусович. Вообще, его зовут Сириус Константинович, имечко такое, да? Он постучал по столу линейкой, привлекая наше внимание.
- Так, Запольский, ну-ка фотоаппарат сюда, на стол. Я думал, у вас уже прошла эта фотоэпидемия.
Я спрятал свою драгоценность за спину.
- Ладно, тогда убери в портфель. Сели все, начинаем урок.
Он повернулся к доске и стал чертить мелом:
- Вот дан отрезок прямой эм-эн, Микола-Никола, - это у него такая дежурная шутка. Над ней никто давно не смеется. – Опускаем проекции отрезка на ось икс и ось игрек…
Пока Синус Косинусович рассказывает теорему, я пишу на промокашке записку, сворачиваю ее в шарик и бросаю Ирке на парту. Записку хватает Лариска, Иркина соседка. Я грожу ей кулаком, она отдает промокашку Ирке. Ирка читает, а Лариска заглядывает через плечо, чего-то шепчет ей.
- Что там происходит?! – не оборачиваясь, говорит Синус Косинусович. Мы, как прилежные Маши, сидим, сложив руки на партах.
В записке я написал Ирке, чтоб после школы приходила ко мне фотографироваться. На выходе из школы Ирка хватает меня под руку.
- Ну что, идем?
Мы идем вместе. Я просто сияю от счастья: мы идем с Иркой. За нами пытается увязаться Славка, он частенько провожает Ирку домой.
- Славик, отвянь, - говорит Ирка.
Чувствую, завтра у нас со Славиком на запасной лестнице состоится мужской разговор.
- Где будешь меня снимать? – спрашивает Ирка, когда мы заходим в пустую квартиру.
Я думаю. У нас есть старинное бабушкино кресло. Пододвигаю его к окну, драпирую шкаф, стоящий сзади, шторой, она коричнево-золотистая, блестящая, красивая. Фотопленка у меня черно-белая (тогда в цвете редко снимали), но, тем не менее, будет видна фактура ткани. Ирка долго крутится перед зеркалом, хочет распустить волосы.
- Не надо, не надо! – кричу я ей. – С косой лучше!
Я тем временем укрепляю камеру на штативе, рядом устанавливаю экран из белой простыни, отражающий свет из окна для подсветки, а настольную лампу ставлю на шкаф, чтобы подсветить фон. Ирка садится в кресло. Обалденно красиво! Коричневое школьное платьице с белым воротничком и старинное кресло хорошо сочетаются. Можно сделать что-то в стиле ретро – портрет гимназистки. Такой вот робкий задумчивый взгляд, тугая коса на плече, чуть приоткрытый ротик, будто девушка хочет сделать кому-то признание, но не решается. Вот такой я ее и вижу, Ирку, романтичной, немного испуганной. Щелкаю затвором, еще, еще, отщелкиваю всю пленку.
- Ну, что, всё? – спрашивает она. – А когда посмотреть можно будет?
- Завтра фотокарточки в школу принесу.
Ирка уходит, а я начинаю колдовать. Проявляю пленку – только бы негативы вышли нормальными, - достаю из закрепителя, вроде все хорошо. Промываю, вешаю сушить. Готовлю растворы для печати, беру бумагу «бромпортрет», она слегка коричневатая. Но этого мало, делаю специальные растворы для сепии, чтобы усилить желто-коричневые тона. Печатаю почти всю ночь, сразу не выходит, переделываю снова и снова. Наконец, под утро, готово. Две маленькие фотокарточки открыточного формата и одна тридцать на сорок, чтоб на стенку повесить. Спать уже некогда, через полчаса зазвонит будильник. Загадываю: если Ирке понравится фотография, она в меня влюбится.
В класс я пришел раньше всех. Ирки еще нет. Приходят ребята, Лариска спрашивает:
- Ну, как, снял?
Славка подзуживает:
- Снял, покажи!
Я достаю из портфеля маленькие карточки, пускаю по рукам.
- Ничего, нормально…
Как это – «ничего», кипит во мне возмущение, что значит «нормально»?! Ведь это – шедевр, я всю душу сюда вложил!
- У моей бабушки была такая вот карточка, - скривив губку, говорит Лариска. – Ее еще до революции в фотоателье так сняли…
Я сажусь на свое место. Ребята смотрят мои фотографии, а Славка и Лариска о чем-то шушукаются.
- Так! – раздается голос Синуса Косинусовича.
Ребята быстро рассаживаются за парты, последней в класс вбегает Ирка. Учитель укоризненно смотрит на нее, но ничего не говорит. Ирка отличница, почти золотая медалистка, ей прощается. Пока Синус чертит на доске отрезок «Микола-Никола», карточки по рядам доходят до Ирки. Они о чем-то шепчутся с Лариской.
- Прекращайте болтовню! – предупреждает Синус.
Ирка бросает на меня быстрый взгляд и больше не оборачивается. Ну, ведь она-то должна оценить. Да кто ж ее сможет  лучше сфотографировать?!
На перемене разговор на запасной лестнице состоялся у меня не со Славкой, а с Иркой.
- Это кто? Это я, по-твоему? Это древняя моль какая-то! – она трясет у меня перед носом фотографиями. – И кто вообще тебе позволил показывать всему классу раньше меня? Посмешищем решил меня сделать?! Фотограф! Художник от слова худо! И кресло это дурацкое, и глаза у меня… Разве у меня такие глаза, я тебя спрашиваю?! Я тут смотрюсь как идиотка, и рот открыт! Фо-то-граф!
Она разрывает карточки на мелкие клочья и швыряет мне в морду.
- Мусор собери, нянечка сердится, - и уходит в класс.
С Иркой мы больше не разговаривали до самого выпускного. Придя домой, я вытащил из портфеля большой отпечаток, посмотрел на него. Снимок мне нравился по-прежнему, но неприятный осадок, связанный с ним, останется навсегда. Я не смогу никому показать эту фотографию и сам на нее смотреть не могу, потому что встает перед глазами гневное Иркино лицо и летящие в меня клочки фотобумаги. Я разорвал снимок, а на следующий день пошел в комиссионку и сдал «Москву».
После окончания школы я не видел Ирку пять лет. Увидел ее как-то на встрече выпускников. Она уже вышла замуж и ходила с пузом.
- Ты знаешь, - она подошла ко мне, - я тогда была не права. Ты сделал хорошую фотографию, это Лариска меня накрутила – бабушка, бабушка…
- Да ладно, Ир, - ответил я, - дело забытое… Да и вообще, я уже не фотограф.


Рецензии
Не знаю, какой была фотография (верю, что шедевральна), но рассказ этот - точно шедевр. Который родился, кстати, именно благодаря загубленной Иркой фотографии... и убитому ею же, фотографу...

История грустная. Горькая. Читателю очень легко поставить себя на место героя, и пережить все те самые чувства, что испытал и он: тогда, и сейчас, вспоминая ту историю...

А ещё я вспоминаю свои собственные первые фотоснимки. Помню, как дорожил теми моментами, запечатлёнными на снимках. Сейчас уже не дорожу ими... Всё ушло, улетело, как прошлогодняя листва. Хотя наши потомки, возможно, захотели бы взглянуть на те фото: точно так же, как мы смотрим на фотоснимки наших предков, когда нас ещё не было. Но, жаль только, что атмосферу эмоций, живущих в сердце на тот момент, на плёнке не передать... Это сугубо личное.

Но снимок всё равно она зря порвала... И как только у неё рука поднялась? Ведь снимки же тогда стоили дорого. И не она за них платила. По сути - она уничтожила чужое имущество... А ведь это не поступок, смею заметить, это характер. А теперь представьте, что вы бы женились на такой девчонке, которая с лёгкостью крушит и ломает то, на что она не зарабатывала. Вероятно, она ещё в родительском доме приучилась бить посуду, которую покупала не она; выбрасывать в мусорное ведро еду, которую готовила не она; и такое прочее... Ужас. С такой барышней жить - это ужас.

Братислав Либертус Новинки   19.02.2018 15:54     Заявить о нарушении
Спасибо за такую добрую и пространную рецензию!
Я рад, что сумел тронуть Вас своим рассказом))).
А старыми снимками дорожить надо. И беречь. И для себя, и для детей, и для внуков))). Ведь это - застывшие моменты нашей жизни. Время уходит безвозвратно, а фотографии живут)))
Еще раз спасибо!
С уважением,

Алёша Горелый   19.02.2018 16:04   Заявить о нарушении
На это произведение написано 47 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.