Солнечная страна. Повесть. 12. 1995 - 02. 1996 гг

    Сергей Семёнович Петренко
    Солнечная страна

      
      
       Темнота падала на башни - и вот уже их окна светились в небе, неотличимые от звезд.
      
       Голова у Альки закружилась. Он испугался и проснулся. Было темно, но эта ночь - серая, а не черная - оказалась ласковой, не злой.
      
       Наверное, там все-таки были звезды, решил Алька. Башни не бывают такими высокими.
      
       А где же я тогда стоял?
      
       Алька вспомнил, как у Тимки, его приятеля, в прошлом году после затяжной простуды случилось какое-то осложнение, и много ночей подряд мучили его кошмарные сны. Потом Тимка вдруг выздоровел. Он рассказал Алику, что помог ему какой-то дед, и адрес даже вспомнился - улица Якорная, дом 12.
      
       Вообще-то, не хочется мне идти к этому деду, рассуждал Алик. Сны были интересные. Даже дух захватывает - особенно то скольжение над закатом вдоль освещенных красноватым светом улочек со старинными домами (деревянными, с причудливой резьбою, - и каменными, без украшений).
      
       Если бы не башни, если б не кружилась голова. В конце каждого сна. Словно ты не здесь, а ТАМ, на краю пропасти, только самой пропасти не видно из-за тьмы, но ведь опасность никуда не исчезает.
      
       * * *
       В полутемных сенцах у старика стоял запах вяленой рыбы, в углу что-то шуршало, и гудела в паутине у крохотного оконца жирная зеленая муха.
      
       Попалась, подумал Алик. И постучал. Тимка говорил, что стучать надо в сенцах, а то старик глуховат.
      
       Дверь распахнулась сразу. Алик испуганно попятился - в комнате за дверью было светло, тихо и... пусто. Опасаться, что хозяин притаился где-то сбоку с кочергой или с ножом, было глупо, но... а где он есть-то?
      
       Алик вошел, удивляясь своему нахальству. Тут же увидел хозяина - ничего особенного, старик как старик, совсем лысый, с похожей на яйцо головой. Сидел, помешивая ложкой в кастрюльке на плитке. Смотрел на Альку, ждал.
      
       Как-то очень легко все получилось. И быстрее, чем Алька думал. Он стоял и рассказывал, а хозяин слушал, кашу мешал. Каша была пшенная, с тыквой. Альке даже есть захотелось.
      
       -Откуда ты про меня знаешь? - полюбопытствовал старик, когда Алик закончил. Тот объяснил.
      
       -Ага, ага. Все сделаю. Возьми монету. - И подал Альке её - не то медную, не то золотую. Алька нерешительно взглянул на старика - в самом деле, что ли, брать? Старик кивнул.
      
       -Спрячь. Этого сна не будет больше. Все, иди.
      
       -А...
      
       Но старик так сердито заработал ложкою, что Алька опять испугался. Зажал монетку в кулаке и выскочил во двор.
      
       * * *
       День пробежал очень быстро и не показался необычным. Альке поутру чего-то словно недоставало. Взобрался по лестнице, приставленной к сеновалу, на самый верх. Вспомнилось, как солнце садилось, там, во сне. Красное, кровавое. Вспомнились тоскливые звуки. Не то флейты, не то волынки. Плакала она, кого-то звала.
      
       Алька вздрогнул. Но солнечное утро было совсем другим. К тому же, этой ночью Альке не снились сны. Слово старик сдержал. Лучше ли от этого?
      
       Впрочем, мысли Алькины скоро отвлекло другое, скверное, с привкусом настоящей беды. Отец с материю негромко и тревожно говорили все утро, и Алька лишь краем уха услышал, что у Яковлевых, на другом конце улицы, корова сдохла. Ну, сдохла и сдохла, что, полдня об этом не умолкать?
      
       Полный дурных предчувствий Алька так и спросил - как, мол, это касается их самих.
      
       -Бестолковый ты! - отмахнулась мать. - У Черныша, вон, телки тоже на ноги не встают. А ну как до нас зараза доберется.
      
       Алька испугался. Он как-то не задумывался о том, что у коров бывают заразные болезни. Ну, объестся, ну, кусок проволоки в сено попадет или гвоздь под копыто воткнётся.
      
       После двух часов дня начиналась самая жара. В воздухе словно разлили горячий мармелад - и ни ветра, ни тучек. Вчера собирались с Тимкой расширить пещерку в овраге, что за выгоном, но пока солнце не упадет за лесопосадки, об этом нечего и думать.
      
       Все равно там прохладней, чем в комнате, решил Алька. Неуютно было дома, на улице тоже не поиграешь, и Алик, захватив нож и подходящую деревяшку, отправился в овраг - выстругивать себе меч.
      
       ...И, может быть, забылся, задремал Алька в своем убежище, потом вдруг увидел, как потемнело снаружи, дрогнули от ветра травинки, и отовсюду - как под деревом в ливень - растекался неясный шум.
      
       Вместе с ветром влетел в пещеру холод и запах сырой земли.
      
       Дождь, подумал Алик. Наверное, с грозою. Сейчас как шарахнет... Пережду здесь.
      
       Но грозы не было. Только дождь. Неуютно сделалось в пещере, и скучно. Захотелось домой, к тому же Алька проголодался. Время он определить не мог, но понимал, что спустя час-другой солнце сядет, и дома будут волноваться.
      
       Кто-то шел по склону оврага - все ближе и ближе. Шаги неровные и дышит тяжело.
      
       Тимка, решил Алик. Промок.
      
       Показалось лицо, но не Тимкино. Затем в пещеру протиснулся весь незнакомец - в чудной какой-то одежде, вроде лохмотьев, а может, Альке так показалось. Низенький, длинноволосый. Лицо было бы красивым, но слишком щедро оделось оно в морщины, глубокие и похожие на шрамы.
      
       -Сухое местечко, клянусь Пером! - выдохнул гость. Алик отодвинулся, чуть испуганно. Он не знал, какую гадость может сотворить гость, но слишком уж тот был странен.
      
       Незнакомец, щурясь, оглядывал пещеру.
      
       -Это твое жилище? - спросил наконец он. - Впрочем, я не назвал бы это жильем. Где твой дом?
      
       -М-мой дом?
      
       -Ну да, дупло, изба, шалаш, пещера... Мой хозяин хорошо заплатит за ночлег.
      
       -Я... деревня наша там, за оврагом.
      
       -Ты, видно боишься меня, малыш? Не стоит, нам с тобою нечего делить. Итак, ты согласен?
      
       -Наверно...
      
       -Отлично. Сейчас я открою дверь остальным.
      
       Откуда-то из под лохмотьев незнакомец выпростал нечто, напоминающее не то прямую саблю, не то узкий меч. Тут же, на земляном полу начертил острием клинка овал размером с человека. Алька, вытаращив глаза, увидел, как на этом месте появился плоский камень, гость его отвалил в сторону, и под камнем оказалась дыра. В глубине ее что-то зашуршало.
      
       Словно ком сажи, карлик в черной накидке выкарабкался из подземелья, незнакомец с мечом подал ему руку, отряхнул плащ. Карлик замер у выхода, что-то разглядывая сквозь струи дождя. Следом появился... мальчишка. В черных с синеватым отливом доспехах, а лицо - бледное необыкновенно, как у Снегурочки. Дыра исчезла.
      
       -Снаружи мерзкий дождь, милорд, - сказал тот, что с мечом. Карлик (боже, у него и рожа-то вся была черной, а глазки - будто зернышки граната!) ответил, почти прошипел:
      
       -Пошли, Кох! 3дессь ссолнце сскоро сядет.
      
       -Веди, - обернулся Кох к Альке. Дождь и ветер хлестнули прямо в лицо, Алик вздрогнул.
      
       -Возьми мой плащ, - сказал ему мальчик.
      
       -А ты?
      
       -Под доспехами - кожаный костюм.
      
       Черный карлик шагал молча, не поднимая глаз. Мальчик в доспехах вертел головою, хотел углядеть что-то сквозь дождь, и тихо фыркал, когда в лицо попадали слишком уж крупные капли.
      
       Дорога размокла. В сандалиях у Альки противно чавкала грязь. И мглища такая - не видно уже за десять шагов.
      
       -Деревня, - проговорил Кох. - Веди нас в таверну, мальчик.
      
       -Таверну?
      
       -Ну, трактир? постоялый двор, кабак! Как у вас это называют? У нас не так много времени, но я предпочел бы обсушиться и переждать дождь, ведь в непогоду он обязательно спутает следы... Веди нас, мальчик.
      
       -Таверны у нас нет, - растерялся Алька. - Вы же говорили, что к себе. Только... я думаю, там все здорово испугаются...
      
       -...Нас. Ну что же, может быть есть хлев, сарай, где не побеспокоят до темноты?
      
       Все трое устроились в отгороженном полутемном углу сарая - зимою там было сено, а сейчас только доски-горбыли на земляном полу да несколько пустых мешков. Запах сена сохранился до сих пор, но больше пахло жмыхом и навозом. За перегородкой гремела пустым ведром корова.
      
       Алик сказал, что пойдет в дом, а то мать уже, небось, изводится - куда он пропал. Хотелось позвать и мальчишку, Алик каким-то образом чувствовал, что это было бы хорошо... но не решился. Он скользнул взглядом по длинноволосому Коху, вытиравшему о мешковину лезвие меча, и вышел, затворив дверь.
      
      
       * * *
       -Тинэй, ты забыл забрать свой плащ, - заметил Кох.
      
       -Какая разница! - мальчишка дернул плечом.
      
       -Хочешь, чтобы ОН остался?
      
       -Отстань!
      
       Они замолчали и стали смотреть на карлика. Раздувшего тельце и похожего на паука - тулово, точно бурдюк с вином, а руки-ноги - тонкие.
      
       -Вссе ссделано.
      
       Мальчик вздохнул и опустился на четвереньки. Ухватив карлика подмышки, Кох усадил его на Тинэя.
      
       -Идём.
      
       -Ой! Волосы... больно! - Карлик ерзал, цепляясь за мальчишкины пряди всеми четырьмя лапками, потом наконец устроился, как хотел и затих.
      
       Все трое бесшумно покинули двор.
      
       * * *
       ...-Ходи тише, отец заболел, - проворчала мать. Алька испуганно замигал.
      
       -Сильно?
      
       -А кто знает? Скажет он, что ли? Лег и лежит, обедать не стал. Я говорю, может, живот, врача может... Отмахивается.
      
       Алик на цыпочках прошел в свою комнату. Сел. Тоскливо.
      
       Минут через двадцать он не выдержал - в доме воздух казался тяжелым. Все остановилось, и было не так... одно стало слишком большим, другое исчезало.
      
       Мы сейчас умрем, вдруг подумал Алик. Куда бы деться от этого?!
      
       Он подхватил Тинэев плащ и выскользнул на крыльцо. Мать его не окликнула, и Альке это почему-то не понравилось. Впрочем, какая разница?
      
       Ушли, они ушли. Алька опоздал.
      
       Мысли были какие-то короткие и глупые. Алик совершенно растерялся. Чувствовал одно - он не должен быть один.
      
       -Кхр-р-р...
      
       Вздох! Или хрип. Или клекот... Алик присел, почти упал, крик сдавило в горле. Что там, в сарае?
      
       Теперь он ясно слышал, как рядом, за перегородкою кто-то возится и шуршит. Эти звуки были иными, не такими, как вначале.
      
       -Кто... там? - сипло выдохнул Алик. И - все тот же шорох. Алька понял, что желание знать больше... больше страха. Он пойдет, хоть ему даже придется помереть.
      
       -Ой, ма...
      
       Альке показалось, будто он вдохнул отравленный воздух. Что-то черное, похожее на крысу метнулось из-под ног, потом Алька разглядел и тех, кто возились у трупа и не обращали на мальчишку никакого внимания Конечно, крысы. Они смогли загрызть корову? Нападут... Нет, Алька им не нужен.
      
       И впервые он отчетливо понял, как много вокруг вдруг случалось волшебства. За час или за два. Оно не очень-то волшебное - просто происходит такое, чего раньше не было. Появись здесь летающая тарелка, я б не удивился больше, подумал Алик. Интересно, я даже не знаю, хочу я, чтоб оно продолжалось? Да. Только не такое противное!
      
       На улице было пусто и тихо, и Альке представилось почему-то, как исчезают дома, изгороди, он бежит в мутных сумерках, расталкивая воздух с запахом дождя. По траве.
      
       На самом деле он стоял. Голова, видно, кружилась - или улица покачивалась - все равно.
      
       Почему во всех окнах темно? - мелькнуло в голове. Может быть, рано еще? Нет, в самом деле, темнеет. Вон, в одном светится. Это же Тимкин дом!
      
       Алька подумал, что больше всего на свете хочет быть сейчас там...
      
       * * *
       -О, Кох, я устал! Когда мы придем?
      
       -Тинэй, когда ты капризничаешь, мне представляется, будто я - несчастный папаша, и тогда я скрежещу зубами и... ты понимаешь, я теряю форму.
      
       -Ты боишься, что Смоурз тебя одолеет, Кох? Если б я знал это раньше, нипочем не пошел бы с тобою.
      
       -Да, - кивнул длинноволосый воин. - Ты маленький трусишка, Тинэй. Иногда я думаю, что наш хозяин мог найти проводника получше.
      
       -Вот поноси его, попробуй.
      
       Кох покосился на карлика, который, казалось, спал.
      
       -Он похож на чучело... А что, действительно так противно?
      
       -Знаешь, Кох, так себе. Но иногда он пукает...
      
       Кох почему-то не скорчился от смеха. Он серьезно глянул на мальчика.
      
       -Иногда, Тинэй, мне хочется, чтобы ты был моим. Я бы не позволил всяким вонючим мешкам с... кхм.
      
       -Да-да! - выдохнул мальчик. - Именно, ты прав.
      
       -Что?
      
       -Родители всегда начинают с того, чтобы что-то не позволять.
      
       -Ну, Тинэй, я думаю, они хотят, как лучше...
      
       -Да. Только лучше почему-то все не становится, а они все хотят и хотят.
      
       -Тьфу на тебя! Ты их не любишь!
      
       -Я-то люблю. Только я понял это, когда они оказались далеко и разрешили мне делать все, что угодно. Я понял, что с удовольствием делал бы все то, что они когда-то хотели от меня, но теперь это время уже позади. Мне так жаль, что ни я, ни они тогда этого не понимали.
      
       Кох вскинул руку. Все замерли.
      
       -Этот дом, - губами произнес воин. Обнажил меч. Тинэй ссадил карлика на землю. Тот разлепил один глаз. Прошипел:
      
       -Мокро. Мерсская вода, - и вновь забылся. Везде в окнах было черно. Темными казались и эти окна, но Кох углядел где-то в глубине слабое мерцание, отблеск огонька. Жгли свечу.
      
       -Клянз! - рассыпалось стекло. Тинэй в изумлении распахнул глаза - непонятно, как живое существо умело это - в первый миг вообще было неясно, куда исчез Кох. Потом Тинэй сообразил, что Кох уже там - взлетел и опустился внутри дома с мечом в руке. И, наверное, схватка будет моментальной...
      
       Тинэй услышал грохот, и долго и очень громко ругался Кох. Наконец он появился перед мальчишкой - а Тинэй стоял с открытым ртом. Боже, до чего злой! Но что-то вроде облегчения скользнуло в голосе воина:
      
       -Ушел, дьявол! Ну, дьявол!! Оставил в зеркале отражение пламени свечи, а сам смылся. Ну, хитрюга!
      
       -А... а как ушел?
      
       -Да через зеркало же!.. А ты куда смотрел, угольная харя! - Кох хотел было пнуть карлика сапогом в бок, да раздумал в последний момент. Карлик раскрыл глаза.
      
       -Ушел? А, да... задремал я. Мы догоним его, догоним... А сейчас я бы хотел огххня-а!
      
       -Этой ночью я никуда не пойду больше! - заявил Тинэй. Кох озадаченно посмотрел на него.
      
       -Капризный ребенок. Правда, раньше он казался мне довольно терпеливым, - пробормотал карлик. - Здессь мы не обсохнем.
      
       -Послушай, Тинэй! - сказал воин. - Объясни нормально, чего ты хочешь? Ты... ведешь себя как-то странно.
      
       -Если тебе не нравится, как я себя веду, можешь сматываться отсюда. Обо мне не беспокойся, я найду Дорогу.
      
       -Тинэй.
      
       -Что?
      
       -Возьми мой нож.
      
       -Зачем?
      
       -Ты не знаешь, что может случиться.
      
       -Хорошо, - Тинэй опустил глаза. - Давай.
      
       -До встречи. Я буду беспокоиться о тебе, Тинэй, а когда доберемся до Валхаллы, я скажу, чтобы Ронни выслал за тобой Всадников.
      
       Было уже темно. Тинэй бежал, вытянув руки вперед, чтобы не напороться лицом на изгородь или дерево, но почему-то препятствий не оказывалось на его пути. Он боялся, что предметы вокруг уже растворились, хотя, как ему казалось, время для этого еще не пришло.
      
       -По холмам, мягким от травы, - шептал Тинэй. - Желтым от одуванчиков... С ветром, сладким цветами... и ласковым пухом тополей... Ой!
      
       Мальчик растянулся в грязи, запнувшись о кочку, но сумел уберечь лицо. Поднимаясь и стряхивая грязь, Тинэй всхлипнул - от боли и от облегчения - под ним пока земля, самая настоящая. Хорошо, что вспомнились эти стихи, они помогли, и Тинэй представил солнце и зелень лета, и яркое небо... ничего этого здесь уже не будет... никогда.
      
       * * *
       Алик, наверное, всего минуту раздумывал у Тимкиного дома. Он не знал, что скажет маме Тима, которая выйдет, если постучать в окно. Он даже не знал, что скажет Тимке.
      
       Вдруг ему почудилось, что он совсем уже в другом месте, никаких огней вокруг нет, и вообще - ничего. Похолодев от странного наваждения, Алик торопливо забарабанил пальцем о стекло. Все тихо. Тихо и тихо.
      
       -Да где же он! - шепотом простонал Алик. Кто-то мягко крался позади.
      
       -Тим?
      
       Там была корова. Коровий скелет, вернее, обтянутый кожей, тускло-белый среди полной тьмы. Только глаза - черные.
      
       Коровья Смерть стояла неподвижно. Вероятно, Алька лишился чувств на несколько мгновений - и призрак исчез. В темноте скрипнула калитка. Алька счастливо улыбнулся. Человек. Тим. Отрывистое дыхание выдавало его страх. Но он тоже узнал Алика, непонятно, как. Они протянули руки и коснулись друг друга.
      
       -Тим? Почему так темно? Пойдем в дом, я весь мокрый!
      
       -Нет! Не в дом! Там...
      
       -Тим, ты тоже заболел? Что творится?!
      
       -Все... умирают. Я тоже. Я не смог...
      
       -Что не смог, Тим? (с кем я говорю? никого нет, темнота, пусто, сыро, никого нет).
      
       -...Не смог вспомнить солнце.
      
       -Тим! Тим! Где ты?!
      
       -Он был твой друг? - Алькиной щеки коснулось что-то теплое. Ладонь. Алик вздрогнул, но сразу же поймал ее, отчаянно испугавшись, что исчезнет и она. - Это я, Тинэй. Мы остались здесь одни. Кого ты звал? Он твой друг?
      
       -Он... Тинэй, все исчезает. Я тебя не вижу. Страшно.
      
       -Сейчас... Я... скажи мне свое имя!
      
       -Алик.
      
       -Алик, слушай! Вспомни все самое хорошее - самые светлые дни, игры, счастливые встречи, вспомни теплый ветер, радугу, вспомни о чем-нибудь вкусном, о запахах, о праздниках - у вас встречали Новый Год? Да? Вспомни, чтобы было ярко, Алик. Помни свое имя, и как тебя окликают. Какую-нибудь музыку... Вспомни, как тебя целовала мама!
      
       -Тинэй! Подо мной пустота!
      
       Это припадок, как у диабетика. Как будто сходишь с ума... Последняя четкая мысль оборвалась истерикой - мальчик изгибался, силясь кричать. Тинэй обнимал его, вжимаясь телом в Алькино тело, лицом - в его лицо. Как можно сильнее...
      
       * * *
       Тинэй очнулся в постели. Не помнил никакого промежутка между той яростной борьбой в умирающем мире и этим теплым, залитым бестревожным светом, покоем. Даже подумал на секунду, что был сон. Но не поверил.
      
       Скоро вошли лекарь-колдун и Кох.
      
       -Тинэй.
      
       Мальчик улыбнулся. "Я все-таки победил, Кох!"
      
       -Тинэй, почему было так плохо? Что там стряслось?
      
       -Но я же боролся за него, Кох, за Алика. Он где?
      
       -Погоди. Это... тот мальчик, которому ты оставил плащ?
      
       -Да! Да!
      
       -Но Тинэй... Его не было!
      
       Всё? Какая чушь!
      
       -Кох... вы когда нашли меня... со мною был мой плащ!
      
       -Не было, Тинэй. Ты...
      
       -Я влип в него. В Алика... Плащ был на нем. Если бы Алик растаял, плащ унесло бы со мной.
      
       Он давил в себе страх. Ведь в самом деле, всё правильно? Но... Кох с какой-то беспомощностью взглянул на колдуна.
      
       -К Мастерам, к Мастерам, - отмахнулся тот. - Забирай мальчика, у меня есть и тяжелые больные.
      
       Тинэй приподнялся на локте.
      
       -Где моя одежда?
      
       -Вон, в мешке. Стирали аж целый час!
      
       -Видишь, грязь не исчезла! - радостно объявил мальчик. - Выйди, я оденусь.
      
       Колдун захихикал.
      
       -А кто тебя отмывал?
      
       Кох сгреб порозовевшего Тинэя вместе с простынями и вынес в сад.
      
       -Я не понимаю, - прошептал Тинэй в его плечо. - Почему его нет?!
      
       -Может, он растворился, а плащ ты потом потерял?
      
       Мальчик помотал головой.
      
       -Знаешь, как я стиснул пальцы? Его могло только вырвать!
      
       -Ладно, мой сахарный, одевайся, поешь и иди во дворец. Чтобы там ни случилось, для твоего приятеля будет лучше, если мы поспешим.
      
       -Мы?
      
       -Ты - вроде мешка семечек, Тинэй. Они вроде вкусные, но потом от них уже болит язык, а бросить невозможно. Я поищу Мастера Тионата, говорят, он в городе. Приходи во дворец.
      
       -Тионат - мерзкий тип.
      
       -Вот наказание...
      
       -Ладно-ладно... Спасибо, Кох.
      
       * * *
       Тионат был сутулым, плешивым старцем, с пронзительным взглядом серых глаз. Про него рассказывали много дурного, и Кох сам колебался и размышлял - не упустил ли он какой-либо иной возможности? Но других Мастеров-Демиургов в городе в ту пору не оказалось.
      
       -А известно ли тебе, какую я беру за помощь плату? - Тионат, усмехаясь, наклонился к мальчику. Тинэй попятился, облизнул пересохшие губы, мотнул головой.
      
       -Нет, Мастер.
      
       -Я объясню. Я сделаю твою копию, и она будет у меня, и я сделаю с нею всё, что захочу.
      
       -Это будет... живой...
      
       -Это будешь второй ТЫ. Мне нужен... материал. Ты же не думаешь, что я принимаю плату золотом?
      
       Это было жутко! Словно пальцы Тионата уже стиснули его шею. Тинэй невольно оглянулся... нет, Мастер устраивал аудиенции только наедине.
      
       -А... нет других...
      
       -Нет.
      
       -Хорошо. Я согласен.
      
       -Тогда излагай свое дело. Я возьму с тебя плату, если тот путь решения, который я предложу, утроит тебя, и если дело будет разрешено.
      
       -Мастер, я был с Охотником Кохом и Ловчим Хми, когда они пытались расправиться со Смоурзом-Троллем, и тот скрывался в расщепленном мире. Там... ну, я понимал, что как только Смоурза не станет в этом месте, оно исчезнет. Я слышал, что бывали случаи, когда люди из расщепленных миров не растворялись, если их мозг очень сильно сопротивлялся и если рядом было что-то настоящее, из настоящего мира, и они могли бы держаться за него. Я не хотел, чтобы он исчезал, я дал ему свой плащ...
      
       -Кому?
      
       -Ну... мальчику. А потом... я понял, что этого окажется мало. Я остался. Я был с ним, когда разрушался мир, а потом я очутился здесь, а он... его не было. И плаща.
      
       -Я понял. Вспомни, что делал этот мальчик там, когда ты нашел его перед разрушением?
      
       -Он... звал Тима, наверное, его друга. Тот рассеялся последним, потому что я услышал его вскрик, когда подходил. Там уже ничего не было.
      
       Тионат кивнул и сказал куда-то в сторону:
      
       -Пусть позовут Коха.
      
       Воин явился секунды через две. Тинэй встретил его взгляд и вздохнул с облегчением.
      
       -Кох, - сказал Мастер. - Ты нашел Тинэя, когда его выбросило в наш мир?
      
       -Да, Мастер.
      
       -И там ты не нашел плаща Тинэя, хотя его плащ - реальная вещь и не мог рассеяться?
      
       -Так, Мастер.
      
       -Ты не нашел ни тесемки, ни лоскута?
      
       -Только монетку, Мастер.
      
       -Монетку?
      
       -Да, но у Тинэя не могло быть такой. Ее, видимо, обронил сам Смоурз в расщепленном мире, а потом её притянуло к нам, вслед за Тинэем. Монета из тех, что носил с собою Смоурз всегда. Я и Хми видели такие раньше.
      
       -Дай ее мне, Кох, чтобы я мог увидеть прошлое.
      
       Вынув монету, воин осторожно положил ее на подлокотник трона, так, чтобы не коснуться руки Мастера. Тот усмехнулся.
      
       -Иди, Кох, ты здесь больше не нужен.
      
       Тионат сжал монету пальцами - большим и указательным, отчего та словно бы чуть оплавилась по краям, испуская неяркое золотистое свеченье. Глаза мастера то придвигались, то исчезали в неясном тумане... Вдруг все окончилось. Тионат бросил смятый кусочек металла на пол.
      
       -Она действительно принадлежала Смоурзу, - выговорил он. - Но потом Смоурз дал ее мальчику по имени Тим, потому что разум этого мальчика во сне не находил опоры в его ненастоящем мире и метался по иным пространствам. Смоурз опасался, что кто-то из Магов уловит это, и дал ему монету, с тем, чтобы сны были спокойнее. Однако именно она так долго хранила своего хозяина от гибели потому что была реальной. Такую же монету дал Смоурз и другому мальчику... которого, видимо, тоже тревожили сны. Когда мир его распался, он устремился не за тобою, а туда, куда ему уже была ведома дорога. Это проще.
      
       -А вы... могли бы его найти?
      
       Маетер кивнул.
      
       -А... вернуть?
      
       -Нет. Это долго и сложно. Если хочешь, я отправлю туда тебя. А теперь решай, устроит ли тебя моя цена.
      
       -Скажите, а как вы думаете, ему... Алику может угрожать там опасность?
      
       -Я полагаю, что опасность в том мире есть, раз мальчика тревожили его сны. Видимо, нечто и привлекало его.
      
       -Мастер... можно мне подумать?
      
       -Как хочешь. Но чем раньше ты примешь решение, тем лучше. Потому что может оказаться слишком поздно, и ты только заплатишь, но никого не спасешь.
      
       -Да, Мастер, я сейчас... Я... мой двойник... ему будет очень плохо?
      
       -Думаю, достаточно плохо. - Тионат встал.
      
       -И...
      
       -Мальчик, наверное, тебе не стоит со мною связываться. Подожди других Мастеров.
      
       -Когда? - прошептал Тинэй.
      
       -Этого я не знаю. Впрочем, я могу тебе немного уступить. Я не стану отнимать жизнь у твоего двойника месяц, за это время ты попытаешься подыскать выкуп, мы обменяемся.
      
       -Какой выкуп?
      
       -Трудно определить, чем это может быть. Но, думаю, ты почувствуешь его цену.
      
       -Хорошо, Мастер. Давайте сейчас.
      
       -Да. Подойди. Я должен тебя чувствовать. - Тионат протянул ладонь и коснулся мальчика, откинув ему волосы со лба. Тинэю казалось, будто он теряет сознание, но было немного не так. Что-то он видел и чувствовал, как человек, которому сделали наркоз перед операцией, и что-то мешало ему уснуть.
      
       Потом он увидел самого себя и очнулся.
      
       Двойник смотрел ему в глаза. Сперва это был отстраненный, неподвижный взгляд, и вдруг в нем что-то изменилось. Мальчик-двойник отступил назад, прижимая к щекам ладони.
      
       -Это я, - прошептал он. - Он уже... чувствует?
      
       Тионат усмехался. Тинэй вскинул на него глаза.
      
       -Почему он так говорит?! Он... думает, что настоящий - он!??
      
       Мальчики смотрели друг на друга, и им все было ясно, потому что их мысли получались почти одинаковыми.
      
       -Тионат, кто из нас настоящий?!!
      
       Второй мальчик заплакал. Словно расталкивая ледяной озноб, Тинэй шагнул к двойнику, обнял его... это было дико... касаться ладонями его лица, чувствовать его слезы.
      
       -Теперь ты понимаешь, - произнес Тионат.
      
       Я знаю, как сделать, что сказать Ему, чтобы ему (мне!) было хорошо, думал Тинэй. И он знает. Нам было бы так славно вместе. Он поймет всё, что я захочу ему сказать. И не скажет такого, от чего будет больно...
      
       -Почему, - спросил кто-то из них. - Почему другие так не делают?
      
       -Делают, - ответил Тионат. - Вообще, это запрещено. Во-первых, как правило, человек достаточно гадок, чтобы устрашиться своей же гадости, увидев ее в двойнике. Во-вторых, в среднем, создание пар нарушает Гармонию мира... Теперь решайте, кто из вас останется у меня и кого мне переместить в иной мир.
      
       Мальчики замерли, теснее прижавшись друг к другу.
      
       -Тионат, мы...
      
       -...Мы не знаем!
      
       Тионат кивнул.
      
       -Это можно было предугадать. Бросим жребий.
      
       -А вы разве не запомнили, кто..?
      
       -Я запомнил. Но дело в том, что вы абсолютно одинаковы, и один из вас не более реален, чем другой. Поэтому делать такой выбор бессмысленно. Дайте ваши ладони.
      
       Тионат нарисовал на ладони одного из мальчиков треугольник, а на ладони второго - квадрат. Затем изобразил такие же знаки с разных сторон медной монеты.
      
       -Как здесь холодно! - прошептал мальчик, у которого оказался треугольник. Оба дрожали. - Я на... наверно... ненастоящий.
      
       -Это только кажется, - возразил его двойник. - От страха.
      
       Тионат бросил монету. Она закатилась, звеня, в другой конец зала. Никто не шевельнулся.
      
       -Мастер, можно нам еще час... побыть вместе?
      
       -Полчаса. Вот песочные часы. Когда песок пересыплется, один из вас пусть войдет в эту дверь. Тот, чей знак будет на монете.
      
       Он ушел.
      
       Мальчики опустились на пол.
      
       -Может, лучше поскорее пусть все кончится?
      
       -Нет. Тогда мы не узнаем, как это, когда... больше не узнаем. Не останется ничего.
      
       -Тинэй, давай убежим! Алику не обязательно грозит опасность, и потом, есть же другие маги...
      
       -Думаешь, он позволит нам уйти?
      
       -Но ведь то, что он делает, запрещено. Нас защитят.
      
       -Ага, или скажут - один должен исчезнуть.
      
       -Мы уйдем, Тинэй. Далеко-далеко!
      
       -Нет, мне страшно. Если хочешь, давай я останусь.
      
       -Какая я был бы скотина!
      
       -Все бесполезно... хитрить. Тинэй, лучше поговорим о чем-нибудь светлом. Я... даже не думал, что это может быть так хорошо, когда нас двое... ты славный, хоть я и знаю, какой ты трусишка...
      
       -Ты тоже. Но сказки, которые мы придумывали, теперь получились бы еще лучше!
      
       -И мы могли бы в них играть!
      
       Они молчали, держась за руки, может быть, минуту.
      
       -Я больше не могу! Пойдем, узнаем, кто...
      
       -Хорошо, Тинэй.
      
       * * *
       ...Холодный ветер гнал облака с Севера. Стаи ворон то срывались с земли и кружили над пустошью с беспокойным карканьем, то падали и исчезали среди обломков серых камней и чахлого вереска.
      
       Трое в темных плащах появились словно из-под земли. На самом же деле рядом с одним из больших валунов открывался лаз в подземелье. Тусклый зеленоватый свет сочился из глубины пока троица возилась, вытаскивая наружу мешок.
      
       -Чтоб меня слопали черви, если я потащу следующего. Пусть ходят сами.
      
       -Хлазз не рассчитал, затылок оказался совсем слабый. Развязывай, Сфахх, и закрой люк.
      
       -За каким чертом, заполночь двинем обратно!
      
       -Обратно пойдем через пустошь. Нам еще на Могильник. - Это третий, очевидно, главный из всей компании, он то и дело обеспокоено поглядывал на Хлазза - тощего, волосатого и длинного, с таким мрачным выражением на физиономии, что, казалось, сама пустошь потемнела из-за него.
      
       Сфахх выволок из мешка тело. Бросив короткий, нервный взгляд на труп, Хлазз отвернулся, ушел за валун. Сфахх, усмехаясь, оттопыривал губу:
      
       -Привыкай, братец, это не кошаков смалить.
      
       -Для ритуала, вообще, нужен был живой, - пробормотал главный, Марах Аш. - Ну, на первый раз сойдет.
      
       -Мягковатый у нас наставник, слышь, Хлазз, - ввернул Сфахх. - Благодари его, а то б другой переделать заставил.
      
       Не оборачиваясь, Марах Аш тихо чмокнул губами. Сфахх упал, корчась и хватая ладонью нечто невидимое в воздухе.
      
       -Довольно, - процедил Марах. - Расчищайте место.
      
       Все было готово за четверть часа. Вокруг валуна убрали весь мусор - сухой бурьян, мелкие камешки, какие-то кости. Двое неофитов скоро сообразили, будто полуобгоревшие, закоптелые кости остались от прежних сборищ.
      
       Очертили круг, достали треножник и медный поднос. Марах вынул из кошеля за поясом какие-то кубики, вроде табакерок, ссыпал из каждого на поднос по щепоти чего-то черного, размешал короткой палочкой.
      
       Тем временем Сфахх усадил жертву - ребенка, мальчика лет одиннадцати - в круг, спиною к валуну.
      
       -Начинаем. Зажигаю огонь.
      
       Сфахх и Хлазз стали на колени, по обе стороны - но за пределами - круга. Марах Аш все тою же граненою палочкой коснулся порошков на подносе. С громким треском вспыхнул огонь. Готовые к чему-то подобному неофиты, однако, вздрогнули. Сфахх овладел собою и засмеялся - хрипло, с горловым булькающим клекотом.
      
       -Отец наш, возьми нас, возьми! - и стал раскачиваться - влево-вправо, влево-вправо. Хлазз, напротив, застыл неподвижно и темными, широко раскрытыми глазами глядел на огонь.
      
       Марах Аш заговорил:
      
       -Гхаш он эйли ту зухш ош эн саборого гхаш!
      
       Медленно-медленно мертвый ребенок поднял лицо. Марах умолк. Ресницы мальчика затрепетали.
      
       -Учитель! - взвизгнул Сфахх. - ОН явился нам!
      
       Тут он перевел взгляд на Марах Аша, и язык закоченел у него во рту. Марах Аш с перекошенным от ужаса лицом пополз назад.
      
       -Учитель, ты струсил! Учитель, стой, приветствуй...
      
       Мальчик встал. Ноги и руки слушались его еще плохо, но вот он обвел глазами усевшихся подле него людей, потом пустошь, расстилавшуюся во все стороны к горизонту насколько достигал взгляд... и, наконец, небо.
      
       -Тинэй... - выдохнул он.
      
       -Марах Аш! Марах Аш! - воскликнул Сфахх. - Разве что-то неправильно? Смотри, он...
      
       Мальчик сделал шаг, переступив границу круга.
      
       -Это не ОН, - прошептал Марах. - Не из тьмы...
      
       Сфахх отполз немного в сторону, не спуская глаз с воскресшей жертвы. Постепенно дурман экстаза рассеялся в его голове.
      
       -Хлазз его просто не добил, - предположил он.
      
       Кретин, подумал Марах Аш, знаешь же, что он был МЁРТВ.
      
       Сфахх нащупал около себя камень и встал, занося руку для удара. Хлазз вытащил из-за пояса нож. Казалось, он падал лицом вперед, выбросил руку...
      
       В следующий миг Сфахх захрипел, пытаясь ухватить торчавший в горле нож. Не сумел, повалился набок, дергая ногами, точно деревянная кукла на веревочках.
      
       -Он! Он губитель, тварь! Его нет больше! - бормотал Хлазз. -Я прикончил губителя.
      
       Тут он упал перед мальчиком вниз лицом, продолжая шепотом что-то повторять.
      
       -Тинэй где? - спросил мальчик.
      
       -Расскажи нам, для чего ты вернулся, - осторожно заговорил Марах. - Кто ты есть сейчас, потому что ты был мертв, и название "Тинэй" нам незнакомо.
      
       -Это не я! - вдруг испугался мальчик. - Руки чужие! Что вы сделали со мной?!
      
       Он не демон из полчищ, подвластных тьме, рассуждал Марах, ибо он переступил границу круга. Чья-то душа вселилась в освободившееся тело. Нам не нужно этого бояться, ведь кем бы ни был он, так случилось против его воли, а значит, могущество его невелико.
      
       -Тьма опускается, - сказал Марах. - Ты хорошо бросаешь нож, Хлазз. Поднимайся, надо закончить ритуал.
      
       -Я слышу тебя, Марах.
      
       -Надо его связать.
      
       -Он мертв. Я убил его, - прохрипел Хлазз.
      
       -Нет, Хлазз. Мальчика.
      
       -Марах Аш! Посланник великой силы явился нам! Что за вздор ты говоришь?! - Хлазз наконец встал, вытащил и отер о плащ убитого свой нож.
      
       -Ты, похоже, спятил, Хлазз. Какая мне нужда сегодня усмирять двоих мнительных недоумков. Хлазз, скажи мне, что ты собираешься делать теперь?
      
       -Я жду приказаний нашего господина!
      
       -Занимайся этим и дальше, Хлазз, я ухожу. Для тебя будет лучше, если ты сожжешь тело Сфахха, потому как иначе вороны привлекут внимание путников поутру.
      
       * * *
       -Как твои неофиты, Марах Аш?
      
       -Случилось нечто, чего я не мог ждать, господин. Один из них, кому я поручил обездвижить жертву, когда мы были в Городе, ударил слишком сильно. Жертва оказалась мертвой еще до начала ритуала, но ожила, как только я явил огонь. Я решил было, что в самом деле дух Тьмы снизошел к нам, однако быстро убедился в своей ошибке, ибо чем бы это ни было, Отец наш к тому непричастен.
      
       -Как вели себя неофиты?
      
       -Хлазз, кажется мне, повредился в рассудке - он почитал явившееся нам существо посланцем Тьмы, хотя, если б это было так, оно не сумело бы покинуть магический круг. Хлазз отказался повиноваться мне и убил своего напарника, Сфахха. Тогда я покинул их в надежде, что к утру Хлазз поймет свою ошибку.
      
       -Ты поступил неправильно, Марах Аш, - скорбно произнес Адепт, в покоях которого случилась эта беседа в полдень следующего дня.
      
       -Разве они оставили труп, не сожгли его? Или мальчик рассказал что-то Стражам Города?
      
       Адепт покачал головой.
      
       -Ничего этого не произошло, Марах Аш. Этот Хлазз, однако, ходил по Городу, провозвещая явление посланника Тьмы.
      
       -Его убрали? - прошептал Марах.
      
       -Нет, он успел затаиться. Мы полагаем, что он укрылся в Подземельях, в Нижнем Городе. И мальчик с ним.
      
       * * *
       И вот - мрачный Город из Алькиных снов, город безумно высоких, тонких, словно иглы, башен, невесомо-хрупких аркад, укрывающих улицы точно кружевная филигрань.
      
       Город этот рвался в небо и ночами сливался с ним... этому Городу было много веков, множество самых разных напастей случалось, уже скрытых за тьмою лет. Город пережил их, но каждая меняла Город - больше изнутри, чем внешне, ибо Город хранили могущественные маги.
      
       Лишь однажды Городу угрожало бедствие, столь грозное, что жители поспешили устроить под землею множество туннелей и убежищ, страшась нашествия драконов из за Железных гор. Эти подземные норы, так и не принявшие обжитого вида, впоследствии приютили городских бродяг, нищих и разбойников, а также иных темных людишек. Говорят, что всех тайн Подземелий не знали даже Маги.
      
       * * *
       ...Под вечер, напугав степенных тетушек у колодца на Свечной площади, случилась такая сцена: мерзкого вида карлик, из тех, что клянчат подаяние у церквей и на ярмарках, увязался за двумя прохожими, мальчиком и мужчиной. Неясно, что там между ними было, но только карлик вдруг упал, мертвый, с перерезанным горлом, а все, кто имел способность визжать либо вопить, немедленно ею воспользовались. В считанные секунды убийцы оказались у колодца. Растолкав женщин с кувшинами, взрослый беглец нырнул вниз, ухватив брыкающегося и рыдающего мальчишку с собою. От башен спешила стража.
      
       * * *
       -...Я тебе кричал - закрой рот и не дыши! - громким шепотом объяснил Хлазз. У мальчика изо рта и носа шла вода, потом он долго кашлял. Хлазз в это время тревожно вслушивался во тьму подземелья, ощупывал руками стены.
      
       -Пойдем, - сказал он наконец. - Нас могут догнать.
      
       -Какой идиот еще захочет нырять в колодец?! - откликнулся мальчик. - Мне холодно!
      
       -Выжми одежду и бежим. Быстрее! Дьявол, сколько можно реветь?!
      
       -Я не этот... как ты меня называешь... не Посланник Тьмы. Я просто мальчик. Я не виноват, что оказался здесь... не знаю, как.
      
       Впрочем, он подчинился. Что мне еще остается, думал он, что я должен делать, если исчезло всё, весь свет, а взамен - какой-то жуткий город, жуткая страна, люди... боятся - то ли сами себя, то ли чего-то невидимого. Этот человек, что ведет меня... зачем я ему? Правда, он не дал меня убить там, у камня, но у него самого рожа очень даже зверская, и кто знает, не ждет ли меня что похуже удара по голове?
      
       Наконец впереди забрезжил свет. Зеленоватый и тусклый.
      
       -Сейчас отдохнешь и отогреешься, - выдохнул Хлазз. С облегчением. Они попали в широкий коридор, от которого в разные стороны разбегались ходы поменьше, иные темные, а из прочих сочилось это зеленоватое, призрачное сияние. Здесь вправду было тепло. И шныряли крысы. Мальчик передернулся - вспомнилось, как это было... всего несколько часов назад... или целую вечность? Тот мир очень уж быстро уходил из памяти, точно тревожный сон. А явь была не лучше.
      
       -Скажи, - попросил Алик. - Что случилось до того... как я очнулся?
      
       Его спутник молчал.
      
       -Я не буду больше ныть... я постараюсь. Только мне правда очень нужно знать! Очень нужно...
      
       Из бокового хода с визгами и хохотом выкатились стайкой ребятишки. Чумазые, в грязных лохмотьях. Самым старшим было, наверное, лет по девять, не больше. На Хлазза они внимания не обратили, кое-кто скользнул глазами по Альке, и через секунду они уже скрылись в темноте лабиринта.
      
       Алик еще раз оглядел себя - с ног до плеч.
      
       -Как я странно одет, - тихо проговорил он. - И голос у меня другой... кажется. Я в чьем-то теле, да? А моё? Что с ним случилось? Куда девался тот, кем стал я?
      
       -Он мертв, - сказал Хлазз.
      
       -Что..? Почему... он...
      
       -Я его убил.
      
       Алька нервно засмеялся.
      
       -Ты шутишь?.. Зачем?
      
       -Я убил его, чтобы посвятить Тьме.
      
       Они остановились. В Подземельях было снова тихо. Алик смотрел вниз, не решаясь поднять глаза.
      
       -А... почему ты взял меня с собой?
      
       Хлазз не отвечал. Вдруг он повернулся и зашагал куда-то по одному из освещенных переходов. Алик опустился на корточки.
      
       -Ты откуда такой, а, паренек?
      
       Полная женщина в засаленном платье с любопытством разглядывала Альку.
      
       -Ты никак заблудился? Не из наших - сразу видно. Убежал, что ль, откуда?
      
       Объяснять не хотелось. Что объяснять? Алик непонятно качнул головою, и это можно было считать и за "да", и за "нет".
      
       -Мокрый весь. Через колодец, что ль, пробирался? Идем, подсушишься, а я покуда тряпицу дам какую ни на есть - завернуться.
      
       * * *
       -Здесь тебя никто не обидит. Зови меня Бонно. Садись вон на ту деревяшку и следи за огнем. Как раз согреешься.
      
       В полутемной норе горел огонь, что-то булькало в котле над очагом, у Алика вмиг взвыл желудок, хоть запах был не очень-то аппетитный, кисловатый какой-то... Впрочем, дымом пахло сильнее.
      
       -Чего ж ты такой... запечалился?
      
       -Скажите, а вы... всегда здесь, все время?
      
       -Что ты имеешь в виду, мой хороший?
      
       -Ну, это ваш дом, да?
      
       -Да, сынок. Я живу в Нижнем Городе с двенадцати лет, хоть у меня были и папа, и мама. Я попала в плохую историю, малыш, а там, наверху, это мало кто понимает... да я не виню их. Так уж вышло. Но ты не кручинься - мне тогда тоже казалось, что путь наверх закрылся для меня, а сейчас я знаю, какая я была наивная и мнительная. Ты тоже, небось выкинул маленькую шалость и считаешь, что все грехи мира уцепились за тебя, только это неправильно, потому как такой мальчик, как ты не может быть совсем дурным, я уж вижу...
      
       -Бонно, а почему там, наверху, день был такой тусклый, и солнышка не видно, хоть небо ясное?...
      
       -Солнышка... Малыш, да что ты?
      
       Алик испугался. Такие у Бонно сделались глаза.
      
       -Какое же в Городе солнышко, сынок? Солнышко видно только с Башен. Или когда едут через холмы. Как это такая чудная мысль явилась в твою головку?
      
       "Здесь что-то не так! Она не поняла меня. Или..."
      
       -Но, Бонно! Днем... днем всегда должно светить солнце!
      
       Женщина покачала головой.
      
       -Тебе снился сон, мой славный. Из тех, что беспокоят частенько таких впечатлительных ребятишек, как ты. Но не переживай. Я сделаю отвар из чины, и сон твой будет глубоким и здоровым. А сегодня праздник, я думаю, ты славно повеселишься и позабудешь свои горести. Останешься покуда у нас, мои детки будут рады тебе, а ведь у них тут не так уж много случается радостей. Хорошо, мой славный? Как нам тебя звать?
      
       -Я... наверно, Аликом.
      
       -Такое странное имя. Алик. Но не сказала бы, что оно хуже других. Похоже, ты уже согрелся, и суп совсем уже готов. Посиди здесь, а я пойду скликать моих шалунов.
      
       Первым прибежал мальчишка лет восьми. Он чуть-чуть смущался, но старался, чтобы Алик ничего не заметил.
      
       -Здравствуй, - сказал он, смешно наклонив голову. Алик даже улыбнулся. - Ты похож на эльфа, который приносит подарки. Если бы мама не предупредила меня, я бы так и подумал. Ведь праздник вот-вот начнется!
      
       -Какой? - шепотом спросил Алик.
      
       -Ты не знаешь? - Мальчик вскинул на него глаза - удивленные и радостные. - Новый Год же!
      
       Тут Алик совсем смешался.
      
       -Мамочка говорит, что мальчик пришел издалека, - сказала девочка - Алькина ровесница. Она улыбнулась Алику и пояснила: - Это Сили, он фантазер ужасный. А меня зовут Лэй.
      
       -Я Алик.
      
       -Нам мама Бонно сказала. Расскажи, ты откуда? У тебя курточка, как у мальчика из Верхних. Мама говорит, ты часто видел солнце. Наверное, ты убежал из дома?
      
       ...Наконец Бонно разлила суп в две крохотные миски, одну Сили и Лэй, вторую пододвинула Алику.
      
       А хлеб, чуть не спросил мальчик. Спохватился и покраснел, опустил лицо, чтобы никто не заметил. Только все равно было неловко - личики у Сили и Лэй казались очень уж худенькими, и Алик только сейчас догадался, что, может быть, их порция получилась вдвое меньше из-за него. Лучше бы отказаться, но как? Они могут подумать, что ему их праздничный ужин - просто жалкая похлебка. Они так славно улыбаются ему...
      
       -Ешь! - выговорил Сили с почти полным ртом. - Он с мясом сегодня!
      
       А Алька вдруг почему-то вспомнил крыс и побледнел, чувствуя невольный прилив дурноты.
      
       -У меня... сегодня живот болит... извините меня, пожалуйста, я, наверное, наглотался в колодце воды.
      
       Бонно торопливо уложила его на мягкую подстилку в самом углу норы, а дети примолкли, изредка бросая на Альку встревоженные взгляды.
      
       Наверное, мне опять снится сон, подумал Алик. Из тех, беспокойных, про затопленный сумраком Город, только... О, Господи! Конечно, это же... Это же и есть тот Город, только я увидел его снизу! Раньше я лишь парил над башнями на громадной высоте, мне казалось, будто я все время вижу закат! Значит, солнце здесь едва выглядывает из-за горизонта! Но неужели это все-таки сон?!
      
       Мальчик стал напряженно вглядываться в очертания стен и предметов, пытаясь обнаружить доказательство того, что все происходит наяву, настоящее доказательство... но то ли от голода, то ли от волнений, силы покинули его, перед глазами поплыл какой-то туман, и Алик провалился в вязкое забытье.
      
       * * *
       Все ж таки Мастер Тионат оказал Тинэю одну бесплатную услугу - он обставил появление мальчика в Городе с блеском, уместным разве что для мага.
      
       Над Городом собиралась гроза. Грязно-бордовые тучи в зените вдруг свернулись в подобие огромного кокона и с бешеным воем низвергли на площадь Времени таинственный темный ком. Люди отпрянули, но не побежали, а застыли, распахнув в изумлении глаза и округлив рты.
      
       А темный ком внезапно распрямился - то был мальчик в доспехах, черных, как сама тьма, в черном плаще с золотою пряжкой, с узким мечем у бедра.
      
       И все посчитали, что некто из Великих Мастеров явился в Город.
      
       Наверное, его взгляд - взгляд испуганного, растерявшегося мальчика, мог им подсказать, как они ошибаются. Но люди не видели то, чего не хотели, и несколько Стражей подбежали и поспешили склонить головы - и никто не осмелился встретить взгляд Мастера.
      
       К счастью, Тинэю не задавали вопросы. Тинэй шел, раздвигая взглядом толпу, мрачный Город вливался в него и таял, и Тинэй чувствовал, что попал в самое плохое место из всех, где ему приходилось бывать. То ли башни были слишком высоки, то ли небо - слишком низко. Тинэй подумал, что если бы он знал, как вернуться, если б было можно все вернуть... чтоб не оставаться среди них - жалких и пугливых людей, которые, однако, кажутся опасными - опаснее настоящих врагов.
      
       Что-то толкнуло его в лицо, Тинэй остановился. У гранитной чаши фонтана прямо на земле, сидел старичок, в общем-то обыкновенный с виду, но... непонятный. Вдруг почудилось, будто прозрачный он, этот старичок, и даже кто-то прошел сквозь него. И все-таки он был куда более настоящим, чем любой из этой толпы.
      
       Он кивнул Тинэю, и тот приблизился.
      
       -Вопли достигли моих ушей, - заговорил незнакомец. - Будто явился гость. Захотел проверить. Зачем это волнение?
      
       Тинэй пожал плечами. Понимал, что видит призрак кого-то из Мастеров Города, но не чувствовал ничего, кроме усталости и желания вернуться.
      
       -Я не вижу, чтобы ты имел при себе вред. - Склонив голову набок, старик помолчал. Потом стал таять.
      
       -Проклятый Тионат! - прошептал мальчик. - Теперь меня здесь всякая собака будет знать!
      
       До прихода ночи не избавиться от этих завороженных взглядов. И, раз так, лучше представить себе, будто никаких дел нету вовсе. И не бояться ошибок - ведь они будут все равно.
      
       Таким образом Тинэй и поступил. Пока опускались на улицы сумерки, он поужинал в какой-то таверне теплым супом и колбасой с яичницей. Денег с него никто не спросил. Тинэй сидел и ждал темноты. Люди молчали в его присутствии, это было плохо, ведь ему хотелось узнать про Город побольше. В конце концов он подозвал устроившегося напротив худого юношу, самого равнодушного из всех, может быть из-за сонного выражения на лице, а возможно, он был просто соглядатаем.
      
       -Ты знаешь, кто я? - схитрил Тинэй.
      
       -Не знаю, Мастер.
      
       -Почему ты говоришь "Мастер", если не знаешь?
      
       Юноша пожал плечами:
      
       -Так принято...
      
       Тинэй подумал, что про это больше не стоит спрашивать.
      
       -Скажи, в Городе сегодня или вчера случалось что-нибудь странное?
      
       -Наверное, в Городе всякий час происходит что-то, что можно считать странным, Мастер.
      
       Это не понравилось Тинэю. Парень показался ему еще подозрительней, чем раньше.
      
       -Ну, может быть, ты знаешь о чем-то, что считаешь странным именно ты?!
      
       -Нет, Мастер, такого я не знаю.
      
       Ну тебя к черту, подумал Тинэй, а мне, пожалуй, пора. На улицах, против ожидания, безлюдно. И совсем темно.
      
       Где-то выше и очень далеко мелькают редкие огоньки, но это не звезды. Тинэй быстро зашагал наугад, потом побежал, плащ мешал ему, и он сбросил его вместе с драгоценной пряжкой и нагрудником, оставив только меч.
      
       Вот громадные и почти невидимые во мраке глыбы зданий затерялись позади, их сменили одноэтажные домики, улицы полные запахов и звуков, которые не спешили замирать с наступлением темноты. Здесь в низких окнах мерцали отсветы огня, громко ругались какие-то тетки голосами, похожими на мяуканье побитых котов, смеялись и плакали дети, а прямо посреди улицы пьяница пинал и пытался ухватить за уши большую меланхоличную свинью.
      
       -Эй, помоги нам, приятель!
      
       Бандиты, наверное, испугался Тинэй. Оглядевшись, он вытащил меч, не особенно, впрочем, на него надеясь.
      
       -Э, не бойся, парень, ты видишь, я дед старый.
      
       Там, под аркою, правда показался старикашка, сухонький, с ухмылкой до ушей. Рядом стояла, прислонясь к воротам, девица, вся какая-то грязная, в измятом и разодранном платье.
      
       -Чего вам? - с опаскою вымолвил Тинэй.
      
       -Проводи домой-то её, - кивнул дед. - Видишь, она ни черта не соображает, насосалась, бесовка. А у меня ноги калеченные. Тут недалеко, вот, смотри, по тому проулку, потом, вишь, фонарь, за ним сразу домик кособокий и калиточка. Вот туда и...
      
       -Нет, - сказал мальчик. - Я спешу.
      
       Тинэю противно. Словно парочка эта была измазана чем-то липким и мерзостным. Он отступил, увидел громадного, как ему почудилось, человека, и человек этот протянул свои ручищи, ухватив его за плечо двумя пальцами и вырвав меч. Тинэй до того растерялся, что даже не вскрикнул.
      
       * * *
       Утро было душным, как если б кто-то вскипятил под Городом целое озеро воды.
      
       Мастер Тионат сцепил руки на колене и наблюдал. Четверть часа назад он заставил Тинэя раздеться и намазать тело желтоватым снадобьем. Естественно, мальчик не представлял, для чего это нужно Тионату.
      
       Тинэй, дрожа от стыда и страха, выполнил приказ. Мастер убрал его одежду и взял мальчика за плечи.
      
       -Сейчас я впущу сюда собак, - сказал Тионат. - Это специально обученные твари. Запах мази возбудит в них жгучее чувство голода, но в их мозг я поставил твердый запрет на кровь. Это будет забавно.
      
       Тинэй заплакал, опускаясь на колени.
      
       -Встань!
      
       Собак было две. Размерами с небольших овчарок, они почти моментально сбили Тинэя с ног, и он катался по полу, пытаясь прикрыться ладонями...
      
       Спустя час Тионат насытился зрелищем и убрал собак. Он стукнул посохом о пол, в зал вошла женщина.
      
       -Отведи его в купальню, - приказал Мастер.
      
       -Господин, он...
      
       -Отнеси! Ты должна постараться, чтобы к ужину он мог соображать. Если он не перестанет икать, дай ему выпить отвар суги.
      
       * * *
       ...-Помоги мне убежать! - прошептал Тинэй. - Пожалуйста, помоги мне! Пожалуйста...
      
       В купальне воздух пах абрикосами. Низкие, с пышными кронами деревьица росли прямо из мраморных вазонов вокруг бассейна. Сейчас в его чаше было мало воды - она доходила Тинэю только до подмышек. Тинэй полулежал, поддерживаемый женщиной-служанкой, которая свободною рукой смывала легкую пену с его волос.
      
       -Милый мальчик! Неужто ты думаешь, будто господин мой не умеет подбирать себе слуг?
      
       Тинэй закрыл глаза.
      
       -Я думал... простите, я, наверное, до противности жалок!
      
       -Нет, мой славный. Я бы помогла тебе, но знаю, во-первых, что это бесполезно, и, кроме того, то, что он сделает со мной, будет гораздо страшнее.
      
       -А письмо, ты... знаешь, меня бы спасли!
      
       -Какой ты глупый! Воображаешь, кто-то отнимет у Мастера-Демиурга его любимую игрушку?.. Всё, тебе пора. Сможешь подняться сам?
      
       В зале Тионат окинул его приветливым взглядом.
      
       -Сегодня я дам тебе отдохнуть, у меня такое настроение. Садись и ешь, а то ты не выдержишь долго. Ты ведь надеешься, что двойник твой принесет за тебя выкуп, не так ли?
      
       Мальчик промолчал. Наверное, я сойду с ума до того времени, подумал Тинэй.
      
       -Знаешь, Тинэй, еще у меня есть приятное для тебя откровение. Я должен сказать, что именно ты был настоящим.
      
       Тинэй вздрогнул. И прошептал:
      
       -Ну... и что это меняет теперь?
      
       -Ничего... может быть. Но я просто сказал. А ты ведь заметил, что я еще ни разу не обманул тебя? Моя ложь всегда скрыта правдой.
      
       -Я не понимаю вас...
      
       -Тинэй, двойник твой умер час назад. Кажется, его собирались принести в жертву какому-то злобному местному богу. Я могу сказать тебе в утешение, что тело его не сгниет в деревянном ящике и не будет расклевано воронами. Тело его живое и в каком-то смысле твой двойник достиг цели и нашел то, что искал.
      
       -Вы врете! Такого не может быть!
      
       -Не кричи так. Это надо было делать, когда играл с собаками, а то у тебя скверная привычка захлебываться слезами... Тот мальчик, которого ты так храбро кинулся спасать, он... я просто забыл сказать тебе, что иногда у существ из ненастоящего мира исчезает плоть, когда они покидают свой мир, если существо это не подумало о собственном теле в момент переноса. Но мы исправили эту ошибку. Теперь он может жить, как обычный человек. Кстати, могу сказать тебе еще приятную вещь - в ближайшие день или два его вряд ли найдут те, кто хочет его уничтожить.
      
       * * *
       ...-Уже совсем-совсем хорошо?
      
       Сили устроился в серединке. Он был теплый и не брыкался во сне, только когда Алик поворачивался на другой бок, острые локти малыша иногда заставляли его проснуться.
      
       -Все уже, - ласково прошептал Алик.
      
       -Ты так и не поел.
      
       -Я же не такой тощий, ничего мне не сделается.
      
       -Ага, не сделается!.. Алик, а там, в супе, были телячьи кости, правда. Ты, наверно, подумал...
      
       Кажется, Алик покраснел. Хорошо, что было темно. Лэй пихнула брата в бок.
      
       -Спи, бормотун! А то устрою с краю.
      
       * * *
       ...Утро было необычайно тихим. Лэй и Сили взяли Алика с собою наверх. Ход выводил на базарную площадь, в ту ее часть, где торговцы привязывали лошадей и сгружали тугие тюки с товарами. Бродили здесь, конечно, сторожа, но кроме быстрых равнодушных взглядов ребятам от них неприятностей не случалось. Видно, был у подземных жителей с ними какой-нибудь уговор.
      
       Сили куда-то исчез, но спустя минуту вернулся. Прижимал к пузу большую чудесную булку. Ой, как она пахла!
      
       Хлеб разделили на четыре части. Алик понимал .что он ворованный, но сейчас было все равно. Абсолютно всё равно. Сили ел не спеша и улыбался, оглядывая ребят. Алик так не смог. Когда голод чуть поутих, вернулись тревожные мысли. Алик встал.
      
       -Наверное, я должен что-нибудь делать... пока я с вами? - тихо спросил он. Лэй улыбнулась. И сказала - совсем необидно:
      
       -Ты пока ничего не сумеешь. Ты просто ходи, смотри. А то ты словно совсем-совсем чужой. Будто проспал в заколдованной башне сто лет.
      
       -Заколдованный принц, - откликнулся Сили. И они пошли бродить - все вместе.
      
       -Этот Город - он большой? - спросил Алик. Лэй бросила на него удивленный взгляд.
      
       -Да, очень.
      
       -А что вокруг?
      
       -Пустоши и холмы. Дальше - скалы и лес. А на западе - море. Оно ужасно большое, я его боюсь, а Сили - нет.
      
       -А я не боюсь моря! - подтвердил малыш. - Там вода всегда теплая и качает. Мне часто кажется, будто я могу нырнуть и дышать под водой. Я раз попробовал. - Сили смешно поморщился. - Ой, я кашлял! Лэй меня полчаса по спине колотила.
      
       -А сегодня вы не пойдете на берег?
      
       -Пойдем, наверное... Ой, смотри, какое волшебство!
      
       Сили указал вверх. Ребята задрали головы, провожая глазами плывущий над башнями четырехугольник - темный на серовато-голубом небе. Вдруг на краешке чудесного конверта появилась маленькая тонкая фигурка - совершенно не страшась высоты, человек в небе стоял над Городом. И летел.
      
       -Здорово, правда? - шепотом восхитился Сили.
      
       -Кто это?
      
       -Наверное, кто-нибудь из Высоких Принцев. Они живут в Башнях - на самых верхних этажах, - сказала Лэй. - Говорят, будто они никогда не спускается на землю. Только я слышала и другое - что когда они ходят по земле, они переодеваются в платье простых горожан. - Она помолчала, потом заговорила снова - тихо и как-то робко: - Алик, знаешь... мы... мы думали сначала, что ты из Них. У тебя такие глаза, будто ты знаешь другое небо, и ты не умеешь жить в Нижнем Городе. Мы так думали... вчера. Но теперь мы не знаем. Ты не обижайся, если это нельзя говорить, то ладно.
      
       -Я не из этой страны, - сказал Алик. - И даже не знаю, что случилось с моим домом, и почему я здесь. Помню только, что видел этот Город несколько раз во сне. Вот, наверно, с такой высоты. Мне снилось, словно я скольжу над закатом и вижу ваше Солнце - огромное и красное-красное. А потом оно уходит и меркнет. Всё меркнет, только в Башнях, над Городом - огни. У меня от этого даже голова кружилась.
      
       Сили взял его запястье.
      
       -Ты от нас не уходи! Знаешь, как будет плохо!
      
       А Лэй будто вздохнула, и в глазах - то же: да! Останься...
      
       -Я вам еще надоем, - почти весело сказал Алик.
      
       -Не! Никогда!..
      
       -А знаете что? Давайте запустим змея! У вас делают змеев?
      
       Брат и сестра уставились на него - до невозможности удивленно.
      
       -А это как? - выдохнула Лэй.
      
       -Ой, да! Нужна же бумага... А здесь... как ее достанешь!
      
       -Да бумагу найдем, Алик! Надо толстую или тонкую?
      
       -Тонкую, но прочную. И еще клей. И рейки. И нитки...
      
       -Постой. Ты расскажи, что это будет, тогда и придумаем, как сделать.
      
       -Ну, понимаете, это такой листок бумаги, большой, который может держаться в небе. Сам. Надо только, чтобы был хороший ровный ветер.
      
       -Он же улетит, - предположил Сили.
      
       -Нет, он будет на ниточке. И тогда его можно поднять высоко-высоко... почти, как башни.
      
       * * *
       ...-Где-то там есть другая жизнь, - думал Алик. - Если бы сделать большой, огромный змей, можно бы подняться, как во сне. Может быть, я увидел бы даже больше. И что-нибудь бы случилось. А то эта тоска...
      
       В глубине души Алик сомневался, что Сили и Лэй найдут в этом странном Городе всё необходимое для змея. Но неожиданно кое-что получалось. Такой тонкой и прочной бумаги, правда, здесь не знали. Зато кто-то надоумил Лэй взять вместо бумаги прозрачную пленку пузыря черного окуня. Ее приходилось сильно натягивать, и рейки нужны были очень прочные. Змей гудел от самого осторожного прикосновения и рвался в небо.
      
       Это было как светлая-светлая музыка из другого мира. Даже не Алькиного, а иного, который звал, казалось, из-за горизонта, пылая алой полоской зари, звал запахом чужих ветров, шепотом прибоя, тишиною пустынных холмов, когда всходила луна, песней арфиста у Южных Ворот...
      
       Плыви, плыви корабль. Из солнечного света и тонких паутинок. Неторопливо, но его не догнать. Потому что он - легкий, словно сон, он - невидимка...
      
       * * *
       Дом был каменный, без окон. Приземистый, но длинный. Хлазз хорошо его помнил, и сейчас узнал моментально.
      
       Хлазз думал, что "разговаривать" с ним будет Марах, но Мараха не оказалось в тесной келье, куда двое служителей втолкнули Хлазза, так что он едва не упал перед самым креслом. В кресле - черная мантия и белый, абсолютно лысый череп. Хлазз видел этого человека первый раз, но сообразил, кто перед ним. Он не поклонился, но и не поднял головы.
      
       -Ну вот, ты снова с нами, Хлазз, - сказал Адепт. - Не бойся, ты не так уж виноват, поэтому смерть будет легкой. Впрочем, я слышал, ты пришел к нам с искренней верой, а в ошибках, которые ты допустил, повинен отчасти твой наставник. Я думаю, теперь ты понял, что случившееся во время Ритуала было как раз такой оплошностью. Может быть, ты покажешь себя достойным сыном Нимота, Князя-В-Бездне, и поведаешь нам обо всем, происходившем за эти сутки?
      
       -Я понял, что я ошибался, - проговорил Хлазз.
      
       -Хорошо. Но продолжай, я слушаю.
      
       -Там, на Пустошах... это был просто мальчик. Я понял это... позже. Я помог ему. И я не хочу больше убивать.
      
       -Это понятно, Хлазз, но хорошо, что ты говоришь об этом искренне. Я вижу, что ты есть большее, чем оценил тебя наставник Марах. Поэтому я расскажу тебе кое о чем, во что мы обычно не посвящаем неофитов. Видишь ли, Хлазз, мы, наше сообщество - оно не совсем такое, как полагают младшие наши братья. Наше служение Нимоту не бескорыстно, и эти Ритуалы - не просто безумствование, учиненное кружком полупомешанных фанатиков. Скажи, ты ведь не слышал о Мастере Филидоме?
      
       В душе у него утвердилась отрешенность с момента, когда слуги секты напали на след и после короткой погони схватили - Хлазз отрицательно покачал головою - но Адепт чувствовал, что сумел его заинтересовать.
      
       -Мастер Филидом мог бы жить там, наверху, в Башнях. По праву рождения и по праву силы. Но он говорил Создателям Города, что не согласен с таким его устройством. Он говорил, что есть силы, способные сделать так, чтобы Солнце сияло выше, и Город узнал бы Свет. Он хотел, чтобы жизнь стала иной, и день стал днем, и заря ограничила время сумерек. Никто из Создателей не поддержал его. И так Филидом захотел иметь силу, большую силу, превосходящую силу смертных. Он обратился к Нимоту, и Нимот через своих служителей обещал поддержать его. Таким образом, собирая тех, кто надежен, кто отчаялся, кто способен ступить во тьму по нашему приказу и исполнить нашу волю бестрепетно и с ликованием в душе, таким образом, говорю я, готовим мы Натиск. Мы сметем их. Мы низвергнем власть Башен!
      
       * * *
       Раскрашенный в оранжевое и голубое, змей поднимался. Сначала он неохотно завис над чердаками и окнами домов, казалось, ветер его не удержит. Но вот змей дрогнул, словно решаясь, и быстро-быстро пошел вверх.
      
       Там был ровный и сильный ветер - ветер с Запада, он нес прохладу моря. Когда изгибы тонких аркад оказались ниже, нить кончилась, змей дернулся и стал.
      
       -Будто даже небо сегодня ярче? - выдохнула Лэй.
      
       -Жалко, она кончилась.
      
       -Ничего, и так прекрасно! - Сили был счастлив. Они улыбнулись друг другу, и снова смотрели вверх, в небо, где парил змей.
      
       -Смотрите, Солнце! - вдруг крикнул Алик. Он не мог отвести глаз от пятна, которое слепило его своим светом, а Сили и Лэй изумленно молчали. Они тоже хотели видеть Солнце, но в небе был только змей.
      
       Потом Лэй взяла Алькину ладонь и спросила:
      
       -Где? Я не вижу. - И посмотрела на мальчика, и Сили тоже посмотрел. Алик не отвечал. Ему стало казаться, будто от сияния того, что принял он за Солнце, небо сделалось черным. Закружилась голова, и он разжал пальцы. Змей метнулся было вверх, но затем стал падать.
      
       * * *
       ...Тионат встал.
      
       -Разве не странно, что ты до сих пор пугаешься, Тинэй? Разве тобою не должна овладеть апатия? Даже к боли привыкают, а ведь я не столь жесток с тобой в этом отношении.
      
       Нельзя привыкнуть! Только если уже совсем... все равно. Если это уже не ты...
      
       Но Тинэй был прежним. Тионату не нужна кукла с искалеченным сознанием. Он сам это сказал. Он сказал:
      
       -Я даю тебе два дня - отдохнуть. Ты будешь только спать, есть и играть в саду. Потом... мы увидимся.
      
       А сейчас Тинэй стоял перед его троном. Тионат распахнул халат бронзового цвета, искривил в улыбке губы, наблюдая за мальчишкой.
      
       -Мне хочется узнать, чего сейчас больше в твоей голове - страха? Отвращения? Изумления? Подойди!
      
       Тинэй так отчаянно замотал головой, что Мастер даже не стал повторять приказ. Он пододвинулся сам, кладя ладонь мальчику на висок. Тинэй пятился, поскользнулся и упал.
      
       -Осторожней, дурак! Я не собирался... - Тионат взял его за локти - аккуратно, но очень крепко. - Не заставляй меня тратить силы на дополнительные действия - тебе это повредит в первую очередь. Стой спокойно. Если не будешь двигаться, почти не почувствуешь боли.
      
       В руке у Мастера была игла - очень длинная - ею можно было проткнуть человека насквозь - тонкая, с прозрачным шариком на одном конце. Тионат стал вдруг очень быстр. Он лгал - боль обожгла все тело, но самой страшной - как будто вытягивали нервы - она была там, где входила игла.
      
       * * *
       ...-Я не мог даже упасть, - сказал Алик. - Я хотел упасть, чтобы это исчезло, а ноги и руки - как из дерева. Не мои. Я боюсь... я ведь... я не знаю, кто я. Это чьи-то чужие руки, чьи-то глаза! Может быть, это снова мне снится? Мне казалось, я умру, если это не кончится сразу.
      
       Потом они решили найти змея.
      
       -Его, наверное, уже подобрали, - прошептал Алик.
      
       -А вот и нет! - засмеялся Сили. - Я видел, где он упал! Над пустым Городом. Там никто не живет.
      
       -Туда никто не ходит? А мы...
      
       -Нет, иногда ходят. Только там никто не подберет такую странную штуку, как наш змей.
      
       * * *
       ...Тинэй увидел Мастера, который лежал на полу у его ног и не двигался, словно был мертв. Он был голый и безобразный, и Тинэй продолжал пятиться, чувствуя такое омерзение, что изогнулся несколько раз от приступов тошноты. Но потом остановился, потому что решил убить Мастера. Он не знал, как это будет, шаг, и еще шаг - вперед, и вдруг понял, что задуманное не исполнится. Он попытался понять, почему - но всё-всё отчего-то смешалось.
      
       Тинэй увидел себя - жалкого, с перекошенным лицом и полосками от слез на щеках, но только лицо это быстро менялось. Этот мальчик - он стоял и смотрел сверху вниз - с какой-то жадностью во взгляде изучал его, и широко распахнутые глаза сузились, губы словно стали тоньше.
      
       -Можешь возвращаться, - услышал Тинэй. И снова - всё, как раньше - Мастер, распростертый на хрустальных плитах, а он, он... не может смотреть, куда хочет, и двинуться - но смотрит, и двигается, и дышит - по чужой воле. Это невыносимо дико, но спустя минуту уже проще это принять.
      
       -Окно! - сорвалось с губ. Это было так неожиданно, и Тинэй - или дух Тинэя - вдруг овладел телом, вздрогнул весь, но в следующий миг всё вернулось, потому что Мастер потерял контроль лишь в момент внезапного толчка его воли.
      
       Слуга распахнул окно. Без удивления, и даже не взглянув ни на Мастера в новом обличии, ни на его прежнее тело.
      
       Они подчиняются Его мыслям. Их невозможно обмануть!
      
       Подоконник был низко, на уровне колен мальчишки. Ступив на него, Тинэй сделал шаг еще, и еще...
      
       Лазурный океан порвал границы дворца, дышал теплыми, ароматными ветрами, впереди сияло солнце - такое белое и большое. Земля казалась много ниже - и уплывала куда-то.
      
       Тинэй слышал легкий звон. Словно музыка, красивый и нежный. Ему хотелось смотреть вверх и вниз, и кувыркаться, и дать ветрам поиграть с ним - но сделать этого он не мог - он шел только вперед, на Солнце.
      
       Минуло много часов, но Солнце не садилось и не восходило. Очевидно, Мастер следовал за ним на Запад, и Солнце вело его. Тинэй видел изумрудные волны внизу, и желтизну горячих островов. А потом из Океана появилась бескрайняя Земля с серебристо-голубыми и с темными горными хребтами, с густой зеленью лесов в долинах, иссеченных лентами рек, и с городами.
      
       И он опускался все ниже и ниже, и вот он встал на лесной поляне с густою травой до колен и с удивительными цветами - большими и разными. Тинэй не мог их рассмотреть, как хотел бы, но никто не мешал ему чувствовать запахи. Запахи меда, мяты, хвои и тополиных почек, запахи со всей земли... И голоса. Дети - мальчик и девочка - Мастер смотрел на них, а они его еще не замечали, но были все ближе и ближе.
      
       -Надеюсь, в этот раз я успею позабавиться, прежде чем проклятый Музыкант учует меня, - пробормотал Тионат. - Смотри и чувствуй, Тинэй, этого ты еще не знал!
      
       * * *
       Пустой Город. Шаги. Только ветер - он легкий, он порхает из стороны в сторону - и больше ничего живого. Пустые, прозрачные тени, тихий скрип ставень - и шаги. Лэй не очень боится, но Альке и Сили довольно-таки жутко.
      
       И вдруг в темном провале стены невысокой башни - смех. Тихий, незлой. но какой-то... потерянный. Будто кто-то, начав смеяться, тут же забыл - чему?
      
       -Вот наша нить! Она тянется туда, - прошептал Сили. И зябко передернул плечами.
      
       -Пошли? - нерешительно спросил Алик.
      
       -Сили, подожди здесь, если хочешь...
      
       -Нет, я с вами! Не хочу здесь один!
      
       Даже в полутьме развалин они сразу увидели его - ярко раскрашенный змей словно хотел помочь им преодолеть страх. Змей лежал на коленях у очень странного старичка, а тот гладил его сухонькой ладошкой, тихо и счастливо смеялся.
      
       -Он сумасшедший... - прошептала Лэй.
      
       -Может быть, нет, - откликнулся Алик. - На вид он не может быть злым.
      
       -Простите... - У Сили был очень чистый и высокий голосок. Здесь он будто разбивал тьму, и даже заколыхалась в дальних углах потревоженная пыльная паутина. - Простите, этот змей упал, а мы пошли его искать. Не могли бы вы отдать его нам?
      
       Но старичок смеялся. Вдруг он замолчал. И погрозил кому-то пальцем.
      
       -Он умеет летать, - проквакал старичок. - Такой славный подарок всем моим детям. - Он снова помолчал, поглаживая пальцами тугую пленку.
      
       -Пожалуйста...
      
       -Мы обменяемся. Я подарю вам... Я исполню одно ваше желание.
      
       Ребята растерялись. Наверное, не до конца поверили ему, но... или все-таки почти до конца. Сили и Лэй - уж точно. Они смотрели на Алика - печально и ласково.
      
       Сили сказал:
      
       -Пусть Алик вернется домой... если он хочет.
      
       -Да, - выдохнула Лэй. Алик молчал. Старичок засмеялся.
      
       -Нет, не получается. Надо строить целый мир, этот мальчик не будет в нем счастлив. Все равно... Никто не будет счастлив.
      
       Глаза старичка закрылись, он стал раскачиваться на ветхом табурете и даже выпустил змея из рук, но дети не посмели его взять. Старичок не то пел, не то бормотал что-то тихонько.
      
       Лэй коснулась Алькиного локтя, прошептав:
      
       -Смотри, табурет вот-вот развалится...
      
       Тут чудной старичок вскочил. Личико его вытянулось, и теперь он не казался помешанным - глубокие и темные морщины, словно шрамы, и полумрак - на миг они сделали его Старым Королем из волшебной страны.
      
       -Спеши, спеши! - сказал он тихо. - Не то случится беда!
      
       И исчез.
      
       -Как ты думаешь...
      
       -Тсс, Сили! Пошли отсюда.
      
       -Я только заберу змей!
      
       -Да тише же! Там кто-то ходит...
      
       -Бежим!
      
       -Я хочу посмотреть. Что это за дверь?
      
       -Наверно, на лестницу. Алик, ты сумасшедший!
      
       А за дверью - неожиданно очень светло. И не лестница, но круглый дворик, повсюду груды камней, пыльных обломков балок и кусков рыхлой штукатурки. В середине - белая фигурка склонилась, словно ищет что-то...
      
       -Ой, он светится! - воскликнул Сили.
      
       -Привидение...
      
       -Это мальчик!
      
       В башне действительно был мальчик. Но какой! В белом, ослепительно белом костюмчике, который сиял, словно нежный снег под солнцем. У него были чуть вьющиеся локоны, казавшиеся то золотыми, то каштановыми, смотря по тому, какой на них падал свет. И когда он двигался - он словно ничего не весил, словно ему было все равно - земля под ним или воздух.
      
       Он поднял лицо и смотрел на ребят с удивлением и с радостью.
      
       -Значит, он ваш? Вы его тоже искали? - сказал он.
      
       -Ты говоришь о змее? - спросил Сили. - О вот этом?
      
       -Да, да! Это ваш, да? Послушайте, расскажите мне, пожалуйста, как его сделать!
      
       -Мы расскажем. Но мы собирались уходить - здесь иногда немного жутко.
      
       -Идемте со мной. Я думаю, что вам нечего пугаться, но мы улетим, если вы хотите.
      
       -На... этом?! На ковре!
      
       -Да, он унесет всех нас. Держитесь за руки, если поначалу будет не по себе.
      
       -Как здорово!
      
       -Да. Я увидел ваш змей, я хотел подлететь к нему ближе и рассмотреть, но тут он начал падать. Я решил его найти.
      
       И мальчик подал им руки, они послушно шагнули за ним, первый - Сили, потом Алик и Лэй - на изумрудного цвета четырехугольник. Сили присел и погладил ворс ладошкой. Видно было, какой он пышный и мягкий.
      
       И тут ковер приподнялся - легко, стены скользнули вниз, за ними открылись другие, и опали. Алик на город уже не смотрел, потому что за башнями был открытый горизонт, небо - совсем другого цвета, от которого он отвык. Он дрожал от волнения.
      
       А светлый мальчик вдруг встал, выпрямился, и Сили поступил так же, совсем бесстрашно. Тихо, но звонко и уверенно - сказал:
      
       -Мы - летим. Правда.
      
       Вдруг показалась полоска солнца. Над спокойной и алой от этого света водой. Океан и солнце. У ребят захватило дух.
      
       Мальчик удивлялся им и радовался.
      
       -Это красиво, - сказал он. - А я не думал, что есть вы, что мы можем так лететь, и будет так славно, потому что я вижу больше, чем когда был один. Я вижу как бы через вас!
      
       -Ты поднимался еще выше? Ты видел там небо? Оно какое? Мне то кажется, будто оно должно быть чисто-голубым, то - темным, прозрачным, фиолетовым, глубоким, - говорил Алик.
      
       -Нет, не помню. - Мальчик закрыл глаза. - Я очень много видел и мало запоминал. Сейчас мне кажется, что я все время спал. Словно зачарованный.
      
       -Ты живешь в Башнях? - спросила Лэй. - Ты кто?
      
       -Я живу высоко. Там всегда теплый ветер и птицы. А людей мало. Они говорят мне: "Верховный Маг", и смешно кланяются, а иногда задают вопросы. Всегда непонятные и глупые вопросы, я говорю им, что мне скучно их слушать. А потом я убегаю на самую высоту, и там никто из них не может меня достать. Я стою там часами или, улетаю - очень далеко.
      
       -Это грустно, - вздохнула Лэй. - Ты похож на птицу. Которой некуда лететь.
      
       -Я словно спал... - повторил мальчик. - Алик... Ведь твое имя - Алик? Кто-то зовет тебя, Алик, из далекой страны.
      
       -Я не слышу.
      
       -Дозволь мне, - Мальчик вдруг взял в ладони Алькино лицо. Тот растерянно улыбнулся. Но мальчик быстро отнял руки и завертел головой, с такою тревогою в глазах, что всем стало жутко.
      
       -Я скоро возвращусь. Ковер донесет вас, - сказал Мальчик. - А я иду...
      
       * * *
       Солнце откатилось к западу, была тень под густым боярышником, было сухо и удобно. Тинэю привиделся мгновенный сон - словно земля чуть позади него осела вниз, и он покатился куда-то по косогору, сжимаясь, чтобы было не так больно.
      
       -Очнись, болван.
      
       Мастер зловеще хохотал. Ослабив свой контроль над Тинэем, он все еще владел им, готовый в любой миг уйти.
      
       На краю поляны - солнце било прямо в его лицо - встал старичок. В смешном балахоне, маленький, ссохшийся, жалкий. Только личико его было злым, до того злым, что и сам Мастер оборвал смех. Старичок наклонился над детьми, над девчонкой, замученной до смерти, над мальчиком, который был жив и вздрогнул, когда старик коснулся его виска.
      
       Затем он распрямился и посмотрел Тионату в глаза. И Тинэю.
      
       -Знаю, как хочешь ты меня убить. - Мастер заставил лицо Тинэя исказиться в наглой, холодной ухмылке. Получилось это не вполне, ибо мальчик дрожал, и из глаз катились слезы. - Ты должен попробовать меня убить, зная, что иначе, уже спустя месяц, я появлюсь здесь снова, и снова буду калечить до смерти твоих детей. Сделай это, Музыкант, жалко лишь, что при этом умрет существо ни в чем не повинное, это чудное создание, с волосами, мягкими, как вздох ветра в сумерках, с глазами, полными удивления - "за что?!" Посмотри на этого ребенка, Музыкант, и делай свое дело, хотя - как жаль! - ты еще не научился убивать разборчиво. Попытайся - убей нас обоих.
      
       Старик вынул из складок одежды узкий чехол, развязал - медленно - тесемку на нем. Маленькая белая флейта оказалась у самых его губ.
      
       -Возможно, я больше не захочу сюда прийти, - продолжил Тионат. - И уж конечно ты вряд ли зацепишь меня сейчас. Так что поразмысли - стоит ли? Смотри, мальчик плачет. Это его слезы и его боль.
      
       -Ничего не понятно, что он собирается делать? Ты плачешь, отчего?
      
       Мастер растерялся. Он не понял, что происходит. Тинэй чувствовал, что закрывает глаза - САМ! - подогнулись ноги, и он стал падать. Тионат был еще здесь - но повелевать не мог. И уйти... не мог. Долгое мгновение дух Мастера "барахтался", излучая смятение. Он ничего не мог. Словно жалкий воришка попавшийся в чужом саду!
      
       А Тинэй не упал. Его кто-то подхватил. И держал, часто, взволнованно дыша.
      
       -Давай, я тебя усажу, - прошептали на ухо. - Я не очень сильный.
      
       -Я... сейчас. - Он все-таки встал. Голова немного кружилась, и все тело казалось ватным, но это было не страшно. Он увидел рядом мальчика в белом... и улыбнулся - он не представлял, что кто-то может быть так красив.
      
       -Ты - ангел?
      
       * * *
       Солнце садилось. Башня Ариаля, черная, трехгранная, тонкая, как игла, на востоке касалась неба, стремительно темневшего, заполняя улицы мглой. Другие Башни еще светлели на фоне неба - тускло и неясно. Ветер стих. Океан светился красным глянцем до самой зари.
      
       -Точно, как во сне! - вспомнил Алик. - Сейчас оно уйдет, станет темно, на Башнях зажгутся огни...
      
       -Я не знала, что отсюда наш Город бывает жутким.
      
       -Как в пещере.
      
       Внизу, на узких улицах и на площадях начиналась вечерняя суета. Торговцы сворачивали палатки, увязывали товары в тюки, убирали в дома, запирались ставни, выходил из казарм ночной дозор, лязгая железом по мостовой. Люди торопились, стремясь до темноты попасть домой.
      
       -Сегодня день обращается в ночь особенно быстро, - говорили путники друг другу, встречаясь в пространстве пустеющих улиц. Они наклоняли головы, слушая, как стучат по камням башмаки подмастерьев и подковы лошадей.
      
       -Сегодня, вроде, тихо, безветрие, - говорили одни.
      
       -А сквозит, сквозит - тянет, как будто бы снизу! - Отзывались другие. И, опустив лица, смотрели на мостовую, словно пытаясь разглядеть щели между камней.
      
       У подножия башни Ариэля невзрачный каменный домик все принимал гостей. Они сходились по двое, по трое, и казались странниками в своих темно-серых плащах.
      
       Тихо всхлипывала дверь, люди входили, бросая взгляд на циферблат, высеченный из камня на каждой из граней башни Ариэля. Сегодня каменная стрелка застыла почти у самой верхней метки. Над часами виднелась надпись:
      
       "Обрушу камень и..."
      
       Изнутри домик у башни напоминал таверну, очень маленькую и очень плохую, грязную. Сейчас там не было ни еды, ни выпивки, ни огня. В одной из стен зиял подвальной чернотой пролом в рост человека, и все люди исчезали в нем.
      
       У очага сидел старец с громадным посохом, проверяя взглядом всех прибывающих. Когда на Город опустилась тьма, на Башнях зажглись огни, старец встал, затворил дверь, запер ее и, сопровождаемый танцующим пламенем свечи стал спускаться по подземному ходу вглубь. Шел он довольно долго, и, наконец, перед ним возникла пустота, вверху бесконечная из-за тьмы, внизу покоящаяся на море огоньков. Было беззвучие, но лишь старец остановился, далекий и неясный хор запел древний гимн - хвалу Нимоту. Старец Филидом замер, оперевшись на посох. Глубина качалась.
      
       Сотни нищих и калек, убийц и воров, разорившихся торговцев, отчаявшихся отцов, которые не умели и не могли добыть кусок хлеба для голодных детей, людей, которых жителей верхних этажей оттеснили в подземные лабиринты, людей, не знавших солнца, людей, похожих на крыс по образу жизни, сотни людей этих собрались здесь, на дне огромной каменной каверны в толще скалы. Они пели о ненависти и о боли, они молились, чтобы сгинула власть Башен, молились, плохо понимая, кому молятся они...
      
       Пламя свечи напоминало танцующего желтого мотылька. Гул голосов вдруг погас для человека по имени Хлазз, и в пламени он увидел нечто, чего не было никогда, потому что лишь один человек должен был помнить это, и забыл...
      
       * * *
       -Ты помнишь, что говорил тебе Нис, Ха?
      
       Вот противный, толстый мальчик с прыщавым лицом и вечно потными пальцами. Обыкновенно толстяки не бывают очень уж злыми, но в школе, где учился Хлазз мальчики делились лишь на два сорта - на злых храбрецов и на злых трусов.
      
       Коммати, нищий бродяга, рассказал ему, будто с холма Ар-Авуин в полдень можно увидеть Солнце.
      
       Но холм Ар-Авуин в двенадцати лигах от городской стены. Мало кто из взрослых решался отправиться в такую даль. А мальчикам это строго запрещалось.
      
       Хлазз отважился на этот поход впервые, плохо обдумав предстоящее. Он вышел после полудня, когда управился с делами по дому, но до наступления темноты не одолел и половины пути, сбив о камни ступни до крови. Дома, к счастью, не узнали, где он был, но толстяк Моги из компании Ниса вызнал каким-то образом про всё, и наслаждался властью. Теперь, если Хлазз хотел достичь цели, надо было действовать быстро. Моги и Нис не станут долго молчать, и тогда об Ар-Авуине придется забыть.
      
       Он вышел из дому еще затемно и с рассветом покинул город. Путь лежал через пустошь, серую и унылую, покрытую чахлым вереском, валунами, меж которыми петляли загадочные тропинки неведомых существ. Холм Ар-Авуин был виден издалека, подножие его пряталось в темном облаке хвойных лесов, которые редели к вершине, и, наконец, самая вершина, плоская и голая, казалось, подпирала облака.
      
       Утром по пустоши низко плыл туман. Хлаззу чудилось, будто он не движется, и решимость его гасла. Он стал понимать, что не успеет к полудню, еще задолго до того, как одолел половину пути. А ведь впереди был подъем на холм!
      
       Однако Хлазз, стиснув зубы, сдавив в себе комок горечи, шел. Продирался сквозь кусты - колючие, увешанные паутиною так щедро, что вскоре на волосах у Хлазза оказалось что-то вроде серебристой шапочки.
      
       Затем одолел дорогу через лес - по мягкой и скользкой хвое. Он совершенно выбился из сил, когда показалась вершина холма, пополз на четвереньках - отчаянно, упрямо; задыхался, хватаясь ладонями за жесткую траву...
      
       Там, где всегда были серые, угрюмые обломки скал, откуда ветер приносил непонятную тоску, виднелось сверкающей полоской зеркало океана. И - небо. И всё...
      
       Нет, Коммати не обманул. Хлазз ясно понимал это. Он опоздал. Просто он опоздал. И в душе поднималась, росла, заслонив всю красоту раскинувшегося перед ним мира, ненависть.
      
       Желтый, легкий мотылек сел на камешек у его ноги. Хлазз с тупым бешенством смотрел на него секунду, потом с размаху опустил ладонь.
      
      
      
       ...Взрослый Хлазз покачнулся. И застонал от боли. Возможно, свечное сало, стекая, обожгло ему ладонь или случилось что-то еще. Вздрогнул пол. Глухой рокот поднимался из глубин, движимый волею Нимота, Князя-В-Бездне.
      
       Что?! Это значит - обрушить! Это значит - смести город с лица земли! Это и есть милость Нимота?! А тысячи детей? Их детей и чужих! Проклятье! Но уже поздно, поздно! Всегда поздно.
      
       * * *
       Стремительно летели облака.
      
       Мастер:
      
       -Теперь мы сразимся. Это будет славная битва, самая лучшая, самая веселая.
      
       -Подожди, - сказал Мальчик. Он опустился на колени рядом с ребенком, мальчиком лет семи, мягко отодвинув старика.
      
       -Он живой, правда? - спрашивал Тинэй.
      
       -Да, теперь ему будет совсем хорошо.
      
       -Ты уверен, что победишь его? - Тинэй указал на Мастера. Воспользовавшись передышкой, Тионат подчинил себе тело мертвой девочки. Предстоял отрытый бой, пожалуй даже честный в каком-то смысле, и Мастер преобразил свое новое тело к наилучшему для сражения виду, и существо это имело облик громадной стрекозы, чье туловище и крылья, казалось, состояли из одних зеркал.
      
       -Конечно, он победит меня! - бодро проскрипел Тионат. - Но это будет самая славная битва. А ты, Музыкант, - обратился он к старику. - Тебе ведь придется сложить о ней песню. Иначе не может быть!
      
       -Он что-то задумал, - прошептал Тинэй. - Он... самый злой, самый мерзкий гад на свете! Он убегает, когда знает, что проиграл.
      
       Мальчик поднял лицо.
      
       -Ему не убежать. От меня. Не бойся, Тинэй, он говорит правду. Ведь он - Мастер, каким бы ни был он гнусным существом, он не посмеет остаться им в смерти.
      
       Ударил гром.
      
       Это было так неожиданно, что Тинэй присел, вскинул руки. А Мальчик даже не шевельнулся. Но подозвал старика:
      
       -Возьми детей и уходи, - сказал он, поднимая спящего ребенка. Тот лепетал что-то сквозь сон и тер кулачками глаза.
      
       -Иди, - шепнул ему Мальчик. Старик взял ребенка за руку и держал, пока он не очнулся совсем. Потом шагнул к Тинэю.
      
       -Я никуда не пойду! - сдавленно крикнул Тинэй.
      
       -Это недолго, - сказал Мальчик.
      
       -Я не хочу с ним. Я не боюсь!
      
       Зазвенели, словно колокольчики, зеркала. Мастер собрал ими свет и у лица его вспыхнул ослепительный шар.
      
       -Тинэй, - сказал Мальчик. - Ты испытал слишком много боли, и у меня нет силы приказывать тебе. Но то, что ты здесь увидишь, причинит тебе новую боль.
      
       -Какие пустяки! - засмеялся Тинэй. Он оттолкнул руку старика-Музыканта и стал у края поляны.
      
       -Начнем, - сказал Мальчик. Старик с ребенком растаяли за бледно-золотым туманом.
      
       Из лап Мастера что-то черной молнией метнулось вперед, поразив Мальчика в грудь. Он упал. Тинэй увидел большое темное пятно на его рубашке и закричал - пронзительно и страшно, сдавив ладонями виски.
      
       -Я же предупреждал, - прошептало что-то.
      
       Потом по траве, по деревьям, по небу - пробежала легкая рябь. Показалось, будто померкло солнце - но вот - всё прежнее, Мастер недвижим, а Мальчик - стоит ближе к нему, опустив руки и с небесным сиянием в глазах...
      
       В ладонях у Мастера - игла. Она все длиннее, и Мастер вращает ею, задевая дальние кусты. Тинэй вдруг увидел крючья - их выплюнуло оружие, устремившись к Мальчику. За мгновение Тинэй понял, что должно случиться, и кинулся под иглу...
      
       -Бедняжка! Мой хороший, что только с тобой не случалось! Но теперь - я не дам тебе страдать.
      
       А Тинэю было хорошо. И Мальчик улыбался, склонившись над ним, невредимый и такой же светлый. Он поддерживал ладонью голову Тинэя, а другою касался его губ, лба, щеки.
      
       -Мне пришлось нарушить правила битвы, Тинэй. Из-за тебя. Ох, я не думал, что ты это сделаешь!..
      
       -Почему..? - прошептал Тинэй. - Он убивал тебя.
      
       -Он сам выбрал этот вид поединка. Сражающийся любым оружием может трижды нанести удар, и если после этого не победит, то умирает. Тионат знал, что убить меня нельзя, но я не должен был и защищаться. Он хотел перед гибелью насладиться этим... всем.
      
       -Его уже нет?
      
       -Да.
      
       -А что тебе будет, раз ты нарушил правила?
      
       -Ой, Тинэй, ну конечно, ничего! Если правила нарушены, значит, они плохие. Мне придется устанавливать новые.
      
       Тинэй улыбнулся:
      
       -Первый раз такое слышу... Пожалуйста, - он опустил глаза, - Скажи - что у меня там? Я не испугаюсь, правда!
      
       -Тинэй... я знаю. Ты просто вспомни, а я помогу, это недолго. Ты можешь вспомнить? Ладони, руки... ну, всё своё тело. Это ведь просто, Тинэй?
      
       -Нет, я не помню. Наверное, это из-за Мастера, он...
      
       -Тогда мы поступим по-другому. Есть мальчик - Алик...
      
       -Алик живой?!
      
       -Да. Да! Вы похожи, словно отражения в зеркале.
      
       -Значит, Мастер говорил правду...
      
       -И мы теперь отправимся в Город, и всё будет хорошо, Тинэй. Прошу тебя, послушайся меня и отдохни, не думай о тревожном, я буду с тобой.
      
       * * *
       Что-то очень дальнее было в мелодии, которую насвистывала Лэй.
      
       Никто не говорил, но всем было страшно, когда наступила ночь. В небе не светили огни.
      
       И Сили ойкнул и вцепился Алику в рукав, а Алик первым из всех понял, что происходит.
      
       Башни падали. Рядом был ковер, но он свернулся в трубу, и его не смогли раскатать.
      
       Пол нырнул вниз. Алик взбрыкнул ногами, а потом стало неясно, где верх и где низ, ладонь коснулась тонкой нитки змея.
      
       Он маленький, подумал Алик.
      
       -Сили! - вскрикнул он. - Лэй!
      
       А потом, непонятно как, они были с ним, как-то они все держались друг за друга, ждали, когда будет конец, но была лишь тьма, пустота, страх, который постепенно угасал.
      
       Потом наступило утро. Они недолго бродили меж обломков зданий, прохладных, влажных от росы, но не увидели ничего - хорошего или страшного. Запах развалин был неприятен и вызывал кашель.
      
       -Кто-то, наверное, все равно жив, - сказал Алик. Лэй рассеянно улыбнулась.
      
       Люки в подземные тоннели отыскать было невозможно. Уцелело ли что-нибудь там вообще?
      
       * * *
       Тинэю приснился ежик.
      
       -Хочешь морковку? - спросил он. Тинэй страшно удивился:
      
       -Ты же не заяц, откуда она у тебя?
      
       -Там, - ежик смешно сморщил нос. - На полянках ее полно. Я подумал, она сочная и сладкая, и такая яркая - ты обязательно будешь рад, Тинэй.
      
       Тинэй взял морковку, думая не о ней. Сон оборвался.
      
      
       Тинэй и Мальчик, оба невидимки, встали на камнях, откуда видели, как качается белый туман над заливом. Была удивительная тишина.
      
       -Им хорошо вместе, - прошептал Тинэй. Он видел Алика, и с ним - мальчика и девочку, видел, какие они в славные - его спутники.
      
       -Все правильно, - сказал Тинэй. - Но как они будут жить в этой стране?
      
       -Скоро взойдет солнце, - откликнулся Мальчик. - И они пойдут через пустоши к холмам. Люди покинут Подземный Город и отстроят дома, но Алик и его друзья не останутся здесь. Я помогу им сделать корабль и покажу Дорогу, которая ведет к Солнечным островам.
      
       Тинэй кивнул.
      
       -Странно, - тихо сказал он. - Алик выглядит, как я, но он другой. Я всё не могу забыть, как...
      
       -Ну, идем же, Тинэй!
      
       -А она есть, правда-правда? Такая, как во сне?
      
       -Тинэй, ты знаешь!
      
       ...Это был Остров. Но такой большой, что Островом его называли только потому, что всем нравилось это слово.
      
       И там были реки, широкие и спокойные; и реки, рокочущие в высоких берегах, и ручьи, прозрачные и звонкие, и горные потоки.
      
       И там были леса, полные солнца, ароматов ягод, ярких цветов, поляны густой, шелковистой травы, и леса, темные, жуткие, где мертвенный зеленоватый свет сочится от земли и пугают кривые черные коряги, гулкие голоса, блуждающие огни и глаза.
      
       И там были холмы с теплыми ветрами и птицами в вышине, и бесконечные долины, и зачарованные овраги, и холодные скалы с ледяным свистом Северных ветров, и были там озера темной воды под луной, и пустыни, где очертания горизонта непостоянны и обманны.
      
       А еще там были замки, такие красивые, что можно смотреть на них, пока не закружится голова либо не онемеют ноги, и замки, столь страшные, что одно упоминание имени их вызывает озноб.
      
       И там есть пещеры и гроты, и жемчужные отмели, и коралловые рифы, есть ущелья без дна, где внизу лишь эхо да туман.
      
       А в деревьях живут духи - иные робкие, а иные - коварны и злы. Духи рек смешливы и любят поиграть и полюбоваться на самих себя. На пустошах и в пустых замках бродят призраки, в их пустых глазницах не отражается даже сиянье луны.
      
       В подземельях обитают гномы, а в заколдованных гротах внутри холмов - золотоволосые вечноюные эльфы, про которых говорят, что они - самые красивые существа на Острове.
      
       В замках, башнях, в пещерах и хижинах устроили свои жилища колдуны. Иные из них управляют ветром, иные - огнем, иные - металлами. Говорят, что были там колдуны, умевшие летать - в медных котлах или верхом на огромных черных птицах.
      
       А все звери знают человеческий язык и живут в домиках, очень похожих на человечьи.
      
       Вот какая это славная страна - Остров.
      
       -Тинэй, - сказал Мальчик. - Подойди.
      
       И коснулся его лица.
      
       -Разве... разве это не запрещено? - прошептал Тинэй. Мальчик улыбнулся.
      
       -Помнишь, я говорил? Правило не действует, когда оно нехорошее. А на Острове всем будет хорошо. Да?
      
       Тут он исчез.
      
       А мальчики - Тинэй и его двойник, шли к маленькому домику у холма. Справа было озеро, а слева - фруктовый сад. Ветер шумел, и было тепло, звенело множество голосов.
      
       * * *
       Конец.
      
       12.1995 - 02.1996