Одна из первых книг, которую я взяла в библиотеке, едва научившись читать, была повесть «Дети подземелья» Владимира Короленко. Мое детское воображение поразила история дружбы мальчика из состоятельной семьи и детей подземелья. Сырые стены высасывали из девочки, Маруси, жизнь, и она медленно угасала. Перед ее смертью подружившийся с детьми мальчик принес ей в подземелье красивую куклу, тайком от отца, за что у него было выснение отношений с отцом.
И вот, спустя немало лет, снова обращаюсь к творчеству писателя. Правда, теперь набираю в интернете, в поисковом окне гугле : Владимир Короленко.
Когда в 1914 году вышло в свет 27- томное собрание сочинений Короленко, в «Волынских губернских ведомостях» был опубликован отзыв, где среди многих комплиментов в адрес писателя было написано следующее: «Короленко — наиболее оптимистичный из писателей русской литературы. В этом большая заслуга его перед русским обществом, особенно перед современным, в котором накопилось столько нездорового, тленного.».
Интересно, думаю, я как это можно подтвердить текстами писателя?
И сразу нахожу произведение, близкое по жанру к "Стихотворениям в прозе" Ивана Тургенева. Оно написано экспромтом 4 мая 1900 года в альбом писательницы М.В.Ватсон*. И называется оно
Огоньки.
Как-то давно, темным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой
сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул
огонек.
Мелькнул ярко, сильно, совсем близко...
- Ну, слава богу! - сказал я с радостью, - близко ночлег!
Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично
налег на весла.
- Далече!
Я не поверил: огонек так и стоял, выступая вперед из неопределенной
тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.
Свойство этих ночных огней - приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и
обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот еще два-три удара
веслом, - и путь кончен... А между тем - далеко!..
И долго мы еще плыли по темной, как чернила, реке. Ущелья и скалы
выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в
бесконечной дали, а огонек все стоял впереди, переливаясь и маня, - все так
же близко, и все так же далеко...
Мне часто вспоминается теперь и эта темная река, затененная скалистыми
горами, и этот живой огонек. Много огней и раньше и после манили не одного
меня своею близостью. Но жизнь течет все в тех же угрюмых берегах, а огни
еще далеко. И опять приходится налегать на весла...
Но все-таки... все-таки впереди - огни!..
1990
Книга: В.Г.Короленко. "Избранное"
Издательство "Просвещение", Москва, 1987
* Ватсон Мария Валентиновна - русская писательница, переводчица.
Мария Валентиновна была урожденная Де Роберти де Кастро де ла Серда.
Дочь испанского аристократа, сделавшегося малороссийским помещиком.
В 1865 году окончила Смольный институт.
Она стала правой рукой Эрнеста Карловича Ватсона, который, в свою очередь, был душой Литературного фонда, а силы собственной души отдавал «Санкт-Петербургским ведомостям», - рассказывает Самуил Лурье. - Мария Валентиновна стала женой Ватсона и мачехой его дочери Лики. Тот бедствовал — перебивался переводами. И она стала печатать в журналах свои стихи, переводные стихи, статьи из истории западных литератур.
Когда Мария Валентиновна (ей было тридцать семь) встретилась с Надсоном (двадцать три), он был болен. Тогда писали: ей уже тридцать семь. Это теперь можно сказать: всего 37. И разница в возрасте, и совпадение фамилий: Ватсон и Надсон, - стали поводом для иронии острословов.
Семен Надсон
В альбом
Мы — как два поезда (хотя с локомотивом
Я не без робости решаюсь вас равнять),
На станции Любань лишь случаем счастливым
Сошлись, чтоб разойтись опять.
Наш стрелочник, судьба, безжалостной рукою
На двух различных нас поставила путях,
И скоро я умчусь с бессильною тоскою,
Умчусь на все моих парах.
Но, убегая вдаль и полный горьким ядом
Сознания, что вновь я в жизни сиротлив,
Не позабуду я о станции, где рядом
Сочувственно пыхтел второй локомотив.
Мой одинокий путь грозит суровой мглою,
Ночь черной тучею раскинулась кругом, —
Скажите ж мне, собрат, какою мне судьбою
И в память вкрасться к вам, как вкрался я в альбом?
1882
**Семён Яковлевич Надсон (26 декабря 1862, Петербург — 31 января 1887, Ялта).
Надсон стал после преждевременной смерти, в 25 лет, властителем поэтически настроенных умов конца 19 века.
О многом заставляет задуматься скорый уход из жизни поэта,
пусть и неизлечимо больного.