«Делай токмо то, что способности твои
делать сие позволяют, в противном случае,
как сможешь ты создать что-то великое».
Козьма Прутков «Мысли и афоризмы»
Вольная интерпретация
Летом 1991 года нас, председателей кооперативов, собрали на совещание в Райисполком.
Кооператив мой существовал уже четвёртый год, набрал силу, человек 150 работало, и я уже готовился реорганизовать его в акционерное общество.
Совещание проводил Председатель райисполкома, мой давний знакомый. Я и зарегистрировал кооператив в районе, из-за этого, хотя жил в промышленном городе. На кооперативы тогда смотрели косо, ругали и давили, социалистические стереотипы крепко сидели в мозгах. Вот я Председателя райисполкома на «крышу» и определил.
На совещании обсуждали вопросы поддержки сельского хозяйства и уплаты налогов. Ничего особенного, но после совещания председатель райисполкома попросил меня задержаться.
-Хочешь сельским хозяйством заняться?- спросил председатель
-Нет. Ты прекрасно знаешь, что я далёк от этого, как Земля от ночного, небесного светила.
-Хорошо, тогда я по-другому спрошу, хочешь купить большую, помещичью усадьбу 19-го века.
Знал, же гад, мою слабость, любил я древние строения, археологию, манускрипты, да вот не довелось выучиться по этой специальности.
- А где находится, и в каком состоянии.
- Место очень красивое, второго такого в районе нет, на границе Воронежской и Белгородской областей, 12 каменных зданий прекрасно сохранились по периметру. Площадь жилой и лесопарковой зоны - 12 гектаров. До войны там училище было, во-время войны - госпиталь, а потом разные учреждения. Сейчас там интернат детский, но он выезжает в Белгород, а здания надо кому-то передавать и ремонтировать, да и место обихаживать. Съезди, посмотри, а потом позвонишь мне.
Съездил я, посмотрел. И так захотелось мне это место купить. Пруд большой, на другом берегу деревенька. Липовые аллеи к пруду спускаются, на самом урезе воды два источника с водой минеральной. Сад огромный, корней 500 будет, да неухоженный много лет. И лес, как парк.
Здания у помещика все функциональные были, некоторые и названия свои сохранили. Каретная, например. И ещё свой кирпичный заводик он держал, из кирпичей с клеймом собственным и здания построил. Глина там отменная в карьере.
И удивило меня то, что помещик, который это место себе присмотрел, тёзкой моим был - врач из Воронежа. В 1834 году усадьбу построил, ещё Пушкин жил. А во времена революций и Гражданской войны, крестьяне усадьбу эту не тронули, память о помещике и потомках его хорошая была. Советская власть уже усадьбу разграбила, а хозяева за границу подались.
Позвонил я председателю, встретились.
- Усадьбу беру, сколько хочешь за неё?
- Двести тысяч, зелёных конечно.
- С ума сошёл, ты же знаешь, в каком она состоянии, туда ещё столько же вложить надо.
- Ну, так вложишь. Что, ты хочешь сказать, что это место не стоит таких денег? Да и для района твои деньги хорошая поддержка.
С начальством спорить, что плевать против ветра, хоть и друг - начальник.
Так я стал крупным землевладельцем.
Взял ещё 300 гектаров пашни чернозёмной, и завёл образцовое сельское хозяйство.
А председатель мне по дружбе и управляющего сельским хозяйством подогнал. Полноватый такой мужик, разговорчивый. Вот нос его, красный, мне не очень понравился.
- Свиноматок заведём, штук тридцать, да пару хряков племенных на развод. Коровок пяток, чтоб молоко для поросят было. Пшеницу посадим, ячмень, гречиху…теплицы построим, огурчики с помидорчиками зимой собирать будем. Сад в порядок приведём: обрежем, вырубим, подсадим. Пасеку поставим ульев на 50, да звероферму создадим, норок и нутрий выращивать будем.
Управляющий, новоиспечённый, в раж вошёл, и рисовал мне в воздухе своими руками, на клешни похожими, райскую, почти колхозную жизнь. Чувствовалась нутряная, деревенская закалка.
- Да ты не печалься, Михалыч, хвосты свиноматкам крутить тебе не придётся, я сам всё устрою.
И устройство началось. Для начала я завёз пару вагонов металла и пиломатериалов на строительство теплиц и ремонт зданий. И бригаду поставил - 40 человек.
Восстановили свинарник, котельную, построили зерносклад, накупили свиней, коров, птицу. Чёрная нутрия и мягко-коричневая норка уже сидели в клетках, к ним добавили хорька.
Сеялки, веялки, комбайны, трактора - в то время всё это можно было купить у разоряющихся колхозов за гроши.
Наконец, наступила первая весна, работа закипела. Я пропадал в поместье, хотя оно находилось в 50 км от города, где я жил, да и других направлений в моём предприятии было предостаточно.
Хвосты крутить не пришлось, но разбираться – разбирался. Сколько времени свинья беременная ходит, и как поросят держать, что такое перекрёстное опыление, и почему надо ходить по гречихе с верёвкой, чтобы её опылить, почему нутрии детёнышей своих новорождённых загрызают, и много чего ещё, о чём я раньше и слыхом не слыхивал.
А рабочие жалуются, материалов не хватает, теплицы не строятся.
Как так? Два вагона же завёз. Потом только узнал, что с той стороны пруда, из деревни, приплывали на лодке мужики, управляющему моему самогон под нос ставили, ну и тот, конечно, не мог удержаться, а потом, когда он приходил в состояние нестояния, относили его в тенёк под липу. А материалы грузили в лодку, и рейсов несколько делали. Так и недостроил я теплицы, одни голые каркасы потом долго стояли.
Настала пора урожай собирать. Пасечник с гордостью мне две фляги мёда передал, это с двадцати-то пяти ульев. Неурожай, говорит, нынче, погода дождливая, да и первый год пчёлы плохо работают. Потом только мне местные подсказали, что с каждого улья по фляге собирают.
Ну, думаю, хоть зерна соберу, пшеница, да ячмень в рост стоят. Приезжаю на зерносклад, а там, в здании, которое метров сто длиной, только жалкая кучка зерна посредине лежит. В чём же дело, комбайны работают, и машин, ЗИЛков - самосвалов несколько в аренду в колхозе взял, к уборочной подготовил. Поехали с замом в поле, а по дороге бабка нас останавливает:
-Сынки, не видели, машина такая, синяя, ЗИЛ, вроде, с зерном.
-Нет, бабка, не видели, а зачем тебе она.
-Да шофер обещал мне две машины зерна завезти, я уж и деньги заплатила,а завёз только одну.
-Ну, завезёт ещё, - сказал я, а сам выругался про себя.
Позже, я разговорился с местным старичком, который от меня с благодарностью стаканчик влаги мутноватой принял.
-Ты милай шо думаешь, просто так всё, помещик – то, покойный объездчиков держал на лошадях, когда уборочная начиналась. Днём и ночью поля его они объезжали, чтобы, не дай Бог, не унёс кто, зерна мешок.
А парень, из местных, которого мы наняли за нутриями следить, серьёзный такой паренёк, в очках, оказалось, к экзаменам в институт готовился. Ночью учил, а днём дремал, нутрии и воспользовались этим, да всё своё потомство и погрызли.
Только свинарник – маточник лучших в районе поросят давал. И то потому, что там девчушка ответственная попалась, поросят молоком коровьим окармливала, да на руках каждого, как ребёночка носила.
Громадные убытки мне сельское хозяйство принесло.
И понял я тогда, что крестьянин российский, каким был в осьмнадцатом году, таким и в девяносто восьмом - остался. А что, есть - пить ему надо, с колхозной зарплаты ноги протянешь.
И появилась у меня мысль: хозяйство это продать. Хотя и понимал, что покупателей так просто не сыскать.
Несколько лет продавал, а сеять, и жать надо было, земля пахотная не может пустовать и зарастать сорняком. Убытки мои с каждым годом росли.
Однажды сидели мы за трапезой праздничной со священником, с которым я дружбу водил. Помолились, вина выпили, от закусок разных стол ломился, любил отец Захарий почревоугодничать, иногда, а что, два метра ростом, да в плечах сажень. Ну, а когда пошли разговоры, тогда я ему эту свою беду и поведал.
А о.Захарий на моей усадьбе бывал, шашлычки там откушивал, на берегу пруда сидя, и водичкой минеральной из источника запивая.
-Ладно, - сказал он, выслушав меня, - поговорю с владыкой, при случае, он сейчас активно монастыри по епархии обустраивает, твоё место, как раз под монастырь подходит.
Случай вскоре представился. Собрал владыка – епископ Белгородский Иоанн, совещание благочинных. А отец Захарий, к тому времени уже в благочинных ходил. Это что-то вроде начальствующего лица над несколькими приходами.
Поговорил о.Захарий с владыкой, и тот согласился посмотреть место. В назначенный день встретились мы в городе и поехали смотреть усадьбу. Целая кавалькада машин: я на «Волге», о.Захарий на «Волге», владыка на «Мерседесе», свита его на двух машинах и охрана на джипе. Ехать около 50 км. По деревне проезжаем, пыль придорожную поднимаем, жители смотреть из домов выскакивают. С таким эскортом только секретарь обкома ездил, но он в этих местах и не бывал никогда. Подъезжаем к воротам, а ворота – чудо архитектуры, из своего кирпича с клеймом сложены, да арка каменным узором расписана. Столько лет прошло, а разрушить их рука даже у Советов не поднялась. Владыка и въезжать через них не стал, как сошёл с машины, чтобы к ним прикоснуться, так и отправился дальше пешком.
Мы с ним вперёд пошли, здания и территорию осматриваем, а свита сзади, и отстала потихоньку. Спускаемся по аллее липовой к пруду. Липы старые, могучие, над головой ветвями сплелись, и шатёр образовали. От солнца защищают, вижу, нравится ему. Спустились к пруду, там, где источник воды минеральной бьёт. А владыка в сутане золочёной, с головой покрытой, а на улице августа начало, жара невозможная. Посмотрел он на источник, с водой хрустальной и говорит:
-Пить хочу.
Я заметался, не зная, что делать, ни стакана, ни кружки. Тут мой взгляд упал на огромные листья лопуха, растущие аккурат возле источника. И я сообразил, что надо делать. Сорвал лист, свернул из него кулёк и зачерпнул водицы прохладной, незамутнённой. Подаю владыке. Епископ Белгородский Иоанн пьёт, а я смотрю, как стекают капли по негустой бороде и по облачению золотому. Напился, крякнул и говорит:
- Вот сподобил Господь водицы необыкновенной испить, да таким способом. Может за этим и ехал сюда.
Слова его мне не очень понравились. Я всмотрелся в него повнимательней, молодой ещё, никак и меня моложе будет, лицо тонкое, бледное, одухотворённое.
-Так усадьбу смотреть приехали, - говорю, - а что не понравилась.
-Понравилась, да дорого просишь.
-Ну, могу и сбросить цену, если покупать решите.
-А отдать без денег на дело святое, сможешь?
Я замялся, этот вариант не планировал. Потом пожалел, что не нашёлся сразу, что ответить. Только два дня спустя, через о.Захария передал, что согласен отдать бесплатно. Да уж поздно было. Владыка ответил, что он и рад бы взять, да не хватает насельников, монашествующих:
-Хоть бы человек пять найти, но и на те обители, что многими веками намолены, людей нет.
Лишь через два года я сумел продать усадьбу за восемь тысяч долларов какому-то фермеру оборотистому. Пахать-то землю я уже не мог, к разорению дело шло. Всё лучше, чем земля сорняком бы зарастала.
Так бесславно закончилась моя попытка сельское хозяйство поднять.
И то сказать, земля - существо живое, на ней жить надо, и любить её, тогда и воздаст сторицей.
Тысячами лет,десятками поколений прирастали к земле люди. Прирастали так, что входила она в их плоть и кровь, становилась неотъемлемой частицей каждой семьи, каждого человека, прикоснувшегося к ней. Её любовно и нежно ласкали, как женщину, её берегли и нянчили, как дитя родное, её защищали от врагов и поливали своею кровью. И расцветала земля, и одаряла своих хозяев спелым зерном и краснобокими плодами. Выхаживала, как женщина, брошеное в неё семя, и превращало его в ветвистые деревья и налитые колосья. Мать-земля. Как к ней относились люди, так и она к ним относилась. Умерло всё, пришла Красная власть, пришла страшная власть. И уничтожила эта власть поколение за поколением земледельцев, которые сотни лет прикипали к землице своей родимой. И разлетелись они, как перекати-поле по всему свету, и унесли с собой каждый, частичку любви к ней. Исчезла любовь,растворилась, растаяла, лишь быстрые, жадные, воровские руки пытаются выжать из покинутой земли все соки, да сбежать поскорее. И горестно стонет и опустошается земля, да есть ли кому до этого дело.
Кто знает, дождётся ли она, когда-нибудь, хозяина истинного?
