Красный меч глава 8

ГЛАВА VIII

Планета Мезля.
Рабсийская Федерация.
4004 год бронзового века.
19 авгутса. Средовица.

"ТЕПЕРЬ ШАНСЫ У ВАС ЕСТЬ!"
(Рэд, братья Чершевские)

        Алексей Чершевский долго беседовал прошлым вечером с подпольщиком Рэдом. Доктор не опасался проспать, опоздать на работу: его дежурство в клинике начиналось в полдень. Утром оставалось время для продолжения диалога.
        - Очень благодарен вам за вчерашнюю беседу... - улыбнулся Алеша.
        - Было интересно? - осведомился Рэд
        - ...О, да... Чего стоит рассказ о том, как возникло ваше движение... Это же надо умудриться Медвежутину - собрать против себя и социалистов, и анархистов, и демократов.
         Рэд задумчиво играл серебряной ложечкой в чашке кофе. Тройная порция напитка была призвана взбодрить ум. Заговорщик недосыпал вторую ночь, общаясь с гостеприимными хозяевами.
        - Не всех социалистов... - улыбнулся подпольщик - Далеко не всех. Социалисты, которые в Савейском Союзе поклонялись державной мощи, государственной идее, патриотизму, сильной руке - ушли к Медвежутину, во вражий лагерь. Диктатор ведь тоже о гибели Союза сокрушался, как и мы. Да не удивляйтесь вы так! Ну, слова совпали.. По сути мы с ним разное оплакивали. Мы оплакивали социальные права, равенство, атеизм, уважение к революции... А он оплакивал самое плохое: прежнюю машину подавления. О разном мы плакали, хоть одни слова говорили. Ну вот... Кому ближе державная мощь - те к нему и ушли. Кому революция ближе - те к нам...
        - А у демократов тоже был такой раскол?
        - Да... У них тоже... Кто действительно за демократию, за власть народа, большинства, то есть бедняков - присоединились к нам. Как стала власть у граждан свободу отбирать, так демократы к нам и пришли. Но те, для кого "демократия" есть свобода наживы, свобода для избранных, свобода угнетать рабочих - те ушли к Медвежутину.
        - А вот анархисты... Как же они дисциплиной прониклись? Там ведь были такие разгильдяи...
        - Это самая кровавая страница истории... - потупил голову Рэд - Огромное большинство из них погибло в тюрьмах, когда начались репрессии против "политических крайнистов". Несерьезные тусовщики - те, для кого анархизм лишь богемный "образ жизни" - отошли в сторону. Остальные примкнули к Союзу Повстанцев. Ведь что такое централизованная подпольная организация, с разделением труда? Это аппарат, который дает оппозиции шанс выжить в условиях тирании. Как акваланг позволяет выжить в воде.
        В дверь позвонили. Рэд моментально положил палец на кнопку самоуничтожения своего компьютера, склонил голову к воротнику с ядовитой ампулой. Но и в этот раз тревога оказалась ложной - в гости к брату пришел Николай Чершевский. Дружески кивнув писателю, Рэд продолжил:
        - Допустим, группа людей из принципа не желает пользоваться аквалангом. Когда в комнате сухо, свежий воздух, то у этой группы нет никаких проблем. Представим теперь, что в комнату начала поступать вода - ее все больше, больше... Вот она уже подступает к горлу... Наконец, заполняет всю комнату, и никуда от воды не скрыться. Что сделают ненавистники акваланга? Часть из них стоически погибнет, не желая менять своих принципов. Другая часть вынуждена будет надеть акваланг, вопреки желанию - иного способа выжить у них нет..
        - Хм.. Да, я помню как эта вода подступала к горлу... - вздохнул Алексей - Помню эти громкие судебные процессы. Те анархисты, что вели пропаганду в компьютерной сети, были вычислены по уникальным электронным адресам, и арестованы РСБ в одну ночь... Другие, более осторожные, после введения цензуры в сети, лишены были возможности делиться с народом своими мыслями. Те, кто надеялся изменить общество культурным воздействием: протестной музыкой, картинами, стихами - лишились возможности публиковаться. Другие, из автономных тайных кружков, столкнулись с проблемой: когда их кружок рос, то в нем все были знакомы друг с другом, решали вопросы на общих собраниях - и на каждые 20 участников обязательно попадался один засланный провокатор. Он знал всех в лицо, и предавал. Я видел телерепортажи из зала суда.
        - Верно, так и было. Проблема эта не решаема без разделения труда, при котором каждый активист знает лишь свою задачу, не зная других членов организации. Но при такой секретности нельзя проводить общие собрания, где каждый видит всех в лицо. При мягкой судебной системе - не смертельно, если в группе окажется провокатор А при жесткой - смертельно. Потому эти страницы истории и залиты кровью: медвежутинцы истребили все кружки, руководимые общими собраниями. Естественный отбор. Хочешь не хочешь, а пришлось принять разделение труда. А значит, понадобился координатор, чтобы управлять изолированными звеньями тайной сети, этими тройками и пятерками. Наш Союз Повстанцев, как вы помните, ставит конечной целью уничтожение власти человека над человеком, избавление от всякого подавления людей. Государство существовало не всегда, он возникло в древности, а значит когда-то и отомрет. Мы это признаем. Долгосрочная цель у нас совпадает с анархической. Не совпадали методы - ведь у нас централизация. Однако естественный отбор, государственные репрессии - истребили все кружки, не принявшие централизма, ведь объективно это единственный метод выживания в условиях тирании. Сохранились только те кружки, у которых с нами совпадают и цели, и способ организации. Естественно, что они присоединились к нам, не изменив своей идее анархизма. Ведь у нас Союз, а не партия. Мы приветствуем разницу в подходах, до определенной меры, пока она не мешает дружной работе.
        Рэд и Николай Чершевский одновременно потянулись к кофейнику. Их руки встретились. Алексей, глядя на это, улыбнулся. Николай же спросил заговорщика, скептически усмехнувшись:
        - А неужели вы думаете, будто такие акции как вот эта... с депутатом Остолоповым... способны обеспечить вам победу? Ведь на место одного убитого негодяя приходит другой, а система не меняется?
        - Мы не столь глупы, чтобы на это надеяться. Наши акции призваны не изменить систему, а набрать авторитет в народе, создать сочувствующую среду. Знаете что... - задумчиво произнес Рэд - Расскажу вам притчу. Когда пьяный жестокий отец в сотый раз заносит ремень над беззащитным ребенком, а в окно вдруг влетает супермен, и расшибает подлецу рыло - то ребенок бесконечно благодарен своему спасителю. Он уважает и любит не отца-дебошира, а своего защитника. Излишне и уточнять, что в роли мучителя сегодня выступает Медвежутин и его шайка, а в роли ребенка - закрепощенная интеллигенция, молодежь, лишенная права расти и спорить, угнетенные рабочие, ограбленные пенсионеры, возмущенные атеисты, и вообще миллионные массы. Вот смотрите: депутат Остолопов, проектом закона о сословиях, занес свою когтистую лапу над миллионами рабсийских женщин, которых он хотел закутать в традиционные долгополые одежды. Депутат Гоноврухин, законом о молодежи, ударил миллионы подростков - живых, думающих людей. Он занес дубину над их сокровеннейшими убеждениями, чувствами, пристрастиями художественными, музыкальными, литературными, философскими. Упомянутые Остолопов и Гоноврухин - мучители миллионов. Естественно, когда эти миллионы узнают о жестокой расправе над каждым из нелюдей, то единственная реакция миллионов пострадавших - пронзительная радость, безграничное восхищение, благодарность избавителям.
        - Или, выражаясь языком рабсийского радио, "всеобщее гневное осуждение кровавых ужасистов". - ехидно бросил Николай
        Собеседники рассмеялись: официозные передачи рабсийская интеллигенция воспринимала с точностью до наоборот.
        - Кстати, мы не считаем себя "ужасистами" - посерьезнел Рэд - это слово придумали в РСБ. Они пытаются смешать наши справедливые, адресные акты возмездия в одну кучу с действительно преступными, недопустимыми массовыми убийствами: взрывами вокзалов, школ, больниц. Естественно, мы никогда не творим таких мерзостей, от всего сердца осуждаем их. Организует эти преступления либо РСБ - чтобы нас запятнать, либо вахасламские боевики. У них идея такая же как у Медвежутина, но религия называется не рабославие, а покорнославие. А иногда убийства беззащитных мирных людей организуют и свинхеды, фашисты. Все эти мерзкие преступления РСБ и пресса приписывает нам, чтобы нас запачкать. Расправы над негодяями ужасают лишь негодяев, а убийство мирных людей ужасает всех. Но РСБ валит всё в одну кучу, под названием "ужасизм". Мы никогда не используем это лживое слово.
        - Хм.. Понятно.. Но отмыться от этой клеветы было трудно, наверное?
        - Еще как.. Для этого и требуется ставить в каждом городе тайную типографию: чтобы на ложь, клевету, на обвинения в мерзостях, которые мы не совершали, давать ответ. Чтоб читатели знали, как дело обстоит. Союз Повстанцев не убивает мирных жителей, а защищает! Наша пресса смогла разъяснить положение вещей. А до кого газеты не доходят - до того слух дойдет. Слухам сейчас верят больше, чем телевидению.
        - Это из-за цензуры. - понимающе кивнул Николай Чершевский
        - Что ж - промолвил Алексей - Значит, вы защищаете людей от правителей...
        - И от местных сатрапов в серых формах - дополнил Рэд - Такой в каждом районе есть. Сидит в стеклянной будке, вечером берет дубину, выходит на охоту и грабит. И слова ему не скажи, потому как дубина у него резиновая. А не деревянная, как у обычных уголовников. Ну вот, таких грабителей местные боевые группы тоже обезвреживают. Убийство Остолопова восхищает всю страну, а самозащита от паука районного масштаба - восхищает район.
        - Ну, лично меня ничуть не восхищает, как вы поступили с Остолоповым - возразил Алексей Чершевский - Еще раз повторю, я как врач, не могу одобрять даже тысячу раз обоснованное...
        - Я уважаю вашу гуманную позицию - почтительно кивнул Рэд - другое дело, что обстоятельства моей личной судьбы не позволяют мне разделять ее... Однако мое понимание мира достаточно широко, чтобы вместить вашу точку зрения.
        Собеседники помолчали.
        - Хм.. - задумался Алеша - А не ведет ли ваша тактика к равнодушию масс? Рабсияне будут, ковыряя в носу, глазеть на единоборство правительства с горсткой суперменов... Не получится так?
        - Этого опасался Ильич Нелин. Однако наш сегодняшний опыт свидетельствует об обратном. Все, кто сегодня оказывает нам помощь - дает адреса для переписки, дает убежища, вступает в организацию - делают это потому, что в их глазах мы себя показали как люди реального дела. Мы реально мстим за их мучения подлым медвежутинцам. Ну вот... Нам нужна сочувствующая среда и пополняющиеся резервы. Для этого нужен высокий авторитет. Его мы и зарабатываем, спасая рабсиян от медвежучьих нелюдей.
        - Однако - парировал Николай Чершевский - Сочувствует и помогает вам все равно горстка. Вас, подпольщиков, мало. Нас, сочувствующих, в десять раз больше. Но в сумме это процентов пять от населения. Вам никогда не разбудить пассивный народ..
        - Мы и не ставим такой цели - ответил Рэд - Угнетенных разбудит капитализм. А мы, к этому "часу икс", будем обладать наработанным авторитетом. Не понимаете?
        - Хм.. Разбудит капитализм? Чего ж не разбудил до сих пор? Объясните-ка подробней...
        - С удовольствием - отозвался Рэд. Кофе взбодрил его, серые глаза блестели, жесты стали оживленнее. Лицо, обычно бесстрастное, сделалось приветливым. - Вот я спрошу вас, дорогие мои: так ли уж сильно отличается нынешний капитализм от капитализма прошлого века?
        - Мы с братом это обсуждали - отозвался Николай - разница в том, что рабочий класс устранился из политики. Он пассивный стал. Распыленный какой-то.
        - Да - живо кивнул Рэд - Это единственная разница. Но остальные законы капитализма никуда не исчезли. Никуда не делся закон концентрации капитала. Тресты, монополии побеждают в конкуренции. А концентрация капитала ведет к концентрации власти, то есть к диктатуре...
        - И закручиванию гаек! - добавил Алексей
        - Дело не только в этом. - повел рукой заговорщик - Никуда не исчезли и кризисы перепроизводства. Вы ведь знаете, что это значит. Допустим, на сырье в масштабах страны капиталисты тратят 200 миллиардов, на зарплату рабочих тоже 200 миллиардов, и производят товар. Продать его надо с прибылью, допустим за 600. А купить его рабочие могут лишь на те 200, которые им уплатили. Что делать с излишками товара, которые они купить не могут?
        - Ну... излишки продают за границу.
        - Куда продавать-то? Планета не безгранична. В отсталых странах развивается свое производство, иностранцы не покупают наших товаров, у них есть свои. Что делать? Куда девать товар? Выбрасывать в море? Монополисты решают эту проблему путем передела рынков и производства оружия - за оборонные заказы монополиям платит государство, в счет налогов. А теперь - внимание!
        Рэд воздел острый желтый палец к потолку.
        - Нужда в захвате новых рынков, плюс производство уймы оружия, плюс патриотическая диктатура, плюс рабославная религия с ее нетерпимостью - все это, рано или поздно, ведет к войне. На Мезле изобрели ядерное оружие. Однако правители редко пускают его в ход, предпочитая воевать руками мелких стран, окраин. Третья мировая война будет чередой локальных конфликтов. Их будет все больше и больше, пока все население Мезли не втянется в войну. А втянувшись, население быстро устанет от шовинизма и возненавидит патриотизм: ведь на долгую и бессмысленную бойню рабочих погонят под патриотическими лозунгами. Народ возненавидит и религию - в период войны каждая церковь привязывает бога к национальной пушке, религия благословляет "битву за отечество". В конце концов, народ возненавидит и монополистов, и реакционных правителей, ради власти и прибылей которых вспыхнет эта война. И вот тогда мы, с нашим авторитетом, заработанным в последние годы, с репутацией народных защитников - выйдем из подполья и возглавим стихийный бунт. Внесём в него организованность, заговор и план. Возьмем власть в свои руки. Как Ильич Нелин и прогрессоры в Славном Семнадцатом!
        - Хм.. Я понял вашу логику.. Капитализм неизбежно рождает кризисы, они ведут к войнам, а войны к революциям...
        - Именно поэтому в Славном Семнадцатом рухнули три великих империи...
        - Вашими бы устами... - протянул Николай - Но ведь правители тоже не идиоты. Неужели они ничему не научились за последнее столетие? Неужели они развяжут войну?
        - Кризисы, войны и потрясения вытекают при капитализме из экономики. - ответил Рэд - из ситуации на мировом рынке. Они объективны. Правители не могут противостоять закономерностям своей же системы.
        - Очень сомневаюсь... - ответил Алеша. - Все же, мир изменился за последнее столетие. Надеюсь, вы ошибаетесь в прогнозах, и мировой войны не будет. Кстати, вчера с Картвелией начался какой-то мелкий конфликт... Извините, я вас оставлю, и посмотрю в гостиной последние новости....
        Алеша перешел в гостиную и включил телевизор. Этим прибором он пользовался крайне редко. После установления цензуры, телевидение использовалось рабсийскими властями не только для пропаганды гнусной "национальной идеи" и абсурдной рабославной религии, не только для показа дутых "достижений". Психикой телезрителя государство управляло и напрямую. Использовался "двадцать пятый кадр", гипноз, технологии внедрения эмоций. Просмотр государственных телепрограмм разлагал личность ничуть не меньше наркотиков. Узнав об этой опасности, большинство рабсийских интеллигентов сознательно отказалось пользоваться телевизорами: даже фоновое слушание звука от телепередач, при котором зритель не обращает внимания на видеоряд, калечило психику, парализовало критическое мышление, разлагало внутренний стержень личности, и в конечном счете вело к ее гибели - к капитуляции перед диктатурой.
        Сегодня, однако, был особый случай: источника объективной информации под рукой не было. Алеша щелкнул переключателем.
        - Вчера колонна рабсийских миротворцев вошла в Южную Абхатию, горную приграничную зону Картвелии - тараторила миловидная ведущая - чтобы предотвратить этнические чистки, начатые режимом картвельского диктатора Чубакошвили, чаще именуемого Чубакой. Конфликт начался с того, что картвельские установки залпового огня обстреляли один из рабсийских зерноуборочных комбайнов, поставленных в Абхатию в рамках гуманитарной помощи. Комбайн развернулся, ответил пулеметными очередями, дал ракетный залп и улетел с места боя. Адекватный ответ рабсийских хлеборобов был воспринят Чубакой как начало агрессии. Две трети жителей Южной Абхатии на прошлой неделе получили рабсийское гражданство. Наша доблестная армия должна защитить новых граждан Рабсии. Сбор войск по обе стороны границы длился уже два года, проходя в глубокой тайне. Однако войска Чубаки вошли в Абхатию на три минуты раньше рабсийских, что позволяет считать Картвелию агрессором, по всем международным нормам.
        "Три минуты раньше, три минуты позже" - подумал Алексей - "Дело не в этом. Война давно назревала, Рэд прав! Причина ее - борьба за рынки сбыта и ресурсы. Все остальное лишь повод. Чубака и Медвежутин - оба хороши... Два сапога пара."
        - Картвельцы сжигают в Абхатии целые деревни, убивают детей и стариков. - гнев ведущей был отлично отрепетирован: в актрисы бы идти, не тратя жизнь в телестудии - Рабсия вынужденна начать операцию по принуждению к миру зарвавшегося маньяка Чубакошвили. Для установления мира используются реактивные бомбовые турбопланы, артиллерия и танки. Народ Рабсии единодушно приветствует гуманную акцию рабсийских миротворцев. Наблюдается огромный патриотический подъем. Из любви к Отечеству, рабсийские патриоты благородно разгромили в Моксве два картвельских ресторана, доблестно разбили три магазина, рыцарски сожгли на площади пластинки картвельских певцов и музыкантов.
        На экране замелькали сцены народного гнева.
        "Стоит быть космополитом хотя бы ради того, чтобы не быть таким "патриотом" - подумал Алеша, наблюдая на экране зверские рожи погромщиков.
        - Тут же был развернут пункт приема добровольцев на войну, однако данная инициатива, в отличие от предыдущих, пока не вызвала особого энтузиазма собравшихся. - тараторила журналистка - Тем не менее, уважая инициативу митингующих, рабсийская полиция с сегодняшнего дня закрывает картвельские школы, клубы, рынки, национально-культурные центры, находящиеся на территории Рабсии. Прекращены занятия в школах, где учатся картвельские дети. Все ученики под конвоем отправлены в аэропорт для депортации. Сообщения о том, что часть детей погибла при высылке - гнусная клевета. Патриотические чувства облагораживают рабсиян. Совсем другое дело - картвельцы. В Картвелии они разбойничьи атакуют магазины и рестораны рабсийской диаспоры, варварски сжигают пластинки рабсийских музыкантов, злодейски глумятся над рабсийскими детьми, женщинами и стариками. Их подлый вождь Чубака, в отличие от нашего великого Медвежутина, установил в своей стране диктатуру, ввел цензуру над прессой, штампует один грабительский закон за другим, и тащит Картвелию к фашизму и средневековью. Как это отличается от демократической политики нашего любимого Медвежутина, от полной свободы, которая позволяет нам честно и откровенно выступать перед вами в этом выпуске! Как отличается картвельская нищета от неуклонного роста благосостояния простых рабсиян, особенно пенсионеров, студентов и безработных! Как отличается гнусная клерикальная политика Чубакошвили от той чуткой заботы по окормлению граждан рабославной духовностью, которую проводит наш любимый Медвежутин! Дорогие рабсияне! Встанем как один на защиту своей родины, и ее неотъемлемой части - Южной Абхатии! В главном рабославном храме этой области, чудотворная статуя плачет кровавыми слезами, она простирает руки к нашим солдатам, моля о спасении! Сплотимся вокруг национальной идеи! Дадим отпор картвельским войскам и их пособникам, внутренним врагам Рабсии: смутьянам, забастовщикам, и междугородным ужасистам из Союза Повстанцев. Контрразведка недавно выяснила, что повстанцы получают финансовую помощь из рук кровавого пса Чубакошвили. Позор подлым предателям! Да здравствует рабсийское национальное единство! По просьбе профсоюза "Трудовой фронт", Государственная Дурка в кратчайший срок примет закон об 11-и часовом рабочем дне! Зарплата всем рабочим будет уменьшена на пять процентов - все мы должны затянуть пояса ради помощи братскому народу Южной Абхатии! Это наш патриотический долг!
        Алексей Чершевский безнадежно махнул рукой, переключил на второй канал. Там шла "Мезлянская панорама". Небритый обозреватель хриплым голосом рассказывал о международном отклике на вспыхнувшую войну.
        - Правомерное применение Рабсией вооруженной силы ради принуждения к миру подлого Чубакошвили, вызвало неадекватную реакцию в ряде стран. Лидер Оркаины пан Чущенко пытался воспрепятствовать выходу рабсийских кораблей в Воронье море, лицемерно прикрывая антирабсийскую политику пацифистскими лозунгами. Наглые претензии оркаинского лидера были проигнорированы, рабсийские корабли вошли в территориальные воды Оркаины - однако были задержаны оркаинскими крейсерами. Рабсийский МИД заявил Оркаине ноту протеста, угрожая санкциями, в частности прекращением поставок природного газа. В ответ пан Чущенко обратился к верховнику Объединеных Штатов, и мистер Бушлинтон направил в Вороное море седьмую эскадру армариканского флота. Кроме того, мистер Бушлингтон приказал расконсервировать стратегический запас - газовое месторождение, разведанное недавно армариканцами в шельфе Верландского моря...
        - Ну все... - охнул Николай - Песец пришел со льдов Верландии. До этого Медвежутин еще мог лавировать... Бросал рабочим подачки за счет распродажи нашего газа... А теперь, после открытия Верландского месторождения, мы в полной...
        - Присутствие армариканских авианосцев у границ Рабсии - хрипел ведущий - заставило наше правительство сосредоточить в районе их дислокации ракетные подводные лодки. Лживо прикрываясь пустословием о "миротворческой миссии", премьер-министр Инглезии сэр Бони Клэр направил в район конфликта инглезианские противолодочные корабли, что является грубым нарушением международных соглашений. В ответ союзники Рабсии, республики Лапания и Валисуэла, активизировали боевые действия против стран-сателлитов Инглезии и Армарика, чтобы отвлечь обе великие державы от района Вороньего моря, и тем принудить к миру...
        Рэд крадучись вошел в гостиную и завороженно воззрился на экран. Ведущий надрывался:
        - ...Клеветнически утверждая, будто войне наших союзников помогают рабсийские военные инструкторы, армариканские корабли блокировали выход рабсийских грузовых судов из портов этих стран, лживо обвинив Рабсию в поставках оружия. Они подло маскируют корыстные интересы лозунгом "принуждения к миру". В ответ Рабсия планирует заключить военный союз с Франконией и Чинайской Народной Республикой, чтобы дать отпор недружественным действиям Армарика, Инглезии, Картвелии, Оркаины, и принудить их к соблюдению мирных договоров. Рабсия отзывает из четырех враждебных стран дипломатические миссии. Что до правительства Алемании - оно пока не выбрало, в какой блок войдет, и кого будет принуждать к миру....
        - Да... - схватился за голову Чершевский - Я вижу, на Мезле пошла такая борьба за мир, что камня на камне скоро не останется...
        Рэд же бросил сквозь зубы одно лишь слово:
        - Началось!
        - Как ни печально, вы оказались правы... - горько вздохнул Николай Чершевский. входя в комнату - Что ж... Теперь шансы у вас есть.

ВОИН МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ - II
(Предыстория: генерал Харнакин)

        Старик со шрамом - отставной генерал Харнакин, глядя в своем особняке репортаж о войне с Картвелией - вспомнил иную войну, иные горы. Хребты района Каймонг. Перед ним вновь проплывали картины тридцатилетней давности...
        Над болотами партизанского района Каймонг стоял утренний туман. Илистые берега обрамляли приземистые, корявые мангровые деревья с острыми кожистыми листьями. За ними вставали непроходимые джунгли- колючие пальмы и гигантские папоротники, опутанные веревками лиан. Заросли скрывали от глаз небо. Сверху, из кабин армариканских бомбардировщиков, не видна была бурная жизнь, кипевшая в тропическом лесу.
        Тому, кто на миг убрал бы буйный зеленый покров, предстала бы удивительная картина огромного муравейника, кишевшего разумными муравьями - солдатами, и носильщиками, связными и торговцами.
        Неприхотливые воины товарища Нгуен Вена называли себя Красными Вьентами. Они обходились чашкой риса в день, собирали орехи и бананы, ловили рыбу и лягушек в лесных ручьях, подстерегали змей и пекли их на углях в пальмовых листьях. Они избегали собираться большими группами, опасаясь попасть под бомбы. Ходили по трое - первый нес гранатомет, второй тащил боезапас, третий волок на себе мешок с рисом и медикаментами. Подорвав армариканский блок-пост или склад горючего, обстреляв из зарослей автомобильную колонну, тройка возвращались на базу, получить новое задание. Другие тройки охраняли небо от Каймонга от воздушных налетов: их вооружением служили новейшие переносные ракетные комплексы "Спица", поступившие с баз Северного Вьентама. Боевые расчеты ежедневно меняли свое местоположение, передвигаясь на велосипедах, с велосипедных рам и вели огонь. Были и отвлекающие группы - в случае высадки вражеских войск, они принимали огонь на себя, давая зенитчикам время скрыться.
        Джунгли скрывали двести тысяч выносливых носильщиков, для которых бездорожье не было помехой - по тайным тропам, с севера на юг они тащили на собственных спинах боеприпасы и оружие, снаряжение и технику. Другие группы шли в район Каймонг с юга на север, минуя рисовые поля и банановые рощицы - из оккупированных районов Южного Вьентама, от сочувствующих крестьян, они поставляли рис и вяленое мясо, сведения тайных агентов и образцы вражеской техники - и уносили подпольщикам листовки и газеты, средства тайнописи и сильнодействующий яд, магнитные мины и оружие скрытого ношения.
        Был и другой поток носильщиков, переодетых торговцами и крестьянами - засекреченный, не числящийся в партизанских реестрах. Поток шел с запада, из Тамбоджи. В домотканых мешках, в бамбуковых носилках, на лодках и гужевых повозках, доставлялась в партизанский лагерь смертельная трава коматай. Гибельный экстракт, продукт партизанской лаборатории, потоком шел на юг, в окрестности вражеских авиабаз и пехотных частей. Командование строго следило за тем, чтобы коматаин не употребляли местные жители, они и сами не имели к тому склонности. Но если армариканскому летчику, офицеру, морскому пехотинцу требовалась ампула наркотика, он мог достать ее повсеместно - в любой крестьянской хижине, на восточном базаре и в ресторане, у гостиничных слуг и швейцаров, паромщиков и лавочников. Наркомания среди армариканских войск приняла устрашающие размеры - за два года число преступлений, связанных с наркотиками, выросло в семь раз, прием наркотиков - в пятнадцать. Вражеское командование не знало, как относиться к наркоманам - если считать их преступниками, пришлось бы пересажать четверть армии. Было решено считать их больными - безнадежных отправляли на лечение. Несмотря на все запретительные и лечебные меры, наркомания превратилась в повальный мор. Обратно, с армариканских баз, шла выручка в сотни тысяч штатовских таллеров, оседавшая на счету генерала Казаркина, в отделении Чинайского банка. Случаи присвоения денег торговцами и переносчиками были крайне редки - за это грозила смерть. В то же время, партизанские патрули курсировали вдоль границы с Тамбоджей, вылавливая и расстреливая на месте "диких" торговцев с их "нехорошими" караванами, о чем печатались сообщения в прессе Красных Вьентов. Оттуда же, из Тамбоджи, шел еще один поток - с чинайскими гранатометами, обмундированием и рисом.
        Все эти группы и колонны, тройки и пятерки, были тысячами стеклышек гигантского калейдоскопа, внешне не взаимосвязанных. Но калейдоскоп вращала одна рука - рука офицера ГРО Харнакина. Его резиденцией был хребет Ладайрунг, высившийся посреди непролазной топи. В бесчисленных карстовых пещерах Ладайрунга были устроены склады оружия, боеприпасов и продовольствия, размещались оружейные и швейные мастерские, казармы, госпитали и даже школы. Подземные переходы внутри горы достигали полутора тысяч верст в длину, охраняемые тайные лазы имели выход в джунгли. Вся жизнь партизан, исключая моменты атак, протекала под землей. В недрах горы было налажено водоснабжение, от подземного водопада работал электрогенератор. Штаб представлял собой огромный сводчатый зал: колонны из сталагмитов, ноздреватые стены. На огромном столе из бамбука лежала карта, с тысячами красных жетонов - треугольники, круги, ромбы, квадраты. Над этим игровым полем Игорь корпел уже второй год. Сначала было трудно, затем пошла череда успехов. Его единственными собеседниками все это время были вьентамцы, он даже думать начал по-вьентамски. Впоследствии ему приходилось слышать, как Савейский союз называли "империей" - но имперского сознания он был лишен напрочь. Империи грабят своих подвластных, а савейская помощь предоставлялась бескорыстно, из идейных соображений. Именно здесь, среди вьентамских товарищей, Харнакин стал настоящим интернационалистом не только по взглядам, но и по чувству. Нгуен Вен, Хао Тунь, Куан Ким и Чи Бао стали для него братьями. Только здесь, плечом к плечу организуя партизанскую войну, он стал из патриота страны фанатиком идеи, воином Мировой Революции. Его "красный космополитизм" не знал рас и границ, наций и стран. Друга от врага он отличал не по языку и цвету кожи, а по взглядам и действиям, по отношению к идее социализма.
        В душе Харнакина за годы войны произошли и другие перемены - он ожесточился, стал непримиримым. На зверства армариканских вояк приходилось отвечать жестокостью, а слова крестьян о сожженных деревнях перестали быть абстракцией. Игорь видел в госпиталях муки раненых, обожженных напалмом. Он прочувствовал все варварство капитализма, все лицемерие его моральных проповедей. Речь Туи Зиапа о морали стала его внутренним кредо. Цель оправдана, если она служит революции, служит социализму! Допрашивая похищенных подпольем оккупационных чиновников, Харнакин был беспощаден.
        Вот и сейчас ему предстоял допрос. Боевая группа товарища Чанга похитила из приморского городка армариканского полковника и его секретаря. Полковник тряся от страха, корчась в углу, а пожилой секретарь с крысиным лицом холодно и прямо смотрел в глаза Харнакину. "Начну с секретаря" - подумал Игорь - "Обойдусь с ним сурово, это произведет впечатление на его хозяина".
         - Ваша фамилия, звание, личный номер - насупившись, спросил Харнакин на армариканском диалекте.
       Допрашиваемый нагло взглянул в глаза Харнакина, и ответил на чистейшем рабсийском языке:
         - Хватит комедию ломать, начальник. Ничего я тебе не скажу.
         - Вы... наш соотечественник? - изумился Харнакин
         - Мы таких соотечественников живьем в землю зарывали - рассмеялся ему в лицо пленный. - Скрывать мне нечего, если я к вам попал, то обратной дороги нет, я обречен. Эмигрант я. Всю жизнь против вас воевал, красноперый. И во время Антифашистской войны шел с Хитлером, под трехцветным флагом антисовейской армии генерала Власоглава.
        Харнакин изумленно оглядел наглеца. Никем не прерываемый, тот продолжал:
         - Я ваши повадки знаю, и меня все равно шлепнут, если я попал к вам в руки. Но вашу юго-западную тропу вам все равно не спасти - сейчас там добивают ваших партизан, она перекрыта. Я подсказал эту операцию! Армариканцы разве ж догадаются... Я давно слежу за тем, как наносят удары Красные Вьенты. У меня в отеле, откуда вы меня выкрали, лежит такая же карта с фишками, как у тебя. Я твои хитрости просек, еще с Антифашистской войны насмотрелся на такое. Тогда против нас воевали савейские партизаны. Мы разгромили тогда отряд в лесах, и маневры его были один в один... Так же школа. Я давно понял, что за спиной вьентов стоит савейский планировщик. А савейских партизан мы тогда саперными лопатками забивали.. в висок - мутные глаза бывшего фашистского пособника блеснули звериной злобой - И многих в землю зарыли, еще живыми. Это я тебе в лицо говорю, давно мечтал плюнуть в лицо красным выползням... Перед смертью...
        Волна гнева начала вскипать в душе Харнакина, он еле сдерживал себя. Пленный мерзавец, меж тем, продолжил:
         - Но вот что я тебе скажу, красный. Победим в этой войне все равно мы. Ты можешь придумывать любые хитрости, просчитывать гениальные операции - но мы вас одолеем. Одолеем руками твоих же начальничков. Пока ты здесь сидишь, в пещере, среди желтых, на голодном пайке - знаешь, что они делают? Твои начальнички? Они пьянствуют на чиновничьих дачах. Они берут взятки у подпольных савейских буржуев-цеховиков - пока еще подпольных, красный, пока еще! Они определяют сыновей в дипломаты, пользуясь клановыми связями - не ради страны, а чтобы дети их насладились потребительским раем западного мира. Там, в вашей савейской верхушке, цветет клановость, чиновники стали кастой, куда закрыт вход чужим. Отсюда их национализм... Пока ты здесь жертвуешь здоровьем, рискуешь всем ради интернациональной помощи, они в свои ряды принимают только выходцев из своей нации, своего города, своего клана. И рано или поздно это разорвет вашу страну на куски.
        Харнакин побледнел. Он смог преодолеть ярость, вслушался в смысл речей изменника. Больно было осознавать, что под словами предателя и фашистского пособника были основания - савейская верхушка действительно разлагалась в последние годы. Игорь, обуздывая себя, продолжил слушать военного преступника. А тот продолжал куражиться:
         - Тебе этого не понять. Идеи, ради которых ты воюешь, у тебя на родине - уже предмет осмеяния, сейчас над ними смеются сотни, но скоро этих циников станут тысячи. Припав к радиоприемникам, они со слюнками слушают рассказы армариканских дикторов о капиталистическом рае. И скоро уже, скоро ваш красный проект умрет! Ваш Савейский Союз разлетится в прах! Ваше начальство растащит и разворует все по своим карманам, разорвет на куски твою страну, обманув народ мнимой свободой, посулив каждому стать лавочником. Ваши савейские идиоты поначалу и не поймут, что капитал и власть, раздробленные на кусочки, быстро слипаются, попадают в одни беспощадные руки. И все, кто мечтал стать лавочниками - очень скоро сделаются нищими рабами, а править ими будут дети твоих нынешних начальников! Они разрушат систему образования, насадят выгодную им рабославную религию вместо знаний... Осквернят и вашу святыню - мавзолей Ильича Нелина, осквернят и тело его, похоронив этого атеиста по нашему рабославному обряду.
        Лицо Харнакина исказилось: кощунства пленного были беспредельны. При всей выдержке, офицер ГРО на миг ощутил ужас. Никем не остановленный, прихвостень фашистов продолжал выплевывать фразы в лицо Харнакину:
         - Вместо вашего мавзолея, святыней объявят имперского цесаря Недворая Кровавого - того, что вешал и стрелял ваших дедов! А вослед придут болезни, голод, развал.. Начнутся войны между нациями вашего поганого Союза. И он развалится. И в каждом его осколке придет к власти местный Хитлер! Мы победим, красный! И ты склонишься перед нашей победой! Из революционного фанатика ты станешь продажным циником, из интернационалиста - рабсийским шовинистом, из воинствующего атеиста - разносчиком рабославия. Сожжешь то, чему поклонялся - и поклонишься тому, что сжигал! А если не сделаешь этого - то будешь иностранцем в собственной стране. Будешь воевать против своих, ведь все они перейдут на нашу сторону. Будешь воевать против святой рабославной Рабсии! Против нашей Рабсии!
        По мере того, как реакционный подонок выплевывал из себя страшные пророчества, Харнакин, ошарашенный его наглостью, шумно дышал, скрипел зубами, то краснел то белел, и на лице его выступила испарина. Наконец, он вскочил, опрокинув бамбуковый стул, и заорал:
         - Заткнись, падла! Подонок, трехцветный предатель! Не пори свою бредятину! Ты понял куда ты попал? Я тебе, гад, устрою! На Савейский Союз, на Ильича Нелина замахнулся! Врешь, гад! Ничего у вас не выйдет, бьем вас мы, в хвост и в гриву, вот ты и шипишь из подворотни. Мы победим! Построим наш новый мир! А таких сволочей как ты, я всю жизнь давил и давить буду!
        Зрачки Харнакина сузились, вне себя от ярости, он схватил со стола плоскогубцы, и с размаху ударил ими в ненавистную морду фашистского пособника. Черная, реакционная кровь брызнула из носа гада.
        Теряя контроль над собой, Харнакин выкрикнул: "Нового Хитлера в вожди захотел? Недворая Кровавого в святые? Ах ты мракобес фашистский! К-к-онтра!" - и, не сдержавшись,вновь ударил подлеца. Будто сама контрреволюция корчилась под рукой офицера ГРО. Пленный мерзавец охнул от боли, падая лицом на стол, но Харнакин, ударом могучего кулака, сбросил реакционного гада на пол.
         - Больно, урод? А когда ты савейских солдат убивал саперной лопаткой, не было им больно? Нашим детям желаешь фашистского рабства - им не будет больно? Тварь помойная...
        Пленный армариканец, не понимавший рабсийского языка, сидел связанным в углу и наблюдал сцену допроса с невыразимым ужасом. Лицо его побелело, и он был готов рассказать все, что знает. Поймав затравленный взгляд армариканца, Харнакин начал приходить в себя.
         Он кивнул начальнику патруля Красных Вьентов, с тем чтобы тот отвел в камеру окровавленного подонка, сам же решил допросить армариканца. Однако вьентамец понял Харнакина неверно - он решил, что Игорь задумал демонстративно расправиться с избитым секретарем, дабы сделать армариканца сговорчивей. Вьентамец приподнял за шиворот фашистского пособника, и молниеносным движением вооруженной руки взрезал мерзавцу живот. Харнакин не успел и глазом моргнуть. Черные, дымящиеся от реакционной крови кишки негодяя вывалились на пол пещеры. Пленный армариканец, глядя на это, потерял сознание.
        Игорю тоже стало дурно. Взглянув на невозмутимое желтое лицо патрульного, он безнадежно взмахнул рукой и вышел в коридор. Савейского офицера трясло и тошнило - вообще говоря, он не был садистом, и от жестоких сцен удовольствия не испытывал. Но война есть война...
        Некоторые моменты впечатываются в память навечно. Отвратительно было и собственное насилие - не сдержался - и вид дымящихся потрохов на полу. Но еще страшнее были слова пленного, звучавшие в ушах Харнакина. Страшно было от того, что разрушительные процессы, которые смаковал убитый мерзавец, действительно были в савейском Союзе, хоть пленный, вероятно, и преувеличил их в миллионы раз...
         На душе было тяжело и неуютно. Игорь прислонился к ноздреватой стене. Ему впервые захотелось умереть. Вдруг дальняя дверь тоннеля отворилась. Прибыл очередной караван носильщиков, с медикаментами для партизан. Подняв глаза, Харнакин с удивлением увидел савейскую девушку удивительной красоты. В руках она несла фельдшерский чемоданчик. Заметив, в каком состоянии находится Игорь, она подошла к нему, и молча, нежно коснулась рукой его лба.
        Через два месяца эта девушка - медсестра, присланная из центра - стала его женой.
         За эти месяцы ярость схваток с оккупантами, казалось, вытеснила из сознания офицера гнусные пророчества фашистского пособника. Но по ночам пленный снился ему - и произносил все ту же речь. Угроза развала Союза изнутри, силами бюрократии, стала для Харнакина иррациональным кошмаром. Он стал задумываться: почему армию армариканцев приходится разлагать наркотиками, почему не удается убедить их, остановить путем пропаганды? Ведь в Славном Семнадцатом армариканские солдаты и рабочие сами отказывались воевать против колыбели революции, из идейных соображений - а теперь приходится пускать в ход наркоту. Несомненно, это признак слабости. Признак начавшегося распада, предвкушаемого казненным предателем.
        Пусть говорят все что угодно, но торговля спецтоваром - не наш метод...
        Об этом Харнакин начал осторожный разговор с генералом Казаркиным, при очередной тайной встрече в бамбуковой хижине, на границе Вьентама и Тамбоджи. Первые же намеки на несогласие вызвали ярость Казаркина.
        - Приказы не обсуждают! Их выполняют! - рубил тот, поднявшись с циновки - Более того, торговлю спецтоваром надо расширить. Она себя оправдывает, как метод войны. Разлагает противника, приносит нам финансовые средства, позволяет закупать в Чинае оружие и обмундирование. Недопустимы малейшие сомнения в эффективности этой операции. Если бы я тебя не знал, как блестящего тактика партизанской войны в Каймонге, то приказал бы немедленно отправить в Союз. В наручниках, как изменника! Надо же додуматься!
        Харнакин умолк - возражать командиру было бессмысленно и опасно. Казаркин долго не мог успокоиться. Наконец, командир сменил гнев на милость.
        - Вот что. Сейчас мы должны отправиться в город Хлампень, чтобы проконтролировать поступление на счета сумм от продажи спецтовара за последнюю неделю. Разведка сообщила, что на тропе в джунглях армариканцы разбомбили мост. Времени у нас нет, придется рискнуть - поедем другой дорогой, через рисовое поле.
        - Товарищ генерал, там же нет укрытий на случай налета с воздуха, это голая равнина. Наш джип будет на ней как на ладони, это неоправданный риск. Может, стоит подождать починки моста на старой тропе?
        - Еще и трусишь? - усмехнулся Казаркин - Нечего медлить. Как-нибудь проскочим. Пару раз уже там ездил.
        - Есть! - отчеканил Харнакин. Прослыть трусом ему не хотелось.
        Почти в конце пути - когда савейский джип проехал пятьдесят верст сквозь рисовые поля, частью выжженные фосфорными бомбами, когда древние храмы Хлампеня уже виднелись на горизонте - в небе послышался гул армариканских турбопланов. Воздушные корабли шли на бреющем полете, оставляя за собой в небе инверсионные следы горящей плазмы.
        - Тормози! Прыгнем в кювет! - воскликнул Харнакин
        - Ерунда! Проскочим! - рычал Казаркин - Проскочим, немного осталось!
        Раздалась пулеметная очередь, тут же - лязг и скрежет. Капот машины покрылся лучистыми отверстиями от пуль.
        - Проскочим! - хрипел Казаркин, нажимая что есть силы на педаль акселератора.
        Дождь осколков хлынул на савейских офицеров - пуля разбила лобовое стекло. Будто острый нож резанул по лицу Харнакина. Боли он не почувствовал. В лицо ему словно плеснули горячей водой. То была кровь - щека оказалась глубоко порезана. Повернувшись, он увидел: Казаркин тоже залит кровью. Рука его пробита, лицо изрезано, вытек левый глаз. Тело генерала сползло на пол. Джип, по инерции, катился вперед. Харнакин занял место водителя, резко нажал на тормоз. Автомобиль заскрипел, накренился, и медленно повалился. На этот раз Харнакин почувствовал боль - сломана была нога. Игорь выполз из разбитой машины, волоча на себе раненного товарища.
        С неба донесся вой турбины - армариканский турбоплан заложил вираж, стремясь добить сокрушенный джип. Харнакин прижался к земле, закрывая командира своим телом.
        - Игорь... - прохрипел Казаркин, истекая кровью - Слушай... Запомни.. Номер секретного счета в чинайском.. банке... Эс.. Че... Пять.. Один.. Ноль.. Пять... Семь.. Если... я умру... продолжи... нашу опера...
        Мощный взрыв сотряс грунт, разлетелись искореженные железные осколки того, что недавно было джипом. Горячая волна ударила Харнакина. Он потерял сознание.
        Очнулся Игорь под капельницей, в столице Вьентама, в центральном госпитале: санитарная дружина успела вынести его живым. Генерала Казаркина нашли уже мертвым - он погиб от потери крови.
        Харнакину предстояли сложные пластические операции: лицо офицера было навеки изуродовано. Память оставалась ясной. В ней сохранился номер секретного счета: СЧ51057.
        Если бы Харнакин был в состоянии передвигаться, то увидел бы под окнами госпиталя пышную похоронную процессию. Вьентамский лидер Туи Зиап неожиданно скончался от инфаркта, унеся в могилу свои тайны.
        На секретном счету в Чинайском банке лежали пятьдесят миллионов штатовских таллеров, выручка от продажи спецтовара. Волею случая, Игорь Харнакин - боец Мировой Революции - оказался единственным наследником огромного состояния.


ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: куратор, контрразведчик, связник)

         Журналист Клигин, вернувшись домой после инструктажа, снял в прихожей щегольские оранжевые ботинки. Один из них, очевидно, натирал ногу - под его задник была подложена скомканная бумага. Клигин вынул ее, однако не выбросил.
        Он вспомнил, что к Рэду их троица пришла почти одновременно. Нервный торговец Пенкин, будущий повстанческий контрразведчик, уже сидел в комнате, когда Клигин вошел. Веселый рассыльный Вадим Гуляев подтянулся последним. Они видели друг друга, ибо им предстояло работать вместе. Однако Клигин задержался дольше других - его инструктаж был самым подробным, ведь именно Валентину предстояло курировать всю пропагандистскую группу...
        Вспоминая о прошедшей беседе, Валентин прошел к себе на кухню. Будущий куратор группы пропаганды бережно развернул и аккуратно разгладил скомканный лист.
        Затем включил конфорку, приподнял листок над пламенем.
        Выступили коричневые буквы - надпись была сделана раствором соды. Запомнить со слов Рэда длинный инструктаж не было возможности. Писать чернилами опасно. Что ж - прибегли к тайнописи. Шифровать запись, однако, не стали. Содержание инструкций Клигину предстояло запомнить, потратив на это сутки, а затем лист нужно было сжечь.
        Валентин углубился в чтение. Имена и фамилии в документе не упоминались, их заменили конспиративные клички. Множество сокращений, фрагменты на инглезианском языке, рисунки вместо многих слов - делали проявленную рукопись неудобочитаемой.
        В расшифрованном виде это выглядело так:

---------------------------------------------------
План работы городской группы пропаганды .

        Цель группы: выпуск и распространение нелегальной газеты раз в неделю, тиражом 20.000 экземпляров.

        Куратор группы: Валентин Клигин

        Подчиненный Клигину аппарат: финансист Сироткин, водитель Каршипаев, связник Гуляев, контрразведчик Пенкин.
Специальные звенья:

        - редактор газеты Новиков

        - типографщики Изотов и Истомина

        - переносчики прессы Белкин, Юрлов, Прыгачев

        - распространители прессы Рысацкий, Скороходов, Зайцев.
Изоляция звеньев группы

        Куратор (В.Клигин) планирует работу группы. Члены группы не знакомы со своим куратором. Исключения: контрразведчик Пенкин и связник Гуляев*. Все контакты идут через связника. Устные или шифрованные указания куратора связник Гуляев передает, при необходимости, тому или иному члену группы.

        Водитель Каршипаев работает в фирме финансиста Сироткина, т.е. они знакомы. Но о распространителях и переносчиках прессы финансист и водитель ничего не знают.

        Редактор Новиков связан лишь с водителем Каршипаевым, которому он передает флэшку с файлом готового номера, при моментальной встрече в универмаге. Указания от Клигина редактор получает бесконтактно, через тайник. Остальных членов группы редактор не знает.

        Типографщики Изотов и Истомина связаны лишь с водителем Каршипаевым, доставляющим бумагу, расходные материалы, продукты питания, и увозящим готовый тираж. Остальных членов группы типографщики не знают.

        Тираж закладывается водителем Каршипаевым в тайники для бесконтактной передачи. Переносчики, изымающие прессу из тайников, с водителем не знакомы. Друг с другом также не знакомы. Каждый переносчик знает лишь "своего" распространителя, которому несет газеты. (Пары: Белкин-Рысацкий, Юрлов-Скороходов, Прыгачев-Зайцев). Остальных членов группы каждый из переносчиков не знает.

        Таким образом, три цепи транспортировки - взаимно изолированны: работники каждой цепи о работниках двух других цепей не знают.

        В каждой цепи передача газет осуществляется после обмена паролями между переносчиком и распространителем - или же бесконтактно, через тайник.

        К любому из членов группы с указаниями от Клигина, или же для передачи денег и паспортов для побега, может прийти связник Гуляев.*

        За безопасностью работы группы наблюдает контрразведчик Пенкин** - он, будучи уличным торговцем, обходит город с лотком в руках по заданному маршруту, наблюдая за сигналами благополучия или провала. Сигналы это следующие: появление подпольщиков в определенном месте в определенное время, условный жест, деталь одежды, цветная штора на окне, надпись на столбе, условленное безобидное объявление у подъезда ***. Ни один из подпольщиков не знает контрразведчика Пенкина, наблюдающего за их безопасностью. Отчеты о безопасности всей группы Пенкин ежедневно предоставляет куратору Клигину."
---------------------------------------------------
        Далее было расписано по дням, очень подробно - кто и где должен быть и что делать в каждый из дней недели, расписана была логистика, бесперебойная работа машины заговора. К примеру, водитель в типографию должен приезжать по понедельницам, в 13-00. Связника Гуляева нужно ждать в типографии - при необходимости - в средовицу, в 10 утра. Белкин будет забирать газеты из тайника в понедельницу, а отдавать газеты распространителю, обменивая полную сумку на пустую в парикмахерской - на следующий день, в 11-00, выслушав пароль пришедшего... Так был расписан каждый день, действия каждого из подпольщиков - и в случае бесперебойной работы, и на случай провала.
        При опасности требовалось подать сигнал. Однако никто из подпольщиков не знал, что именно торговец Пенкин будет фиксировать эти сигналы тревоги - контрразведчик был неизвестен рядовым членам группы.
        Упоминались в документе мотивы подпольщиков, возможные проблемы и уязвимости каждого из них, излагались советы и рекомендации. В приложении были схемы городских улиц. Адреса типографии, жилища активистов были отмечены квадратами и ромбами. На отдельном листе был список кодовых фраз. Для каждого из повстанцев - свой пароль, которым связник Гуляев должен обменяться с данным подпольщиком, принося очередной приказ куратора.
        Наконец, рассказывалось и о том, что куратор группы, Клигин, должен регулярно встречаться со своим шефом, лидером городского подполья. Необходимо получать от него данные о новых преступлениях, планируемых властями против народа (эти сведения добывала разведка) , а также описание подвигов, намечаемых силовой группой для защиты народа и наказания правящих мерзавцев. В случае опасности для кого-либо из членов группы пропаганды, лидер подполья мог выдать Клигину фальшивый паспорт с фотографией этого активиста, чтобы тот мог бежать от полиции.
        Короче говоря, встречи с лидером подполья связывали пропагандиста Клигина с иной, не-пропагандистской, деятельностью повстанцев - силовой, разведывательной и обеспечивающей безопасность. Лишь тогда пропаганда будет вестись эффективно и адресно, бить в яблочко.
        Журналист Клигин еще раз перечел инструкцию. Все эти данные предстояло хранить в голове. Надо было их запомнить. Клигин мастерски владел мнемоникой: финансист Сироткин осиротел, потерял сына; водитель Каршипаев - похоже на "подшипник"; связнику Гуляеву предстоит много "гулять", разнося по городу приказы, Пенкин - судя по описанию, нервен и вспыльчив, "пенится"; распространитель Скороходов бегает с газетами - поистине "скороход".... Заучить логистику на память перед сожжением бумаги - требовалось непременно. ****
        Через месяц группа пропаганды должна быть готова к своей благородной миссии.
        Именно этой группе предстояло разоблачать шовинистическую и рабославную ложь медвежучьих нелюдей, толкающих Рабсию в средневековье.
        Именно этой группе предстояло нести рабсиянам свет разума и науки, истины и свободы.

-----------------------------------------------------
        * Если бы на планете Мезля знали о земной итальянской мафии, то сказали бы, что в группе пропаганды связник Гуляев играет роль "подручного", называемого иначе underboss. Все приказы отдаются ему боссом с глазу на глаз, а затем underboss доводит приказы до сведения каждого из капитанов мафии (caporegime). А уж от них инструкции о своей части работы получает каждый солдат мафии (soldier).
        ** Если бы на планете Мезля знали о земной партии "Народная Воля", то обязательно бы отметили - такую роль "контрразведчика" играл в ней Александр Михайлов.
        ***В документе эти места, часы и сигналы были расписаны для каждого из подпольщиков.
        **** Если бы на Мезле знали о китайских Триадах, то обязательно приклеили бы куратору Клигину прозвище "фу шан шу", финансисту Сироткину титул "пак тсе син", а связнику Гуляеву - имя "шо хай", что значит "соломенная сандалия". Не остались бы без прозвищ и активисты, не входящие в группу пропаганды - вербовщик Зернов именовался бы "синг фунг", командир городской организации - "лунг тао", то есть "голова дракона". Лидер силовой подгруппы звался бы "красный шест", или "хун кванг". А рядовые активисты носили бы имя "сей коу джай". Однако на Мезле о тысячелетней истории неуязвимых Триад ничего не было известно.

ЗАТРАВЛЕННЫЙ КОТЕНОК ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ТИГРА
(Зернов, Янек Батуронис)

        Жители планеты Мезля обладали обостренной интуицией. Проявлялась она в переломные моменты. Прижатый к стенке Янек обрел удивительно тонкое восприятие природы, людей, красок и звуков. Эта способность прорезалась вчера, когда он узнал об аресте любимой девушки.А сегодня ему предстояла встреча в кинотеатре с неизвестным, нежданным помощником. Янек сжимал в кулаке мятый билет, оглядывая улицы.
         Тонкие ветви рябин, птичьи трели, солнце сквозь прозрачные липовые листья, белые клубки облаков на лазоревом небе, тени на асфальте, яркие полосы клумб, шатры уличных кафе, изумрудная трава газонов - все было чётче, резче, пронзительней, чем до трагедии. Студент впивал жизнь, со всеми ее мельчайшими оттенками. Впивал жадно, как будущий самоубийца, наметивший день ухода. В обыденных уличных картинах Янеку чудилась элегическая грусть, нездешняя печаль, коснувшаяся темным крылом деревьев и трав, птиц и прохожих.
         Янек поэтически, тонко воспринимал мир - он был молод и впечатлителен. Кроме того, юноша был ценителем литературной классики: именно она и толкнула его выйти на митинг, в защиту униженных и оскорбленных. Все это вместе, под ударами РСБ, спрессовалось в подсознании... Так родилось новое качество восприятия.
         Студент кожей чувствовал взгляды горожан - их теплоту и холод, цвет и настрой. Тем, кто лишен внутреннего зрения, сложно в это поверить. Янека потрясла новообретенная способность.
         Не обладая конспиративными навыками, парень шестым чувством угадал за собой слежку. Агент наблюдения был одет, как тысячи молодых людей вокруг - синяя кепочка, белая футболка с вертикальными бежевыми полосами по краям, жеванные черные брюки, да серые шлепанцы на босу ногу. Безвкусица, но не столь кричащая, чтобы привлечь внимание. Неспособность или нежелание подобрать слаженный ансамбль одежды присущи многим мужчинам в период отпуска. Потому агент из толпы не выделялся. Но глаза на его узком костистом лице - настороженные, служебные глаза - выдали его.
         "Что же делать?" - напряженно думал Янек. Беда - лучший учитель. Стихийно студент нашел верное решение: медленно поковылял мимо автобусной остановки, как бы и не думая к ней сворачивать. Тут к навесу из белого пластика подкатила маршрутка. Водители этих юрких скоростных микроавтобусов гоняли по Урбограду как придется, не соблюдая расписания, часто нарушая правила движения, срезая углы на поворотах. Молниеносно развернувшись, Янек прыгнул в салон за секунду перед тем, как двери закроются. Взвыл мотор, и маршрутка понеслась.
         Сыщик РСБ не успел опомниться: он не ожидал от юного "объекта" подобных сюрпризов. Шепотом бранясь, филер полез в карман, вынул рацию, обрисовал положение начальству. Номер маршрутки он, конечно, запомнил. Что ж... Оснований для тревоги не было: путь микроавтобуса известен, а группы переодетых в штатское РСБшников стояли в эти дни вдоль проспекта - операцию "Вихрь" никто не отменял, автобусные остановки были под контролем. Лейтенант Подлейшин - а отвечал за слежку именно он - описал по рации внешность Янека, и приказал оперативникам, не задерживая студента, проследить за ним.
         Янека спасла болезненная тонкость восприятия. Пугающая яркость и отчетливость предметов были для него в новинку, приключений в последние дни было слишком много... Студент почувствовал недомогание. Кружилась голова, сердце колотилось и прыгало в груди, в глазах пошли пятна.
         - Остановите... - прохрипел Янек, когда маршрутка, бренча, проезжала под мостом - Остановите! Стойте! Мне плохо!
         Отчаянно выругавшись, шофер притормозил. Янек спрыгнул на траву. Ему бросилось в глаза, что одна ветка торчит из куста, как воздетый к небу указательный палец: начальственно и грозно. Автобус давно уехал, а парень все сидел на газоне, под мостом. Он осваивался с новым восприятием, позволявшим видеть мир по-иному. Наконец, Янек пересек шоссе, и зашагал сквозь кварталы одноэтажных частных домиков... Пешком, пугливо озираясь, юноша добрался наконец до кинотеатра "Орион", где была назначена встреча.
         Здание было старым и обшарпанным. "Орион" был построен очень давно: сразу после Антифашистской войны. Лепнина с тех пор обвалилась, штукатурку привели в негодность бактерии. Сзади к сооружению был пристроен уродливый пивной зал, из коего доносились пьяные крики. Превратить бывший очаг культуры в низкопробный кабак "индустрии развлечений" было неимоверно сложно, однако частным владельцам это удалось. Сказались и новые "патриотические" веяния: с крыши кинотеатра скульптуру воина-освободителя при Дельцине просто сбросили, а при Медвежутине на ее место водрузили трехцветный флаг, под которым сражались фашистские пособники. Янек был молод, но знал историю флага - и покривился, завидев новшество.
         Он зашел в фойе: в нос ударил запах жаренной кукурузы. Продавала ее недобрая карга. Студенту почудилось, будто она вампирски скалится: один зуб заметно больше и чище остальных. Интерьер выглядел пристойно: панели темного дерева вдоль стен, витые чугунные стулья, зеркала, хрустальные люстры. Пластмассовые пальмовые листья свисали из берестяных кадок, касаясь голов посетителей. Сеанс собрал толпу народа: буйная "золотая молодежь", воспринимавшая кинотеатр как ресторан, и состоятельные городские обыватели. Билеты стоили дорого. Бабушка в драной кофтенке, черных чулках и ободранных туфлях, выделялась на общем фоне. Студент понял: она привела внучат, а деньги на кино дали их родители.
         Поглядывая на зеленые цифры часового табло, Янек ждал сеанса и наслаждался живой музыкой. Маэстро Артем Зернов - а играл именно он - старался на совесть, получая аплодисменты после каждой композиции. Повстанческий вербовщик не зря выбрал для встречи с Янеком именно тот кинотеатр, с которым заключил договор о концерте. Во всех общественных местах, велось видеонаблюдение. Конечно, у РСБ не хватит штата, чтобы засечь в режиме реального времени каждого из посетителей городских кинозалов. Однако есть вероятность, пусть ничтожно малая, что спустя мясяц-другой РСБшники захотят получить у администрации запись сегодняшних событий. Что ж... Музыкант, играющий в фойе, решил совместить приятное с полезным, посетить после концерта модную премьеру: мотивировка безупречна. Зернов создавал себе алиби загодя, для каждого перемещения по городу. Он страховался тщательно и всесторонне.
         Янека била дрожь. "Кто придет ко мне? Чем поможет мне и Наташе?" - думал студент - "А что, если Новиков тоже участвует в провокации РСБ, и все это ими подстроено? Да и придет ли кто-то? А может быть, я перепутал время? Или опоздаю к началу сеанса?" Руки покрылись пупырышками гусиной кожи, стало холодно и неуютно. Задолго до звонка, парень прошел в зал. Вцепившись в потертое кресло с красной бархатной обивкой, юноша терзался бесконечными страхами.
         Зернов же и не думал переходить в зал, раздавая автографы поклонникам еще минут десять после начала сеанса. Наконец, Артем неслышно вошел в темный зал.
         На экране уже прошли титры, и появились первые сцены пропагандистского фильма "Флотоводец". Фильм рассказывал о бывшем адмирале. Талантливый мореплаватель, в силу реакционных убеждений, после революции в Славном Семнадцатом начал бороться против восставшего народа на деньги зарубежных империалистов: сжигал деревни, порол крестьян ружейными шомполами, вешал и расстреливал инакомыслящих. Вся эта деятельность подавалась как образец. Потомки тех, над кем издевался адмирал - а большинство зрителей вышло из простонародья - восхищенно глядели на экран и радовались "подвигам" своего поработителя, желавшего оставить Рабсию в прежнем пьяном, отсталом, рабском состоянии. Стандартный образец пропаганды медвежучьих нелюдей...
         Янек с отвращением глядел на экран. Обретенная студентом локаторность позволила учуять: в кресло позади опустился некто. Янек хотел обернуться. Предваряя это желание, тихий голос за спиной произнес:
         - Глядите на экран. Что на меня любоваться? Я не девушка.
         Лишь затем парень услышал кодовую фразу:
         - Эту картину я видел три года назад, на широком формате.
         Янек понимающе кивнул, приготовился слушать советы.
         - Итак, внимание. - шепот был чуть слышным - Не перебивайте, очень важно. После митинга Вы оказались в поле зрения врагов, вас вызывали на беседу. .За вами следят. Ваш телефон прослушивается. Квартира тоже.
         Янек вновь кивнул - советчик был целиком в курсе происходящего.
         - Они мою подругу Наташу вчера арестовали - дополнил студент жарким шепотом - Они ей подбросили наркотики.
         - Вот как? Судя по всему, они взялись за вас всерьез. Ну, можно было ожидать. Теперь они от вас не отвяжутся. Их задача - заставить вас помогать Злу против Добра, против повстанцев. Не надейтесь перехитрить их. Не надейтесь, что удастся служить им для вида. Такое было возможно в старой империи: один народный мститель даже застрелил премьер-министра, войдя в доверие к охранке. Сейчас такие штуки не проходят: они извлекают уроки, оснащены электроникой, научной психологией...
         Янек знал об этом - ему и в голову не приходила вздорная мысль о том, чтобы "перехитрить РСБ", дав сыщикам фиктивное согласие.Очевидный абсурд. Череда проверок и провокаций моментально выявляет наивный обман дилетанта.
         Студент обратился в слух, стремясь не упустить главного: что же ему делать?
         - Наташу мы постараемся выручить - обнадежил шепот - А вам придется исчезнуть. Уйти на дно. После нашей встречи, вы не должны возвращаться домой. А тем более, встречаться с тем, кто вас допрашивал.
         - Он назначил встречу в пятницу.
         - До этого времени вы успеете скрыться.
         - Да, но как я, прямо отсюда?... А на что же я...
         - Вот пакет...
         Узкие пальцы музыканта вложили в холодную руку Янека брезентовый мешочек.
         -... В пакете все необходимое. Студенческое удостоверение на другую фамилию, но с вашим фото. Выучите ваше новое имя. Там же, в пакете, купюры... Там десять тысяч...
         - Ой, но это же целое состояние...
         - Не радуйтесь, это на полгода. Вам надо выбраться из города как можно дальше. Снять угол в какой-то захолустной деревушке. Еще лучше - снять там пустующий домик, флигель. Документов у вас даже не спросят, нищие старухи в разоренных деревнях рады любому заработку. Имя вы им назовете фиктивное. На еду денег хватит, хоть и в обрез..
         - Хм.. Да.. А как я потом с вами...
         - Вы знаете пригородную автобусную станцию "Урбоградская ТЭЦ"?
         - Да.
         - Когда подъезжаешь к городу, там перелесок, через него проходит линия электропередач. Через два месяца, двадцатого октобера, вы должны прибыть на попутной машине с места вашего проживания к этому перелеску. У четвертого столба, слева от дороги, если глядеть на город, мы в этом лесу и встретимся.
         - Значит, я два месяца должен шататься вообще неизвестно как и где? - с ужасом вопросил Батуронис
         - Почему? В свободном полете! - Зернов, давно связанный с подпольем, не учел одного: внезапный переход на нелегальное положение очень труден для обычного современного студента, ничем кроме любви к литературе, не отличавшегося. Чувствуя упорное непонимание, Артем быстро зашептал: - Ну, спасайте же себя! Шевелитесь! Кроме вас, никто вас не спасет!
         - А как же родители? Как мама? Она же с ума сойдет, если я...
         - Мы найдем способ маму предупредить... Она узнает, что с вами все в порядке. Нас она при этом не увидит.
         - Хм.. Как-то это.. очень непривычно... И непосильно для меня, наверное... - уныло пробормотал Янек - А что еще в пакете вы мне...
         - Да стандартный набор - Зернов, желая обнадежить парня, положил ему руку на плечо и перешел на "ты". - Ну, смотри ты, холодный как лед... Ну что там? Ну, деньги, десять тысяч. Набор выживания: иголка с ниткой, спички, бритва, мыло. Многоцелевой инструмент, плоскогубцы складные. Да, кстати, не забудь спрятать получше стреляющую ручку.... Думаю, она не понадобится, но входит в стандартный набор. На случай задержания, конфликта с полицией. Это не я придумал, так заведено у нас. Да там и вобще ненужные вещи накиданы, просто принято так... Ну, ампула с ядом, к примеру. Ты смотри, с ней осторожнее. Не расколи, в еду не пролей.
         - А это зачем?
         - Ну, это если матерых подпольщиков, много знающих, ловят - они, чтобы не выдать...
         - Хм.. Понял.
         - Но тебе она не понадобится. Что ты знаешь-то? Даже если поймают.. Ты ведь не источник ценной информации. Просто заставят на них работать.
        - Это для меня хуже всего на свете...
        - Знаю, знаю... Потому и говорю: должен ты бежать. Лечь на дно. Ну, пройдет время, они от тебя отвяжутся...
        - Спасибо вам, спасибо за все - только смог вымолвить Янек.
        Оставив студента в темном кинозале, повстанческий вербовщик отправился в туалет. Дождавшись конца сеанса, Зернов покинул уборную - и под прикрытием высыпавшей в холл толпы, незаметно юркнул в боковой выход.
        Рыба, вытащенная из воды.... Так точнее всего описать состояние парня после беседы с Зерновым. Вчера, слушая на лавочке Подлейшина, студент, казалось, бесповоротно решил примкнуть к повстанцам. Но только сейчас Янеку открылось, что его импульс был чисто эмоциональным, что у него нет навыков, способностей, да и психологической готовности для этого.
        Повстанческий вербовщик совсем недавно узнал о самом существовании Янека Батурониса, и не мог просчитать его дальнейших действий. Не было ни досье, ни результатов тестирования, ни личных бесед. Были два рассказа его соседа: один про то, как Янека избили на митинге, а второй - как вызвали его в РСБ. Случившееся в этот день было крупнейшей ошибкой Зернова - вообще-то психологически грамотного, но к данной беседе не подготовленного. Янек не был подпольщиком, политическим деятелем, разведчиком, революционером или заговорщиком. Он был просто честным парнем, сочувствовал обездоленным, презирал режим и его ищеек. Но к тому, чтобы жить нелегально, уйти на дно, сломать привычный образ жизни и учебы, расстаться с родными, жить под конспиративными кличками с чужим удостоверением, самостоятельно поселиться в глухой деревне и обживаться там, к уходу в подполье - этот юноша, почти мальчик, не был готов никоим образом. Он и на митинг-то пошел из гуманных соображений, сострадания, а вовсе не из желания стать политиком.
        Уйти в подполье? Невозможно и немыслимо. Помогать РСБ? Гнусно и подло. Между этими двумя полюсами, между тигром и львом, разрывалась душа Янека. Тонкое, поэтическое восприятие мира делало внутренний конфликт непереносимым, жгучим, смертельным.
        Янек невидящими глазами оглядывал стены и потолок, механически, как робот, спускаясь с лестницы. На грязно-серой стене он увидел надпись черным маркером, надпись с грубой ошибкой: "остАрожно". Под нею красовались череп и кости. Безыскусное детское граффити в иных условиях, не приковало бы внимания Батурониса. Но сейчас, при виде черного черепа, парня будто ударило молнией. Его решение было внезапным, импульсивным, эмоциональным. "Вот оно!" - подумал он - "Так будет лучше всего... Бежать мне некуда.. А если я сбегу - чем это поможет Наташе? И могу ли я верить повстанцам? А может, это и не повстанец был вовсе, может встреча эта просчитана в РСБ заранее? Мной играют? Нет, собаки!" - подумал Янек с внезапным ожесточением человека, разрубающего гордиев узел - "Думаете, я - пешка? Будь вы повстанцы или РСБшники - вы думаете, будто я ваша пешка... Я не пешка! Я чувствующий, думающий! Я сделаю то, чего никто из вас не ждет! Так будет лучше для всех!"
        Эмоции теперь бушевали в нем неудержимо, краски и звуки мира воспринимались всем нутром, лирическое восприятие одушевляло мертвые вещи. Он вышел на улицу. Желтые и красные полосы цветов на клумбах пылали нездешним огнем. Косматая и высокая прическа проходящей дамы представилась клубящимся вулканом. Стая белых голубей описывала круги над сквериком близ кинотеатра - и Янеку казалось, что это души невинных жертв РСБ. "В этой стае один голубь не похож на других" - подумал студент - "Пестрый голубь. Может быть, и мне предстоит перевоплотиться в пестрого? "
        Студент не бросился на автовокзал, не выбрался за город, вопреки советам Зернова. Содержимое пакета студент разделил на две неравные части. Большую часть вещей он спрятал в дупле старого дуба, в сквере близ кинотеатра. Вторую, меньшую часть полученного, Янек оставил при себе. Юноша, доведенный до отчаяния преследованием, решительно зашагал домой. В кармане его лежали: стреляющая авторучка и отравленная ампула.

"ЧЕМ ВАША БАНДА ЛУЧШЕ?"
(Рэд, братья Чершевские)


        -... И на этот вопрос вам будет ответить труднее всего... - продолжил мысль Алеша - Все понимаю: режим у нас мерзкий, Медвежутин негодяй, РСБ преследует инакомыслящих. Вы с ними воюете, актами возмездия подымаете свой авторитет среди пострадавших слоев. Ищете обиженных режимом. Создали среду сочувствующих. Пополняете ряды за счет этих резервов. Кризисы при капитализме закономерно ведут к войнам. И вы, имея авторитет, способны на фоне стихийного бунта озлобленных масс захватить власть. Но чем этого улучшит жизнь простого, среднего человека с улицы? Обывателя, угу. Который вашего фанатизма не разделяет. Придет к власти новая банда. Ваша банда. А чем ваша банда лучше правящей? Чем лучше любой другой, из множества банд? Чем лучше-то?
        Узкая комнатушка, где Рэд среди запыленных книг отдыхал от приема гостей, теперь казалась заговорщику уютной, почти родным домом. Алексей казался чуть ли не родственником. Развалившись в кресле, заговорщик возвел к потолку серые глаза. Растягивая слова, он произнес:
        - Я бы мог вам ответить поверхностно. Но я вас считаю человеком умным, и потому глубоко рассмотрю проблему.
        - А как звучит "поверхностный" ответ?
        - Ну, я бы мог сказать, что у нас идеология лучше. Например, я бы мог сказать, что сейчас в Рабсии стрежнем всей морали является рабославная ложь, основанная на древних мифах. Эти мифы отрицают самые первейшие законы природы, отвергают даже законы сохранения массы и энергии. Выдумки о создании живых существ богом противоречат исследованиям биологов. Возраст планеты в религиозных книгах указан неправильно, противоречит данным геологии. Форма планеты в этих книгах определена как плоская, на деле она сферическая...
        - Там же, в мифах, россказни о чудесах: превращении воды в вино, хождении пешком по морю, воскрешении мертвецов... - рассмеялся Алеша -Короче, фантазии древних людей.
        - Это вранье далеко не безобидно - нахмурился Рэд - на мифах и лжи построили целую систему, чтобы оправдывать преступления властей вымышленной божьей волей, внушать подвластным смирение перед несправедливостью, создавать у людей комплекс вины, а затем играть на нем. Если мы сторонники Истины, то мы должны не терпеть ложь, а ненавидеть ее. Уничтожить.
        Раздался звонок. Алеша отлучился в прихожую. Через минуту он вернулся вместе с Николаем - писатель, как всегда, приехал в гости к брату под вечер.
        - Придя к власти, - продолжил подпольщик - наш Союз Повстанцев, конечно, использовал бы все возможности, что бы с этой ложью бороться. Запретил бы преступные организации, которые в корыстных целях ее проповедуют, глумясь над логикой и разумом, навязывают искаженную картину мира и уродуют души комплексом греховности. Победа правды над ложью, разума над недоумием, научной картины мира над религиозной - это само по себе огромное достижение, это улучшит и украсит наш мир.
        - Да - подал голос вошедший литератор - Это избавит людей от страха перед выдуманными фетишами, и даст каждому ясное представление о том, как устроен мир на деле. Ведь любое разумное существо живет ради постижения Истины, стремится к знаниям...
        - Да. Конечно, мы снимем религиозную пелену с глаз народа.
        - Хм... Ну, я с вами согласен, это будет огромное достижение.
        - А почему этот ответ "недостаточен"? - спросил Алеша
        - Потому, что сама религия тоже вытекает из чего-то. Из бессилия людей перед природной и общественной стихией, над которой они не властны. Об этом после... Также я мог бы сказать, - Рэд взял со стола пластмассовую головоломку - что мы дадим народу социальные гарантии: дешевое жилье, бесплатное здравоохранение и образование, достойные пенсии, в общем - чувство защищенности. Еще я мог бы пообещать, что мы покончим с фашизмом и национализмом, с рознью между трудящимися разных народов, ведь им нечего делить между собой. Наша идея - космополитизм, мы стремимся к слиянию всех наций в единое человечество. Исчезнут войны и границы между государствами...
        - Да, эта идея благородна, даже величественна. Но это тоже, по-вашему, недостаточный ответ?
        - Угу. - Рэд недовольно покосился на Алексея: заговорщик развивал мысль последовательно, не желая чтобы его перебивали.
        Хозяин квартиры понял это, и умолк. Рэд благодарно кивнул в ответ.
        - Также я мог бы сказать, что мы вернем смысл жизни и гибели тысяч героев прошлого, погибших в прежние времена за революцию, ради счастья людей - ведь если нынешний режим будет царить, то получается что все революционеры жили и погибли зря... Придя к власти, мы дали бы людям верную картину истории, не только природы. Я мог бы сказать, что наша система будет демократичнее нынешней, больше учитывать мнение граждан, самого народа. Мы не хотим очередной казармы.
        - Это очень важно - взволнованно произнес Чершевский. - В восприятии многих, вы лишь претенденты на трон тирана...
        - Нет конечно - улыбнулся Рэд - Мы боремся с диктатурой не для того, чтобы установить вместо нее свою тиранию...
        Чершевский кивнул.

         - Но обратите внимание - продолжил подпольщик - это всё мои слова, а голым словам в политике верить нельзя. Потому я и говорю: все эти ответы поверхностны. В них - наша идеология, благие намерения. Благие пожелания. Любой проницательный человек обязательно спросит: где гарантия выполнения ваших красивых обещаний? Революцию делают для того, чтобы большинству людей лучше жилось. А при вас будет ли лучше? Да? Обоснуйте. И без голых слов, а фактами. Вот что спросят в первую очередь.
        - И как вы ответите на этот вызов? - Алеша склонил голову набок.
        - Давайте рассмотрим простого человека, не интеллигента, а работягу с конвейера. Социалисты прошлого, в том числе и Марел Карс, видели причину его бед в эксплуатации: половину рабочего дня он работает на себя, вторую половину - на дядю, на капиталиста.
        - Да, Карс именно в этом видел главную проблему.
        - Кроме того, рабочего подстерегают голод, болезни, угроза безработицы. Он беззащитен и перед природными катастрофами. Значит, он обязательно выдумает какого-нибудь бога, чтобы молитвой "влиять" на эти стихийные беды, от него не зависящие. Капиталисты разных стран, чтобы отвлекать внимание угнетенных от себя, от угнетателей-единокровцев, переключают возмущение людей на иностранцев, делят рынки сбыта, ведут для этого войны. Монополиям нужно и сильное государство, жесткая власть, преследование бунтовщиков - чтобы стабильно получать прибыль. То есть причины религиозного обмана, национализма, фашизма, войн, тирании - лежат в экономике. В капитализме.
        - Да, так считал Марел Карс.
        - Но что он предлагал вместо этого? - заговорщик Рэд воздел палец к потолку, требуя внимания - Он предлагал рабочим взять власть в свои руки, свергнуть капиталистов. Передать их собственность в распоряжение общества. Не "поделить", конечно. Наоборот, централизовать в руках ассоциации работников. Это все, что он предлагал. Его конструктивная часть, как мы считаем, совершенно недостаточна... Я буду жестко ее критиковать.
         В комнате воцарилось недоуменное молчание. Николай Чершевский знал Рэда как убежденного социалиста, уважающего революционные традиции прошлого. И тут вдруг - критика древнего ученого. Что бы это значило? Алексей обратился в слух, а Николай воскликнул:
         - Вот не ожидал! Вы же социалист, насколько я понимаю? Почему вдруг вы против предложения Карса?
        - Да ведь такая революция не решает ни одной проблемы. Сама по себе.
        - Вот как? - развел руками литератор - Смелое заявление!
         - Судите сами. Возьмем того же работягу на второй день после этой революции. Был он вынужден приходить на фабрику в один и тот же час, повторять у конвейера рутинные стандартные движения, глушить утомление от этого водкой и религией. Да, он придаток машины, это мучительная, недостойная, ужасная роль для разумного существа. - Рэд вновь воздел палец к потолку - И что? Он после революции будет приходить на работу когда пожелает? Творчески вертеть любые рукоятки вопреки технологии? Заниматься рисованием и поэзией, когда мимо идет лента конвейера? В таком случае, фабрика взлетит на воздух. А не будет фабрики - не будет бытовой техники, лекарств, мебели, автомобилей, компьютеров, электрогенераторов. Города погрузятся во мрак, начнутся эпидемии и человечество откатится вспять. Остановите конвейер - и миллиарды жителей Мезли умрут от голода и болезней.
        - Хм.. Ну конечно, конвейер объективно нужен. Но ведь рабочий день уменьшится..- возразил Алексей - Работник уже не будет полдня работать на капиталиста.
         - Давайте посмотрим, куда деваются эти полдня. Задайтесь вопросом: сколько минут из этого времени рабочий работает на личное потребление капиталиста? На его автомашины, шмотки, курорты, рестораны, бассейны, дворцы... Ну? - Рэд жестом пригласил собеседников быть активнее в споре. - Если завод огромен, если на нем десятки тысяч рабочих, то доля потребления капиталиста в рабочем дне каждого составляет минут пятнадцать, не больше. Не может капиталист носить сотню костюмов и разъезжать на ста машинах сразу. Чисто физически, его потребности ограничены - а заводы на него работают гигантские.
        - Хм.. - почесал в затылке Николай - Ну, остальная прибыль идет на поддержание и расширение производства.
        - Как вы думаете, после революции надо будет производство расширять и поддерживать? Или деньги, которые на это шли, можно проесть - выплатить в виде зарплаты? А может, вообще не производить прибыль, вдвое уменьшив рабочий день? Тогда пройдет пять лет, и заводы обветшают, рухнут.
        - Хм.. Да.. Работать придется почти столько же.. - после долгого молчания протянул Николай - Но все же у рабочего появятся социальные гарантии, ему будет доставаться большая часть национального продукта...
        - Угу, угу. - закивал Рэд - Он, как и прежде, придаток машины, подчинен дисциплине. Получает рабочий больше, лечится бесплатно, учит детей бесплатно. Запрещена религия, ведется научное просвещение. Нет безработицы, все трудоустроены.
        - Ну вот... В этом и прогресс!- улыбнулся писатель.
        -Да. - хитро прищурился Рэд - Но почему вот это - социальная революция? Это что, новый способ производства? Это же игра с нулевой суммой, перераспределение уже созданных на конвейере благ. При сохранности конвейера и всего с ним связанного. Это социальная революция? Нет. Передел собственности, и только. От рутинного труда рабочий не избавлен, от профзаболеваний не избавлен, от природных стихий по-прежнему незащищен. Подчинен фабричной дисциплине на работе, и решениям рабочей ассоциации вне работы. Как был пешкой в чужих руках, так и остался. Ну, построили корове теплый хлев, убили прежнего хозяина. По-прежнему она в положении дойной коровы... Это - революция?
        - Хм.. Вот не ожидал от вас таких анти-социалистических выпадов....
        - Николай, это не выпады, а проблемы, и чтобы людям не врать, мы должны проблемам глядеть в лицо. Без страха, как исследователи общества. Учение Карса - это ведь не религия, а наука. В обществе идут изменения, накапливается опыт. Необходима критика.
        - Ну.. - писатель на миг замешкался, затем азартно возразил: - Хорошо, я отвечу так. Рабочего утешит сознание, что раньше им управлял диктатор, а теперь управляет он сам, совместно с другими. Допустим, через компьютерную сеть он голосует и принимает решения.. В общих решениях есть и его капелька. Он не корова, как вы говорите, а хозяин своей судьбы...
        - "Утешит сознание" - передразнил Рэд - Это не революция, а знаете что?
        - Что?
        - Это психотерапия. - Рэд улыбался тонкими губами. Серые его глаза лукаво и добродушно глядели на Чершевского - Психотерапия для рабочего. Раньше он каждый шаг, на работе и вне работы, подчинял дисциплине - и теперь то же самое. Раньше он страдал от болезней, стихий, голода, холода - и сейчас тоже. Раньше он полдня работал на расширение производства - и сейчас тоже. Но вот раньше его "утешала" рабославная религия, а теперь "утешит" сознание причастности к принятию решений.
        - М-да.. - вставил реплику Алеша - А ведь "общее решение" может быть и таким: дом его снесут, проведя шоссе на этом месте. Его единственный голос против большинства ничего не весит в этом решении.
        - Верно - подтвердил заговорщик - Думаете, "община равных" не может быть деспотом и тираном по отношению к каждому из своих членов? Еще как может!
        - В первобытном обществе, в крестьянской общине именно так и было. - дополнил Николай - Я встречал горе-социалистов, которые в этом "психологическом комфорте" видели золотой век, и звали к нему вернуться. А тех, кого приказ общины тяготит не меньше приказа буржуя - призывали расстрелять, уничтожить в концлагерях.
        - Если это социализм, то я не социалист! - возмутился Рэд - Вы правы, Алексей: решения общины могут быть и тираническими, и зверскими, и некомпетентными, и преступными. Община, "электронное вече", не является непогрешимой и мудрой. И не скорость обмена информацией, а скорость и глубина осознания проблем помогает выработать верный план. Именно здесь лимитирующее звено в принятии решений. Власть общины, "сознание причастности", "всеобщие голосования", отсутствие резких имущественных различий - не исключают ни бед, ни тирании, ни трагедий.
        - Все это и в казарменном лже-социализме присутствует. - кивнул Алексей - А если запретить религию, не устранив ее почвы - бессилия и бед - то верующие будут собираться подпольно, рабославная церковь уйдет в катакомбы. И пьянство никуда не исчезнет - ведь его тоже порождают страдания людей.
        - И вандализм, как стихийный ответ на горькую участь, тоже при этом не исчезнет. - добавил подпольщик - Карать, запрещать? Но это и Медвежутин делает сегодня. Так что предложение Карса - неполно, а революция сама по себе вопрос не решает.
        Собеседники надолго умолкли.
        - Но если вас послушать, то проблема и вовсе не имеет решения...- протянул писатель.

        - Вы не дослушали меня. Главный ключ к свободе - технический прогресс. Давайте отвлечемся от красивых лозунгов, и взглянем на корень, основу проблемы. А она - не в злых капиталистах. Она - в объективной необходимости конвейера.
        - Вот как? Ну, и как же без него обойтись?
        - У нас есть множество разведчиков, из числа инженеров. Работают они в секретных институтах, на передовом рубеже науки. Разведчики сообщают нам, что сумма научных знаний на планете подошла к новому качественному рубежу.
        - Новое открытие?
        - Изобретение. - уточнил Рэд - Недавно изобретен новый прибор: трехмерный принтер. Это мини-станок, позволяющий собирать вещи по компьютерным чертежам. Внутрь заливают сырье, а на выходе получают, к примеру, пластмассовые кружки. Или фотоаппарат. Или блокнот. Или буханку хлеба. Это уж зависит от сырья и от назначения станка. Достаточно иметь электронный чертеж нужного продукта, и станок соберет его.
        - Да.. - почесал бороду литератор - В отличие от религии, техника реально способна творить чудеса и двигать горами...
        - Теперь представим себе, что такой миниатюрный принтер есть дома у каждого. - продолжил Рэд - Или стоит в вестибюле подъезда, как сейчас банкоматы. Представим, что он производит, к примеру, кастрюли по нажатию кнопки. Нужен тогда завод по производству кастрюль? Нужен конвейер?
        - Нет.
        - Ну вот. В этом случае бывшие рабочие кастрюльного завода объективно, самой технологией, способом производства - избавлены от фабричной дисциплины и рутинных операций.
        - Тут ведь сам завод исчез. - пожал плечами Николай Чершевский - Исчез и труд рабочих. Как категория необходимости.
        - Исключая наладку автоматов - улыбнулся Алексей, пересаживаясь ближе к столу.
        - Ее может делать единственный на весь район монтер. - пояснил брату Николай.
        - Ну вот - продолжил Рэд, вертя в руках головоломку - А бывшие рабочие, при определенных условиях, могут посвятить свободное время творчеству, живописи, литературе, саморазвитию, науке.
         - Кстати - дополнил Алеша - В такой ситуации потребителям кастрюль тоже веселее: они избавлены от однотипности. Моделируют на компьютере чертеж той кастрюли, что нужна им - и введя его в автомат, получат уникальный шедевр, а не стандартную серость.
        - Да, это расширяет свободу как рабочих, так и потребителей - приветливо откликнулся Рэд - А теперь представим, что пользование автоматом бесплатно и доступ к нему открыт для каждого. Представим, что готовые чертежи всех пользователей общедоступны.
        - Хм... Да.. Но при нынешней системе - внезапно омрачился Алексей - бывшие рабочие кастрюльного завода станут безработными. Умрут с голоду..
        - Почему это произойдет? - подхватил Рэд - Только из-за юридических норм! Нынешние законы и правительство не дадут этим бывшим рабочим средства к жизни. А общество, за которое боремся мы - позволит им выжить, поддержит их. Но прежде надо внедрить эту новую технику - трехмерные принтеры. Иначе будет просто передел собственности, игра с нулевой суммой. Таким образом, научно-техническая революция, переворот в технологии, в способе производства - это основная пружина прогресса. Это главное звено революции социальной.
        - Хм... Звучит необычно...
        - Почему? Это основы материализма. - заговорщик назидательно покачал головой - Наука стала производительной силой: с этого момента и начинаются революции, а не бунты. Как произошла революция во Франконии? Первой революцией была научная: изобрели паровую машину! Затем была политическая революция: интеллигенция, передовые люди, сплотились в "банду"....
        Братья рассмеялись, уж больно не подходил уголовный термин к депутатам франконского Конвента.
        - ...Подстерегли момент стихийного бунта - улыбаясь, продолжил Рэд - и на этой волне свергли короля, захватили власть. Новыми законами они ударили по церкви, тормозившей развитие науки и техники, по земельной аристократии, не заинтересованной во внедрении паровых машин и фабрик, по пережиткам феодальной раздробленности, мешавшим фабричному производству. Король такие преобразования провести не мог и не желал: его опорой были церковники - враги науки. И помещики, конкуренты фабрик.
        - Потому и потребовалось истребить короля вместе с семьей, истребить церковников и помещиков?
        - Именно. Политическая революция стремительна. Захватить дворец, убить короля, потопить в баржах клерикалов, издать новые законы, разбить на войне врагов - все это делается быстрым ударом.
        - Но ведь повседневную, бытовую жизнь и работу каждого в миг не изменишь? - Поэтому и был после революции долгий период роста: внедрение машин, развитие фабрик. Бывшие крестьяне уходили в города. А горожанин - совсем другой тип личности!
        - Что верно то верно! Он грамотен, пользуется в быту новыми вещами. Работает на фабрике с новой техникой. И даже общается с путешественниками из дальних стран...
        - Видите, это совсем иной человек, чем неграмотный крестьянин, кругозор которого ограничен околицей родной деревни... И когда изменения затронули жизнь каждого, проникли в быт, в речь, в сознание и поведение масс - только тогда и завершилась социальная революция, которая длилась целое столетие после переворота.
        -. Оказывается, социальную революцию не сделаешь захватом дворца... - лукаво улыбнулся Алексей
        - Так-то оно так... - дополнил Николай, расправив бороду - Но без политической революции, без захвата власти, без свержения короля - социальная революция была бы невозможна.
        - А если бы все только этим и ограничилось?
        - Был бы дворцовый путч, и только. - махнул рукой подпольщик.
        - Хм.. Понятно.
         - Как видите, у социальной революции четыре необходимых стадии. - Рэд, перечисляя, загибал палец за пальцем - Научная революция изобретает новую технику. Политическая революция мечом расчищает дорогу для ее внедрения. Технологическая революция меняет производство. Ну, а изменение производства приводит к социальной революции: меняется все общество, жизнь, быт, сознание и отношения людей.
         - То, о чем вы говорите, было и в нашей стране... - заметил Алеша - Сотню лет назад, в Славном Семнадцатом...
        - Разница в том, что в Рабсии новой технологией стала электрификация, а не паровая машина. Ведь наша страна очень холодная, тут нужна иная энергетическая база... - вставил реплику Николай - Паровым котлом не обойдешься.
        - Да - подтвердил Рэд - Ильич Нелин в Славном Семнадцатом именно и расчистил мечом своих декретов дорогу новой технике, электростанциям, индустрии, строительству городов... А городская жизнь, новые станки и машины, электрический свет, транспорт, телефонная связь - требует нового уровня знаний, и в свою очередь помогает узнать больше. Результат революции: дикая аграрная страна стала индустриальной, городской, поголовно грамотной. Покончили с эпидемиями. Почти ликвидировали религиозные предрассудки. Кругозор каждого гражданина расширился от сельской околицы до масштабов планеты: ведь именно Савейский Союз запустил первый спутник...
        - Хм.. Я вас понял... Вы намекаете, что новая революция, за которую сражается Союз Повстанцев, пройдет в те же четыре стадии?
        - Судите сами: изобретена технология, позволяющая перейти к производству не-индустриальному, не конвейерному. Представьте: каждый собирает дары "искусственной природы", техносферы, как первобытный дикарь собирал дары природы в древности...
        - А вы - подытожил Чершевский - наработав в народе авторитет путем серии актов возмездия, дождетесь очередной войны...
         - Да, они ведь неизбежно порождаются капитализмом. - быстро вставил Рэд - Кризисами. Дележом рынков.
         - Ясно. ....А во время войны, на гребне стихийного бунта, вы надеетесь организованно взять власть. Как Ильич Нелин.
         - Да. Чтобы принять законы, благоприятствующие внедрению этой новой технологии. А технологическая революция приведет к революции социальной, изменит к лучшему жизнь всех жителей планеты. Вот в чем наша гарантия! Не в переделе существующих благ, а во внедрении новых технологий, новой техники.
         - Что ж - задумчиво молвил Алексей - это весьма интересный, нестандартный, новый подход...
         - Ну, не такой уж новый. Он вписывается в учение Карса: технология - базис, а все остальное надстройка. Культура, идеология, религия, законы, отношения - это вещи не материальные. А ведь материя первична! Значит, пока технология не изменится - будет и централизм, и дисциплина, и эксплуатация. Способ производства надо менять! А не способ распределения.
         - Что ж... Мне встречались попытки некоторых ученых вывести предпосылки социализма из компьютерных голосований, к примеру...
        - Не то. - Рэд отрицающе выставил барьером ладонь - Те, кто это предлагали, хотели менять лишь способ управления и распределения. Сетевые референдумы и принудительный коллективизм. Стирание личности.. У них получалась община-вампир, община-тиран, довлеющая над индивидуумом. Это опять игра с нулевой суммой, это возня вокруг распределения благ. А вот личные трехмерные принтеры, в сочетании с компьютерными сетями и доступностью чертежей - это именно производство! Производство новым способом, не индустриальным. Это расширение свободы каждого! При внедрении этой технологии, каждый - собиратель благ техносферы, свободный творец, личность. Он может проектировать и собирать какую пожелает мебель, посуду, одежду. На свой вкус! Нет единого шаблона, нет регламентации, нет казармы. В то же время нет рынка и денег. Есть - безграничная свобода.
        - Хм.. - задумался Николай Чершевский - Но у меня возникает сразу целый комплекс вопросов. К примеру, экологическая нагрузка на ресурсы. Ведь от ограниченности ресурсов ваши чудо-машины не спасают.
        - И еще один вопрос - подал голос Алексей -может, не нужно вам лить столько крови, если все дело во внедрении новой техники? Может, и Медвежутин, или его преемник, со своей командой, способны такую технику внедрить? Тогда зачем вообще ваша...
        - Извините - Рэд устало опустил тяжелые веки - Я не сплю уже третью ночь... Завтра я обещаю вам продолжить этот разговор. Тем более, что затронули вы взаимосвязанные вещи. Завтра я расскажу вам, что такое ловушка ограниченных ресурсов - когда уменьшение ресурсов ведет к ограничению научного творчества, а это в свою очередь мешает создать технику, способную преодолеть ресурсный кризис. Я расскажу о той роли, поистине страшной, которую играет рабославная церковь при попадании страны в эту ловушку. Я расскажу, как реакционная идеология, взятая государством на вооружение, может затащить страну в средневековье. Расскажу о том, что развивать научно-технический прогресс не станут те, кто в нем не заинтересованы - медвежучьи нелюди, реакционеры, из числа монополистов и церковников.
         Литератор кивнул в знак понимания.
        - Не разовьют прогресс и мерзавцы, заинтересованные в монополии на знания, на патенты, на те самые чертежи. - продолжил Рэд - Не станут развивать технику и монополии, им выгоднее положить под сукно новые изобретения или использовать их в военных целях. Я расскажу, чем казненный франконский король и расстрелянный рабсийский цесарь похожи друг на друга, и чем похожи на Медвежутина. Наконец, расскажу об экологических технологиях утилизации, о "живых вещах", которые можно не только собирать, но и разбирать на атомы, если вещи не нужны. Но об этом завтра. Извините великодушно... Очень устал.