Сказочный отпуск

Это продолжение приключений героев моего романа "Четырнадцатое, суббота"
Книга существует в бумажном виде http://napisanoperom.ru/book/136521

СКАЗОЧНЫЙ ОТПУСК
(фантастическая повесть)

От автора.
Эта история произошла (или могла произойти) в середине «нулевых» годов нынешнего века. Если что и мешало мне рассказать её раньше, так это то, что я считал всё это неправдоподобным вымыслом моего приятеля Ивана Горячева, который несколько лет назад поведал мне о своих приключениях. Однако когда я услышал почти слово в слово данный рассказ от хозяина пансионата «Сказка» Германа Аксенова, серьезного человека, антрополога и доктора наук, то почти поверил в его правдивость. Окончательно меня убедил в этом капитан ФСБ в отставке Игорь Мельников, тоже участник изложенных ниже событий. И тогда я решил вынести на ваш суд рассказ Ивана Горячева, подтвержденный и дополненный другими реальными героями данной повести.


Часть первая


Глава 1. ПОРА В ДОРОГУ!

Сегодня шеф в очередной раз устроил моим коллегам разнос за опоздание. Они стоически и почти беспрекословно выслушали упреки, лишь вполголоса мямля что-то про дорожные пробки.
— Пробки, пробки… — произнес я, когда дверь за начальником закрылась, и, растопырив веером пальцы, прогундосил: — Это только лохи ездят на работу в собственных тачках! Все нормальные пацаны давно уже ездят на метро!
Ребята засмеялись, хотя было ясно, что каждому из них проще выносить ежедневную унизительную выволочку от шефа, чем отказаться от личного автотранспорта. Народ еще не наигрался в машинки после долгих лет автомобильного воздержания. А вот лично я и в самом деле уже больше года добираюсь на работу общественным транспортом. Пять минут пешком до платформы, двенадцать минут в электричке до вокзала, потом две остановки на метро и еще пять минут автобусом или на маршрутке. А когда хорошая погода — от метро можно и пешочком прогуляться. Итого, на дорогу уходит минут тридцать пять — сорок. А на машине — часа полтора ползти, это в лучшем случае. То есть вдвое с лишним дольше! Да за то время, которое мы каждый день теряем в пробках, можно посмотреть художественный фильм, или сделать в доме уборку, или выпить с друзьями пива, в конце концов. В году мы двадцать с лишним суток стоим в пробках, это же целый отпуск!
Кстати, об отпуске. Мысли о нем наполняли сердце тревогой и грустью. Начался очередной рабочий день, пора впрягаться в работу. Но впрягаться, тем более напрягаться, совершенно не хотелось, потому что на дворе давно стоит лето. Каждый день, проходя по два раза — утром и вечером — через вокзальную площадь, созерцая всю эту перронную суету и вдыхая дымок от брикетов антрацита, которыми топят титаны в вагонах, я испытывал непреодолимую тоску — где-то ноет, что-то щемит и куда-то тянет. Это летний синдром — неудержимо хочется в дорогу. Собственно, отправиться в отпуск можно хоть прямо сейчас, начальство возражать не станет, поскольку авралов никаких нет, работы немного. Как любая спекулятивно-торговая контора, наша фирма испытывает в летнее время некий застой, этакий мертвый сезон. Что делать — время отпусков, наши контрагенты тоже предпочитают отдыхать летом.
Однако проблема заключалась не в этом — мы с супругой до сих пор не определились, где проведем свой отпуск. Дело в том, что у нас традиция — каждый год мы с друзьями ходим… нет, не в баню — в турпоход, совершаем путешествие по какой-нибудь порожистой реке и желательно в такой глухомани, куда еще не забредала нога непуганых идио... то есть нашего брата, туриста. Впрочем, баню мы там, в походе, тоже устраиваем, как именно — будет время, расскажу, могу даже выслать инструкции по емэйлу. Костяк группы обычно составляем я и два моих закадычных друга — командор и Леха. Главным идеологом, заводилой и бессменным руководителем у нас всегда был командор, за что он, собственно, и получил это прозвище, на нем обычно все и держалось, поскольку он — прирожденный лидер. Я просто органически не могу быть руководителем: то ли харизмы не хватает, то ли вообще нет желания становиться начальником, даже в походе, но лично я на себя руководство группой не взял бы. Леха — тоже. Однако втроем мы очень хорошо дополняем друг друга.
Мы путешествовали в самых разных количественных и качественных составах — и чисто мужским коллективом, и смешанным, и большой толпой, и маленькой тесной компашкой. Вот, например, в прошлом году нас было всего пятеро. К нашему суровому мужскому сообществу присоединились две девушки — Катя и Лена. С Катей мы прошлой осенью поженились, а свадебного путешествия до сих пор не совершили. Пора бы исправить эту оплошность, да вот незадача: некуда поехать. Точнее, поехать-то можно куда угодно, только не получается нашим традиционным составом. Командор по весне поменял работу, а на новом месте ему не дают отпуск. Леха, поганец, задумал перестраивать дом на своем садовом участке. Тоже, нашел время. Да еще все сам, да сам — герой труда выискался!
Так что нам с Катюшкой остается либо присоединиться к какой-нибудь другой туристской группе, либо воспользоваться на этот раз более цивилизованным способом проведения отпуска. Лично я, правда, не люблю все эти организованные туры по заграничным курортам, аквапарки, катание на «бананах», трехзвездные отели, косящие под пятизвездные, и уж очень навязчивый «ихний» сервис. Цивилизации хватает и дома, а отпуск — на то и отпуск, чтобы окунуться в объятия дикой природы, почувствовать весь дух экстрима, страх, риск, впрыснуть в кровь необходимую дозу адреналина, а минимальный комфорт устраивать собственными силами, ибо сказано же: «дым костра создает уют». Каша с тушенкой и песни под гитару мне гораздо милее лангустов с омарами и дискотек с крутыми ди-джеями.
Короче, когда желание покинуть душный город стало совершенно нестерпимым, мы с Катькой углубились в просторы интернета и стали искать возможные варианты.
— Только не в Турцию, — заявила супруга, — и не в Египет!
— Понятно,  — ответил я.
И пропел:

Не нужен нам берег турецкий,
И Африка нам не нужна!

— Вот именно, — согласилась Катька.
Уже далеко за полночь, когда мы решили, что пора выключать компьютер и ложиться баиньки — завтра все-таки рабочий день, — меня вдруг привлек в поисковике один сайт. Там промелькнула фраза «путешествие в сказку». Я машинально щелкнул по нему.
— Смотри, Кать!
— «Путешествие в сказку», — прочитала она. — «Дамы и господа! Предлагаем вам  путешествие в сказочный мир, где вы сможете повстречаться с настоящими лешими, кикиморами и русалками, полетать на метле и на ковре-самолете, испытать в действии сапоги-скороходы, увидеть своими глазами замок Кощея Бессмертного, послушать сказки говорящего кота. Проживание в комфортабельной избе (без удобств) на куриных ногах, расположенной в живописной излучине Синего моря, три раза в день шведский стол, накрытый скатертью-самобранкой, по вечерам — танцы под гусли-самогуды». И чего?
— Давай, поедем?
— Вот еще! Знаю я эти сказочные миры. Опять попасть в лапы какого-нибудь маньяка? Или в лягушку превратиться? Б-р-р!
— Да брось ты, экскурсантов никто не будет подвергать риску по-настоящему и телепортировать в какой-то там сказочный мир. Да и вряд ли это вообще возможно...
— То есть, как это — вряд ли возможно?!
— Ну, в смысле, где-то как-то возможно. Просто я хотел сказать, что вероятность повторения прошлогоднего практически равна нулю. Невозможно два раза войти в одну и ту же воду.
— Ты думаешь?
Сейчас я поясню, чем вызваны Катины сомнения. Дело в том, что в прошлом году, во время путешествия на плоту, с нами приключилась одна история. Можете не поверить, но мы действительно оказались в параллельном сказочном мире. Наша группа в составе пяти человек заночевала в избушке, а изба оказалась на курьих ногах, она-то и утащила нас в сказочный мир. А хозяйка той избы, как вы уже поняли, оказалась Баба-яга, довольно добрая, надо сказать, старушенция.
Это был удивительный мир, населенный как людьми, так и нелюдями — лешими, русалками, кикиморами, гномами и троллями. Все они мало чем отличались от обычных людей, разве что долгожительством — нелюди живут по шестьсот-семьсот лет. Внешне их вообще не отличишь от людей, разве что гномы невысокого роста. Относительно троллей, правда, сказать ничего не могу, с ними мне встречаться не приходилось.
В этом мире технический прогресс достиг уровня середины нашего XIX века — там есть водопровод, газеты и паровые машины, но нет электричества. Зато там есть некие чудеса, описываемые в сказках. Ковры-самолеты, например, сапоги-скороходы. И действующую скатерть-самобранку мне приходилось видеть. Живут там и колдуны, обладающие сверхспособностями, умеющие творить чудеса.
Одним из государств там правил некто Бэдбэар, тоже попаданец из нашего мира, бывший гражданин США. Его сначала приняли за волшебника, даже за некое божество. Но его экспансивная политика, захватнические войны не очень пришлись по душе народу. Когда мы в прошлом году покидали тот сказочный мир, узурпатора свергли.
Но попаданство в сказочный мир — вещь настолько случайная и маловероятная, что у меня на сей счет иллюзий не было никаких.
— Нет, Катюль, вряд ли мы снова туда попадем. А это, — я кивнул на экран монитора, — скорее всего организовано в нашем добром старом мире, с использованием бутафорских принадлежностей, всяческих там фокус-покусов и небольшой группы статистов.
— Ты так считаешь?
— А то! Ведь когда в прошлом году мы попали в тот сказочный мир, я сначала так и подумал, что это забава для туристов, этакий маскарад, где самому можно поучаствовать в фольклорном представлении. Ну, что-то вроде ролевой игры. А идея-то, в принципе, замечательная. Вот кто-то ее, по всей видимости, и реализовал.
— Ладно, у меня голова уже ничего не соображает. Давай спать. Я утром соберусь со свежими мыслями, и поболтаем.
Утром поболтать времени не было. Наскоро заглотнув обжигающий кофе, мы умчались каждый на свою работу, а в обед Катюшка позвонила мне:
— Ты знаешь, а наверно там будет интересно.


Глава 2. «АЛТАЙСКИЕ ЗОРИ»

Выйдя с перрона на привокзальную площадь, мы издалека увидели фигуру долговязого парня, держащего над головой листок бумаги, на котором крупным шрифтом было напечатано «В СКАЗКУ». Когда мы с Катей подошли ближе, оказалось, что это далеко уже и не парень, а мужик. На вид ему немного за сорок, а молодила его подтянутая спортивная фигура и очень редкая растительность на лице. Зато голову украшала копна длинных волос цвета спелой соломы без намека на седину.
Около мужика уже тусовалось пять человек разного возраста и обоего пола с дорожными сумками и баулами. Все они дружно изучающе-оценивающим взглядом уставились на нас.
— Добрый день! — поздоровались мы.
— Герман, — представился мужик.
Он отвесил поклон Кате и протянул мне руку. Остальные собравшиеся тоже приветствовали нас, кивнув головами.
— Ну и чудненько. Не достает еще одного участника. Давайте так, — Герман посмотрел на часы, — ждем пятнадцать минут. Если не подойдет — то едем.
А если подойдет, не поедем? — захотелось мне сострить, но все-таки я решил юмор приберечь на потом.
Мы с Катей тоже принялись изучать наших попутчиков. Молодой мужчина со скучающей маской на лице. На вид ему немногим больше тридцати, на слегка рыхловатой фигуре сидел довольно дорогой прикид: вроде и ничего особенного — футболка, джинсы, кроссовки — но все явно не с китайского рынка. Эту самую его фигуру можно еще назвать «спортивной в прошлом», то есть к ней несколько лет назад потеряли интерес, и она поползла вширь. Видимо, обладатель фигуры владел небольшим бизнесом, который года два как попер в гору, поэтому то, что раньше требовалось завоевывать внешностью, теперь можно с легкостью завоевать кошельком.
Возле бизнесмена стояла гламурная дама неопределенного возраста — ей можно было бы дать от двадцати пяти до сорока — в огромных темных очках, в вышитой золотом черной блузке и в бежевых брюках. Косметика на лице была нанесена со вкусом, но губной помады, на мой взгляд, многовато. Конечно же, она источала запах дорогих духов.  На ней находилось не меньше полкило золота в виде перстней, сережек, браслетов, часов, кулонов и всяких цепочек, причем на одной из них висел католический крестик, а на другой — православный.
Следующего члена нашего коллектива я окрестил Колобок. Кругленький, примерно лет сорока пяти мужичок, одетый в простые льняные брючки, сандалеты и рубашку с короткими рукавами. Он, казалось, сошел к нам с кинолент середины прошлого века. Этакий советский бухгалтер на отдыхе. Не хватало только носового платка с завязанными в узлы уголками, вместо тюбетейки прикрывающего лысоватую голову.
Чуть поодаль стояли две молодые девицы с оголенными животами — чтобы продемонстрировать пупковый пирсинг — в джинсовых «мимо» юбочках, которые в приличном обществе обычно называют широкими поясами. Они слушали один плеер, вставив в ухо по наушнику, и синхронно делали челюстями жевательные движения, видимо, набив рты резинкой.
Девиц украдкой рассматривал бизнесмен. При этом он старательно делал вид, что любуется пожарной каланчой на другой стороне вокзальной площади. Колобок тоже искоса поглядывал на коленки девчонок и на колечки в их пупках.
Катька ткнула меня кулаком под ребро, взяла за редкую бороденку, которую я второй месяц пытался отрастить по ее же наставлению, и навела мой взор на пожарную каланчу.
— Нечего пялиться! — прошипела она мне в ухо.
— Да я и не пялюсь вовсе, — тоже шепотом ответил я. — Очень надо, можно подумать мне не на кого больше пялиться!
Я обнял Катьку за плечи.
— А то я не вижу!
— Клянусь бородой! Смотри лучше, какой трамвай интересный!
— Ты мне зубы не заговаривай. Ой! Да.
По площади двигалась раритетная модель, наверно копия той «Аннушки», которая когда-то в Москве переехала Берлиоза. Все повернули головы к транспортному средству прошлого и не заметили, как, пыхтя и отдуваясь, к нашей группе присоединился последний ее участник. Им оказался худощавый высокий очкарик лет двадцати пяти с растрепанной шевелюрой курчавых волос, в мятой футболке и рваных джинсах, но разодранных отнюдь не о гвоздь или колючую проволоку — такие продаются прямо в фирменных магазинах и совсем не «сэконд хэнд». На плече у него висела огромная бесформенная сумка.
— Прошу меня простить, — тяжело дыша, выпалил парень. — Жесть, ваще, я, кажется, перепутал выход с перрона.
Удивительно, что он умудрился не перепутать город. Это типичный представитель такой породы людей, этаких гениев, которые за шесть секунд, без единой ошибки, способны нащелкать клавишами сложнейший скрипт какой-нибудь программы, но при этом вместо взбитых сливок съесть на завтрак пену для бритья и не заметить разницы.
Герман повел нас на автостоянку и остановился возле синей пассажирской «Газели», вроде маршрутки, но девятиместной, с салоном «люкс». Гламурная дама сразу скривила рот, буркнув что-то типа «отечественный автопром» и «безобразие». Ну конечно, ее должны были встречать на «Роллс-ройсе». Наш провожатый пискнул сигнализацией и сел за руль. Рядом с ним на переднее сиденье забрался бизнесмен. Девчонки со своим плеером забились в уголок сзади, в другом уголке устроился очкарик. Он тут же достал из сумки ноутбук и защелкал клавишами. Между ними втиснулся Колобок, он вытащил из кармана сложенную в несколько раз газету и принялся решать кроссворд. Мы с Катькой заняли двухместное сиденье, гламурной даме, которая все еще продолжала что-то ворчать, досталось отдельное кресло.
Протолкавшись через городские пробки, машина выбралась на загородное шоссе. Отложив кроссворд, Колобок пытался нарушить молчание, царившее в салоне, каким-нибудь светским разговором на злободневные общественно-политические темы. Не встретив поддержки, он стал читать вслух занимательные заметки из газеты.
— Вот, слушайте: «Очередное открытие совершил доктор медицины профессор Рвачкин. Он открыл новый филиал своего коммерческого медицинского центра». Ха-ха! Прикольно, да? А вот еще: «Удивительную находку сделал археолог Кузькин. В недрах… ящика письменного стола он обнаружил двадцать долларов, заначенные еще в прошлом году». Ха-ха-ха! Рекламное объявление: «ПРОДАЕТСЯ ЗЕМЛЯ! Каждому сотому покупателю Луна в подарок!»
Но публика юмор не воспринимала. Мы с Катькой для приличия поулыбались и хмыкнули. Гламурная дама сердито смотрела в окно, девчонки слушали плеер, очкарик стучал по клавишам, бизнесмен комментировал действия других участников дорожного движения, обзывая козлами водителей нагло подрезающих нас иномарок. Хотя я уверен, что он сам за рулем ведет себя точно так же по-козлиному.
Через некоторое время Герман свернул на проселок, а потом и вовсе в лес на разбитую и ухабистую колею грунтовой дороги. Кузов «Газели» раскачивался на рессорах словно карета ее королевского величества Изабеллы Кастильской.
— Это возмутительно! — не выдержали нервы у гламурной дамы. — Безобразие! Шеф, мы скоро приедем? Меня укачивает!
— Потерпите немного, — ответил Герман, — осталось проехать еще пару километров. Если вам плохо, можете выйти и прогуляться пешочком. Прямо по дороге, здесь не заблудитесь.
— Ну уж нет! Это безобразие, не могли нормальную дорогу сделать! И за что я только деньги платила!
Минут через пять дорога уперлась в высокий частокол из бревен, в котором имелись тесовые ворота, украшенные по бокам деревянными фигурами воинов в шлемах и с копьями. Перетяжка, закрепленная между копьями, гласила, что это турбаза «Алтайские зори». Не выключая мотора, Герман выскочил из машины, распахнул ворота, потом загнал «Газель» вовнутрь и объявил:
— Приехали!
Мы выгрузились на широкий просторный двор, на котором имелось множество различных сооружений: волейбольно-баскетбольная площадка, грибок с детской песочницей, открытая беседка с доминошным столом, какой-то помост типа трибуны с флагштоком и несколько строений различного назначения. Одно из них с двумя дверцами и маленькими окошками сердечком не вызывало сомнений в своем назначении. Наверняка тот факт, что удобства в данной обители во дворе, повергнет в шок нашу гламурную спутницу.
Главное строение, бревенчатое, ничем не обшитое и почерневшее от времени, имело два крыла и два этажа — такими еще в тридцатые годы прошлого века строили жилые дома. В окне первого этажа приоткрылась и быстро задернулась занавеска. Через минуту на крыльце показалась долговязая тощая девица в синем платье и белом кружевном переднике. Круглыми очками в металлической оправе и собранными в тугой пучок волосами она напоминала строгую школьную учительницу.
— Это Лера, — представил ее Герман. — Сейчас она покажет вам комнаты. Располагайтесь. В четырнадцать ноль-ноль — обед. Потом у вас свободное время, к вашим услугам бильярд, карты, домино, шашки-шахматы, футбол-волейбол, кому что нравится. В холле есть телевизор с большим экраном, DVD-плеер, там же — библиотека. Короче, развлекайтесь. В восемь — ужин. Но перед ужином, в половине восьмого, попрошу всех собраться: я проведу инструктаж по поводу завтрашнего дня.
— Позвольте, — возмутилась наша гламурная спутница. — И это всё? Это безобразие! А где обещанная изба на куриных ногах? Ковры-скороходы, сапоги-самолеты? Гусли, эти… самоцветы, то есть самоплясы?
— Не волнуйтесь, все это будет. Завтра. В сказку мы отправляемся завтра. Нас ожидает ответственный этап перемещения, обо всем вы узнаете на инструктаже. Здесь у нас перевалочная база, только на одну ночь. Так что, располагайтесь, всем приятного отдыха.
— Одноместных комнат у нас немного, — пояснила Лера, ведя нас по лестнице на второй этаж.
— Это безобразие! — тут же подала голос гламурная дама. — Вы что, хотите поселить меня с кем-нибудь еще?!
— Нас можно поселить вместе, — прощебетали девицы.
— Нас тоже, — сказала Катька за нас обоих.
К спартанским условиям нам не привыкать, я уже настроился на гамакообразную, с продавленной сеткой, полутораспальную железную кровать, сырое белье неопределенного цвета и одинокую лампочку без абажура, которая включается вворачиванием ее в патрон. Каково же было мое изумление, когда «строгая учительница» распахнула перед нами дверь номера, и мы увидели два туалетных столика с зеркалами, два уютных кресла, журнальный столик, красивую люстру, телефонный аппарат, холодильник, небольшой телевизор и неописуемых размеров, почти в полкомнаты, супружеское ложе под балдахином. Мои предположения по поводу удобств во дворе тоже оказались не обоснованы — в номере имелся санузел с душевой кабинкой и унитазом. Жаль, что все это на одну ночь, будет ли такая сказка в завтрашней сказке, еще неизвестно. Но, как я уже говорил, для нас с Катькой главное — впечатления, а удобства на втором плане.
Правда, этого нельзя было сказать об одной из наших спутниц — за стеной уже раздавались ее гневные нечленораздельные возгласы, среди которых явно различалось только «безобразие!», а «строгая учительница», по всей видимости, в одночасье превратилась в нерадивую ученицу.
Душ после дороги оказался очень кстати. Покончив с водными процедурами, мы спустились вниз, где в холле уже собралась практически вся наша компания. Девицы с оголенными пупками сидели в одном кресле — обе были достаточно худосочны и узкобедры, поэтому без труда помещались в нем — и, совершая синхронные жевательные движения, были прикованы взорами к огромной плазменной панели, которая показывала какой-то ужастик. В их ушах по-прежнему торчало по наушнику от плеера, чем они напоминали не то сиамских близнецов, не то графинь Вишен из сказки «Чиполлино». Интересно, спят они тоже в этих наушниках? Тычок под ребро Катькиного кулака — сигнал, чтоб я не пялился — прервал мои размышления.
Бизнесмен с программистом резались на бильярде, Колобок просматривал книги из библиотеки, томов там было достаточно много и, как я успел заметить, на любой вкус — от любовных романов до философских трактатов и энциклопедий. Мы с Катькой присели на диван. Она мимоходом уже успела выудить со стеллажа какую-то книгу и погрузилась в чтение. Я заскучал, смотреть телевизор было неинтересно, ужастики меня совершенно не пугают, чего нельзя было сказать о девицах — при появлении на экране очередного монстра они хватали друг дружку за руки, их лица вытягивались, а глаза округлялись и наполнялись ужасом.
— Так! — строго шепнула мне на ухо Катька. — Если не прекратишь пялиться, мы немедленно едем домой!
— Да не пялюсь я вовсе.
— А то я не вижу!
Она могла одновременно читать книгу, смотреть телевизор, разговаривать по телефону и наблюдать за мной. К счастью, наша семейная сцена была прервана. Из динамика местной радиотрансляции донесся голос «строгой учительницы», приглашавший нас к обеду. Я взял пульт и выключил дивидишник. Девицы промычали что-то типа «ы-ы-ы». Колобок с шумом захлопнул пыльный фолиант. Бизнесмен с программистом нехотя прервали игру, и всей гурьбой мы двинулись в столовую. Там нас уже ждал Герман, он жестом пригласил рассаживаться за стол. Последней на трапезу явилась гламурная дама.
Обеденный стол был уставлен приборами в древнерусском стиле — деревянные ложки под Хохлому, деревянные плошки-ендовы, посреди стола возвышалась огромная братина, заменяющая супницу, из которой шел аппетитнейший аромат борща. Появилась Лера, уже не в виде строгой учительницы, а в стиле русской красавицы — в цветастом сарафане и кокошнике, в ярком переднике, с заплетенной косой. Она взяла черпак и принялась разливать борщ.
— Позвольте, позвольте, — возмутилась гламурная особа. — А где меню? Это безобразие! Может, я не хочу этого есть, может, закажу чего-нибудь другого!
— У нас не ресторан, мадам, — пояснил Герман. — Кухня для всех одна. Если не нравится, не ешьте.
— А буфет у вас есть?
— Буфета нет, но могу предложить сухой паек: сухари, консервы, концентраты…
— Это безобразие! Надо пожаловаться вашему руководству. И не называйте меня «мадам»! Я прошу обращаться ко мне «госпожа Шнайдер».
Однако сказано было чересчур высокопарно. Девицы прыснули. Впервые на их лицах появилось подобие улыбки. Колобок чуть не подавился куском хлеба. Хотя лично я ничего тут смешного не видел. Ну Шнайдер, так Шнайдер, фамилие такой.
— Хорошо, госпожа Шнайдер, — невозмутимо произнес Герман. — Кстати, там, на вокзале, не все представились, а познакомиться надо бы. Давайте еще раз по очереди. Я — Герман, ваш инструктор и директор этой турфирмы. Вы?
Он повернулся к сидевшему слева от него Колобку.
— Колобков Игорь Геннадиевич…
О-па! В самую точку попал!
…инженер-технолог «Жэ Бэ Спецстройсервис».
Следующей была Катька.
— Екатерина Горячева, микробиолог.
Потом я.
— Иван Горячев, наймит компрадорской буржуазии.
— Чего-чего? — раздалось недоумение.
— Менеджер российско-американской компании «Хьюго».
— Так бы сразу и говорил, — заметил вальяжно откинувшийся на спинку стула бизнесмен.
Следующим представился тощий очкарик.
— Макс Мокус, программист, фрилансер.
— Фри чего, простите?— попросил уточнить Колобков.
— Типа сам по себе, нахожу заказчиков в свободном полете.
— Безработный, значит.
— Почему это? Работы — ваще завал. Жесть, от клиентов отбиваться не успеваю.
Слева от Мокуса сидели девицы.
— Вика.
— Ника. Мы студентки.
— Я уже представлялась, — раздраженно произнесла сидевшая рядом с девицами гламурная дама.
— Да, госпожа Шнайдер, конечно, — согласился Герман. — Мы и не просим повторять. Род занятий тоже можете не называть, если не хотите.
— Отчего ж, назову. Меня обеспечивает муж.
— Понятно.
«Это безобразие!» — чуть не вырвалось у меня.
Последним представился бизнесмен.
— Михайлин Константин, владелец сети фитнес-клубов.
В дальнейшем обед проходил практически в молчании. На второе подали тушеное мясо с овощами в глиняных горшочках, а потом — ну куда же без него — компот. Отобедав, все вернулись к прерванным занятиям. Мокус с Константином к своему бильярду, девицы — досматривать ужастик, Колобков продолжал рыться в книжных шкафах, госпожа Шнайдер уединилась в своей комнате. Я пытался предложить какое-нибудь более веселое развлечение, типа поиграть в волейбол, но не нашел поддержки.
Мы с Катькой бесцельно стали слоняться по двору. Пара щенят возилась на травке, поодаль бродило несколько кур. Огромный рыжий кот возлежал на сооружении типа трибуны и грелся на солнышке. Лениво приоткрыв один глаз, он наблюдал за наглыми воробьями, выклевывавшими что-то прямо возле его носа из щелей между досками. Герман возился с «Газелью» — менял тормозные колодки. Увидев нас, он оторвался от своего занятия.
— Скучаете?
— Скажите, — спросил я, — а правилами распорядка не запрещается покидать территорию базы? Типа там по грибки — по ягодки?
— Да не вопрос, пожалуйста. Не заблудитесь только. Кстати, вон там, — он показал гаечным ключом в сторону, противоположную от ворот, — у нас есть поле для гольфа. Играете?
— Вообще-то да. Но ни разу не пробовали, — честно признался я.
— Попробуйте, Лера даст вам клюшки и мячи. Эй! Эй! Что вам там надо?!
Это он крикнул фигуре в плаще с капюшоном, пытавшейся открыть дверь с окошком-сердечком «веселого домика».
— Это безобразие! — фигурой оказалась гламурная дама, то есть госпожа Шнайдер. — У меня в номере не работает бачок. Так еще и здесь заперто!
— На первом этаже возле холла есть туалет, — ответил Герман. — Я сейчас поднимусь, посмотрю ваш бачок. А это не сортир, здесь служебное помещение.
Об игре в гольф лично я имел чисто теоретические представления, в основном почерпнутые из кинофильмов и рассказов очевидцев. Мы взяли по мячу и по три клюшки, не зная конкретного их назначения, чисто интуитивно выбрали по одной маленькой, одной большой и, как водится, средней. Кажется, их называют айрон, вуд и патер, но не поручусь, что именно в такой последовательности. Большее количество клюшек набирать не стали, поскольку в роли кэдди выступать было некому, таскать все придется самим. Под поле был оборудован обширный луг на опушке леса — тут имелось все, что полагается — и стартовая зона «ти», и фервей, и коротко стриженый газон с лунками, обозначенными флажками. В зоне фервея находились все, предусмотренные правилами игры, препятствия — и тебе яма с песком, и заросли осоки, и огромная лужа — да не одна, — изображающая водоем. На этом мои познания в гольфе заканчивались, моя жена знала об этой игре не больше.
— Какой клюшкой делать первый удар? — спросила она.
— Наверно самой длинной. Ведь надо как можно дальше вбросить мяч на фервей поближе к газончику с лунками. В идеальном случае попасть в лунку с первого удара.
— Давай, ты начинай, а я посмотрю.
— Как скажешь.
Я воткнул в землю подставочку для мяча, не знаю, как она называется, склонил голову набок — по-моему, все гольфисты так делают, прицеливаясь, — сделал несколько пробных взмахов и ударил по мячу. Взлетев по замысловатой траектории, противоречащей всем законам баллистики, мячик приземлился, а точнее приводнился в середине самой огромной лужи. Катька захохотала.
— Смейся-смейся, — огрызнулся я. — Посмотрим, куда у тебя улетит.
Она положила свой мяч на подставочку, размахнулась и со всей дури саданула клюшкой. Взвившись снарядом, вместо того, чтобы улететь в сторону фервея, мячик скрылся в совершенно другом направлении, то есть в лесу.
— Oh, bad foozle! It is necessary to search for a ball, — съехидничал я, припомнив где-то слышанную фразу. Надеюсь, что произнес ее правильно.
— Чего-чего?! А по-русски?
— Плохой удар. Придется искать мяч.
— Я пошла, — Катя направилась в сторону леса.
— Может, не стоит?
— Ну, уж нет!
Я двинулся следом за ней. Глупая затея, все равно, что иголку в стоге сена найти. Отрикошетив от дерева, сей предмет мог скрыться где угодно. Проще сбегать на турбазу за новым мячом. С полчаса мы осматривали каждый кустик, все это время сверху слышалось какое-то цоканье, будто бы кто-то хихидно ехикал, то есть ехидно хихикал. Наконец, подняв головы вверх, мы увидели на ветке сосны крупную рыжую белку, которая держала в передних лапках злополучный мяч.
— Эй, отдай! — обиженно крикнула Катька.
— Отдай, хуже будет! — я пригрозил зверьку клюшкой.
Но белка только озорно сверкнула глазками-бусинками и ловко перепрыгнула на ветку соседнего дерева, не выпуская из рук, в смысле из лап, свою добычу. Преследование продолжалось около часа. Зверек дразнил нас, прыгал с ветки на ветку, углубляясь все дальше в чащу. Все это начинало надоедать. Я поднял с земли кедровую шишку.
— Эй! Давай меняться! — и запустил шишкой в ехидного грызуна.
Белка машинально схватила брошенный в нее предмет и выпустила мяч.
— И чего ты раньше не додумался?! — Катька ловко подхватила падающий мячик. — И откуда теперь надо бить?
— Я думаю, с того места, где его поймала белка, — одна мысль, что придется выбивать отсюда, из чащи, приводила меня в ужас.
Продолжив игру, мы героически доставали мячи из луж, песка, зарослей лопухов и крапивы, но, наконец, гордые и счастливые закатили их в лунки. Считать удары мы просто устали, поэтому ставили перед собой упрощенную задачу — довести начатое до логического конца, заранее договорившись о ничьей.
Вернулись на базу мы грязные и усталые. В лучах закатного солнца опять увидели во дворе одинокую фигуру, рыскающую от сарая к сараю. Это что ли госпожа Шнайдер? Она так до сих пор и не нашла туалет? Мы сдали инвентарь Лере, и пошли отмываться. А когда отмылись, обнаружили, что время-то уже — без четверти восемь. Мы опоздали на инструктаж!


Глава 3. СКАЗКА НАЧИНАЕТСЯ

— Вот они, прогульщики! — воскликнул Герман, увидев нас в дверях столовой. — Повторяться не буду. Мы уже обсудили кандидатуры двух старост. Голосуем открыто и списком, кто за?
— Надеюсь, это не мы? — уточнил я.
— Нет, это Колобков и Михайлин.
Мы присоединились к поднятым рукам.
— А зачем два старосты? — шепотом спросил я у Мокуса.
Это выглядело каким-то раздуванием штатов, не такая уж у нас большая группа, чтобы назначать столько руководителей.
— Типа традиция такая. По полсрока. Жесть, там еще какой-то ритуал вроде торжественной передачи чего-то типа реликвии. Староста — хранитель этой реликвии.
— Понятно.
— Путешествие в сказку будет очень увлекательным, — продолжал Герман, — но, тем не менее, оно связано с риском. Наша фирма, конечно же, постаралась свести все риски к минимуму, но, сами понимаете, мы отправляемся в хоть и позднее, но темное средневековье, там возможно всякое, в том числе и форс-мажор. Поэтому, чтобы снять с себя некоторую ответственность, попрошу всех дать расписку в том, что вы по доброй воле отправляетесь в путешествие. Если кто-нибудь сомневается, еще не поздно отказаться. Мы вам, конечно же, вернем стоимость путевки. Разумеется, не в полном объеме, за вычетом комиссионных…
— И сколько же составляют эти комиссионные? — перебила госпожа Шнайдер.
— Двадцать пять процентов.
— Это безобразие! Обдираловка! Я уже подумывала отказаться от ваших услуг, но теперь принципиально не стану этого делать. Хотя сервис тут у вас просто отвратительный. Безобразие, туалет не работает, даже чашку чая в номер не допросишься!
— Ваш бачок совершенно исправен, — возразил Герман. — Я проверил. Что касается чая — да, штат у нас тут небольшой, молниеносно исполнить все желания клиентов мы не в состоянии, но завтра мы все равно покидаем этот приют. А там, в сказке, вас будет ждать просто сказочный сервис.
— Будем надеяться.
— А ваша фирма вообще давно существует? — как бы между прочим спросил Колобков.
— Без малого год. То есть, клиентов фирма обслуживает второй сезон.
— А как насчет расширения? — поинтересовался владелец фитнес-клубов.
— Планируем расширяться, но для этого надо увеличить обороты, заработать соответствующий капитал. Я думаю, эту тему мы обсуждать не будем, финансовые дела — это коммерческая тайна. Как бизнесмен, вы, надеюсь, меня понимаете.
— Безусловно.
Лера уже начала носить плошки с едой. Ужин прошел в спокойной обстановке, госпоже Шнайдер, видимо, пришлось смириться со всеми безобразиями и лелеять себя мечтой о завтрашнем сказочном сервисе. За ужином мы с Катей рассказали о курьезном случае с белкой. Колобков попытался сострить, не перебрали, мол, мы лишнего, скаламбурив лесного грызуна с уменьшительно-ласкательным прозвищем белой горячки. Но Герман пояснил вполне серьезно:
— Тут нет ничего удивительного. Когда мы открываем портал для переброски в сказочный лес или обратно, оттуда иногда проникает в наш мир разная забавная живность. Как-то раз сюда залетел зарянакан шилоклювый, очень древний, можно сказать ископаемый вид. Его поймали орнитологи, подняли шум в местных газетах, дескать найдена последняя сохранившаяся особь первоптицы.
Покончив с приемом пищи, мы вышли в холл. Вслед за нами туда явился Колобков. Мы поздравили его с назначением, а из дальнейшего разговора выяснилась приятная неожиданность: Игорь Геннадиевич, как и мы с Катей, большой любитель преферанса. Мы тут же попросили у Леры карты и устроились в холле за столиком. Четвертым к нам присоединился бизнесмен — второй наш староста — он раздобыл где-то бутылку «Шато Лафон», ибо что это за преф без вина. Гламурная госпожа отправилась к себе, и это радовало — не нужно будет выслушивать ее критические высказывания по поводу сервиса и прочих безобразий. По телевизору шло какое-то кино, но включили его скорее всего для фона. Программист сидел на диване в окружении Вики и Ники и при помощи своего ноутбука скачивал из интернета для девчонок новые шлягеры. Девицы, каждая со своей стороны, заглядывали в экран, при этом они по-прежнему оставались связаны наушниками, подключенными на сей раз к компьютеру.
За игрой мы с Катькой расспросили обоих старост, о чем говорилось на инструктаже во время нашего отсутствия.
— Он хоть сказал конкретно, куда мы направимся? — пытался выяснить я
— Конкретно — нет, — ответил Константин. — Обо всем, говорит, узнаете в свое время, иначе пропадает интрига всего путешествия. Семь первых.
— Вист!
— Вист!
— Там в описании, у них на сайте, говорилось про излучину какого-то моря, — припомнила Катя. — Но тут, можно сказать, географический центр России, никакого моря и в помине нет. Не повезут же нас самолетом на Дальний Восток или на Северный ледовитый океан?
— Предводитель утверждает, — ответил Колобок, — что Реликвия перенесет нас в пространстве. Конечно, все это чушь собачья, но в качестве моря нам может быть подано, например, Телецкое озеро, оно тут где-то недалеко, или другой крупный водоем, какое-нибудь водохранилище.
Константин взял вместо семи девять взяток, я — одну, Колобков остался без одной.
— Перезаложились, милостивый государь, — обиделся Игорь Геннадиевич.
— Отнюдь. Таков расклад, — оправдывался бизнесмен, хоть и на самом деле восемь взяток у него было чистых.
Дальше я сидел на прикупе и мог расслабиться.
— А что за Реликвия? — поинтересовался я, сдавая карты.
— Он ее не показывал, — ответил Константин. — Говорит — завтра. Это у них какое-то ритуальное таинство, выполняется тет-а-тет. Так заведено.
— Ясно. Наверное какие-нибудь святые мощи съеденной в день открытия турбазы курицы.
Все усмехнулись.
— Возможно.
— Еще предупредил, что мобильники работать не будут.
— Чушь собачья. Пугает.
— Ну почему? — возразил Константин. — Один мой знакомый купил дом в деревне, так там связь совсем не работает. Есть только один приметный бугорок в чистом поле, на него надо зайти, набрать эсэмэску, нажать «отправить», быстро подбросить трубку вверх, тогда, возможно, уйдет.
— Да уж, — согласился я. — Бывают такие дыры.
— Короче, завтра после завтрака каждый должен собрать вещи в дорогу и быть наготове. Мы с Германом уединяемся в ритуальном зале, он передает мне Реликвию, после чего состоится перемещение.
— Чушь собачья, — повторил Колобков. — Мизер!
Мизер оказался чистый, даже разыгрывать не стали. Тем не менее, партия затянулась надолго. Мокус и девицы давно отправились на боковую. Герман несколько раз заходил в холл и напоминал, что завтра — трудный день. В третьем часу мы подсчитали очки и разошлись. Несмотря на длинную игру, результат получился почти нулевой. Бизнесмен и Катька немножко выиграли, мы с Колобковым чуть-чуть проиграли. Да и играли-то практически на интерес — по копейке за вист.
Катька уснула быстро, а я все маялся бессонницей. Я вообще не ложусь рано, а если учесть разницу в часовых поясах, то сейчас у нас дома просто-таки детское время. Я уже почти задремывал, но разбудил меня резкий звонок местного телефонного аппарата. Интересно, кто бы это мог звонить мне сюда, да еще в такой, прямо скажем, неурочный час?
— Алло!
— Слышь, командир, товар прибыл, куда сгружать?
— Какой товар? — не врубился я. — Вы чего?
— Это Герман?
— Нет, вы ошиблись.
— Сорри.
Вот тебе и «сорри». Черт побери, весь сон перебили. Через пару минут со двора сначала донесся шум мотора грузовика, потом какие-то нечленораздельные возгласы, звук стартера. Я подошел к окну. Уличного освещения во дворе не было. Точнее оно существовало, фонари я успел заметить еще днем, но в данный момент все было выключено. «Газель» светила фарами на кузов «Бычка», из которого два мужика вытаскивали тяжелые ящики и носили в сарай. Герман стоял в свете фар и наблюдал за разгрузкой. Ничего интересного — ну доставка какого-то оборудования или продуктов. Почему ночью? Да мало ли, может поставщику так удобнее. Вообще, какое мое дело. Я лег в постель. Через полчаса послышалось тарахтение дизеля «Бычка», которое удалилось и стихло. Заглушили и «Газель». Наступила тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков. Под него-то я и уснул.
Спускаясь к завтраку, первое, что мы услышали на подступах к столовой… вы правильно догадались, конечно же, это возмущенные возгласы госпожи Шнайдер.
— Безобразие! Это просто не дом отдыха, а перевалочная база. Всю ночь под моим окном тарахтел грузовик, ругались мужчины!
— Мне привезли продовольствие, — оправдывался Герман. — Между прочим, в том числе и для сегодняшней переброски. Или вы хотите отправиться в дальний путь без провианта?
— Я ничего не хочу. Но если мне и там не будут давать спать, я наверно соглашусь пожертвовать вам свои двадцать пять процентов.
— Да ради бога. Только решайте, пожалуйста, здесь, потому что там будет поздно.
Расправившись с яичницей, гренками и сметаной, мы с Катей отправились подышать воздухом во двор, свои вещи мы собрали еще до завтрака. Герман и Константин вот-вот должны совершить таинство передачи Реликвии, после чего нас соберут у флагштока, погрузят в «Газель» и повезут трансгрессироваться или телепортироваться, то есть перемещаться в сказку. Придумано все здорово и весьма правдоподобно. Конечно, чушь собачья, как сказал бы Колобков, но в сказку надо верить, так веселее жить.
А Герман просто Фигаро здесь — Фигаро там. Только что он был в столовой, а теперь копошился возле «Газели».
— Иван! — обратился он ко мне. — Очень хорошо, что вы тут. Помогите мне, пожалуйста, загрузить вот эти два ящика.
Позади заднего сиденья уже стояли четыре каких-то деревянных ящика, нам предстояло поставить еще два сверху. Они оказались тяжеленные. Помню, когда будучи студентом проходил практику в типографии, мы разгружали шрифты — примерно такие же неподъемные, из типографского сплава: свинец с оловом и сурьмой. «Газель» заметно просела на рессорах.
— Что там за тяжесть? — поинтересовался я.
— Тушенка.
— Чего ж такая тяжелая?
— Не знаю. Китайская.
Будто бы наша должна быть легче.
— Значит, в ней одни шкуры и кости.
— Возможно, — засмеялся Герман. — Ну все, пора. Сейчас я передам Реликвию, и все встречаемся у флагштока.
Он запер машину и поставил ее на сигнализацию.
Народ потихоньку стал собираться возле трибуны. На ней, как и вчера, возлежал большой рыжий кот. Когда все были в сборе, подошли Герман с Константином, совершившие свою церемонию передачи Реликвии. Мы подняли флаг, торжественно поклялись не нарушать беспорядки и не загрязнять экологию в заповеднике «Сказка», куда мы сейчас направляемся, и стали грузиться в «Газель». Последним в машину запрыгнул рыжий кот.
— Ой, Полуэкт Полуэктыч! — воскликнут Герман. — А мы тебя чуть не забыли. А ведь ты у нас одно из главных действующих лиц.
— Ер-р-рунда, — почти внятно мурлыкнул кот, или мне показалось.
Полуэктыч устроился на коленях у Катьки и своим мурлыканьем заглушал шум мотора. Ехали мы недолго и все через лес. Обогнули поле для гольфа и выехали на опушку перед обрывом к реке.
— Я надеюсь, вы не собираетесь форсировать водную преграду? — спросил Колобков у Германа.
— Нет, не собираюсь. Внимание, всем приготовиться к перемещению. Староста, доставайте Реликвию.
И Константин извлек на свет божий золотую бляху с изображением крылатого льва в шлеме, сжимающего в лапе рубиновый меч…


Глава 4. ВОСПОМИНАНИЯ

Катька шепнула мне прямо в ухо:
— Так ты говоришь, вероятность нулевая? Значит, по-твоему, нельзя дважды войти в одну и ту же реку?
— Это в воду нельзя, а в реку хоть сто раз можно.
Однако во мне тоже зародилось смутное подозрение, что мы отправляемся именно в тот сказочный мир, в котором побывали в прошлом году. Я уже упоминал, что в прошлогоднем походе с нами случилась такая история.
Этот амулет, который Герман называл Реликвией, весьма примечательная вещь, и вряд ли на свете их существует два. Он представляет собой большую увесистую медаль из чистого золота. На аверсе отчеканен барельеф сидящего льва с крыльями, в латах и в шлеме, который держит в поднятой лапе меч из рубина. На реверсе выгравированы слова заклинания. Амулет имеет три волшебных свойства, каждым из них владелец может воспользоваться только один раз. А чтобы волшебство совершилось, амулет надо получить в подарок. Если его украсть или отнять, он не сработает.
Так вот, о свойствах. Если повернуть меч в первое положение и произнести заклинание, можно превратить человека в любую тварь. Или — наоборот, расколдовать и вернуть человеческий облик. Этим свойством я воспользовался когда расколдовал Катьку — один злой колдун превратил ее в лягушку во время нашего прошлогоднего попадания в сказочный мир.
Второе положение меча позволяет мгновенно переместиться в пространстве в любую точку, но не выходя за пределы данного мира. Это свойство я тоже использовал в прошлом году, когда мне надо было удрать из тюрьмы. Меня туда посадили за якобы участие в антиправительственном заговоре.
А вот третье положение меча как раз открывает портал, связывающий оба мира — наш и сказочный. Этим свойством мне тогда не удалось воспользоваться, поскольку пришлось подарить амулет одному нехорошему человеку. Чтобы вам было понятно, расскажу подробнее.
Как вы уже знаете, мы сплавлялись на плоту по таежной реке и решили заночевать в избушке, приняв ее за охотничье зимовье. Изба была маленькая, из-за тесноты я забрался спать на чердак. А когда проснулся, не обнаружил своих товарищей и вообще не узнал окружающих мест. Избушка принадлежала Бабе-яге, она-то и затащила нас в другой мир.
Баба-яга при помощи печи-компьютера погадала на перфокартах и выяснила, что моих друзей похитил Кощей Бессмертный. А вызволить их может помочь правитель страны Бэдбэар. К нему я и направился вместе с молодым лешим, внуком Бабы-яги, по имени Лешек. По дороге мы встретили симпатичного оборотня Вольфа и неудачливого сборщика налогов Леву Зайцева. Они тоже составили нам компанию.
С нами произошло множество приключений. Например, мы попали в плен к дикарям. Но за оказанную вождю племени некую услугу нас отпустили. Более того, вождь дикарей как раз и подарил мне этот самый амулет Золотого Льва. Однако за этим амулетом, как оказалось, давно охотился один нехороший человек. Он служил переводчиком у вождя. Не зная его имени, я так и называл его про себя — толмач. После того как амулет был подарен мне, этот толмач стал преследовать меня. И в конце концов, вынудил меня подарить ему амулет. Он схватил в заложницы Катьку и угрожал ее убить.
Наша туристская группа в то время почти воссоединилась, но без амулета мы не могли вернуться домой. Возвратиться в свой родной мир нам помог Кощей Бессмертный. В процессе моих прошлогодних поисков пропавших друзей выяснилось, что Кощей вовсе не причастен к их похищению. Это было дело рук самого правителя, лжеволшебника Бэдбэара. Он пудрил мне мозги и еще велел доставить ему три артефакта — молодильные яблоки, прибор управления погодой и принцессу сопредельного государства Шема Ханства.
Кощей же в данной местности не является фольклорным персонажем русских народных сказок. Вы не поверите, но он представитель инопланетной цивилизации. Это цивилизация бессмертных, ее сотворил Создатель более шести тысяч лет назад в отдаленном уголке Вселенной. Собственно, бессмертие они отхватили себе сами. Господь создал их по шестнадцати особей обоего пола, но, в отличие от наших пращуров, они вкусили плоды обоих древ — плоды мудрости и бессмертия. Допустить размножение бессмертных Создатель не мог, поэтому лишил их способности любить и размножаться. Шесть тысячелетий они наслаждались жизнью, достигли больших высот в науке и технике, но потом поняли, что несчастны. И несчастье их заключалось в отсутствии гена старения в их организме. Поэтому они не могли достигнуть полной зрелости, любить и производить потомство. Тогда они стали странствовать по мирам и планетам с целью обнаружить у какого-либо народа совместимый с их ДНК недостающий ген. Короче, вот так.
Кощей помог нам вернуться в то место, где прервалось наше путешествие на плоту, и мы его продолжили. Мы грузили вещи на плот, и вдруг я увидел появившегося на самой середине реки, на  перекате, человека с мешком на плече. И в этом человеке я узнал того толмача, отобравшего у меня амулет. Я погнался за ним, чтоб накостылять, но тот оказался прыток и удрал от возмездия. Однако в процессе погони он оступился в реке и упал. Мешок его разорвался, и из прорехи посыпались алмазы. Толмач спешил удрать от меня, он выбрался на берег и удрал в тайгу. А алмазы, похоже, утонули — возле места, где разорвался мешок, был глубокий омут.
Мне, правда, удалось отыскать один камень. Вернее, углядела его Катька, а я подобрал, а потом вправил в кольцо и подарил ей к нашей свадьбе.

* * *
От автора.
Прошу прощения у читателей, но в этом месте я должен прервать рассказ Ивана Горячева и остановиться на событиях, которые последовали после его прошлогодней встречи с толмачом на перекате.
Поскольку ни я, ни Иван не были свидетелями этих событий, привожу их со слов других рассказчиков, сопоставляя факты и немного домысливая.


Глава 5. ЗНАКОМСТВО

Вынырнув на поверхность, Фрол отдышался, мотнул головой, стряхивая стекающую на глаза воду, разжал ладонь и осмотрел свою находку. Взору предстала лишь разноцветная галька. Выругавшись, он зашвырнул камушки в реку и снова нырнул. Омут в этом месте очень глубок, дно илистое, а вода в глубине мутная и темная — даже пальцев рук не видать. Опустившись к самому дну, он погрузил руки в склизкую, словно кисель жижу и выбрал из нее на ощупь горсть камней. И на этот раз в его руке оказался один паредрит — гранит, да известняк. Нырял он уже в двенадцатый раз, и неизменно доставал со дна только гальку. Ну, халцедон изредка попадался, да что с него толку, с халцедона-то, уж был бы хоть агат или оникс. А того, за чем нырял, нет как нет. Да, похоже, его алмазы в самые тартарары провалились.
А день перевалил уж за полдень. Фрол весь продрог и окоченел — вода уж больно студена. Решил не доводить число ныряний до чертовой дюжины, не ровен час судорога, так и вообще не всплывешь. Надо согреться, да подумать о ночлеге, вечёр-то не далече. Раздевшись догола, Фрол отжал мокрую, изрядно поношенную одежду и разложил ее сушиться на камнях — на ветерке, да на солнышке. Сам побегал немного по травке для «сугреву» и, превозмогая дрожь, опять натянул на себя сырое одеяние. Потом он сорвал пучок сухой травы, достал кресало и, высекая искры, начал раздувать пламя. Когда трава затлела, он положил ее на теплое еще кострище и накрыл хворостом. Покидая стоянку, туристы залили водой свой костер, угольков не осталось, однако нагретая земля быстро просохла, даже пепел стал снова теплым на ощупь.
Вспомнив про туристов, Фрол сердито плюнул с досады. Сволочи! Если б не эти плотогоны, мешок бы, глядишь, и не прохудился, а если бы даже и прохудился, то, глядишь, не в реке, а на берегу — и не потонуло бы с таким трудом добытое богатство. Он выложил на плоский камень остатки былой роскоши — все, что не высыпалось, уцелело в порванном мешке. Всего горстка необработанных алмазов, тринадцать штук, чертова дюжина. Два самых больших со спелую сливу, три тоже более-менее ничего, чуть больше желудя, а остальные — так, с горошину. А ведь было-то их — целый мешок! И экземпляры имелись чуть ли не с детский кулак. А камушки-то эти стоили жизни трем его подельникам. Дорогой ценой достались камушки. Э-эх! Теперь почти все богатство в реке. Гады плотогоны, из-за них все!
В памяти всё стояла картина того, что произошло двумя часами раньше. Пройдя портал, он оказался на перекате, прямо посередине реки. А река-то широкая, быстрая! Глубина чуть выше колена, но течение с ног сшибает. Побрел он к берегу и вдруг заметил людей, грузивших вещи на плот. Парень и девушка из этой компании показались ему знакомыми. Глянул на них внимательнее и обомлел. Парень-то тот самый, у которого он отобрал амулет, что портал открывает. А девчонку эту он тогда в заложницы взял и ножом ей грозил, чтоб амулет отобрать. И парень, кажись, узнал Фрола и попер на него. Струхнул Фрол и дал деру. Тут-то нога его в омут провалилась, мешок разорвался, и все алмазы в реку высыпались, только горсточка в порванном мешке осталась. А от расправы Фрол удрал-таки и прятался в лесу до тех пор, пока плот не отчалил. А потом пытался отыскать на дне реки утраченное богатство. Да куда там — омут глубокий, на дне ил сплошной. И откудова они, эти парень с девкой, взялись-то? Как же они из того, другого мира, выбраться-то смогли без амулета?
Ну, да ладно, хорош нюни распускать. На первое время и этих алмазов хватит — избенку приобрести, хозяйством обзавестись, да зажить потихоньку. А там можно будет и остальные алмазы забрать, они у берега Синявы в том, в другом мире, надежно спрятаны. Ведь он все-таки мужик-то дальновидный, не все богатство с собой потащил — поделил надвое, часть на черный день оставил. Мало ли, вдруг воротиться придется. Да и не утащить всего за один-то раз, тяжеловато больно. Только за остатками если отправляться, напарник нужен, точнее два, один чтоб туда попасть, а другой — чтоб назад вернуться. Но сейчас об этом думать пока рано.
Фрол поворошил в костре дровишки и еще раз огляделся вокруг. Да, место здесь тихое безлюдное. Не ровен час нападут лихие люди, да еще и эти алмазы отнимут. Надо бы их припрятать до поры, чтоб все не таскать с собою, от греха подальше. А потом найти селение, на ночлег попроситься, да выяснить, какой хоть нынче год на дворе, да что теперь за порядки, да кто нынче царь на Руси. Павел-то, государь, поди, уж помер давно. Алексашка сейчас, али еще кто? Может, самозванец какой власть узурпировал? А еще интересно, что тут за место такое, куда он попал, да что это за река? На Урал вроде не похожа. И далече ли до его родной Мечетной слободы, что в Оренбургской губернии? Село-то должны все хорошо знать, оттудова Емельян Пугачев в свое время смуту начинал, войско собирал, уж о нем-то слава была великая.
Правда, Фрола тогда еще и на свете не было, он родился аккурат в 1775-ом, в год, когда Емельку-смутьяна четвертовали. А Фрол, когда подрос, в церкви звонарем стал служить. Вот ему батюшка Филарет про Емельяна-то много чего сказывал, он хорошо его помнил. Образованнейший человек был этот Филарет, он Фрола учил и греческому, и по-аглицки. И в камнях разбираться учил, как изумруд от хризолита отличить, а горный хрусталь от кварца. Жив ли, интересно, батюшка Филарет? Тоже, поди уж, помер давно. Ведь сколько лет он, Фрол, на родимой сторонке-то не был! С тех пор, как по пьяни в сухой колодец свалился, невесть сколько годков минуло. Поначалу подумал, что вообще помер. Летел себе по темному коридору, вдруг черт навстречу. Фрол как начал осенять его крестным знамением:
— Сгинь, нечистый!
Того аж передернуло.
— Слушай, Фрол, — говорит, — прекрати! Выведу тебя на землю, уймись только!
И вывел. Да неизвестно куда вывел-то. Другой мир, оказывается. А там нечисть всякая — лешие, водяные, русалки. А одна-то русалка была, ой руса-а-алочка! На Фрола нахлынули сладкие воспоминания. И ведь не утопила его, более того, открыла секрет нелюдей, как триста лет прожить можно…
Костер прогорел, одежда вся высохла. Надо бы все-таки пойти припрятать камушки. Подальше от реки, да от тропинок, да еще чтоб место было приметное, не искать потом. А то оно ведь как бывает: или кто чужой откопает, или сам забудешь, где клад схоронил, и не отыщешь вовек.
Фрол поднялся по крутому склону на лесистую террасу, тянувшуюся вдоль берега реки. На противоположном берегу виднелась совершенно отвесная, высокая и узкая скала, торчащая вверх острым шпилем. А у ее вершины дождем и ветрами было проделано сквозное отверстие. Этакое гигантское игольное ушко. Надо встать так, чтобы дыра была видна вся на просвет. Это будет первая примета. Теперь нужно найти вторую. Деревья не годятся, их может повалить буря или спилить человек. А что там темнеет в склоне чуть поодаль, в стороне от тропинки? Пещерка? Вот это замечательно. Теперь в пещерке надо выкопать ямку, да поглубже. Чем копать-то? Только ножом, руками, да палкой.
Алмазы Фрол упаковал еще там, на берегу. Выудил из кострища обгорелую жестянку — плотогоны оставили. Ишь, какие у них штуки, небось заграничные. А в траве нашел еще какую-то заграничную штучку — мешочек из чего-то такого прозрачного, как бычий пузырь, но тонкий. Один алмаз, самый маленький, он оставил при себе — какому-нибудь купчишке продать надо бы, чтоб деньги на первые нужды имелись. Остальные завернул в тряпицу — некогда бывшей носовым платком, — потом в пузырь и затолкал в обгорелую жестянку. Осталось положить все это хозяйство в ямку и прикопать.
— Ты чего тут делаешь?!
Фрол резко обернулся. На него смотрели два злобных человечьих глаза и два дула. Два дула в одном ружье! Такого он еще и не видал никогда, что-то новое. А Фрола тут злоба взяла, да такая, что он и про страх позабыл.
— Какое тебе дело?! Убирайся!
Эх! Хорошее было место... Теперь придется подыскивать другое, этот тип наверняка здесь все перекопает. Вон у него и лопатка привязана к поясу.
— Ну-ка покажи, что там у тебя? — мужик указал стволом ружья на обгорелую жестянку.
— Еще чего!
Фрол сидел на корточках Он оперся на руки и резким движением ноги выбил ружье из рук мужика. Прогремел выстрел. Не дав противнику опомниться, зарыватель клада быстро выпрямился и схватил мужика за горло. Но тут же скорчился от боли, получив удар в солнечное сплетение.
— Уй, сволочь! Ну, держись у меня! — Фрол наотмашь засветил мужику в ухо.
Завязалась драка, протекавшая с переменным успехом. Когда оба противника подустали и получили примерно равное количество синяков и ссадин, они уселись у входа в пещерку, тяжело восстанавливая дыхание.
— Ты кто? — спросил нападавший на Фрола мужик.
— Какое тебе дело?! Человек!
— А это что?
Незнакомец ловко подхватил валявшуюся обгорелую жестянку, вытряхнул на землю полиэтиленовый пакет с тряпицей.
— Моё! — заорал Фрол, быстро накрыв пакетик ладонями.
Драка возобновилась. Каждый тянул сверток на себя, в конце концов, тонкий полиэтилен порвался, тряпица размоталась, на землю посыпались алмазы.
— Ни фига себе! — произнеся это, противник Фрола на некоторое время онемел и даже остолбенел.
— Моё! — еще раз повторил Фрол, проворно сгребая камни.
— Откуда это?
— Откуда, откуда — оттудова! Места знать надо!
Незнакомец, не вслух, конечно, костерил себя последними словами. Если бы он спрятался и дал Фролу уйти, сейчас бы владел несметным богатством. Ну да ладно, как сказано в писании, не пожелай себе жены ближнего, раба его, осла, вола, чего там еще? — золота, бриллиантов... Кстати, о золоте, ведь он сюда пришел именно за этим.
— Ладно, — немного дружелюбнее произнес незнакомец. — Мир!
— Ну, хорошо, мир! — Фрол обтер о свои лохмотья вымазанную в крови и земле ладонь, протянул противнику.
— Я-то ведь, собственно, за своим приходил, — продолжал незнакомец. — Я думал, ты меня обокрасть собирался.
— Это как?
— Самородок тут у меня припрятан. Если цел еще. Ну-ка, подвинься.
Он отвязал от пояса саперную лопатку.
— Тебя как звать-то? — спросил Фрол.
— Какая разница? Зови Петрович.
— Молод еще, по батюшке-то.
— Так что ж теперь, по матушке? — Петрович начал копать, отшвыривая землю как собака, откапывающая впрок заныканную кость. — Да не так уж я и молод, сороковник скоро.
— Неужто? А я думал, тебе и тридцати нет.
— А тебя как звать?
— Фролом с детства кличут.
— Редкое имя.
— Почему? У нас в слободе батюшка Филарет чуть ли не каждого второго Фролом нарекал.
— В какой слободе?
— Дык-э… в Мечетной слободе. Не слыхал?
— Не-а. Это где?
— Вот те на! В Оренбуржской губернии. Там Емеля Пугачев на бунт великий казаков поднимал.
— А-а. Родственник Аллы Пугачевой, что ли?.. О-па! Есть!
Лопата глухо звякнула. Петрович извлек из земли заржавленную жестяную банку из-под кофе. Банка весила никак не меньше трех килограммов. Петрович открыл ножом крышку и достал оттуда завернутый также в тряпицу и полиэтилен золотой самородок величиной с добрый кулак.
— Ох, ты ж, мать честная! — воскликнул Фрол. Теперь он в свою очередь пожалел, что не пришел на полчаса раньше и не стал копать ямку в этом углу. — Откуда ж такая хреновина?
— Так ведь ты не говоришь, откуда у тебя алмазы. Ну, все, я свое достал, теперь ты закапывай и уходи.
— Щаз!
— Ладно, шучу. Ну, тогда бывай здоров. Заходи, если что.
— Хорошо. Только знаешь что, я прибыл издалека, ты, почитай, первый человек, с которым я встретился. Ответь мне на пару вопросов.
— Да не вопрос. Валяй!
— Кто сейчас царь?
— Где?
— Где, где — в Вологде-где. В Рассеи конечно!
— Президент, в смысле?
— Какой такой президент? Царь-батюшка! Все еще Павел Петрович, или уже Александр Палыч? А может, и Николай Палыч?
— Да ты с Луны никак свалился? Какой Николай Палыч? Двадцать первый век уж на дворе!
— Двадцать пер… — Фрол поперхнулся. — И какой же год ноне?
— Две тысячи четвертый.
— Это что же получается, я там двести с лишним лет пробыл? Ведь мы тыща восьмисотый год встречали, когда я в колодец-то рухнул!
— Псих! Вот не было печали с шизофреником встретиться!
— Да погоди, погоди! Ты верно говоришь? Ты меня не разыгрываешь?
— Вот те крест! — Петрович, усмехнувшись, размашисто перекрестился.
Но Фрол не заметил иронии.
— Теперь верю. Но и ты мне поверь. В 1800-м году я провалился сквозь землю и попал в другой мир. А сегодня только вернулся оттудова. Вот с этим, — он показал тряпицу с алмазами. — Энтого у меня еще больше с собою было, цельный мешок. Да мешок прохудился, и все в омуте потопло. Я нырял, достать хотел… Куда там, все в ил втянуло. Вот это все, что спас…
— Слышь, а там… Ну, где ты был, там что, правда такие камушки можно раздобыть? Я тоже хочу. А как туда переправиться, в этот другой мир-то? Может, и мне можно?
— Можно. Все расскажу. Потом. Когда у меня доверие вызывать будешь.
— Ясно. Слушай, поздно уже, ты где ночевать-то собираешься?
— Да пока нигде. Я же вот, как есть, только что в этот мир и явился, никого тута не знаю. Хотел алмазы припрятать, а потом уж какую деревеньку найти, к добрым людям на ночлег попроситься.
— Да какая тут деревенька?! На две сотни верст в округе ни одного поселения нет.
— Да ты что! Где ж это мы?
— Где! В тайге, братан, в Сибири.
— В Сиби-и-ири! Вот оно что. Выходит, за двести лет ее так и не заселили.
— И еще двести лет не заселят. Значит так. Тут, в четырех километрах отсюда, зимовье — я там ночую. Хочешь, пойдем со мной. Печку затопим, ужин соорудим, крупа у меня есть, дичь есть: я с утра сегодня рябчиков настрелять успел. А завтра видно будет. Лично мне в тайге делать больше нечего. Если пораньше встать, к вечеру до железки можно дотопать. Там разъезд, иногда поезда останавливаются. До большой станции доберемся — и в город. Такой план устраивает?
— Годится. Мне таперича все годится.
Они углубились в тайгу и через час оказались около небольшой избушки, стоявшей возле шустренького прозрачного ручейка. Солнце уже скрылось за сопкой. Пока Петрович возился с дровами и с печкой, Фрол сходил за водой, ощипал рябчиков. Наконец вода в небольшом армейском котелке закипела. Кинули туда крупу, а рябчиков насадили на прутики и пожарили так, на углях. Когда ужин был на столе, Петрович достал поллитровку, налил водку в кружки. Чокнулись, выпили.
— А я, понимаешь, задолжал браткам кругленькую сумму… — поведал Петрович свою историю.
— Своим братьям?
— Да нет, бандитам. Открыл свой бизнес, а он погорел.
— Чего у тебя сгорело?
— Да ничего. Дело я свое начал. И прогорел, понял?
— Понял.
— Нужны были бабки…
— Повитухи? Гадалки?
— Да какие повитухи? Деньги! Квартиру я заложил. И тут вспомнил, что еще лет пятнадцать назад в тайге самородок спрятал.
— А пошто прятал? Почему сразу с собой не забрал?
— Смотри, — Петрович достал свой кусок золота. — Вот тут видишь срез? Не то лопатой, не то ковшом саданули. Потому и не брал его никто. Я когда нашел, показал начальнику — я тут в геологической партии работал. А он как увидел, взял и зашвырнул подальше в кусты. Я говорю: «Ты чего?» А он мне: «А как ты его сдавать будешь? У тебя спросят: а куда срезанный кусок дел? И все, срок дадут, к гадалке не ходи!»
— Срок? В тюрьму? За самородок?
— Ну да. Тогда такие порядки были: скрываешь золото, значит преступник. Это ж девяностый год, при социализме еще было. Короче, отыскал я его ночью в кустах, самородок-то, и спрятал. Решил, придет время, пригодится. Вот оно и пришло, время-то. Теперь порядки другие. И ведь цел, паршивец, сохранился как в банковском сейфе, пятнадцать лет пролежал — и ничего! Теперь за него шестьдесят, а то и семьдесят кусков зеленых отвалят. С братками рассчитаюсь, квартиру верну — и можно по новой в долги влезать.
— А эта музыка сейчас в цене? — Фрол похлопал по карману, в котором у него лежали алмазы.
— Эта музыка всегда в цене.
— И сколько это может стоить?
— А ну, давай-ка посмотрим.
Владелец алмазов расстелил на столе тряпицу и разложил свое состояние.
— Необработанные, да не все чистой воды… Сколько тут? В общей сложности карат двести с небольшим? Легально тоже ведь такую кучу не продашь, начнутся вопросы: откуда, да как? Ну, а на черном рынке тыщ сто — сто двадцать баксов получить можно.
— Что еще за баксы?
— Доллары. Валюта американская.
— Ты мне в рублях скажи. В рублях-то это сколько?
— По нынешнему курсу где-то три миллиона с копейками.
— Ты… ты… три мил-ли-о-она?! — у Фрола округлились глаза.
— Да не пугайся ты, на самом деле это не так много.
— Да ежели штоф водки двугривенный стоит…
— Стоил. Когда-то. А сейчас уже не двугривенный, а двести рублей. Так что обольщаться не надо. Но все равно, ты — богатый человек. Если умело пристроить эти деньги, можно скромненько жить на ренту.
— Эх, жаль, остальные уплыли.
— Так ты говоришь, в каком-то там параллельном мире у тебя еще есть?
Петрович снова налил в кружки грамм по сто водки. Пусть у мужика язык побольше развяжется. Конечно, он малость… со сдвигом, но вдруг на самом деле проболтается, где алмазы прячет.
— Есть, — Фрол завернул в тряпицу камни и спрятал в карман, лишь после этого взял кружку и чокнулся с Петровичем. — Два мешка там было, мне не с руки их оба тащить-то, я и решил один оставить на черный день. Один с собой забрал, а другой там схоронил.
— Так, а как туда попасть-то, в этот параллельный мир? Я уже вхожу в доверие? Трапезу мы с тобой поделили, все сокровенное рассказали, можно сказать побратались, — Петрович потрогал ссадину на скуле. — И что это за другой мир? Разве такое бывает?


Глава 6. ДРУГОЙ МИР

— Да я поначалу и сам не поверил, — Фрол выпил водку и занюхал рукавом. — В сухой колодец упал по нечаянности и лечу себе. Да только не вниз почему-то лечу, а вверх. А навстречу мне черт. «Помогу, — говорит, — тебе выбраться». Вот и помог. И очутился я неизвестно где…

А очутился Фрол на заснеженном чистом поле. Темнотища кругом — луны на небе нет, лишь тусклые звездочки слегка освещали снежную целину. Вглядываясь в небо, Фрол не нашел ни одного знакомого созвездия. А мороз пощипывал крепко. И куда идти? Где согреться? На сковородке-то в аду небось тепло было бы. Оглядевшись по сторонам, увидал Фрол кромку леса примерно в версте-полторы от него. А маленький тусклый огонек указывал на то, что там имелось человеческое жилье. Хотя, могло и померещиться. Быть может, глаз волчий в темноте блеснул.
И все же, Фрол медленно, проваливаясь по колено в снег, побрел в том направлении, где огонек приметил. Морозный ветер колол щеки и забирался под тулуп.
— Вот тебе и Новый год! — проворчал себе под нос Фрол.
Однако от энергичной ходьбы по глубокому снегу стало тепло, даже в пот бросило. Добрался он, наконец, до леса и среди деревьев увидел маленькую избушку. Снег вокруг нее был утоптан, причем, какими-то странными следами, вроде и птичьими, но шибко великими. Страусиные, что ли? Батюшка Филарет как-то рассказывал ему об огромных птицах, живущих в Африке, которые не летают, а только бегают.
Он обошел избушку вокруг, отыскал дверь, постучался и, не дождавшись приглашения, вошел, впустив за собой клубы пара. Хотел перекреститься на образа, да так и не нашел их. Перекрестился на пустой красный угол.
— Ну, здравствуй, добрый молодец! Дела пытаешь, аль от дела лытаешь?
На лавке за столом сидела старуха. Заиндевелое окно за ее спиной отражало золотистыми искорками свет лучины. Всю обстановку в избе составляли лавка, сундук, гладко выскобленный стол и русская печь.
— Долгих лет тебе и здоровья, бабушка, — вежливо ответил Фрол. — Пока не знаю, за каким делом иду. Позволь погреться до утра. А там пойду, куда ноги поведут.
— Ну садись, милок, грейся. Стужа вон какая, а у меня печка топлена. Ужо и каша, наверно, поспела.
Старушка поднялась, сняла с устья печи заслонку, поддела ухватом чугунок и водрузила на стол. Дала деревянную ложку.
— Вот, кушай, касатик.
Пшенная каша была на воде и жидкая, скорее — похлебка. Но Фрол уже успел проголодаться, время-то глубокая ночь. Поэтому ел с большим аппетитом.
— А бражки крепенькой испить не желаешь?
Хмельной угар апосля возлияний тоже давно выветрился.
— Было б неплохо! — согласился Фрол.
Старуха достала глиняную баклажку и наполнила из нее деревянную ендову. Брага была сладкая, с медовым и мятным привкусом. От тепла, сытости и хмельного питья сразу потянуло в сон.
— Вот, яхонтовый, ложися суды, на лавку, — старуха задула лучину, стало темно…

Фрол резко проснулся от внезапной тревоги. В избе стояла кромешная темень, ее развеивал лишь тусклый свет из окна. В этом синеватом свете он увидел нависший над собой силуэт старухи. В приоткрытом рту ее сверкнули длинные острые клыки.
— Бабуль! Ты чего это?!
Голос его прозвучал глухо — от страха в горле сразу пересохло.
— Ничего, милый, ничего…
Клыки приближались к шее.
— Бабусь! Да ты… вурдалак, что ли?
— Не, касатик, хуже. Ты про Бабу-ягу слыхал?
Фрол кивнул.
— Вот я она самая и есть. Эх, давненько я человеченкой не лакомилась!
Фрола охватил ужас. Он хотел ударить старуху и отбросить ее от себя, но совершенно не мог пошевелиться…
Тем временем, за окном явно начинало светать. Баба-яга распрямилась. Клыки ее становились все меньше.
— Эх! Не успела я! В неурочный час ты проснулся, милок. Ну да ладно, ступай с миром, пока я добрая. Иди в сторону заката, там деревенька верст через пять. Спроси, может кому работник нужен.
В деревне Фрол прошелся по дворам. В одном, довольно богатом, ему сказали, что хозяину нужен помощник конюха. Там он и остался. Все пытался выспросить у местных, как далеко его Мечетная Слобода, да никто о ней и слыхом не слыхивал
До лета он ухаживал за лошадьми, а дальше случилось вот что. Настал Купалин день, или, как его в этой местности называли — Иван Мокальник. С этого дня начиналось купание в открытых водоемах. Поверье гласило, что окунуться можно лишь после полуночи, иначе русалки утянут под воду. Фрол в этот вечер погнал в ночное лошадей. Он расположился на опушке леса, недалеко от реки, но подальше от костров и молодежных гуляний. Не любил он этого шумного веселья. Да и Дуняха, за которой он приударил весной, вдруг стала выкидывать фортеля и загуляла с Ванькой-кузнецом. Кузнец был парень дюжий, с ним Фрол решил не связываться, но от душевных страданий разобиделся на всю деревню, и вообще на весь белый свет.
Кони напились воды из реки и мирно щипали на лугу траву. Фрол разложил свой собственный небольшой костерок, чтобы дымом прогнать комаров. Он лежал на траве, лениво подбрасывал в огонь сухие былинки и хворост, и вглядывался в светлое небо. Раскаленный за долгий день воздух еще не остыл, было жарко. Издалека доносился смех, звон балалаек и девичье пение. Фрол закрыл глаза и почти задремывал, как вдруг услышал совсем рядом задорный женский голос:
— Эй, Фрол! Не спи, замерзнешь! Пошли купаться, вода как парное молоко!
— Не, — сонно ответил Фрол. — До полуночи нельзя…
— Да ты на меня-то посмотри, неужели откажешься?
Открыв глаза, он увидел обнаженную девушку. Длинные мокрые волосы даже в свете оранжевой вечерней зари отливали зеленым. Они струились с плеч на живот, прикрывая грудь и все остальное, спускаясь чуть ли не до колен.
«Русалка!» — догадался Фрол.
— Ну, айда! — девушка повернулась и побежала к реке.
У кромки воды она присела на песок и натянула на ноги что-то типа серебристого узкого мешка, оканчивающегося рыбьим хвостом. По-змеиному извиваясь, она скрылась в воде, вынырнула и позвала еще:
— Ну, Фрол! Догоняй!
Суеверный страх и робость вступили в борьбу с желанием и интересом. Ну и пусть! Быть может, вся жизнь стоит этой минуты. А Дуняха еще пожалеет об измене, еще наревется, проливая слезы по нём! Чем самому топиться или вешаться, так лучше помереть с весельем. И, словно под гипнозом, Фрол скинул одежку и побежал к реке…
Поутру они поднялись на высокий яр к сосновому бору. Русалка шла совсем голая, неся свой «хвост» в руке, а Фрол забрал с берега вещи и надел их. Коней уже отогнал домой старший конюх. Кто-то видел, как Фрола заманила русалка, его считали утопшим. Если он и вернется в деревню, его примут за нечисть, за ходячего мертвеца. Они зашли в бор, а возле поляны русалка велела Фролу остаться и спрятаться за деревом. Сама вышла на поляну, подошла к одному из деревьев, достала из дупла балахон и надела его.
На поляне появились несколько таких же девушек, одетых в балахоны, и одна пожилая женщина.
— Почему он еще жив, Анастасия?! — грозно спросила матрона.
— Я полюбила его.
— Полюбила! Х-ха! Тогда сжигай хвост и ступай к людям! И больше русалкой никогда не станешь! Через сорок лет ты будешь старухой и помрешь, вместо того, чтобы до пятисот лет жить и веселиться. Ты этого хочешь?
— Я не знаю…
— Тогда сгинь с глаз моих! Если одумаешься, через час покажешь мне его труп!
Русалка Анастасия заревела, а у Фрола внутри пробежал неприятный холодок. Еще вчера ему было наплевать на все, а сегодня страстно хотелось жить. Еще не поздно было удрать, но он стоял за деревом и ждал свой приговор. Уж не влюбился ли и он?
Матрона удалилась, девушки тоже разошлись. На поляне остались только две — Анастасия и еще одна молодая русалка. Она утешала подругу и что-то шептала ей. Минут через десять обе подошли к Фролу.
— Пойдем, — Анастасия взяла его за руку. — Марья вчера двоих завлекла, наша старшая об этом еще не знает. Мы наденем на одного из утопленников твою одежду и скажем, что это ты. А ты будешь спать, пока я не выношу нашу дочь и не воспитаю ее до кровей. На это потребуется много лет, но для тебя это время пройдет как одна ночь. И после ты каждый год осень и зиму будешь спать, и проживешь впятеро больше, чем простой человек.
Русалки привели Фрола к тихой заводи, сняли с него одежду и нарядили в нее утопленника. А Фролу велели нырнуть на дно водоема, и там он погрузился в сон.
_______________

Если вас заинтересовала эта история, и вы хотите дочитать ее до конца, то можете сделать это на моем личном сайте:
http://vz-kniga.ru/?p=1
Или купите бумажную версию http://napisanoperom.ru/book/136521


Рецензии
Ах, если б действительно случались чудеса и продавались путёвки в сказку! Кто бы отказался от таких захватывающих приключений? Только не я.
Нравится мне Ваш язык, Владимир. И опять: завлекли и бросили.

Марина Беглова   24.01.2011 11:00     Заявить о нарушении
И здесь то же самое. Если Вам интересно продолжение, с удовольствием пришлю Вам на почту. Просто на Прозеру не читают романы, я поэтому и выкладываю только первые главы. Если проявляется интерес - высылаю весь текст целиком))

Алёша Горелый   24.01.2011 14:00   Заявить о нарушении
Владимир, заранее Вам благодарна. Это у Вас в Москве всё просто: ближайший книжный магазин. У нас в Ташкенте таковых нет. Есть книжные развалы - там частники продают ту литературу, что пользуется спросом. В основном - детективы в мягкой обложке.
Мой e-mail: contact@marinabeglova.ru

Марина Беглова   24.01.2011 14:45   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.