Я никогда особо не любила животных.
- Вот, возьмите его на руки и развернитесь корпусом влево, а лицом – вправо.
- Я что вам, гуттаперчевая?!
- Делайте что говорят.
Детство мое, к счастью, и не было этими самыми животными особо насыщено: жизнь в замке – это вам не шутки, здесь не то что, собаку, нормального человека и то нечасто встретишь.
- А что это вообще за живность такая?
- А пес его знает – то ли куница, то ли хорек… Короче, белый и пушистый – как раз то, что нам надо.
- А почему тогда не кролик? Вон какие острые зубы! Того и гляди, куснет за самое дорогое!
- Не куснет – он ручной.
- Правда?
- … Сидите смирно, госпожа и не задавайте глупых вопросов.
Этот странный человек… Да, поговаривали, что он – гений и оставит в истории заметный след. По мне так ничего особенного. Разве что чудной он какой-то, да и норовит вручить каждой мало-мальски знакомой девушке очередного «ручного» зверька. Вот, на днях, подарил моей подруге что-то зеленое и зубастое – так к ней теперь никто не приходит – не то, что перспективных женихов, даже сваху теперь не зазвать. А девица-то уже в годах, пора и о будущем подумать.
- Так… Вот что, дорогая моя… Не нравится мне этот ваш художественный беспорядок на голове.
- Это моя голова – что хочу, то на ней и делаю.
- Но послушайте, это же искусство – потом, через столетия, глянет на ваш портрет какой-нибудь человек да скажет «Ну что за лохудра! Неужели не могли получше найти!».
- А мне все равно – меня-то уже давным-давно в живых не будет. Пусть говорят, что изволят говорить – мне тогда будет по мандолине.
- Вам-то да, но ведь я…
- Да-да, собираетесь оставить след в истории…
- Именно! Так что… милая моя госпожа, возьмите вот этот чепец.
- Тьфу, что за безвкусица!
- Но он идеально подойдет к цвету ваших замечательных волос, вот, посмотрите.
- Ох… ладно, пойду примерю.
- Премного благодарен вам за понимание. Не забудьте зверька! Он теперь ваш!
Навязали на мою голову. И чепец, и этого зубастого нахлебника…
- Ты хоть чем, тварь-то, питаешься?
- …фр… хр…
- Нда, значит будем угадывать… Сено?
- Фр…
- Овощи?
- Фр…
- Навоз?
- Фрррррр!
- Ладно, не злись – и козе понятно, что ты любишь свежее мясо.
- Хр!
- Вот и умница, распоряжусь тогда, чтобы тебя каждый день кормили отборными цыплятами.
- Три раза в день!
Я вскрикнула и выронила чепец.
- И мне тоже кажется, что с распущенными тебе куда лучше. Но… мастера все-таки послушайся. – Сказало животное и спрыгнуло с моих рук на каменный пол.
- Ты говорящий?!
- Ага. А еще я знаю пять иностранных языков и пою фальцетом.
- Правда?!
- НЕТ! Тебе что, недостаточно того, что я могу говорить?
- Ну… А ты что, заколдованный принц?
- В точку! Ох, люблю я современную литературу – куда ни плюнь, заколдованный принц.
- А что… надо сделать, чтобы тебя расколдовать?
- А ты сговорчивая.
- Я – сострадающая.
- Аааа… Один хрен. Ну, по традиции, меня надо просто-напросто поцеловать.
- И все?
- И все.
- Как-то это просто.
- А зачем усложнять?
- Ну ладно, тогда я тебя сейчас поцелую.
- Давай.
Итак, его звали Горностай. Это был мой первый поцелуй. Странное ощущение, но довольно приятное – его мордочка была мягкой и гладкой. Я уткнулась в нее губами, и Горностай лизнул меня.
- Ну?
- Баранки гну!
- А почему ты не превратился в принца?
- А что, разве нет?
- Нет.
- Даже ни капельки не превратился?
- Неа…
- Хм…
Горностай задумался. Но тут нас позвал мастер – пришлось спешно причесаться, надеть дурацкий чепец и снова взять животное (принца?) на руки.
Пока мы шли по залам в сторону мастерской, горностай тихо шепнул мне на ухо: «Повезет в следующий раз», выпрыгнул из моих рук и убежал. Больше я его никогда не видела.
Мой живописец был страшно разочарован потерей зверька, но потом, пожав плечами, всучил вместо него какую-то статуэтку и сказал, что будет рисовать животное по памяти. Готова ручаться, что я запомнила, как выглядел горностай, гораздо лучше.
