Люди размножаются и заселяют свою планету всё плотнее и плотнее.
При этом они очень редко заботятся об эстетике.
Им надо где-то селиться, им надо куда-то себя деть. Вот что главное. А то, что ради этой великой цели красивейший заливной луг, пестреющий васильками, ромашками, лютиками и прочими повседневными чудесами Божьими, обращается сначала в блевотворное глиняное месиво, а затем в дачный поселок с аляповатыми и бездушно стандартными средствами декоративности, никого не волнует.
Людям надо не только жить – им надо жрать. Много. И вкусно.
Поэтому земли, которые не смогли или не захотели застроить, распахивают и засевают.
Часто случается, что распахали не то. Незабудки-васильки росли, цвели и радовали глаз, а морква-свекла-картопля, черт ее разберет почему, не пошла. Побившись год-другой-третий-десятый с непослушным полем, его подчас бросают. Раз ни хрена не растет, то и нет смысла уродоваться.
И бывшее море цветов зарастает чудовищным, омерзительным с виду и абсолютно непроходимым бурьяном в полтора человеческих роста высотой.
Следом за человеком всегда приходит бурьян – это замечено давно.
Почему-то не умеем мы на своих сапожищах, щедро унавоженных глиной, разносить и распространять семена васильков, ромашек, колокольчиков да незабудок. Почему-то к нашим сапожищам имеет достаточное сродство только крапива, чертополох, лебеда и прочий дурноцвет. Вот ему мы и помогаем расселяться по нашим землям, навсегда лишая их красоты.
* * *
Когда-нибудь – следом за теми, кого мы истребили, – наступит и наш черёд.
Нет, речь не о вымирании и не об исчезновении Homo sapiens. Это еще не скоро, расслабьтесь. А вот значительного – в несколько раз! – снижения численности человеческой популяции нам не избежать, сколько бы мы ни стращали себя и своих потомков огородным пугалом перенаселения.
История часто строит нам кривые рожи – так уж мы ее делаем.
Но не за горами время, когда она начнет скалиться нам слепыми окнами.
* * *
Нефильтрованный базар – вещь необременительная, соблазнительная и безответственная. Какие-то идиоты с учеными и богословскими степенями извели многие тонны бумаги на самомнительную трепотню о преобладании будто бы у человека социального над биологическим и о том, что человека нельзя называть животным. Тут налицо полнейшее непонимание самих слов «биологическое» и «социальное», а главное, полнейшее неусвоение уроков, преподанных великими.
Человечество живет так, будто не было Нильса Бора, будто не говорил он, что противоположности не исключают, а дополняют друг друга, будто не приходили физики в итоге ожесточеннейших споров и даже драк к концепции корпускулярно-волнового дуализма, будто не вручали по Нобелевской премии двум непримиримым противникам за взаимоисключающие теории по одному и тому же предмету, из которых родилось единое представление о клеточном и гуморальном иммунитете...
Теперь вот играются с социальным и биологическим в человеке – не понимая, что ни того, ни другого по отдельности нет. Есть биосоциальное. Или, если угодно, социобиологическое, которое не может быть разделено на биологическое и социальное – применительно к человеку это даже семантически невалидно.
Отсюда и глупейшие заверения, делаемые с надутыми щеками и выпяченным брюхом: мол, на человека закономерности, действующие в биологических популяциях, не распространяются.
Но ведь эти закономерности невозможно обмануть заклинаниями, сколько их (заклинания) ни повторяй. Сколько ни ори о социальности человека, человечество всё равно остается биологической популяцией. Правда, особого типа, имя которому – социум. Но имя могло бы быть и кучерявей. Само по себе оно – никак не гарантия того, что о законах динамики популяций мы можем забыть. Вернее, забыть-то можем, но они тем временем действуют себе и действуют, и плевать им на нашу забывчивость.
В биологическую сторону дела вдаваться не буду – это потянуло бы страниц на 50 убористого текста. Если кому надо, могу его состряпать, но отдельно и попозже. Сейчас только вывод из тысяч фактов: даже при абсолютно благоприятных условиях (неограниченность ресурсов, пищевое изобилие вплоть до всеобщей обжираловки, полное отсутствие войн, полное экологическое благополучие, полное отсутствие болезней, несчастий и т.д. и т.п.) численность человечества не может расти неограниченно. Мальтус, конечно, был человек хороший, но в его времена законы динамики популяций еще не были открыты. Отсюда и Мальтусовы страшилки, не имеющие ничего общего с реальностью.
А реальность вот какова: достигнув некоего предела (о его точном значении можно только гадать – это может быть 7–8 миллиардов, а может и 12–14), численность человечества – повторяю, ДАЖЕ ПРИ АБСОЛЮТНО БЛАГОПРИЯТНЫХ УСЛОВИЯХ! – неизбежно начнет снижаться. Никакое другое развитие событий даже теоретически немыслимо.
Как именно она будет снижаться – другой вопрос. Один из вариантов – плавно, вполне безболезненно, в затяжном режиме, до какой-то весьма и весьма субпороговой величины, скажем, миллиардов до 3–5.
Но не исключен и другой вариант – катастрофический. Иными словами, повальный мор. Тогда численность людей на планете может за короткое время рухнуть до миллиарда и даже ниже.
* * *
Вот тогда мы и увидим слепые окна истории. Вполне материальные – в виде выбитых стекол в окнах брошенных человеческих жилищ. И, понятное дело, зарастающих бурьяном миллионов квадратных километров бывших возделываемых земель.
Рано или поздно человек уйдет насовсем. Но картину, которую я сейчас описываю, ему предстоит увидеть еще при своей жизни, еще задолго до заката цивилизации. И видеть ее долго, возможно, несколько столетий подряд.
Выстроив двадцать городов и имея возможность населять только два, не найдешь ни времени, ни сил, ни средств ухаживать за остальными восемнадцатью. И они скоро уподобятся Чернобылю и Припяти – безо всяких аварий.
Распахав миллион гектаров земли и имея возможность возделывать только десятую часть этой площади, поневоле бросишь остальное. Поди попробуй засеять такие просторы мавританскими газонами! Даже если надорваться и осуществить этот сумасбродный проект, уже через два года на засеянных газонной травкой землях воцарится Его Величество Бурьян.
Мы часто льем крокодиловы слезы о неразумии своего хозяйствования на планете. Мы мужественно признаем, что изменили лик родной земли отнюдь не к лучшему.
Но скоро нам понадобится куда большее мужество. Потому что картины, которые, возможно, застанет уже поколение наших внуков, будут поистине удручающи.
Мерзость запустения при живом человечестве – вот что нас ждет.
Как говаривал старина Петроний, жизнь частенько скалится нам обезьяньей мордой. Но роже, которую состроит нам нерадиво творимая нами история, позавидует и макака.
15.09.2009 AD
