Ива. Пожалуй она была единственным украшением общего двора.
Да ещё красное пластиковое ведро, только что брошенное мною возле помойных баков, ярким пятном отсвечивало на холодной земле.
Нельзя выносить мусор вечером, после заката. Не к добру.
Кобель неожиданно и резко высунулся из вонючего бака, рыкнул и ощерился, готовясь вцепиться и загрызть меня со смачным хрустом, недвусмысленно предъявив права на зловонное содержимое помойки.
В соседних контейнерах тоже что-то шевелилось. Стая. Стая собак, кинутых или рождённых от бродячих матерей, одичавших в недоверии ко всему живому.
- Я ваша. Мы из одной стаи. Мне тоже страшно. Надоело! Надо валить отсюда. Не могу больше жить в этой стране, - мгновенно сорвавшись в истерику пнула ведро и размазывая ладонями слёзы, стала жаловаться вожаку. - Сын - пубертатный засранец, пьяный вчера пришёл. Обвиняет в том, что в захолустье переехали, а здесь больше заняться нечем. Твою мать... меня то есть… чёрт его знает, как воспитывать детей?
Кобель уже не рычал, а лишь удивлённо крутил линялой мордой. Найдя благодарного слушателя, я расчуствовалась и продолжила делиться несчастиями.
- Псина! Ты знаешь, что такое дефолт? -
Пёс не знал и я его просветила.
- Дефолт, это когда ты думаешь, что родился породистой собакой, потому что живёшь в квартире, не гадишь где попало,вовремя приносишь налоги, тьфу, тапочки и доволен косточкой, кинутой с обеденного стола. А хозяин вдруг решает, что с тебя надо шкурку ободрать. И ты, пёс, убегаешь,оставив миску, коврик, жильё и друзей. И рад уже, что шкуру сохранил. И надо как-то выживать. И страх подъедает, и неизвестность.
Но ты ещё веришь, что всё устроится, что дефолт в твоей жизни может случиться только однажды. И ты отстраиваешь заново свою маленькую "империю". И шьёшь детям игрушки в подарок на Новый Год. Потому что они будут надеяться на подарки, а себе шьёшь новые трусы из старой футболки, потому что ни на что не хватает денег. И вяжешь из негодного свитера варежки и носки. На рукавичках вышиваешь смешного зайца, потому что надо.
И продаёшь хоть и искусственную, но единственную шубу, чтобы купить три килограмма ветчины. И ешь её - сначала без хлеба, не экономя, назло всему, чтобы насладиться, насытиться этим вкусом. Потом с хлебом - потому что так вкуснее, потом снова без хлеба - потому что уже не лезет с хлебом. И веришь, что скоро всё будет хорошо, хоть и забыл, как это - хорошо, хоть и не знаешь, как это - хорошо.
А потом действительно всё устаканивается, приходит в норму и ты радуешься, что под окнами блестит сполерами не новый, но добротный и , главное, - твой автомобиль, а рядом - другой, тот, что ты купила мужу сюрпризом, выкроив деньги из бюджета, провернув несколько мутных дел, сказав, что едешь по магазинам, а вернувшись с уже оформленным на его имя авто, благо - блат в ГАИ, благо - друзья, что могут, не проболтавшись супругу, помочь тебе выбрать не какую-то там "шестёрку", а "девятку" - чёрную "девятку", начищенную до блеска в ближайшей новомодной автомойке.
И ты веришь, что уж теперь-то всё будет хорошо, что пора уже и отдохнуть и бегаешь по турагенствам, выбирая страну подешевле, но чтобы за рубеж, потому что впервые, потому что хочется удивить всю семью, хочется поразиться невиданными красотами и просто забыть на время про "войны с жуликами", про все и всяческие проблемы, не вспоминать про неурядицы с партнёрами-поставщиками, про разбой на дорогах, когда теряется чужой товар вместе с твоим "КАМАЗом", а ты, в отчаянии напиваешься "Абсолютом", и не можешь опьянеть, потому что ты - местная и тебе, а не супругу, искать выход из ситуации, поднимая в очередной раз друзей, бывших любовников, которые, чего уж там таить - спортивная среда, играют не последнюю роль в известной на всю страну Уралмашевской группировке.
И всё складывается удачно! На редкость удачно! И, по возвращении, не-уральской шоколадности загар тормозит на тебе взгляды соотечественников. И ты счастливa. Абсолютно! До следующего утра. Потому что утром - дефолт! Второй на твоей судьбе дефолт.
А теперь я устала быть сильной. Жалко, что ты не куришь, собачка,а то я бы стрельнула у тебя сигаретку. А, может, продать всё, что осталось и уехать? Куда? Куда?! Туда, где не ждут, туда - где всё не так, всё по-другому устроено.
Видимо, некурящему самцу надоело слушать мою жизнь и он, осторожничая и оглядываясь, боком выпрыгнул из бака и потрусил со двора. За ним, в темноту, потянулась вся стая.
- Ну и чёрт с вами! - крикнула вслед и выкинула треснувшее ведро нa помойку.
Дома заждались и уже начали волноваться.
-Газеты какие-нибудь посвежее у нас есть? - спросила с порога и не разуваясь прошла на кухню.
Я почти счастлива, почти решительна, почти ожила после недельного невставания с кровати, куда апатия уложила меня наглухо и отпустила только тогда, когда старший сын, мой синеглазый мальчик, завалился в прихожую в грязном школьном костюме, разя перегаром и глупой ухмылкой - как вызов, как провокация, как укор моей слабости.
- Ну вот, - удовлетворённо проговорила я, проштудировав пару газет. Окинула взглядом сусликами стоящую передо мной семью - двоих сыновей, дочку, мужа, - Аргентина ждёт нас! Завтра надо подать объявления в газеты. Продаём всё! Кто за? Ктo против?
- А плюшевого медведя тоже продадим?- спросила дочка.
- Каждый может взять с собой всё, что посчитает необходимым. Нести будете сами, - крикнула я в спины улизнувших по-быстрому детей.
Когда через пять минут я заглянула в детскую, то увидела, что "мелкая", старательно пыхтя, ввинчивает в портфель любимую игрушку. Учебники неопрятной горкой вздыбливаются на полу; дневник, тетради и ручки разбросаны в беспорядке по периметру комнатушки.
- Школу никто не отменял! - громко сообщила в пространство.
- Операция по перемещению в другую страну рассчитана на продолжительный срок! Раньше, чем через полгода и не мечтайте! - поспешила разочаровать вcex.
* * *
Милан.
Закрывающийся на ночь вокзал встретил запустением. Бумажный мусор, подгоняемый порывами ветра; проститутки, зябнущими статуэтками притулившиеся по углам ; негр, писающий на аккуратный европейский газон; непомерно огромный готический костёл, ощетинившийся зубастыми шпилями в небо. Готика-экзотика, всё чужое, не наше и тридцати-килограммовые нелепые рюкзаки за плечами - то, что смогли взять в другую жизнь. Жильё продано, имущество роздано, обратной дороги нет. И единственная мысль: " Что же мы сделали?"
- Надо найти гостиницу. До утра переживём и поедем дальше. За мной! - бодро скомандовала я, скрывая внутреннию нервозность.
И бессонной ночью в отеле вспоминала ...
(Продолжение будет... много)))
