Она закуривает сигарету, пьет водку из крохотной хрустальной стопочки. Она смотрит на меня и смеется. Балконная дверь раскрыта настежь. Вечер холоден. Листья лип дрожат на ветру.
Она курит сигареты "Голуаз". Она очень худа. Она сидит в расклешенных джинсах и широкой черной футболке.
Она говорит:
-- Я живу вне социума. На моей бывшей работе обо мне сплетничали, что я мужа за алименты на зону послала. Да совсем не так все было. Он уже сидел, когда я на алименты подала. Он в первый раз сел за грабеж, во второй - за убийство. Мне подруги сказали: "Тамара, он все равно должен работать там в тюрьме, так что бери с него алименты, ты права не имеешь Ксюшеньку этих денег лишать".
Она закуривает, берет на острие серебряной вилки рыбный ломтик и говорит:
-Я живу вне социума. Слушай, я двадцать лет не могла решить проблему с этим своим бывшим мужем. А Ксюша, дочка моя, ее за две минуты решила. Знаешь, как это было? Воскресенье, шесть утра, я валялась, уработавшаяся как кляча и с бодуна к тому же. Слышу звонок. Ксюша пошла, говорит с кем-то. Я спросила: "Ксюшенька, кто приходил?" Она говорит: "Папа". Ну, тут я подскочила на кровати. " Как папа, и куда он делся?!" Она говорит:" Мама, не волнуйся. Папа как пришел, так и ушел. Я эту проблему решила". Ей тринадцать было. Я тогда еще работала гидом в Интуристе. Я подумала: "Соплячка, блин!" Ведь я бы его - а это уже вторая отсидка была - провела на кухню, накормила бы, сбегала за пивом, а потом с ментами бы его выпроваживала. Нарежь колбаски! Водку бы охладить хорошо. Жара здесь у вас. Впрочем, мне-то что? Я живу вне социума.
У нее звонит мобильный, она уходит говорить на кухню. Говорит долго, нервно, раздраженно. Возвращается, улыбаясь.
- Слушай, я тебе говорила о своей Ксюше? Ей сейчас двадцать пять. У нее четыре официальных брака было. Первый раз она выскочила за какого-то дебила в шестнадцать лет с моего родительского дозволения. А до этого она таблеток наглоталась. В клубе. Я ее отхлестала по щекам, напоила валерьянкой, уложила. Она весь следующий день проходила нормальной. Адекватно так смотрела, разговаривала. Мы жили с отцом этого сидевшего мужа. Он не выносил, когда женщины курят. Ксюшенька мне говорит: "Мама, пойдем покурим на лестнице". Я говорю: "Пойдем, дочка!" Она на меня посмотрела уже на лестнице...вдруг начинает хохотать...и говорит: "Ты только маме моей не проболтайся, что я не три таблетки приняла, а шесть!"
- Когда она проспалась, я ей сказала: "Ксюша, если ты еще хоть раз нажрешься наркоты, я тебя убью. Мне плевать, что меня посадят и я, как идиотка, буду маршировать по плацу в валенках, в ватнике и с платком на голове. Потому что наркоман - это не человек. Я уверена. Наркоман не имеет права жить. "
Она снова закуривает и смеется, смеется, смеется. Она откидывается на спинку кресла. Она худа и красива. Она говорит:
-Я живу вне социума. Я - никто. Меня нет. Я 12 лет нигде официально не работаю. Мне на все плевать. Я не хочу больше работать гидом. Меня не пустили в Англию, потому что нет официального дохода. Такие, как моя Ксюша, там нужны. Она девять классов не могла закончить. Закончила восемь со справкой. Пошла в магазин. У нее доход по трудовой. Она всюду может поехать. А меня в Англию не пустили!
Она снова смеется, еще громче:
- Они решили, что я проституцией у них буду заниматься! А я просто хотела Англию посмотреть. Зато пустили в Индию. У меня спрашивали: тебе не страшно было в одиночку по Индии ездить? Нет. Я была на отметке в четыре тысячи километров. Я живу вне социума. Живу одна. Поехали ко мне сейчас! В Тярлево. У меня там дом. Я сама его построила. Мне предлагали нанять таджиков. Я отказалась. Сама сложила дом по бревнышку, по кирпичику. Сама сделала землю. Земли не было. Я ходила в лес. Носила дерн ведерками. Насыпала грядки. Сейчас я этим живу. И слушай...
Она протирает очки:
- Как ты меня встретила! Я ведь знала, что буду торговать смородиной, попадусь кому-нибудь из знакомых. Смородина эта черная меня сглазила. Мне плевать. Я живу вне социума. Я люблю Индию и ненавижу государственную власть. Слушай...уже поздно. Я у тебя останусь ночевать. Ой, только не лезь в шкаф, не надо всей этой пошлости! Я на полу лягу, прямо в джинсах и кедах. Мне плевать. Я живу вне социума.
