Сияние двойной звезды

Сергей Петренко

Сияние двойной звезды
      
      
       Томми исчез, исчез вчера, а накануне вел себя действительно странно. Очень уж был пуглив, дергался от всякого шороха, шарахался от всякой тени, и в восемь часов вечера ушел домой.
      
       А Тони тогда не было в городе. Он узнал, что Томми пропал, когда вернулся - на следующий день. Он долго ворочался на своем диванчике вечером, но потом, наверное, уснул, упал на пол и ушибся. Даже закружилась голова. Тони сел. В комнате было довольно светло, и он переводил взгляд с этажерки на стол, со стола на дверь и снова на этажерку. В какой-то миг ему почудилось, что все это стало прозрачным. Эта иллюзия оказалась такой правдоподобной, что Тони, забыв о боли, даже помотал головой.
      
       За стеной шумел сад, колыхались черные ветки яблонь и вишен. Вдруг среди них возник и затрепетал маленький теплый огонек. Тони испугался, но это был не противный страх ночного кошмара, а что-то вроде предчувствия тайны. Тайна, не дожидаясь, пока ее захотят раскрыть, приближалась. Стена не стала для нее помехой, только когда огонек заплыл в комнату, от прозрачной пленки, что была раньше стеной, словно от зеркала, отразился двойник огонька. Первый огонек мигал уже совсем рядом, а второй таял, таял, таял...
      
       -Тони! - позвал тихий и чистый голос. И тут уж Тони испугался. Потому что голос был, во-первых, Томми, а во-вторых... во-вторых, только Томми мог это сделать.
      
       Локтем Тони задел холодную металлическую ручку двери. Стало несколько легче - хоть какая-то реальная деталь.
      
       -Томми?!
      
       В ответ словно ветер пронесся сквозь дом. Тихий стонущий звук, тишина, и Тони думал, что уже всё, как вдруг...
      
       -Это я, Воркочун! Слышишь меня, мой маленький негодник Тони? Я его ЗАБРАЛ. Забрал Томми. Возвращайся к своему любимому дедушке, крошка, иначе... Холодец! Из маленьких пальчиков Томми... Ну, спи. До завтра.
      
       Ворчащий басок исчез, стены замкнулись. Обливаясь потом, Тони сделал один шаг, потом лишился чувств.
      
       Очнулся он от безумно приятного ощущения - Мама наклонилась, чтобы поцеловать его, и ее локоны с запахом абрикосов защекотали ему грудь. Он обхватил Маму за шею.
      
       -Мам...
      
       -Ты уже тяжелый, кроха, так что постарайся больше не вытворять таких штучек, Ладно?
      
       Она ОЧЕНЬ беспокоилась, подумал Тони, но как искусно скрывает это. Она его ЛЮБИТ.
      
       -Мам...
      
       -Что, кроха?
      
       -Мне... нужно уйти.
      
       -Уйти? Как уйти? Куда?
      
       Она еще не поняла. Нет, в глубине души-то она поняла, но сейчас изо всех сил гонит прочь ужасную правду. Боже, ее так жалко! Он ведь тоже ее полюбил.
      
       -Я ухожу ТУДА, Мам. Так надо. Я говорю тебе только правду. Может быть, я вернусь. Ты только верь.
      
       Она не заплакала, она... улыбнулась. По щекам ее ползли слезинки, Тони их слизнул и сказал тихонько:
      
       -У нас есть время. До полудня.
      
      
       ...В полдень, когда солнце выбелило пыль, когда тени укоротились, Тони ушел. Он выбрал это время, потому что при коротких тенях слугам Воркочуна труднее будет его выследить. А когда Тони будет превращаться, ни одна тварь из теневого мира не должна его видеть. Ведь в этот момент Тони беспомощен, как обыкновенный ребенок!
      
       ...Старый замок весь вымер - с крыш не осыпалась черепичная крошка, не шныряли воробьи, не вздыхал ветер в бойницах. Суровые идолы в часовнях молчали, как всегда, провожали глазами Кху, когда тот проскальзывал мимо. Идолы были злыми, но замок охраняли исправно, по крайней мере, в прежние времена.
      
       Кху измаялся от беспокойства - за замок, за окрестных обитателей, которые, почитай что все, числились в его приятелях, но особенно - за принца.
      
       Какой уж год дела шли хуже некуда. Уже при Регеде, отце нынешнего принца, в Замке угнездился особого рода непокой - худым был мир с соседом, серым карлой Воркочуном. Явных ссор и стычек не было, да только истаял Регеда, оставив после себя мальчишку Тони.
      
       У старого Кху сердце кровью обливалось (или что там есть-то у него вместо сердца?..), как, бывало, призадумается - мальчишке продолжать эту тихую войну! Мыслимо ли?! Не ему, Кху, судить, конечно, Регеду, а только зачем мальчишку оставил при себе, в Замке?
      
       И вот теперь Тони пропадал где-то уже восьмой месяц, Воркочун со компанией тоже молчал, а только от того было не легче. Страшно было, вот что!
      
       Кху наконец управился с ежедневным досмотром замка и, отодвинув визгливый засов, спустился к лесному ручейку, что журчал шагах в двадцати от ворот. Кху огляделся, потом попил, пригоршнями черпая воду из ручья. Совсем близко прятался Волосастый, но Кху его не приметил. Волосастый был шпионом Воркочуна, упревал в зарослях уже пятые сутки, потому что, как он считал, в берлоге хозяина очередная пьянка, всех развезло от эля, а о Волосастом, конечно, забыли. Такие вещи случались часто, хоть Воркочун всякий раз примерно наказывал виновных.
      
       Что-то коснулось его лапы.
      
       -Эй!
      
       -Тсс!
      
       Волосастый неуклюже обернулся. Кусты зашевелились, обнаруживая мордочку Лопошуха.
      
       -Сменяешь меня? - с удовлетворением пробормотал Волосастый, поднимаясь.
      
       -Лежи! Велено усилить караулы, в полдень должен явиться Тони.
      
       -Кошмар! Значит, война?
      
       Лопошух посопел:
      
       -Пень его знает! Ты лежи...
      
      
      
       Полдень. Белое облачко промелькнуло над кладбищем на залитом солнцем склоне холма. Могилок было немного, так как хоронили в основном людей, а люди в Замке появлялись редко, еще реже умирали. Облачко замерло над совсем еще целым могильным камнем с руной; неярко вспыхнув, растаяло. В следующий момент из высокой травы рядом с могилой поднялся мальчик.
      
       -Дай мне свой меч, папа! - негромко промолвил он. - Пришло время.
      
       Видимо, в плите находился тайник, ибо мальчик нагнулся, просунув руку в невидимое постороннему глазу отверстие, и достал оттуда длинный сверток, черный, со свисающими лохмотьями гнилой материи.
      
       Потом мальчик огляделся. Если где-то и были шпионы, то укрывались они куда надежнее Волосастого, ибо взгляд Тони проницал всякий листик. Впрочем, шпионов здесь не было. Кладбище отстояло довольно далеко от Замка, а Тони ждали именно там.
      
       Разворачивать добытое из тайника Тони не стал. Он спустился ниже по склону холма, исчез на минуту в кустах терновника, разыскивая начало подземного хода. Вход зарос дерном за то время, пока им не пользовались, и Тони повозился еще минут пятнадцать. Наконец, перед ним оказалась темная дыра - и от Замка мальчика отделяла теперь лишь тьма и сырость подземного коридора.
      
       В одном из нижних этажей Замка еще в незапамятные времена устроили библиотеку, большую, в несколько комнат. Без окон, кроме самой первой залы, где был камин и даже два кресла; здесь же, сколько Тони себя помнил, лежали связкой свечи, чтобы при необходимости исследовать дальние залы - тесные, пыльные, темные. Книг было не так чтоб очень уж много, но порядочно, и смертному достало бы труда их все прочитать.
      
       Подземный ход вывел Тони к одной из таких комнат - очень ловко было придумано - появляться и исчезать в темном лабиринте библиотеки. Тони помнил в нем все повороты и выступы, но все равно каждый раз было немножко жутко. Это - незлая жуть. Интересная и ручная.
      
       Тони вошёл бесшумно в каминную залу, да так и остолбенел. В кресле, спиною к нему, кто-то сидел. Совершенно незнакомый, он листал книгу. С треском догорали две свечи. Тони только и смог разглядеть длинные, до плеч, волосы, да бледную кисть руки. В следующее мгновение он чихнул.
      
       -Ай! - вскрикнул незнакомец. - Кто?!
      
       -Девчонка! - охнул Тони. Но так тихо, что она его не услышала. Она озиралась, тараща глаза, однако совсем скоро овладела собою, зажгла новую свечу и отвернулась, как ни в чем не бывало. Тони слегка рассердила эта самоуверенность. Сделавшись невидимкою, он обошел вокруг кресел. Девчонка выглядела безобидно, скорее всего, она была обыкновенным человеческим ребенком.
      
       -Симпатичная, - сказал Тони вслух. Незнакомка вздрогнула. И снова переборола робость... даже улыбнулась.
      
       -Зачем вы меня пугаете? Лучше покажитесь, пожалуйста, чтобы мы видели друг друга. Мы встретились с вами первый раз, правда? Или вы и раньше наблюдали за мной? Вы привидение?
      
       В самом деле, она - человек. Но откуда она взялась в его Замке? Нет, Тони не спешил ей являться.
      
       -Что ты делаешь в Замке, девочка? - строго спросил Тони. - Назови мне свое имя!
      
       -Меня зовут Тони, только это не настоящее мое имя. Господин Кху сказал, чтобы я никому не открывала настоящего имени, а всем велит звать меня Тони... А в Замке я недавно. Я жила с отцом, герцогом Скай. Потом... потом пришли враги, убили его, а я, наверно, потеряла сознание. Они думали, что я мертвая. А когда я очнулась, наш дом был уже пустой, и я долго плакала, пока не появились слуги господина Кху. Они забрали меня сюда и говорят мне "Тони", чтобы злой Воркочун запутался... Ой!.. Кажется, я наболтала лишнего! Извините, вы не расскажете Кху? Он, конечно, не станет сильно ругаться, но...
      
       Тони растерялся. Он чувствовал, что девочка говорила правду, только совершенно не представлял, как следует поступить. Ну, найти Кху, конечно, и поскорее. Это во-первых...
      
       -Хорошо, Тони, - сказал он. - Я еще вернусь...
      
       Тихо-тихо стало в библиотеке. Девочка поежилась. Никогда еще тишина в этом Замке не казалась ей такой пустой. Загадочный невидимка окончательно исчез и словно украл все звуки. Но по-настоящему тревожило другое - ведь вполне могло так случиться, что в Замок пробрался вражеский лазутчик-призрак, слуга Воркочуна. Вот он запросто выудил тайну и смылся. А ты, глупая, не подумала, что всем в Замке уже известна твоя история, и интересоваться ею мог только чужой. Смотри, он лишь спрашивал, и, узнав, что нужно, сразу исчез...
      
       Конечно, голос был вовсе не противный, как у других Воркочунских подлиз. Иногда говоривший казался ей растерянным, иногда - сердитым. Но вообще-то это был детский голос... Впрочем, лазутчик есть лазутчик.
      
       Девочка уже не сомневалась в своих опасениях. Нужно было разыскать Кху и сознаться в проступке. Лишь бы он не обернулся непоправимой бедой!
      
       Задув свечи, девочка отправилась на поиски Кху. Сперва следовало посмотреть в большой Зале, ибо Кху любил подолгу сиживать у камина, а если Кху там и нет, можно будет окликнуть из окна привратника и разузнать.
      
       Двери в Залу были открыты и... она отчетливо услышала тот самый голос! Что он делает в Зале?!
      
       Трах! Они столкнулись. Они треснулись лбами. И тут появился Кху.
      
       -Тони?
      
       Тони обалдело потирал лоб. Поэтому он просто сказал:
      
       -Да, Кху. Мне пришлось вернуться...
      
       И девочка-Тони тоже сказала:
      
       -Да...
      
       Потом она посмотрела на Тони - это был ее ровесник - симпатичный мальчик в черной курточке и черных штанах с серебряным пояском. Он, наконец, оставил в покое свой лоб и вдруг фыркнул:
      
       -Кху, елки-палки, почему я и эта девочка так похожи?
      
       И, наконец, она сообразила. Конечно, это - настоящий Тони - принц лесных владений от реки Чумазой до Осовелых Камней!
      
       -Сир, простите, простите, я... ушибла вас...
      
       -Ерунда... но послушай, как все-таки твое имя?
      
       -Лиа, сир.
      
       -Тони, милый, пойдем в Залу. Я все объясню, только дай мне чуть передохнуть.
      
       В голове у Кху случился настоящий кавардак. Кху казалось - вернется мальчик -- и жизнь будет длиться дальше, старый Замок сбросит бремя тягучей дремоты, будут прежние дела, мелкая грызня с Воркочунским охвостьем...
      
       Увидев принца, Кху испытал страх. И тревогу. Эти чувства родились внезапно и словно из ничего, но пока пился горячий взвар из узорчатых чаш, пока Шмыгун разжигал камин, Кху мало-помалу приводил их в порядок. Страх, несомненно, связан с Тони. Мальчик изменился за месяцы, проведенные ТАМ. Нет, конечно, он набрался новых впечатлений и так далее, но восемь месяцев - слишком короткий срок для обитателей Замка, и взрослеют они гораздо медленнее людей. Согласитесь, что для Кху, знавшего Тони сто пятьдесят лет - восемь месяцев очень мало. А Тони изменился. Во-первых, раньше он воплощался в растрепанного, чумазого мальчишку с всклокоченными волосами, и совершенно не заботился о своей одежде. Бывало, Регеда в приступе меланхолии просил его выглядеть поаккуратнее, и мальчик слегка белел, стройнел, а со штанов и рубахи исчезали грязные пятна. Но стоило Тони на час забыть об эстетических чувствах отца, как всё возвращалось на свои места.
      
       Однажды, в ужасный и горький день исчез Регеда. Навсегда. И Тони не видели много дней, гадали, бродит ли он по лесам, прячется ли в глухих замковых переходах. Наконец, Кху не выдержал и приказал привидениям искать принца. Когда наступил час Заката, Тони явился, Тони плакал у Кху на коленях. Они были нужны друг другу...
      
       * * *
      
       Страна, откуда пришел Тони: это грандиозное пространство равнин и невысоких всхолмий, заполненное кое-где лесами. Там много болот, встречаются довольно мрачные чащобы и сухие обширные пустоши. Но чаще всего это редколесье, страна почти вечной осени - пасмурное небо, но дожди идут не часто. Погода вообще-то теплая, а вот листья и трава имеют большей частью осеннюю расцветку.
      
       Там много калины и грибов, а вот клюквы и риса не знают вовсе. Пшеница, рожь растут неохотно, поэтому хлеб там - лакомство. Больше картошки, капусты и очень вкусных, ароматных яблок.
      
       Обитатели Страны. В основном это лешие самых различных видов, а также древесные духи и маленькие пугливые создания, которых у нас никак не называют, а только путают с гномами, крысами и домовыми.
      
       Люди там тоже есть, но играют они далеко не первую роль. Их мало, и чаще всего эти темные, убогие создания ютятся в хижинах наподобие лешьих берлог, и хижин этих самое большее набирается восемь - десять на деревеньку.
      
       Еще встречаются в Стране колдуны, привидения и прочие твари, перечислять каковых мы здесь не будем.
      
       Обустройство Страны. Очень простое. Верховного владыки там не было и нет. Время от времени какой-нибудь колдун, либо зарвавшийся призрак, либо ополоумевший лешак заявляет, что он - король таких-то и таких-то земель. Он называет свою хижину замком и, если удается, набирает свиту из двух-трех простаков. По прошествии нескольких лет затея, как правило, чахнет по разным причинам - то королю надоест "королить", то прихлопнет его чудик покрупнее, то просто помрет, не позаботившись о наследнике.
      
       Иные королевства существуют, однако, сотни и тысячи лет. Например, владения Тони. За многие века хижина короля выросла во вполне приличных размеров Замок, королевская власть стала уже неотъемлемой реальностью этих мест, и хоть подданных сотни три едва набиралось, зато ни тебе войн, ни тебе политики. Лишь сто с небольшим лет назад, как прыщ на носу, объявился Воркочун.
      
      
      
       ...-Ты хочешь что-то сказать, Кху? - Но тот лишь отрицательно покачал головою. - Ну, у меня даже мелькнула мысль, - продолжил Тони. - Что ты - моя сестра. Но ты ведь человеческий ребенок, да? Сколько тебе лет?
      
       -Одиннадцать, - ответила Лия.
      
       -Да, конечно... Кху, интересно, почему мне все время именно одиннадцать... то есть, я так выгляжу?
      
       -Не знаю... Здесь этого никто не знает, Тони. Когда ты только объявился, ты очень редко воплощался, а в ту пору призраки блуждали мимо Загорья стаями, ходили какие-то пророки, вещая мор, огонь, беду. Регеда однажды сказал, что ты его наследник, и я подумал сперва, будто он просто усыновил тебя. После оказалось, что я ошибся, но мне было как-то мало разницы. Главное, что мы с тобой тогда поладили.
      
       -Да.
      
       У Тони очень грустные глаза, подумал Кху. Раньше они не были такими... ну, отрешенно-грустными. Он словно отгородился от нас прозрачной стенкой.
      
       -Как странно, я почти ничего не помню о том времени.
      
       -Тони...
      
       -А?
      
       -Расскажи, какой он, тот мир?
      
       -Я... Да, конечно! Знаешь, там страшно много суеты, Кху. Там ОЧЕНЬ много людей, и оттого, что каждый из них не может остаться один всякий раз, когда ему это нужно, они ссорятся и кричат, и они просто противны. Кроме того, живут они очень мало, да и то, что называется жизнью, всего лишь чреда бессмысленных дел, большую часть из которых они делают будто бы для своих детей, однако если говорить по правде, их дети - самые забитые существа в этом мире, потому что взрослые навыдумывали для них целую кучу обязанностей, не оставив даже самого разничтожного выбора. А что самое смешное, как я слышал, -- если кому-то и выпадает жалкий кусочек свободы, глупый счастливчик не знает, что с ней делать, и сам отдает ее взамен какой-нибудь чепухи. А к старости все они приходят с одним и тем же - они вконец выживают из ума.
      
       Лия поежилась.
      
       -Не бойся, я ведь говорю о ТЕХ людях. Ты же можешь стать призраком.
      
       -Все равно страшно! Ты словно жуткий пророк...
      
       -Ну, там много и просто чудного. Например, люди там раздеваются, когда ложатся спать. А леса очень жестоки - то лютый холод превратит всякое существо в камень, то налетит кусачая мелюзга, то скрутит болезнь. А солнце там ужасно яркое, оно иногда прямо выжаривает мозги. И еще там полно хлеба и всякой всячины. Но это только если ты умеешь делать то дело, которое ИМ нужно. А те, кто не делают, часто умирают с голоду, потому что вся еда там уже поделена на тыщу лет вперед. Ну, а колдовать никто не умеет. Смешно - очень хотят колдовать - и не умеют. Они глупые...
      
       -Тони, - осторожно перебил его Кху. - Значит, тот мир совсем плох?
      
       -Н-не знаю... По крайней мере, мне встречались там очень милые существа, Кху. И потом... - Тони помолчал. - Я нашел своего двойника.
      
       * * *
      
       О Томми. Следует рассказать отдельно. Началось это дело с огневиков, когда черный карлик с алыми глазками (непутевый Дрын после уверял, что карлик был огненным колдуном, хотя до сих пор никому не встречались такие, и даже баек о них не знали) дал Тони мешочек замечательного черного порошка. Часть этого порошка Тони поджег. Как на зло, он сделал это, будучи мальчиком, и взрыв сильно опалил лицо и руки. Несколько часов, пока Кху перетирал ядовито-желтые листья вязника и готовил мазь от ожогов, Тони не мог раскрыть глаза из-за дурацкой боли, и что-то непостижимое не давало ему развоплотиться...
      
      
      
       Однажды Томми шел через крохотный парк у школы. Был вечер, октябрь, но теплый октябрь, и листья ласково шуршали, когда очередной ветерок уносил их в темноту. Впереди ярко светились окна школы, чьи-то вопли, разговоры, дробь подошв по асфальту - а позади - словно оставалась незнакомая страна с запахом прелой листвы, с тишиной, со спокойным, теплым небом.
      
       Сегодня был праздник. Но Томми забыл о нем. Забыл, пока где-то слева не распорол тишину треск фейерверка. Несколько цветных ракет изменили землю и небо. Потом очень долго к ногам Томми падала гроздь рубиновых искр.
      
       Погаснут..! -- замирая от томительного предчувствия, думал Томми, - Ах, зачем? Разве трудно коснуться Земли?!
      
       Кажется, они падали прямо на него. Было мгновение, когда Томми нестерпимо хотелось сдвинуться, хоть чуть-чуть, шевельнуться... Нет! Тогда они точно погаснут, как это бывает каждый раз!
      
       Ближе и ярче! Боже, в лицо! Боль, колючая, страшная боль, вспышка и мрак... Томми упал.
      
       Позже, в больнице, когда всем уже было ясно, что Томми не сможет видеть, ему стали сниться странные сны. Все они были разные, все непонятные, может быть, чуть жуткие, но Томми ждал их с нетерпеньем, так как во сне он видел.
      
       Один раз, уснув, Томми моментально оказался перед столбом пламени, жарким и устрашающим. Он отшатнулся, однако тихий голос изнутри позвал его, и, вытянув руки, Томми погрузил их в огонь. Он чувствовал, как чернеет, обугливаясь, кожа, как разбегается, пульсируя, боль...
      
       Когда он вынул руки, на его обгорелых ладошках танцевало несколько темно-алых язычков, но боли уже почти не было. И снова он услышал голос... Голоса...
      
       -Томми! Томми! Томми!
      
       -Кто вы?! - вскрикнул он.
      
       -Огневики... Томми! Томми! Прости, мы не хотели сделать тебе плохо. Есть некто, сумеющий тебе помочь.
      
       -О!
      
       -Мы позовем его. Он не откажет. Забудь боль и горе, Томми, только жди. Томми!
      
       * * *
      
       ...Вокруг Тони была лишь тьма, а впереди еще - чье-то задорное хихиканье. Тело бесследно растворилось, но вместо привычной свободы, вместо фейерверка ощущений, Тони оказался в чёрной яме и не ощущал ни света, ни запаха, ни холода, ни тепла, вообще ничего. Я в плену своего тела, догадался он, и связан могущественным Наговором.
      
       У Тони не было врагов, кроме Воркочуна, а этот, такой привычный, его не пугал. Поэтому Тони в основном только растерялся.
      
       Звуки, напоминавшие смех, уводили ВГЛУБЬ. Не вниз, а именно вглубь. Опасно, подумал Тони, опускаться вслед, смогу ли я потом подняться? Однако больше делать было нечего, и, сжав себя до крохотной, бесконечно тяжелой точки, Тони провалился, пробивая тьму, в иной мир.
      
       Вспыхнул свет... Нет, он всего лишь стал видеть. Белые, очень уж белые стены, белый - нет, еще белее даже! - потолок. Чудные кровати с ножками, все пустые, кроме одной. Там кто-то лежал - и снова - под белым покрывалом, - может, зрение у меня изменилось? Тони сперва аж попятился - страшное было у спящего лицо. Но сразу же и понял, что ошибся - просто лицо скрывали белые ленты. Кошмар! Но он-то здесь зачем, что нужно ему, Тони, в этом умопомрачительном месте?!
      
       -Ёлки-палки!
      
       Человек под простыней зашевелился. Он услышал меня, понял Тони.
      
       -Эй!
      
       -Кто здесь?
      
       -Всего лишь я... Тони.
      
       -Тони? Тебя только что привезли?
      
       -На чем? - не понял Тони.
      
       -Какой ты странный! - Человек сел, откинув белое покрывало до пояса.
      
       -Ты мальчик?!
      
       -А что, не похож? Ты хотел попасть в палату к девочкам, что ли?
      
       -Нет, послушай... ты... настоящий?
      
       -Слушай, я сейчас умру от любопытства...
      
       -Нет!
      
       -Что - нет?
      
       -Не умирай...
      
       -Да ну тебя! Если бы я мог тебя видеть!
      
       -А ты сними эти тряпки.
      
       -Ты что, чокнутый? Нельзя же еще.
      
       -Почему?
      
       -Ну... почему... ты не понимаешь, что ли?
      
       Тони помотал головою, но, сообразив, что странный мальчик его не видит, сказал:
      
       -Нет. Объясни, пожалуйста.
      
       -Еще издевается!
      
       Томми опять лег, на этот раз укрывшись одеялом с головой. Несколько секунд они молчали.
      
       -Ты обиделся? - тихо спросил Тони. - Но почему?
      
       -Вот попадет тебе в глаза огнем, узнаешь!
      
       -Огнем... мне... тебе... Ох, я, кажется, что-то понял. Погоди... но со мной час назад случилась такая же история!
      
       -И ты видишь?! - Томми снова сел.
      
       -Ну, конечно, сперва я ни пня не видел. Знаешь, я, как назло, был мальчиком...
      
       -А сейчас ты кто?
      
       -Сейчас... тоже мальчик.
      
       -Слушай, может, хватит валять дурака?!
      
       -Ты подожди, не сердись. Ты ведь настоящий мальчик, ну, человеческий ребенок, да?
      
       -А ты...
      
       -А ты возьми меня за руку. - И Тони, не дожидаясь, пока забинтованный мальчик сделает это, сам ухватил его запястья...
      
       То, что случилось после, можно было бы назвать "вспышкой"... или даже "взрывом". Или как-нибудь еще. Изнутри палаты это выглядело так, словно на стены, на потолок, на пол плеснули особой жидкостью, которая была сперва бесцветной, но уже спустя мгновение приобрела бледно-алый оттенок, потом засияла, так что свет стало невозможно терпеть, потом сделалась ярко-красной, потом багровой - и полыхала, плавила штукатурку, кирпич, стекло - всё это осело, размазалось и раскаленными струями хлынуло вниз.
      
       -Я вижу ПЛАМЯ! - орал Томми. Мальчики держали друг друга за руки, и потом Тони запомнил только это - тонкие теплые запястья Томми.
      
       ...Минули сутки или чуть больше, в сознание мальчишки пришли одновременно.
      
       -На тебе все еще эти дурацкие бинты!
      
       -Помоги мне... сними их, пожалуйста... - попросил Томми.
      
       И Тони очень осторожно размотал повязку. Честно говоря, ему было страшновато, но он постарался не выдать своих чувств.
      
       Томми замигал. Зажмурился, и сразу же, чуть ошалев от радости, обнял Тони. Мальчики смотрели друг на друга, молчали и улыбались.
      
       -Слушай... - выдохнул Томми. - Мне кажется, мы с тобой очень похожи?
      
       -Да?
      
       -Нужно зеркало.
      
       -Зеркало... ой, а где мы?
      
       Теперь они оказались в другой комнате, правда, почти такой же, как и первая. Томми решил, что та больница сгорела и рухнула, а их нашли под обломками. А Тони считал, что вспышка им просто привиделась. Ни то, ни другое не объясняло всего - если огонь и вправду расправился с больницей, как вышло, что на ребятах не оказалось ни царапины? Или, если, наоборот, случилось чудо, которое видели лишь Томми и Тони, отчего тогда переменилась обстановка в палате? Впрочем, мальчики не стали забивать головы всякой ерундой. Они договорились, что спросят у кого-нибудь, как все было, но потом позабыли.
      
       Перед обедом к Томми приехали мама и папа, и все ужасно радовались, что он вдруг выздоровел. А вот на Тони никто из взрослых внимания не обращал. И только когда родители повели Томми с собой, в столовую для посетителей, а он вдруг вывернулся и убежал, крикнув им, что будет через минуточку, вернулся за Тони и прямо-таки притянул его в столовую, так вот, когда он это сделал, мама и папа застыли, можно сказать, разинув рты.
      
       -Боже, кто это? - пролепетала наконец мама.
      
       -Его зовут Тони. Считайте, что он мой брат. А если нет, я все равно буду с ним!
      
       Наступило неловкое молчание. Потом мама как-то нервно засмеялась и посмотрела на папу. Тот пожал плечами.
      
       -Ну, хорошо, хорошо, Томми. В конце концов, это сейчас не важно, правда ведь? Главное, что ты здоров, и давайте пока не будем говорить о серьезных вещах.
      
       Первый рубеж был отвоеван, и Томми уступил. Впрочем, он и сам толком еще не представлял, что это значит - считать Тони братом.
      
       Потом Тони исчез. Он предупредил, что исчезнет, но Томми все равно стало страшно. Оставшись наедине с собою, Томми вдруг зациклился на мысли, будто Тони ему лишь привиделся. Эта дурацкая мысль изрядно его помучила.
      
       А Тони вернулся в Замок. Кху он почти ничего не рассказывал, только предупредил, что снова уйдет - и теперь надолго. Кху тогда радовался, потому что эта война с Воркочуном утомила всех в Замке, но хуже всего был страх за Тони.
      
       -Вот и отлично, - отвечал Кху. - Постранствуешь, развеешься.
      
       -Кху, - вдруг вспомнил мальчик. - Что такое Зеркало?
      
       Тот плечами пожал:
      
       -Небось, Регеда знал, небось, в книгах его где написано...
      
       Но Тони недосуг было корпеть в библиотеке. Обежать все закоулки, заповедные, укромные места огромного леса, всё запомнить, на всё взглянуть по-новому, словно в первый раз - чтоб рассказать потом Томми, уговорить его побывать в этой стране... И подарок! Найти подарок, такой, чтобы Томми был действительно счастлив!
      
       За Змеиным болотом, давно пересохшим, притаился уютный грот. В незапамятные времена, когда еще жили здесь тролли, они "тухлили" в нем добычу (всем известно, что свежего мяса тролли не едят). Теперь замшелые валуны служили пристанищем несметному количеству гадюк, два-три раза укрывался в гроте от Воркочунских прихвостней и Тони.
      
       В этом-то гроте полгода назад Тони нашел Адамру...
      
      
      
       Томми выписали, и дома был настоящий праздник, тем более что приехала тетя, мисс Далбни, которую Томми всегда любил, и она его тоже. Она казалась Томми и чуть веселой, и чуть печальной вместе, Томми же относился к ней скорее как к старшей сестре, даже играл с нею. Однажды мама за что-то сильно отругала Томми, а папа назвал его нытиком, когда Томми плакал. Мальчик убежал к мисс Далбни, жил там целую неделю, пока не соскучился по дому.
      
       Мисс Далбни на радостях осталась погостить "денька на три". Отправила прислуге телеграмму, а потом был роскошный вечер. Томми даже разрешили не ложиться спать, сколько захочет. Только в половине двенадцатого усталый, протирая ладошкой слипающиеся глаза, он побрел в свою комнату. Там, примостившись на краешке кровати, его дожидался Тони.
      
       Он светился в темноте! Вся комната была заполнена мягким белым сиянием, и от этого сияния глаза Тони казались огромными и темными.
      
       -Тони, ты! - Они обнялись. Потом, держась за руки, сели на кровать. - Слушай, я так боялся, что ты... что ты мне приснился.
      
       Тони улыбнулся.
      
       -Ой, а что это за свет?
      
       -Так... мне было жутковато одному в темноте.
      
       -А можно... можно, чтоб он еще был? Тебе не трудно?
      
       -Да нет, конечно... Томми, держи!
      
       -Ох, что это? Картошка?
      
       -Нет. Это Адамра. Такой волшебный корень. Ты клади его на ночь под подушку, и приснится всё, что только пожелаешь.
      
       -Правда?! Как хорошо! Слушай, мы ляжем вместе, и сны будут одинаковые. Представляешь!?
      
       -А можно?
      
       -Что?
      
       -Ну, можно мне здесь остаться?
      
       -Конечно, Тони! Да все равно! Главное, что ты пришел! - Томми начал раздеваться.
      
       - Что ты делаешь? Зачем?
      
       -Ну... Тони, мы же сейчас ложимся?
      
       -И... здесь раздеваются, когда спят?
      
       -Ой, ну ты даешь!
      
       Тони пожал плечами:
      
       -Ну, ладно, если так надо...
      
       -Подтыкай одеяло. Уютно, да?
      
       -Ага. А теперь ты задумывай сон!
      
       -А я сумею?
      
       -Конечно. Это совсем легко, только надо захотеть...
      
       -Я придумал, Тони. Пусть это будет сказка про нас с тобой и про твою страну. Мне так хочется ее увидеть... Тони?
      
       -Да?
      
       -Ты... не уйдешь теперь... без меня?
      
       -Я буду с тобой.
      
      
       * * *
      
       О Регеде. История его удивительного похода на Север записана в большущей книге из выделанных телячьих кож, хранимой не в библиотеке, а в ларе, выдолбленном из цельного трака, дерева темно-красного, словно свернувшаяся кровь, и необычайно твердого. История эта довольно длинна, но Тони, когда бывал печален и опустошен, садился и читал ее, и эта книга стала для него почти священной.
      
       Отрывки, эпизоды этой истории (для людей, живших короткий век, она сделалась уже легендой) странным образом смешавшись и исказившись, нашли отражение в сне, сотканном Адамрой. Мысли и переживания мальчишек были в нем вроде красок, довершив причудливое творение...
      
       В те времена Замок еще не существовал, а его место занимала деревня, лишь самую малость сдвинутая к Востоку. Деревня была по здешним меркам изрядная - девять хижин - и жили в ней по большей части люди. Окрестные чащи были на редкость приветливы к ним, хотя вообще-то людей в лесах не жаловали, изобретая им всякие козни. Дело тут, видимо, объяснялось тем, что в деревне обосновался удачный колдун, угодный и лесу, и его тварям, и подземным существам, и добрый с людьми. Сам колдун не был человеком, хоть облик имел человеческий. Звали его Регедой.
      
       То были мирные времена. Спокойные. Пожалуй, самые тихие за много-много веков. Мир вообще был тогда тих, и ежели кого съедал тролль или пожирали волки, шуму получалось гораздо меньше, чем теперь.
      
       И началась эта история именно шумно. Некая тварь (её не знали, как и называть, охранительные чары колдуна на нее не подействовали) пробралась ночью в деревню и поотведала человечины. Колдун Регеда изменил заклинанья, на другую ночь тварь была поймана и прирезана. Омерзительной она оказалась на вид: о двух ногах, о двух руках, косматая с пят до головы, пасть вроде медвежьей, глаза - щелки вертикальные, как зрачки у козла.
      
       Страх объял деревню. Безымянная тварь будет предана огню, но раз одна пришла в деревню, отчего не прийти другой? А может, другая будет страшнее... Почему она пришла? Откуда? Колдун Регеда не мог этого сказать, но он не предался растерянности. Он собрал много различных трав, из тех, что пучками висели под потолочными балками его дома, и растер их пальцами в пряный порошок. Порошок он ссыпал на большое металлическое блюдо, укрепленное на треножнике, лил туда масло из сосуда, на котором были начертаны руны, и возжигал "хаш" - наговорный огонь, вившийся тугими синими жгутами, столь алчными, что дым от них выжирал глаза и обугливал дерево. Эти сизо-синие струи дыма потянулись в лес, и люди в ужасе разбегались, ибо им чудилось, будто не дым струится, но высунулась из пламени хищная лапа демона Руах.
      
       Сумерки укутали деревню серою мглой. Из этой мглы с разных сторон доносились испуганные вскрики людей и откуда-то прибежавшего Эхо. И светились рубиновые кляксы величиной с человеческое лицо. Светились следы пришлой твари.
      
       И лес, и деревню скоро захватила тишина. Колдун Регеда подпер кабаньей костью дверь в хижине и ушел по следам.
      
       Он брел, не спеша, но все же к середине ночи изрядно удалился. Об этом он судил по деревьям, которые, в особенности кедры, сделались невероятно толсты. Мгла меж ними не рассеивалась, но свет следов указывал дорогу. Вдруг на пути явился странник, из тех, что скрывают свое лицо под капюшоном...
      
       * * *
      
       ...В этот миг дверь в комнату, где спали мальчики, бесшумно отворилась. Седая луна, растолкав лучами планки жалюзи, брызнула светом на подушки, на спутанные волосы мальчишек, выбелив их лица. Казалось, ресницы детей чуть дрогнули, волшебный сон угас, но забытье оставалось - пустое, глубокое, как падение во тьму...
      
       Бесшумно, словно порождение лунного света, метнулась через комнату к постели женщина. Вскинула руки к лицу, едва сдержав крик.
      
       Четверть часа спустя она ушла. Не посмев растревожить волшебство. Волшебство, - конечно, это не могло быть чем-то иным. Томми стало два. Она хотела лишь взглянуть на спящего мальчика, поправить одеяло, возможно (это была тайная мысль) - оставить осторожный поцелуй. Никогда и никому она не призналась бы в том, как ей хотелось, чтобы Томми был её сын. В этом было что-то странное, неестественное. Никого другого, только его.
      
       Выйти замуж? А если ее ребенок окажется хуже? Если она не сможет полюбить мужчину? И что - ненавидеть их?
      
       Ее сестра - мать Томми - ни о чем подобном даже не подозревала. Она говорила мужу:
      
       -Мне жалко Элис - она такая неудачница...
      
       А для Элис - великое счастье, когда Томми хотя бы навещал ее. Боже, как ей хотелось, чтобы мальчик при встрече ответил на ласку! Но Томми лишь смущался, высвобождаясь из теткиных объятий, и теперь Элис ограничивалась коротким поцелуем в лоб.
      
       Луна погасла. В своей комнате Элис в темноте зашарила по ящикам стола. От шума проснулась мать Томми. Она заглянула в дверь.
      
       -Элис? Ты что-то ищешь? Но почему не зажигаешь свет?
      
       -Я... ничего. Я просто увидела... сон.
      
       Сара покачала головой.
      
       -Если тебе что-то понадобится, разбуди меня, не бойся... Ну, спокойной ночи...
      
       Элис молча заперла за ней дверь. Потом продолжила - уже осторожно - поиски. Она искала свечу.
      
       ...Господи, если это грех, пусть я согрешу дважды, потому что прошу тебя об этом!.. Я хочу сына! Я хочу, чтобы это был не сон, не наваждение... Господи!
      
      
       ...Утром случилось чудо.
      
       -Ты, правда, хочешь его усыновить, Элис?
      
       -Но у него нет родителей. И... Сара, когда я только его увидела, я поняла, что буду любить его.
      
       Сара покачала головой.
      
       -Прямо чудеса какие-то... Ты все-таки странная, сестричка! Я бы никогда не смогла полюбить чужого... Впрочем, должна тебе признаться, ты очень обяжешь нас этим. Знаешь, Томми оказался страшным упрямцем. Знаешь, что он сказал? "Тони будет моим братом, или я уйду с ним!" Представляешь, а? С таких-то лет...
      
       -Все будет в порядке, Сара. Тони - брат или двоюродный брат - какая разница? Нам всем будет хорошо.
      
       -Ах, Элис, какая ты странная!
      
       * * *
      
       ...Регеда был весьма напуган встречей, но сдержал свой страх и почтительно приветствовал Странника. И Странник обошелся с ним хорошо. Потом Регеда продолжил путь и прошел Гнилые Угодья и Еловый Могильник, и Паршивый Старый Овражец, и Задранную Темь. Следы твари исчахли и не светились больше, словно их некто слизнул. Но Регеда знал, куда идти. На исходе ночи, которая не могла окончиться месяц, лес расступился, и там был сруб из двуохватных бревен, а вокруг него - тын с черепами различных размеров. За тыном было тихо, окно сруба светилось - тускло и бело, словно изнутри занимался пасмурный рассвет. Регеда стал ждать.
      
       Он очнулся, когда захрипели ворота. Сруб увенчала крыша, исчезло сияние в окне, и черепа поблескивали от росы. Тропинку к дому устилал туман. Регеда, не спеша и не медля, прошел в ворота.
      
       -Лучше не ходи, - сказал один череп. Регеда, однако, плюнул в него, и он замолчал.
      
       Двор был пуст. У тына лежали поленья - ровные, сухие чурки, которые время от времени подпрыгивали сами собой и становились под сам собой же взлетающий колун. Колун их проницал, но чурки падали целыми. Колун вроде бы отсекал у них тень, и та потом постепенно таяла.
      
       Регеда, поразмыслив, ухватил колун за топорище. А поленья бессмысленно взлетали...
      
       Потом Регеда осмотрел весь дом. Кроме мха на бревнах и бурой золы на склизком земляном полу, там ничего не было. Колдун понял, что сделал свое дело. Сжимая в одной руке посох, а в другой - топор, он отправился в обратный путь.
      
       Вдруг в лесу послышался скрип.
      
       На тележке с дощатыми сплошными колесами, запряженной козлом, въехал на поляну старик. Он был в серой холщовой рубахе, и грязные косматые волосы мотались по плечам. Один глаз его залеплен был бельмом, а второй болтался на длинной жиле. То и дело старик помахивал им, как плетью. Обнаружив гостя, он широко раскрыл рот, сунул туда свой глаз, вынул, отер слюни рукавами.
      
       -Эй, ты! - прокричал он Регеде. -- Этот топор разрушит твое царство, разделит одного и разрубит двоих. Когда придет его Время!
      
       * * *
      
       После завтрака, после долгой беседы с Элис и родителями Томми, за которой все в общем-то было решено, и - как ни странно - все удовлетворены принятым решением, мальчиков отпустили поиграть.
      
       Что самое чудесное - погода до сих пор баловала городок теплом и мягким солнцем. Листьев на деревьях было еще много, и они так и сияли золотом, когда ребята шли через парк. Кленовые листья были особенно красивы, и жалко было даже на них наступать.
      
       Шуршали листья, шелестел где-то ветер. За деревьями открылся большой овраг. Мальчики уселись на краю обрыва, болтали ногами и бросали камешки вниз.
      
       -Жалко только, что теперь мы будем встречаться лишь по воскресеньям, - вздохнул Томми. И взглянул на Тони - быстро и с робкой надеждой. Тот улыбнулся.
      
       -Ну, почему же?
      
       -Элис ведь живет в деревне, туда восемь миль. А детей у нас еще заставляют ходить в школу.
      
       -Я могу и не ходить в школу...
      
       -Тогда тебя отберут у Элис. Скажут, что она тебя плохо воспитывает.
      
       -Это мы еще посмотрим, Томми! - Он размахнулся сильнее - как только мог - и комочек земли ударился о противоположный склон. Тони внимательно следил за его полетом... Вдруг он вскочил, протянул Томми ладонь.
      
       -Пойдем!
      
       -Что..?
      
       Томми удивился. И послушался.
      
       ...Может быть, кто-нибудь видел в солнечный октябрьский полдень мальчиков, которые, взявшись за руки, переходили по воздуху старый, оробевший овраг...
      
       * * *
      
       Тони в самом деле не стал ходить в школу. Уж как он это устроил, бог знает, это не важно. А каждый вечер, когда Томми возвращался в свою комнату после ужина, он встречал там Тони, мальчики играли, читали или просто сидели и молчали. А когда опускалась ночь, они, нырнув под теплое и надежное одеяло, сочиняли сказки. Потом волшебные сны уносили их в чудесные края. И утро было бесконечно далеким. Всё было возможно в эти сказочные ночи...
      
       Когда случалась хорошая погода, мальчики одевались, распахивали окно и бродили, знакомясь с Ночью, час или полтора.
      
       Иногда Томми спрашивал, все ли в порядке у Тони с Элис. И сперва Тони с улыбкой говорил, что Элис - добрая и забавная, и вполне мила, а чуть позже говорил о ней, что она ему просто кажется хорошей, а однажды он ничего не сказал. Но Томми этой перемены в общем-то не боялся, потому что Тони с ним всегда оставался Тони - одним и тем же. И то, что у него появилась Мама, не могло повлиять на их дружбу...
      
       В ребячьей компании их прозвали "парочка То-То". Правда, они редко играли с другими мальчишками. И отношения с ними были, мягко говоря, странные. Один раз Кривой Мопс, задира из соседнего квартала, рыгнув после сворованной банки пива, с сальной улыбочкою на лице заметил, что двум таким славным мальчикам, как То и То, наверное, очень уж хорошо гулять все время вместе. Тони простодушно улыбнулся этим словам.
      
       А Томми покраснел и вдруг въехал Мопсу носком сандалеты под колено. Все прочие, включая и Тони, выпучив глаза и разинув рты, смотрели на эту неслыханную выходку. Томми опомнился первым. Он ухватил Тони за рукав.
      
       -Бежим! А то сейчас отделают...
      
       Но отступив было на два шага, Тони остановился.
      
       -Подожди... Разве мы его не одолеем?!
      
       Мопс поднимался, ухмыляясь.
      
       -Давай же, Тони!
      
       -Но он враг... твой... наш враг? Врагов надо убивать, Томми, иначе они когда-нибудь убьют тебя! Я убью его.
      
       -Нет! Это нельзя... У нас нельзя. Тони! Ну... Бежим!
      
       Ребята припустили изо всех сил, но Мопс, который хоть и хромал первые несколько шагов, был старше и длиннее - и догнал бы их. В какой-то момент Томми показалось, будто он вроде и не совсем бежит, а... ну, почти скользит... Но смотреть под ноги было страшно - а вдруг они отяжелеют, исчезнет волшебство... Тогда Томми просто шлепнется оземь, как мешок с песком.
      
       Они все же успели. Захлопнулась калитка перед красной и страшной (действительно, кривой!) физиономией Мопса. Но даже Тони понимал, что все проблемы впереди.
      
       -Может, зря ты его долбанул, - прошептал он.
      
       -Если б я этого не сделал, он мог бы говорить про нас все, что захочет, и все ему бы верили. Он же насмехается над тем, что мы всегда вместе... Он вообще любит говорить всякие гадости и глумиться... Когда Мопс только сказал, что нам хорошо вдвоем, я сразу понял, что он задумал новую гадость.
      
       Мальчики помолчали, переводя дух.
      
       -Хорошо, Томми. Не думай об этом, завтра все будет нормально. Я что-нибудь сделаю...
      
       -Тони!..
      
       -Ты знаешь, где его дом?
      
       -Да, Тони, но...
      
       -Томми. - Мальчик улыбнулся. - Забудь об этом до завтра. Это моя просьба. Хорошо?
      
       -Ох, да.
      
      
       ...Вечером приехала Элис. Когда она и Томми остались одни, спросила:
      
       -Ты почему хмуришься? Поссорился с Тони?
      
       Он вскинул лицо. Элис показалось, что глаза у него изумленные.
      
       -Как ты могла подумать такую ерунду ! - выдохнул мальчик.
      
       -Томми!
      
       Он промолчал. Она взяла его ладонь.
      
       -Томми, я хотела поговорить с тобой об одной вещи. Я... не решилась бы спросить это у Тони... Мы с тобою уже давно знаем друг друга... А я, честно говоря, не знаю, правильно ли я делаю, что вообще говорю об этом... Ты только не думай, что от этого что-нибудь изменится! Но ведь Тони... не человек?
      
       -Что..?
      
       -Не человеческий ребенок, не совсем такой... Он... лучше...
      
       Томми долго не отвечал. Вдруг ей показалось, что он ее и не слышал...
      
       -Ну и что?
      
       -Я боюсь, Томми! Иногда мне кажется, будто должно случиться что-то плохое. Потому что сейчас всё слишком хорошо...
      
      
       ...В эту ночь небо было пасмурным. С Запада подул ровный и влажный ветер. Листья сыпались мириадами; жесткие, нагие ветви тоскливо скреблись о крыши.
      
       Под упругим усилием ветра шевельнулось в одном из домов оконное стекло. Медленно, тихо, плавно открылось; в воздухе белой бахромой затрепетали бумажные ленты, которыми хозяева оклеили на зиму раму. В окно шагнул невесомый мальчик.
      
       В кровати под одеялом заворочался человек. Показалась его голова - волосы торчком, сощуренные глаза. Затем рука потянулась к лампе. Та не зажглась.
      
       -Кто здесь?! - сипло произнёс человек. Силуэт мальчика в окне вспыхнул ореолом голубого света.
      
       -Мопс! - сказало сияющее существо. - Кривой Мопс!
      
       -Эй, что это такое?! Что за дурь мне привиделась!
      
       Парень вскочил - теперь окно казалось свободным. Он шумно вздохнул, почесал грудь, спину, двинулся к окну - сперва с опаской, затем уверенно.
      
       -Ну и дурь же! Что-то вроде ангела...
      
       -Мопс! - тот резко обернулся. Мальчик - уже обыкновенный, полурастворенный в темноте, стоял около кровати.
      
       -Эй... ты... что здесь делаешь? Тони?! Сам приволок свою задницу на порку?
      
       Мопс ухмыльнулся, но сейчас ему самому это показалось неубедительным. Он отвернулся и сплюнул в окно. Честно говоря, ему было совершенно неясно, что следует делать.
      
       -Мопс... это ведь не твое имя? Скажи мне свое имя.
      
       "У тебя что, совсем крыша съехала, чудик!" Но он ответил:
      
       -Сэм... - получилось как-то пискляво. Он откашлялся и повторил - с хрипотцой: - Сэмюэл.
      
       -Хорошо. Смотри, Сэм. - Тони протянул к нему руки - раскрытыми ладонями вверх. На них...
      
       -Это... роза.
      
       -Да.
      
       -Она светится...
      
       -Она без шипов. Возьми. Теперь сожми ее.
      
       -Зачем? - Сэм стоял в такой же позе - на раскрытых ладонях - цветок. Сэм нерешительно качнул ими... пальцы чуть дрогнули. - Зачем? Он... испортится.
      
       -Тогда возьми стакан, налей воды и оставь этот цветок в нем до утра... Да быстрей же, иди!
      
       * * *
      
       После полуночи Тони брел пустынными улочками наугад. Ночная тьма была для него вроде сумерек. А ветер разыгрался не на шутку. Даже дворовые псы примолкли, попрятались где-то в своих будках и щелях. Тони встретил лишь нескольких котов - они так же брели, мало на что обращая внимание, только раз, когда Тони прошел совсем близко и неслышно, наступив из озорства на кошачью тень, смутную, от тусклого фонаря, животное беззвучно заорало, во всю ширь разинув рот и, прижимаясь к земле, юркнуло в подворотню.
      
       Тони словно очнулся. Вокруг были не дома, а ветхие лачуги - совсем убогий переулок. Ветер качал скрипучие фонари. Тени - как живые. Несколько серых клочков даже скользнули к мальчику, замерли у ног. Тони вдруг услышал их шепот. Если вглядываться, тени из плоских делались глубокими. Дышали чем-то потусторонним, словно окошки в бездну.
      
       Этим домам снятся страшные сны, подумал Тони. Он...
      
       ...Вспомнил одну вещь. То есть, странный эпизод из своей жизни. Раньше его никогда не было. И Тони это знал. Не было, но появилось. Да.
      
       * * *
      
       -Лиа, малышу снятся кошмары.
      
       Женщина сбросила с колен покрывало.
      
       -Уже иду, Скон!
      
       Человек с огромными глазами, худым лицом и несколькими седыми прядями волос постоял, глядя внутрь пылающего рта камина. Женщина - скрюченная ведьма.
      
       -Подай мне факел, Скон!
      
       Человек повернулся, вынул факел и дал. И опустился в теплое кресло. На столике, у левой руки - книга, чаша с темной жидкостью и свеча. Не зажженная.
      
       -Лиа... - прохрипел он. - В коридорах... темно... Будь осторожна!
      
       Огонь пылал, но человек не видел его. Комната для него опустилась во мрак.
      
       Ведьма побежала, прыгая через ступени. Несколько раз она упала, катилась, поднималась, хватая факел...
      
       В спальне было четыре камина. Ребенок раскрыл глаза.
      
       -Ты снова здесь! - вскрикнула ведьма. Она раскинула руки, отгоняя летучую мышь. Ребенок сел.
      
       -Я снова здесь, Лиа... Сколько... сколько лет?
      
       -Много! Чертова уйма!.. Вокруг нас - одни черные горы. Небо - алое и стальное. Над замком мы видим драконов...
      
       В каминах засвистал огонь. Ребенок, скорчившись в кроватке, заплакал. Огонь угасал. Ведьма взяла мальчика на колени.
      
       -Мне снится плохое, - прошептал он.
      
       -Да, малыш. Но мы это победим. Ты смотри и увидишь. Видишь, да? Видишь налитое играющим светом голубое море. Видишь желтый песок, ровный и горячий. Зеленые зонтики пальм. Длинные, узкие корабли с тугими парусами. Серебряные башни на горизонте. Синие флаги. Холмы. Океаны цветов.
      
       Медвежата прибегут к тебе играть, мой маленький. Ты влезешь на дерево, и его прохладные листья будут нежно касаться твоих щек. Ты будешь играть с ручейками. Ты...
      
       Огонь угас. Мальчик спал. Пришел Скон.
      
       -Что это было, Лиа?
      
       -Гхаш. Пламень явился из дальних веков, чтобы убедиться, что малыш жив.
      
       -Уходи, - сказала она летучей мыши. - Сегодня я посплю возле него.
      
      
       ...Это был я, подумал Тони. Это был я, и это было миллион лет назад!..
      
       * * *
      
       Томми догадывался, что вечер ему придется провести одному. "Но хоть ночью-то ты придешь?!" - прошептал он. Окно в спальне наливалось чернотой, было непривычно скучно, даже тоскливо - Томми как-то чересчур быстро отвык от подобных приступов и теперь маялся вдвойне.
      
       Ничего не делалось без Тони. Они даже читать привыкли вместе, хотя, казалось бы, это и не очень удобно... Чушь! Так хорошо вместе смеяться над забавными выходками героев, а переживания, когда они являются не только со страницы книги, но оживают в широко распахнутых глазах друга, когда он сжимает твой локоть, когда ты слышишь его взволнованное дыхание...
      
       Но чем-то надо было заняться!
      
       Томми раскопал давно заброшенную книжку про вампиров. То, что раньше увлекало, показалось неинтересным, почти противным. Он и не читал - сидел, и в голову являлись всякие мысли. Необычные. Я сделался другим, думал Томми. И это немножко пугает. Но главное - я не знаю, кем я стану в конце концов.
      
       Когда тишина в доме стала полной, Томми вдруг осознал - уже поздняя-поздняя ночь. Еще одна странность - мама теперь не ругалась, если Томми засиживался в своей комнате допоздна. Томми подумал, что она просто этого не видит, словно попав под некие чары, подобные тем, что распространялись везде и всюду вокруг Тони.
      
       Наверное, лучше лечь спать. Спать все-таки хочется. О, Тони...
      
       Томми вынул из тайничка адамру, положил на подушку, лег сам, прислонившись к адамре щекой.
      
       -Покажи мне Тони! - попросил он. Сон пришел мгновенно. И колдовство действовало, правда, несколько своевольно...
      
       Тони оказался во сне младше - ему на вид было лет восемь. Этот мальчишка отличался, однако, от Тони теперешнего не только возрастом - такой же легкий и большеглазый... эльф! Почему-то втиснулось это определение - но причем здесь эльфы?! Тони был просто ребенком. Да, тогда он был просто ребенком. Томми видел его играющим на светлой полянке, затем - у лесной избушки, которая напоминала скорее шалаш. Потом он возился у сверкающего солнечными бликами ручья с медвежонком. Медвежонок словно появился из мультфильма - наверное, плюшевый, с улыбчивой мордочкой, в черных штанишках. Медвежонок фыркал, мальчик смеялся. Они построили запруду...
      
       И - как в калейдоскопе - много-много сцен, все мелькнуло за две - три секунды, всё - целая жизнь, другой мир. Ночь, высокие звезды, укромный грот, скалы, внизу - долина, залитая мягким серебристым сиянием. Там - река, опушки, утонувшие в густой траве, лесные тропинки и стайки светлячков вдоль них. Ойкают ночные птицы, ворочается в ежевике какой-то зверь. Аромат земляники и сосновой смолы. Теплая-теплая ночь - и звезды.
      
       Море. Мальчик и мишка с воплями и звонким смехом барахтаются у перевернувшейся лодки. На берегу смешно переступает ногами ослик. Море, небо и песок. Изумрудно-голубое, ярко-синее и желтый.
      
       Белая башня. Яблоки, вишни, абрикосы, а меж ними - словно цветная дымка - стайки нежных роз, фиалок и маков... В башне живет волшебник...
      
       Осенние поляны. Туман и морось. Тугие, блестящие шляпки грибов в траве. Каждый день, под вечер, на полянке жгут костры. Собирается много друзей - здесь зверушки и дети, тихий смех, искры в широко раскрытых глазах, темнеющее небо, жаренные грибы, печеная картошка и все, что угодно еще.
      
       И совершенно неожиданно в сон вплелись новые мотивы - Томми узнавал, что над Волшебной Страной повисло облако некой Тайны. Нет, не страшной. Она, вообще-то, была такой же естественной для Страны, как ее солнце, ее небо, ее холмы... Просто о ней не знали. Да это и не нужно было никому. Зачем мальчику с такой улыбкой и медвежонку из его же сказки забивать голову нудной премудростью. Придет время, и Дорога сама сделает все, что нужно, Тони узнает устройство Волшебного мира, научится защищать его и множить его богатства, увидит его творцов-демиургов...
      
       А пока - волшебник в башне - просто волшебник, и все удивительные приключения окончатся хорошо, и в самую пасмурную ночь в окошко над кроваткой Тони будет светить теплая звезда. Всегда.
      
       * * *
      
       Было утро.
      
       -Тони! - Это вошла Элис.
      
       -Томми... - А за нею - Сара. Они стояли рядом и смотрели, как Томми, сев на кровати, сердито трет глаза. Всё запуталось. Кажется, даже Сара засомневалась.
      
       -Что вы все на меня свалились с утра пораньше! - воскликнул мальчик. - Я То... мми.
      
       -А где Тони? Он позвонил вчера вечером и сказал, что останется пока у тебя, - заволновалась Элис.
      
       -Тетя! Ну что, по-твоему, с ним может случиться?!
      
       -Не знаю. Что... Но я боюсь...
      
       Лучше бы ты этого не говорила, подумал Томми.
      
       * * *
      
       Той ночью Тони-невидимка, околдованный видением, бродил, словно обеспокоенный призрак, в пределах пустого переулка. Временами хрустела щебенка и скрипел фонарный столб. Фонарь перемещал свет и тени, играл ими, как хотел.
      
       Потом Тони скользнул в прозрачный мрак и надолго забылся.
      
       "Один. Заблудился? Он о нас знает? Кто? Кто?! Он ничего не ищет. Спит. Раздвиньтесь. Там рыщет Фонарь".
      
       Тенькают и лопаются сосульки света. Тони очнулся и с интересом наблюдал за шевелением в ночи. У Регеды была такая книга: "О субстанциях". Кусочек главы "Обитатели ночи" сейчас отчетливо пришел на память:
      
       "Едва ли не самое интересное в мире Ночи - это то, что Она никогда не пуста. Попали ли вы в глухой, дремучий лес, остались ли одни в комнате - пусть вас при свете окружает абсолютная пустота - но гаснет свет, и вы обнаруживаете, что вокруг, во тьме - мириады глаз. Добро пожаловать! -- говорят вам Обитатели Ночи.
      
       Обитатели ночи различны. Есть те, которые знают лишь абсолютную тьму и не существуют вне Матери-Ночи. Есть Полудневки - как называют их иногда, полукровки теневые, но верные той же Ночи. Не уходят они с торжеством дня, они привязаны к предметам, и живут в тени, охраняя, словно бастионы, кусочки прозрачной тьмы".
      
       Тони попытался заговорить с ними, но они его не слышали. Видимо, здесь требовалась Заклинательная речь, и Тони махнул на это рукой. Можно просто послушать...
      
       Те, кто шевелились во тьме, шуршали что-то о "Большой и Черной", очевидно, ее дожидаясь. Тони гадал, чем Она может быть.
      
       Вдруг она появилась, метнувшись из трещины в стенах, из самой глубокой темноты. Она напнулась на фонарь, как плотное, черное покрывало.
      
       "Большая Черная съела свет! Теперь она съела свет! Теперь-то она его смогла съесть, а потом она сможет съесть еще много-много света".
      
       Тони не выдержал.
      
       -Эй, вы!
      
       Звук она услышала. Но понимать не могла. Она насторожилась, а вслед за тем примолкли голоса. А тьму вдруг оттолкнуло от нарисованной в воздухе сияющей руны. Те, кто был слабее, трепеща, ускользали прочь. "Большая Черная" колыхнулась - казалось, принюхиваясь. И осторожно-осторожно наползла, поглотив руну...
      
      
       ...Началось утро, но Тони не спешил возвращаться. Улицы, заваленные мусором, осколками кирпича, известковой пылью, обломками прелых балок, ржавого кровельного железа и консервными банками, фанерой, гнилыми тряпками и газетами; весь этот хлам смешан с грязью, и нигде - ни звука. Трущобы сомкнулись в бессмысленной затее - не выпустить Тони. Тони, разумеется, было начихать на это - он просто взлетел над крышами. Вдохнул свежий, морозный воздух, который, пополам с туманами, тянуло с пустырей. Крыши - красные, белые, коричневые - заворожили.
      
       Если б перекинуть доски или веревочные мосты, можно жить, не ступая на землю, играть, путешествовать, и чердаки стали бы важной частью домов, вроде как теперь - прихожие.
      
       Тени еще не появились, а их надо было дождаться. "Большая Черная" сообщила Тони, что, пользуясь переходами в теневой мир на Рассвете и на Закате, из предметов шмыгают чужие. Как-то это, оказывается, связано с ним, с Тони.
      
       Печная труба, обложенная красным кирпичом, широкая, теплая, почти горячая - сидеть за нею было сплошное удовольствие. Да тут еще и запах свежевыпеченного хлеба! Сразу подступает дрема, голова кружится, грезится теплая комната, горячие, истекающие ароматами, пироги...
      
       Спать не надо, думал Тони, но я сейчас должен быть мальчиком... я сейчас просто мальчик, но я устал...
      
       Спина под курточкой взмокла, выступ кровельного железа больно врезался в бедра. Всё это его и разбудило. Тони помигал, окончательно приходя в себя, и вдруг...
      
       Солнце уже светило над городком. Тони сидел к востоку спиною и не видел рассвета, но прозрачные серые тени тянулись тут и там - от труб, от антенн, от деревьев... Тони с опаскою взглянул туда, где должна была располагаться тень его и этой трубы. В ней - ничего странного...
      
       Что бы придумать? Если они разнюхают до вечера про мой разговор с "Большой Черной", то станут осторожней.
      
       Он исчез. Рассеялся почти мгновенно, но самая трудность была не в этом. Надо не выпустить из виду тень. И она замешкалась! Ещё, наверное, с полсекунды маячил серый треугольничек тени от локтя мальчика, которого там уже не было!
      
       Тони вспыхнул белым, выжигающим огнем. С востока - пылало Солнце. Полудневке-чужаку некуда было податься - он погибал, о чем-то пища.
      
       Завтра я попрошу Её охранить меня от чужаков-полудневок, решил Тони. Воркочун, гадина, чего ты еще придумаешь?!
      
       Теперь лучше поторопиться. Томми, наверное, изволновался! Сколько уже времени? Жутко много. Тут и там запахи из кухонь, где открыты форточки - люди завтракают. На улицах замелькали школьники в пестрых курточках, и тишины словно никогда не бывало...
      
       Сперва Тони заглянул в класс, но Томми там еще не появился. Зазвенел звонок. Пожалуй, будет лучше, если я немного их разыграю, подумал Тони. Он занял место Томми за партой и вместе со всеми сказал "Здравствуйте", когда вошел учитель. Через минуту Тони поднял руку.
      
       -Что ты хочешь, Томми?
      
       -Можно выйти?
      
       -Да, конечно.
      
       На крыльце он вздохнул. Томми ему было отчаянно жалко, но всякий раз, когда у них заходил разговор про школу и вообще... ну, что-то им мешало оставить всё. Странствия... Вдвоем. В самые чудесные закоулки света... Видно, время еще не пришло.
      
       -Может быть, на летние каникулы? - говорил Томми. - Ты знаешь, что будет дома, если мы уйдем сейчас?
      
       Но в глубине души мальчику хотелось, чтобы Тони его уговорил. Ещё бы чуть-чуть, ну хоть бы поворчал немножко - и Томми ушел бы с ним на край света... А Тони, привыкшему всё делать по-своему, казалось, что и Томми может решать сам. И если Томми считал нужным ждать, значит, Тони подождет.
      
       -Эй, Томми! Что случилось? - воскликнул он. Томми хромал.
      
       -Это от занозы, - хмуро объяснил Томми. Но потом улыбнулся. - Знаешь, две минуты назад я встретил Мопса. Знаешь, что он мне сказал?
      
       -Нет, - Тони тоже улыбнулся. Наверное, была интересная сцена.
      
       -Я хотел убежать, но потом решил, что не стоит и пробовать. А он просто спросил, что у меня с ногой. Я сказал, что ерунда, ничего страшного. Потом он вдруг коснулся моего плеча, словно хотел убедиться, что я настоящий. И... ну и смотрел так, знаешь, как будто не решался что-то сказать! Тони, ты... разговаривал с ним?
      
       -Ага!
      
       -Ночью, да? - Тони кивнул. - А потом? Тони... мне... было очень страшно без тебя. Знаешь, наверное, я жуткий эгоист, но я теперь просто не смогу без тебя жить!
      
       -Со мною творится что-то похожее, Томми, - тихо сказал Тони. - Так что перестань мучить себя. Нога уже не болит?
      
       -Ой, да! Только мне влетит в классе...
      
       -Не влетит, я там уже побывал. Только придется объяснить, почему ты несешь с собою сумку сейчас.
      
       * * *
      
       -Кху, ты знаешь, где прячется Воркочун?
      
       Кху удивленно взглянул на него:
      
       -Разве... нет, не знаю. Я не думал, что он прячется, Тони. Моей заботой всегда был наш Замок.
      
       -А как, по-твоему, можно его найти? Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы помочь?
      
       -Ну... надо поспрашивать. Может быть, взять их лазутчика?
      
       -Какого лазутчика?! Вы что, поймали шпиона, пока меня не было?
      
       -Да нет, Тони...
      
       -О, ну тогда это займет уйму времени!
      
       -Почему? Три минуты.
      
       -Что?!
      
       -Ну, двое-трое всегда прячутся в подлеске вокруг Замка, думая, что их не видно. Но наши Идолы их замечают.
      
       -Так почему же вы позволяете им здесь шастать!? Надо их было хватать.
      
       -А зачем? Они - глупые и безобидные. А если их выловить, Воркочун пошлет других, наверное, похитрее.
      
       Тони кивнул.
      
       -Ты прав. Но тогда они ничего не смогут нам рассказать?
      
       -Ничего - вряд ли. Уж что-нибудь... Так хватать?
      
       -Да, Кху. Давай сразу всех - война так война!
      
      
       Тони увидел своих врагов раньше, чем смог бы досчитать до двухсот. Только разве это были враги?! Чучела лесные, стояли, сопели, почесывались.
      
       -Я не знаю, что с ними делать, - шепотом признался Тони. - Не пытать же их.
      
       -Отдадим их идолам. Те вытянут всё, что можно, - предложил Кху. Тони засомневался.
      
       -Захотят они? Ты говорил, они стали сварливей.
      
       -Их давно не поили кровью. - Мальчик поежился.
      
       -Ну... давай. А Лиа где?
      
       -Корпит в библиотеке. Хочет узнать колдовство. Кажется, - Кху оскалился в улыбке. - Она сделает из себя ведьму.
      
       Тони вздрогнул.
      
       -Пойду к ней.
      
       -Но... разве ты не должен спешить?! Ты же говорил, что Томми украл Воркочун ?
      
       -Это он так говорил. Я ему не верю.
      
       -Но почему?! И куда же тогда исчез Томми?
      
       -Я... не знаю... по-моему... сейчас мне уже кажется, будто он никуда не исчезал.
      
       -Что ты говоришь?
      
       -О, Кху, не спрашивай меня, пожалуйста! Я не знаю. Но с той минуты, когда я оказался здесь, я чувствую, что с Томми все нормально... иногда мне даже чудится, будто он здесь, со мной... или... ладно! - Тони тряхнул головою. - Спущусь к Лие.
      
       В комнате с камином девчонки не оказалось. Однако свечи горели, и Тони понял, что она ищет книгу. Тони хотел рассеяться, и у него это не получилось.
      
       -Что за шутки, пень им в башку! - пробормотал он. Но по-настоящему испугаться не успел - появилась Лиа.
      
       -Колдуешь? - с нервным смешком поинтересовался мальчик.
      
       Лиа потупилась. Тогда Тони шагнул к ней и, присев, заглянул в её глаза.
      
       -Это я расстроил тебя, рассказывал про старость... смерть. Ты плакала? Хочешь, я тебя поцелую?.. Будто ты - моя Мама! - добавил он шепотом.
      
       -Тони... Ой!
      
       -Какие у тебя губы прохладные!
      
       -А ты - горячий... Словно у тебя жар. И сердце - бух! Бух! Бух! - Она улыбнулась.
      
       -Тебе уже не страшно?
      
       -Почти.
      
       -Пойдем наверх. Изучать волшебство не обязательно в подземельях.
      
       -Ты догадался?!
      
       -Что ты решила стать ведьмой? Ну и что?
      
       -Но вдруг я сделаюсь безобразной и... ну, не такой...
      
       -Всё будет не так уж плохо. Вот увидишь!
      
       * * *
      
       Воркочун была огромной серой крысой. Передние лапки её усохли и сделались столь слабыми, что крыса не смогла бы удержать ими и фунт мяса. Когда-то, давным-давно она жила в библиотеке Замка Регеды и, то ли в результате случайного действия колдовства, то ли по иным необъяснимым причинам её голова однажды стала работать совсем не по крысьи. Мало-помалу она прорыла к полкам широкий ход, натащила в нору гнилушек и многие часы просиживала над сворованными томами из библиотеки.
      
       Кое-что она усвоила из магии, но больше добивалась хитростью. Вначале, подчинив окрестных кротов и крыс, она обзавелась обширными подземными хоромами в глубине Велесного холма. Еду ей стали добывать слуги, среди которых всё чаще оказывалась даже мелкая лесная нечисть.
      
       Большая крыса Воркочун одолела старость. Ее размеры теперь ужасали - она доросла до величины молодого лося. И все сидела, сидела, ворочая красными, злыми глазками, часто дремала.
      
       Время от времени огонь, что изменил ее существо, начинал пылать с новой силой, и Воркочун плела наговоры по магическим книгам Регеды, которые изредка действовали, либо превращалась в гадкое подобие человека, бродила по лесам и пустошам, пугая всякого встречного.
      
       Регеду она ненавидела люто, ибо понимала, что он сильнее. Строила всяческие козни, но всегда - с великой осторожностью, не рассчитывая Регеду свалить, просто - насолить и не влипнуть в ответную западню.
      
       Однажды планы монстра изменились. Во время одной из вылазок в библиотеку, на которые Воркочун отваживалась теперь много реже, ей удалось подсмотреть, как старый колдун показывал недавно усыновленному мальчишке Тони книгу - хронику царства.
      
       Воркочун до этого момента о ней не подозревала, ибо хронику держали не в библиотеке, а в ларце. Тони она тогда мало интересовалась, а вот таинственный фолиант показался ей весьма заманчивой добычей. Утащить его, однако, значило рисковать всерьез - маленький Тони стал часто читать этот том. Но заглянуть в него стоило.
      
       Воркочун очень скоро так и сделала. И - Боже! - узнала такое! Коротко говоря, она узнала (или ей так казалось), как уничтожить обоих - и Регеду, и Тони.
      
       По тому, как слиплись в этой части листы, Воркочун поняла, что Тони еще не читал роковую главу. И вырвала листы, тщательно замаскировав сделанное.
      
       Замысел обещал растянуться на годы. Крысе некуда было спешить, кроме того, очень многое оставалось неясным. Текст в книге при внимательном прочтении оказался более странным - он был и хроникой, и пророчеством вместе. Всё в нём спуталось, иногда - засидевшись за чтением дольше обыкновенного - Воркочун вообще переставала понимать его смысл.
      
       Во-первых, выходило так, что Регеда хранил некое оружие - столь страшное, что ничего в этом мире перебороть его не могло. Но это же оружие было и его роком, его погибелью? Неясно...
      
       Потом: в хронике то появлялся, то исчезал Тони. И всякий раз ему отводилась различная роль. Иногда - беззащитного мальчика, иногда - могучего противника ей...
      
       Вдруг случилось непонятное. Регеда исчез. Судя по всему, по переполоху в Замке, по магическим Знакам - навсегда. Ожидаемой радости, и даже облегчения - не было. Крыса поняла, что это - часть какого-то грандиозного плана, о котором ещё не ведают даже главные его исполнители. Тем не менее, она поспешила извлечь для себя пользу, распустив слухи, что Регеда пал жертвою ее коварства. Слухи эти были произведены столь удачно, что все в Замке поверили в них, и временами сама Воркочун верила...
      
       Чтобы приготовить волшебный эликсир, поддерживавший в её теле жизнь на протяжении вот уже второй сотни лет, крысе приходилось выбираться из логова и самой идти в одну из ближних деревень. Это дело она не доверяла никому; оборотившись карлой, она брела лесными тропами, от стука ее посоха разбегалась и пряталась, трепеща, вся лесная мелюзга.
      
       В деревню она являлась обыкновенно в сумерках, когда бледнел последний румянец заката. Она замирала в тени густых елей, тусклыми глазками наблюдая за возней детворы. Сладкая-сладкая истома заполняла ее дряблое тело, и прокатывалась густыми судорогами жажда. Шурша хвоей, она выбиралась из темноты, визг и гомон обрывался, опадала золотистая пыль.
      
       На этот раз она выбрала в жертву пацаненка лет девяти, замурзанного, но с тугой, здоровой кожей. Нетерпение пересилило осторожность - она занялась им здесь же, перед избами, повалила в пыль.
      
       -Ещё и сопротивляется, - мелькнула радостная мысль. Мальчик, искривив в беззвучном вопле рот, отчаянно дрыгал ногами, елозил, обдирая кожу. Она села ему на живот и, оскалившись, приникла зубами к шее - там, где часто и туго билась полная горячей крови артерия.
      
       Что-то сильно толкнуло её прямо в хребет. Жертву она не выпустила, но распрямилась и огляделась.
      
       -Не здесь. Ясно?
      
       Это был явно кто-то из домашней нечисти, охраняющий деревню. Крысу захлестнула злоба - неужели ничтожество не поняло, с кем связалось?! - и она попыталась его раздавить, не почувствовала никакого сопротивления, снова наклонилась...
      
       Сила невидимки стиснула ее, как металлические щипцы. Кажется, она даже взвизгнула.
      
       -Ты можешь утащить его себе, но убивать здесь я не дам!
      
       -Пакосссть!
      
       -Ну, шевелись.
      
       Тогда крыса подчинилась.
      
       -Э, ты идешь за мною! Зачем?
      
       -А моя доля? Думаешь, я отдам пацана задаром?
      
       Крыса промолчала. Когда они удалились на версту (крыса всегда ходила кружными тропами, петляла и прятала вход своего обиталища), Воркочун остановилась.
      
       -Бери свою долю и убирайся!
      
       Невидимка был чем-то недоволен. Крыса почувствовала это. Ей очень хотелось знать - чем?
      
       -Я думаю, ты не получишь мальчика.
      
       -Мы договаривались, - злобно напомнила крыса.
      
       -Приходи в другую деревню и бери. Только не мальчишек...
      
       Крыса возвратилась ни с чем. Ее ярость постепенно разбавлялась растерянностью. Случай был непонятный. Она думала и думала, пока...
      
       -Это был Он, конечно, маленький мерзавец! О, но я не знала, что он так силен! Он хотел проведать, где мое жилище! Но у него не вышло! И не выйдет. Отныне я не стану выходить наружу... "Только не мальчишек"... Глупый мерзавец!
      
       Бешенства прибывало. С каждым днем - она узнавала, как бестревожен и светел этот маленький Тони, он ничего не боялся в своем Лесу. Лютая ненависть к нему разбавила осторожность. И вдруг Тони исчез.
      
      
       ...Она бродила туда и сюда, ежеминутно заглядывая через плечо дряхлому, гному. За золото, за много золота она вытащила этого кудесника из дальних краев. Гном был стар, ворчлив, и крысы совершенно не боялся. Но отменно знал свое дело, потому она терпела его выходки и даже, кажется, слегка уважала его искусство.
      
       Гном изготовлял зеркало.
      
       В Стране не существовало зеркал. О них даже не знали. Но в книгах было записано, что судьба Тони зловещим узором сплелась вокруг странного нечто, и там было много смутного и непонятного, а знаки - "Тони", "зеркало", и "опасность" - соединялись...
      
       * * *
      
       День начался не так, как надо.
      
       Томми заранее знал, что не станет скучать без Тони, он знал, что Тони приедет вечером, знал, что вечером они пойдут в овраг - доделывать пещеру.
      
       Это раньше бывало плохо. Бывало просто тошно, и Томми после удивлялся, как у него получается ждать - сидеть эти часы в школе, думать о совершенно идиотских вещах...
      
       И это незаметно ушло. Однажды Томми с удивлением обнаружил, что оставаясь один, он как бы окунается в странное забытье - он идет в школу, отвечает урок, играет на переменах - а Тони словно с ним, рядом. Просто он невидимка. В это легко поверить, ведь Тони умеет быть невидимкой. Он следит, чтобы с Томми не случилось чего-то дурного, радуется и грустит с Томми. Иногда казалось, будто он даже смеется рядом, или шепчет что-то забавное, чтобы Томми не было слишком грустно. А то вдруг подскажет на уроке позабытое правило, поможет перекувыркнуться на турнике...
      
       Томми задумывался над этим, и ему даже делалось жутковато. Я словно заболел, думал он. Но разве от болезни бывает хорошо? И, во всяком случае, из-за этого не стоит ломать себе голову.
      
       ...А этот день начинался не так, как надо.
      
       Скорей бы он прошел!
      
       В школе случится что-то нехорошее!?
      
       Нет, он вообще не заметил этого времени. Кроме единственного эпизода: он как-то поднял голову от тетрадки, и почудилось - учитель прозрачный, а сквозь него видно доску. Ветка сирени бросила в окно пригоршню теней, те плясали на доске, кривлялись - они были словно маленькие человечки...
      
       Томми рассмеялся.
      
       -Встань, Томми. Что ты увидел во мне такого смешного?
      
       -Я... извините. Это, наверное, приснилось... (0й, я же не то хотел сказать!).
      
       Учитель онемел от такого нахальства. Но дальше было уже совсем непонятно. Он помолчал, потом рассеянно кивнул (словно прочитав у Томми на лице что-то, что все объясняло), и разрешил сесть.
      
       Потом Томми шел домой, не понимая - день теперь или уже ночь. Было не то чтобы темно, но не осталось ничего светлого. Иногда исчезали предметы, делаясь прозрачными.
      
       Школьники затеяли возню на пустыре. Томми не мог вспомнить, играл ли он вместе с ними, или только лишь бродил туда-сюда, натыкаясь, шарахаясь, не различая людей, вещей, теней...
      
       Потом всё закачалось, размазалось. Томми хотелось заплакать, но он почему-то не смог. Он двигался, оступаясь, к единственному настоящему предмету - это было зеркало. Томми ухватился за него, надеясь, что оно защитит, но оно оказалось ужасно скользким - руки соскользнули, всё соскользнуло, - и Томми упал вовнутрь...
      
       * * *
       -Где он?! - просипела крыса. Гном тряс сморщенным личиком и молчал. Он свое дело сделал хорошо. И крыса это знала. И колдовство работало отменно. Зеркало сосало, сосало, всасывало и... Томми исчез. Но здесь не появился!
      
       -Пакосссть!
      
       К ночи она решила, что всё не так уж плохо. Тони не найдет своего дружка, когда вернется - это главное. Значит, его можно обмануть, устроить ловушку. А если затея сорвется, Томми все равно не найти. И это будет для крысы охранным козырем!
      
       В полдень Тони явился в свой Замок. Крыса проведала о том ближе к вечеру, но задержка ее не особо разозлила. Пусть помечется, пока я готовлю западню, думала она. Важно дать ему напасть на ложный след, чтобы он думал, будто отыскал её, крысы, логово.
      
       * * *
      
       В узкие, высокие окна второго этажа еще виден был закат. Когда они поднимались из библиотеки, Тони взял девочку за руку. Ладошки их чуть касались, но все равно - Тони волновался больше и больше - это была и радость, и тревога, и смущение. От всплеска этого едва не кружилась голова. Лиа чувствовала и не понимала, что с ним происходит. И Тони не понимал. А главное - не знал, что делать.
      
       Однажды утром Тони увидел во сне Томми - в белом с золотом костюме. Он что-то говорил, но Тони ничего не слышал... но это было не очень важно, возможно, Томми просто пел.
      
       От странного, сильного чувства Тони очнулся. Томми был рядом. Он раскрыл глаза, мальчики секунду смотрели друг на друга, и Томми, как он делал и раньше иногда - взял его запястье. В Тони словно что-то разорвалось - что-то бешеной силы... наверно, тогда он и понял, что Томми для него важнее всего не свете... Он вдруг наклонился над Томми...
      
       Сара растерянно смотрела на них.
      
       -Мальчики не должны так делать, - наконец сказала она. - Им нужно уметь сдерживать свои чувства... быть чуточку строже к себе. А то из вас не получатся мужчины, а девочки не захотят с вами дружить.
      
       Тони улыбнулся.
      
       -Но если я люблю его! - сказал Томми.
      
       -Значит, вы должны помогать друг другу всегда. А если хотите поблагодарить, пожмите друг другу руки...
      
       Мальчики недоуменно переглянулись.
      
       * * *
      
       ...--Лиа, - сказал вдруг Тони, - Я тебе нравлюсь?
      
       -Ой! Ты что? Нет, ну конечно! Ты славный...
      
       -И ты смогла бы меня полюбить?
      
       -Как? - она покраснела. - Выйти за тебя замуж!?
      
       -Нет, Лиа... я... Ну, вот если бы я стал младше. Ещё младше, ну, совсем маленький - ты любила бы меня?
      
       -Я...
      
       -Тони!
      
       -О, Кху!
      
       -Тони, нам повезло! Этот недотепа-лазутчик вовсе не прост. Он знает один вход в Воркочунское логово! Правда, ходов там, думается, много, но если напасть внезапно, мы сможем...
      
       -Кху!
      
       -Ох, что?
      
       -Я думаю... Смотри, Томми там нет. А Воркочун вдруг возжелал увидеться со мною. Сперва он вызвал меня сюда. Теперь этот шпион... который почему-то знает вход.
      
       -Тони... ловушка, да?
      
       -Можно послать с лазутчиком привидение, - предложил Кху.
      
       -И Воркочун смоется. - Тони улыбнулся. - Вряд ли лазутчик выведет нас к его логову... нет, я пойду. Я не торопился - может, это собьет его с толку. И пойду я с оружием, которого Воркочун еще не видел.
      
       -Я с тобой! - вскинулся Кху.
      
       -И... я.
      
       -А кто будет охранять Замок?
      
       -За... зачем его охранять?
      
       -Я не знаю. Воркочун проведал о нас слишком много, а как? В общем, оставайтесь... Лиа, я...
      
       -С тобой ничего не случится, я знаю! Ты... сильный!
      
       Кху недоуменно уставился на нее.
      
       -Лиа, что ты делаешь?!
      
       -Она целует меня... - прошептал мальчик. - Пойду... Кху, пожалуйста, оставь все другие дела. Только Замок.
      
       -Да, Тони. Я пошлю Хлопуна, пусть достанет чего-нибудь для Жертвища, пусть идолы будут довольны. Зарежу свиней, приманю Вонючих Мохнатых Мух. Это колдовство слабое, зато всегда действует. Восемьсот лет... я...
      
       Тони сбежал, почти скатился вниз. Движения девочки казались много легче.
      
       -Я же могу! Это так обыкновенно... не понимаю!
      
       Лиа встала рядом.
      
       -Я потерял способность рассеиваться! - жалобно объяснил Тони. - Это... никуда не ушло от меня, но я чувствую себя тяжелым. Я словно сомневаюсь в себе - и вот!..
      
       -Что же делать? Я боюсь... ты такой хрупкий!
      
       Тони улыбнулся.
      
       -Ты говорила, что я сильный.
      
       -Но Тони... Нет, ты же понимаешь - ты и сильный, и... такой... ну, мальчик. Ты как... ну, больше ребенок, чем даже я. Прости...
      
       -Лиа!
      
       -Что?
      
       -Знаешь, мне Регеда рассказывал. Тысячи лет назад у нас в Стране бродили эльфы. Их слушались травы, деревья, воздух, вода... Говорят, они умирали от какой-то ерунды... Ну, вроде дурного запаха, или чего-то еще такого...
      
       -Тони...
      
       -Не бойся. Смотри. - Мальчик достал из ларца сверток, принесенный им с Кладбища. Сам он ожидал обнаружить меч - ведь Регеда говорил об Оружии. Теперь Лиа и он, затаив дыхание, смотрели... Это был топор.
      
      
       ...Лазутчик оказался трухлявым увальнем вроде пня, только волосатым до невозможности. Мигал мутными глазами и время от времени зевал. Воркочун, сообразил Тони, послал самого никчемного из слуг.
      
       Таиться не было смысла... Вышли через ворота по утоптанной тропе. Солнце светило на редкость ярко. Увалень (звали его Волосастым), ковылял впереди. За ним шел Тони с топором. Кху проводил их до ворот и вернулся. Лиа вообще не выходила. Тони надеялся, что Воркочун про нее еще не знает.
      
       Они спустились в подземный ход. Можно было ждать чего угодно - отравленного кола, ямы со змеями, обвала... Я не представляю, как я выкручусь, подумал мальчик. Но мне почему-то совсем-совсем не страшно...
      
       И тут он очутился в просторной пещере. Горело несколько фонарей. Из тьмы появился карла.
      
       -Душка, я кое-что приготовил для тебя! - воскликнул он и засмеялся. И сдернул плотное темное покрывало...
      
       -Что это? - удивился Тони.
      
       -Зеркало!
      
       -Погоди... - мальчик растерялся. - И... что теперь?
      
       -Что ты там видишь?! - крикнул Воркочун.
      
       -Себя... н-нет! Томми?!
      
       Тони отразился в зеркале - хрупком, блестящем листе невиданного материала. В следующее мгновение двойник пододвинулся к самой поверхности, вжался в нее всем телом - Тони видел, как этот мальчик пытается вырваться.
      
       -Вот оно что! - прошипел карла.
      
       -Он все время был со мною! - Тони потрясенно обошел вокруг зеркала. Сзади оно было черным. - Поэтому я не мог рассеяться.
      
       Он протянул ладонь к Томми. Мальчик что-то говорил, но услышать его было невозможно. Прозрачная пленка осталась целехонькой даже после того как Тони попытался разбить ее камнем.
      
       -В книге было все запутано, - бормотал карла. - Но я доволен результатом.
      
       -Выпусти его!! - заорал Тони. Томми в зеркале присел, закрыв лицо.
      
       Воркочун решил блефовать до конца.
      
       -Тронь меня хоть, тронь, ты увидишь, что я сделаю!
      
       И испугался. Лицо мальчишки перекосила какая-то звериная ярость... Тони метнул топор. Воркочун заслонился зеркалом, оно рассыпалось вдребезги, а топор угодил лезвием карле в висок. Воркочун издох мгновенно.
      
       -Помоги мне... отряхнуться от осколков, - попросил Томми.
      
       -Ты рубашку сними. А волосы... надо расческу...
      
       Они посмотрели друг на друга.
      
       -Господи, какая ерунда! - прошептал Томми. - Тони... ты даже не представляешь, какой ты!
      
       Тони молчал. Вид у него был растерянный.
      
       -Ты не поранился? - озабоченно спросил наконец он.
      
       -Нет, Тони...
      
       -Я... знаешь, я почему-то теперь боюсь... Я, наверное, слегка обалдел... я боюсь, что ты снова исчезнешь, представляешь?
      
       -Тони... давай теперь только вместе... всегда.
      
       -А ты думал, я от тебя отойду? Вот подожди, я тебе еще надоем.
      
       -Ты? - Томми засмеялся. - Глупенький!
      
       -Я буду держать тебя за руку... Томми, а что ты чувствовал, когда... ну, когда, это случилось?
      
       -Не знаю. Я будто потерял сознание. А сейчас мне кажется, что мы с тобою вместе с самого рождения.
      
       -С самого моего рождения? - прошептал Тони.
      
       -Да.
      
       -Знаешь, по-моему, никто на свете не может так, как мы с тобой. Ты - я. А я - ты.
      
       * * *
      
       В Стране Осени подходило время Теплых Дождей.
      
       Обитатели норок, больших и маленьких, спешили управиться с уборкой.
      
       На лужайках звенели песни.
      
       Тони пришло в голову, что неплохо было бы завести в Замке некоторые полезные новшества, к которым он мало-помалу привык, когда жил у Тони и у Элис. Чай и кофе упрямо не желали расти в деревенских огородах - им недоставало то ли солнца, то ли чего-то ещё. Совсем плохо дело обстояло с шоколадом. Тони, чтобы не ломать голову, запасся всем этим в количестве, которого хватило бы обитателям Замка года на полтора. Ещё он закупил кучу детских книг, оставив продавцов книжных магазинов обалдело хлопать глазами (он платил необработанными алмазами). А Томми буквально повизгивал от восторга при виде этого сокровища.
      
       В четверг стали стягиваться ужасно тяжелые, серые облака.
      
       Деревенские ребятишки сгребли в огромные кучи картофельную ботву на огородах и сухой бурьян.
      
       На полянах высились груды хвороста.
      
       Забравшись на Старую Пихту, можно было видеть, как шквал Юго-Западного ветра гонит зеленые волны. Еще дальше Лысые Холмы спрятались во мглу.
      
       Внизу, на полянах, было еще тихо, но все ждало бурю.
      
       -Слезайте! - волнуясь, звала Лиа.
      
       Фронт ветра был сильным, внезапным и теплым... Бросал охапки сухой хвои в лицо и стонами наполнил весь лес.
      
       С первыми каплями дождя на полянах запылали костры.
      
       -Знаешь, я забыл, как это называется... ну, такая одежда, мы в ней ходили, когда дождь... там, у тебя.
      
       -Плащ? - удивился Томми.
      
       -Ой, да! давай возьмем сюда... три.
      
       -Но дождь такой теплый!
      
       -Не в этом дело... - Тони смутился. - Просто... помнишь, мы бегали под дождем... там. На тебе была такая голубая прозрачная накидка... ты в ней очень красивый... Как эльф.
      
       -Тони, ты видел эльфов?!
      
       -Нет, конечно, нет! Я просто представлял себе так.
      
       -О, Тони!.. Прямо сейчас?
      
       -Ага, а чего ждать?
      
       ...Город встретил их неуютным ливнем. Был поздний вечер, совсем черный от непогоды, светились только желтые пятнышки окон, но их было мало.
      
       Томми звонил и стучал, но в доме не открывали. Видно, его папа и мама уехали к родственникам.
      
       -Тони...
      
       -Сейчас. - Тони исчез. Защелкали замки. - Входите.
      
       -Какой здесь ужасный дождь! - прошептала Лиа.
      
       -Я сейчас включу камин и сварю кофе. Лиа, вот мой шкафчик, переодевайтесь. Там еще что-нибудь осталось?
      
       -Спортивный костюм, - откликнулся Тони. - Теплая шапочка, плавки, две рубашки и твои праздничные брюки... Но мне переодеваться необязательно.
      
       -Тогда пусть Лиа наденет костюм, пока ее платье будет сушиться.
      
       -Здесь так чисто! - вздохнула Лиа. - А с нас течет.
      
       -Ерунда, потом вытрем.
      
       -Томми, а для чего вам плавки?
      
       -Ну... в них я плаваю.
      
       -Но зачем?!
      
       Тони прыснул.
      
       -Томми, ты так не краснел, когда объяснял это мне.
      
       -Да ну тебя!..
      
       -Мальчики, что на вас нашло?
      
       -Просто у нас это вроде обычая. Мальчик не должен видеть девочку голышом, а девочка - мальчика. Когда мы плаваем, мы надеваем плавки.
      
       -Все это хорошо, - сказал Тони. - Но где мы возьмем плащи?
      
       -Я покажу тебе магазин...
      
       -Он далеко?
      
       -Ну, я не знаю... вообще-то, ночью я могу ошибиться. И потом, там ведь сигнализация - ты не сможешь открыть мне дверь. Мне придется ждать снаружи.
      
       -В такой ливень? Лучше, наверное, подождать до утра.
      
       -А платить? У тебя снова алмазы?
      
       -Нет, я запасся их любимыми бумажками. Фунты, кроны...
      
       -Ты умница, Тони... А теперь давайте перекусим.
      
       -У меня глаза слипаются, - сообщила Лиа. - Но кофе... и эти... бутерброды... так вкусно пахнут!
      
       * * *
      
       Утро было сонное. Томми еле разлепил глаза - Лиа трясла его за плечо.
      
       -Томми, послушай, что там дребезжит?!
      
       Мальчик сел.
      
       -А... телефон. Пойду возьму трубку.
      
       -Можно мне посмотреть?
      
       -Конечно.
      
       -Томми, я пока поджарю гренки, - крикнул Тони. - А кто звонит?
      
       -Это Элис. Ты поговоришь с ней?
      
       -Лучше уж мы завернем туда на полчасика.
      
       -Хорошо, я так и скажу... Тони, она говорит, что мой папа вот-вот вернется. Она просит, чтобы я его подождал - он очень скучает без меня.
      
       -Тогда все устроится. Мы с Лией побываем у Элис, а потом заберем тебя. Идет?
      
       -Ну что ты спрашиваешь?!
      
       Отчего-то Томми не хотелось, чтобы его папа виделся с Тони и Лией. Никаких внятных причин этому не было, пожалуй, одно только чувство, что старое - родители, школа - и новое - Тони и его мир - настолько разделились, что соединять их теперь было бы просто нелепо.
      
       Минуло около двух часов. Он уже успел купить в новом супермаркете три прозрачные голубые накидки с капюшончиками - точно такие, как просил Тони. Две он, не разворачивая, спрятал в сумку, а третью надел. Сеял мелкий и почти незаметный дождик, и было немножко грустно. И вдруг в эту грусть вплелась мелодия, странная и красивая. Томми шел, словно зачарованный, ему даже казалось, будто эта музыка - в его голове... негромкая и такая... подходящая к его грусти.
      
       Кто-то коснулся его плеча - Томми вздрогнул. Он поднял глаза. Совсем рядом оказался разукрашенный, но все равно тусклый от дождевой мги балаганчик, какие бывали раньше у бродячих цирков Шапито, совершенно здесь неуместный и непонятно откуда взявшийся. Над входом алела вывеска: "Театр".
      
       Человек опустил руку и смущенно улыбнулся Томми. Он был странно одет, он был таким же странным для этого города и этого дождя, как мелодия и театр.
      
       -Извини... ты испугался, - негромко произнес он.
      
       -Ничего... -- выдавил Томми.
      
       -Я увидел из щелки в балаганчике, как ты идешь. - Человек махнул рукой. - И... я подумал, что ты именно такой, какой мне нужен...
      
       Томми почему-то очень вяло соображал. В голове вертелся все тот же мотив, а дождь успел намочить волосы незнакомца, и они, слипшись, падали на лоб.
      
       -Я не понимаю.
      
       -Да, извини. Там мой театр. Нужен танец, понимаешь, танец, а ты - ты точно такой!.. Извини, я, наверное, задерживаю тебя, и... потом, у меня такой подозрительный вид! - он отступил. - Но слушай, я дам тебе адрес, ты мог бы прийти сюда с папой, или...
      
       -Да не надо! - Томми замотал головой. - Пойдемте с дождя... У вас есть телефон?
      
       -О, конечно!
      
       В балаганчике светили неожиданно яркие фонари. Правда, темноты там тоже хватало, и всяких разноцветных занавесей, обрывков бумаги и ткани.
      
       Еще там почему-то было очень пыльно, а вместо стульев были фанерные коробки.
      
       Дождь остался снаружи, и внутри оказалось совсем-совсем тихо. И никого - только Томми и этот странный человек.
      
       Лишь теперь Томми вгляделся в него как следует - незнакомец был очень молод, лицо вообще почти юное, как у подростка, но глаза не такие - тревожные, сосредоточенные, а в движениях усталость. На нем была белая-белая рубашка с широким кружевным воротником, черные облегающие брюки и черная же куртка, которую он до половины расстегнул.
      
       Он стал перед Томми, молчал минуту в нерешительности...
      
       -Музыку ты слышал. Тебе даже не надо пробовать, потому что всё получится, я видел, как ты шел... Я дам тебе белые гольфы, курточку, черную, но не такую, как у меня, она будет распахнута снизу, ну, понимаешь, немножко похожа на твой плащ, только коротенькая и у плеч узкая. Шорты твои вполне подойдут, а рубашку я тоже найду. Нужен широкий алый отложной воротничок и белые манжеты...
      
       Томми почти не замечал, как все это вокруг него происходило. Он забыл и о телефоне, и о том, что Тони, наверное, его уже ищет.
      
       Словно сами собой исчезли груды реквизита, или, точнее, отодвинулись куда-то на второй план. Томми очутился на круглой площадке вроде гриба с плоской шляпой, и эта площадка поднялась высоко... где-то сбоку пылали огромные факелы, а за ними, дальше - темнота, бесконечность... которая вдруг всколыхнулась, и на Томми набежали волны музыки, той музыки... только теперь она была такой сильной, что растворила и подхватила...
      
       Сперва Томми чуть испугался - он стал легким настолько, что ходить и стоять было почти невозможно. Вроде как в море, когда стоишь еще без привычки по самую шею в воде, носками пытаясь опереться о дно.
      
       Потом все кружилось, кружилось, кружилось. Томми закрыл глаза. Открыл.
      
       Его кто-то обнимал за плечи, рядом были Тони и Лиа в прозрачных голубых накидках. Они улыбались.
      
       -Эльф... - прошептал Тони.
      
       -Меня зовут Рокайд.
      
       * * *
      
       На Севере, за Угодьями, за Могильником, за Темью, откуда дул Ветер, стоит Сруб. Черепа. К тыну подъезжает повозка, в ней - Старик. Он вынимает кристалл. Говорит.
      
       -Скоро я отпущу тебя, скоро. Топор сделает свое дело, а тот, кто был тобою, и кем будешь ты, уйдет за мрак Времен. Тебя дождутся дети, но одно наказание у тебя еще впереди - ты увидишь, каким ты был.
      
       * * *
      
       Томми повернулся.
      
       -Вы хотели меня украсть?!
      
       -Хотел. Но у меня в мыслях не было, что вас двое.
      
       -Трое, -- поправил Томми.
      
       -Нет, тут всё немножко сложнее. Вы -- отражения друг друга. Вы, два мальчика.
      
       -А Лиа? Смотрите, как мы похожи, правда ведь?
      
       -Томми... -- Тони словно хотел сказать что-то, но не решился. Он сказал другое:
      
       -Томми, эльф не причинил бы тебе зла.
      
       -Я не эльф, -- тихо поправил Рокайд. -- Правда, нас называют "Темными Эльфами".
      
       -Я не слышал о таком! - удивился Тони.
      
       -Это... существа... те, которые не смогли стать эльфами... по разным причинам. Эльфы взяли меня слишком поздно, и когда превращение завершилось, я... уже не смог раствориться в их жизни. Я чего-то искал, словно какой-то огонь был внутри... ну, и потом я не был уже совершенно ребенком. Эльфы не могут иметь детей, а я... наверное, могу. Но я боялся этого, мысль эта меня ужасала, я чувствовал, что если я стану... отцом... ну, в общем, это было бы последним доказательством... мне самому.
      
       Я ушел от Них. Они были добры со мною, а я чувствовал себя неуклюжим. А потом я понял, что должен кого-то любить.
      
       -Вам нужна была девушка, - выдохнула Лиа.
      
       -Нет-нет, не это! Эльфы, странствуя по мирам, уводят за собою детей, которые способны принять волшебство... Но чувства эльфов легки и для них это... вроде приятного занятия, что ли. Они и любят не так, как люди, легко, хоть и вечно. Во мне же - словно страсть... человеческая и эльфийская - сила и чистота смешались. Я искал Спутника... я хотел возвратиться с ним к эльфам и быть с ним, а потом... нас двое...
      
       -Я же... - Томми смутился.
      
       -Ты шел на мой зов, словно мотылек на свет. Я был ошеломлен, было так, словно мы уже узнали друг друга... И ты словно знал дорогу в иные миры, когда магия стала действовать. Ты вел себя так, словно в этом мире тебя ничего не держит, но в последний момент испугался, что Тони не разыщет дорогу. Я очень удивился, узнав, что у тебя есть Друг. Ну и... вернул тебя.
      
       Эльф улыбнулся - Тони так распахнул глаза -- в них бы, кажется, уместилось все небо. Томми разглядывал свои сандалии.
      
       -Я хотел сказать кое-что, прежде чем уйду.
      
       -Рокайд, - прошептал Томми.
      
       -Что?..
      
       -Ты не должен уйти.
      
       -Томми прав! - горячо вскинулся Тони. - Это... это нельзя!
      
       -Объясни.
      
       И Тони отступил, взяв эльфа за ладонь. Они сделали еще два шага, Тони что-то зашептал. Томми видел, как вздрогнул Рокайд.
      
       -Томми, прости. Я не должен, это первая и последняя тайна между нами, просто потому, что я боюсь, что ошибся. Ты узнаешь все равно...
      
       -То-они! - Томми обнял его за плечи. - Не бойся. Я тебя люблю!
      
       Они стояли так, наверное, минуту.
      
       -Ой, а где Лиа и Рокайд?
      
       -Они ушли первыми. Рокайду нужно поговорить с нею.
      
       Томми очень удивился.
      
       -О... ну... пусть. Тони!
      
       -Что?
      
       -Улыбнись.
      
       -Томми, что...
      
      
       * * *
      
       -Мы могли бы устроить большой-большой пир!
      
       -Пир?
      
       -Ну, раз уж мы пропустили праздник Теплых Дождей... Я имею в виду, нам просто необходимо что-нибудь такое... Хорошо бы каждый приготовил самое вкусное блюдо, какое он умеет.
      
       -О, я не смогу выбрать! - вздохнул Тони.
      
       -Тогда придется несколько.
      
       -Это хорошая мысль. Я думаю, будет весело.
      
      
       Под вечер Кху, увлекшийся ребячьей затеей, спросил, успеет ли он приготовить земляничный торт.
      
       -Знаешь, Кху, - зашептал ему Тони. - Кажется, эта идея завела нас не на шутку. Рокайд пообещал всех удивить и куда-то исчез. Сказал, что появится завтра в полдень. А Лиа вспомнила про старинные рецепты в библиотеке. Себе она кое-что подыскала, а мы с Томми не первые кулинары - будем ломать голову вместе. Завтра с утра нас не будет - купим что-нибудь в магазинах - там. А сегодня поизучаем рецепты. По-моему, главное - чтобы это было интересно и весело.
      
       -Ну, а я побеспокоюсь, чтобы было еще и вкусно!
      
       * * *
      
       -Боже мой, что здесь написано!
      
       -Томми?
      
       -Мерга. Что это такое?
      
       -Это из рецепта?
      
       -Ну да! Здесь понятных всего две вещи - миндаль и "белки яиц белой курицы".
      
       -Но там, наверное, есть рецепты не такие заумные?
      
       -В общем-то, да. Просто они мало подходят для праздника. А этот мне чем-то понравился.
      
       -Дай посмотреть... Ой, а где название?
      
       -В этой книге блюда без названий. Странно, правда?
      
       -Ну... у древних блюда, может, и не назывались. Если собирали рецепты у... деревенских хозяек, знахарей, колдунов... зачем им названия? Вот Кху говорит, к примеру - будет "пирог с зайцем и белыми грибами, а если белых не найду, положу подосиновики". Я спрашиваю: "Кху, а с какими вкуснее?" А он говорит: "и так вкусно, и эдак". "А почему тогда ты сперва хотел белых?" "Да вот, пришло в голову так..."
      
       -О!
      
       -Но рецепт, правда, чудной. "Фунт сорной муки"... Если это мука из сорняков, все уж точно будут без ума от угощения.
      
       -Тони, там, в конце... видишь? "Сорно брать на сухих лужайках"!
      
       -Да-а... Я так думаю, тут нам даже Кху не поможет... Стоп! Томми... Да есть же "Травник". Пошли вниз, разыщем. В этой книжище и про травы написано, и вообще куча других вещей!
      
       Кху, который сперва торопился подготовить всё для праздничного торта, решил саму выпечку отложить на завтра. Он с удовольствием подумал, что проснется рано-рано, и в тишине, в одиночестве сделает этот торт... Ещё до завтрака. Завтракать всё равно никто не будет, Кху знал, что когда случается предпраздничная беготня, о еде забывают: "Ой, Кху, мы же объедимся потом!"
      
       По негласному уговору пир начнется, как только объявится Рокайд. Все чувствовали, что лакомство, которое он добудет, не из тех, что могут пылиться в погребах. Значит, в полдень, подумал Кху. Он обещал в полдень...
      
       * * *
      
       -Кху, как дела у торта?
      
       Мальчишки выглядели подозрительно. Им чего-то было нужно.
      
       -Ну, в общем, неплохо... хотя я к нему еще не приступал.
      
       -Кху, миленький, помоги нам!
      
       -Ага! - ухмыльнулся он. - Не по зубам затея?
      
       Тони покорно признал себя разгильдяем, который за "гиблую уймищу времени не научился отличать прянку от игольника".
      
       Пришлось Кху уткнуться носом в Тонины каракули и соображать.
      
       -Миндаль у нас, кажется, где-то был... еще те запасы, что покупались у Косматых Странников. Остальное я достану. К утру. Кроме Чумазой Слизи.
      
       -Боже, Кху! - передернулся Томми. - Неужели эту пакость обязательно добавлять?
      
       -Да нет, вполне съедобная трава... корень ее, то есть. А листочки - такие мокроватые. Она света не любит, по ущельям ютится, между камнями большими.
      
       -Я помню, - откликнулся Тони. - Ты ею червей у коров выгонял!
      
       -Тьфу на тебя! Помнишь же одно, а... видел ее где-нибудь?
      
       -Видел. - Тони вздрогнул. Словно осунулся, вспомнив о чем-то неприятном.
      
       -Что?
      
       -Там. В пещере, где Воркочун. Я потянулся за камнем, чтоб зеркало разбить, а между пальцами эта... склизкие листья.
      
       -Тони...
      
       -Сходим. - Он встряхнулся. - Подумаешь!..
      
      
       Пока перебирались через Овраг, растревожили трех змей. Ну ладно, один был уж - их полно в эту пору. Но гадюк Тони так близко, почти у самого Замка, еще не встречал. На камнях у ручья он обернулся и взял Томми за руку. Томми почудилось, что он боится.
      
       -Тони.
      
       -Эти змеи, - выдохнул мальчик. - Лучше бы я пошел один.
      
       -У вас, значит, нет против яда ничего?
      
       -У Кху есть. Но кто его знает... Томми, давай потихоньку над травой! Я обниму тебя, так лучше.
      
       -Уже темнеет, - прошептал Томми. Ему стало вдруг зябко. Мальчики теснее прижались друг к другу, чтобы унять дрожь. Тони тоже не по себе, думал Томми, но уж наверно не из-за змей.
      
       У норы Тони опустился, мягко коснулся ногами травы.
      
       -Очень тихо, - сказал он.
      
       -Ну что ты!
      
       -Боюсь.
      
       -Ну, давай я...
      
       -Ох, Томми!
      
       -Ну и к черту эту Чумазку!
      
       -Да нет, Томми... Я просто вспомнил. Мы тогда топор там бросили. Позабыли о нем...
      
       -Он волшебный?
      
       -Не знаю я... Зеркало-то он разбил. И эту гадину моментально. Вот... мне что-то не хочется его видеть. Он... словно... Понимаешь, делает, что ему нужно!
      
       -Но кидал же его ты?
      
       -Да, но Томми! Я же просто ничего не помнил, не думал...
      
       -...Что вы тут... ды-ды! Ды-ды! Ды-ды!
      
       -Ай!
      
       Черная рожа в кустах не была злобной. Но Тони вскрикнул, ухватил Томми за локти.
      
       -Дурак! -- сказал Томми кустам.
      
       В кустах узнали принца и стушевались.
      
       -Постой! -- окликнул Тони. Осторожный шорох оборвался. Лесовик видно думал, будто на него сердятся. Тихо завозился в зарослях в трех-четырех шагах от ребят, давая понять - здесь он, мол, никуда не делся, но и высовываться не собирается.
      
       -Хочешь нож? - Тони вынул из кармашка на шортах маленький складной ножичек, повертел так и эдак.
      
       -Ну? - буркнуло из кустов.
      
       -Надёргай нам пучок Чумазки с корнями. И... топор в норе...
      
      
       ...--Зачем ты его забрал? - шепотом спрашивал Томми по дороге домой. - Лежал бы...
      
       -Ага! - Тони вздохнул. - Почем я знаю, кто его подберет?! Если такой, как Воркочун?
      
       Но страхи понемногу растаяли.
      
       -Знаешь, Тони, я вот подумал... А что будет, когда я вырасту?
      
       Тони удивился. Похлопал ресницами. Молчал, молчал, а у самых ворот вдруг засмеялся.
      
       -Ты чего?
      
       -Томми, ты... ты не бойся. Ты же одинакового со мною роста!
      
       -Ну и что?
      
       -А то! Мы с тобою вместе уже год! А я-то не расту!
      
       -Но Тони! Может, я мало вырос... на сантиметр?
      
       Тони помотал головой.
      
       -Ты не изменился. Мы такие же одинаковые, как были. Это точно. И потом, эльфы ведь не взрослеют после своего возраста...
      
       -При чем здесь эльфы!?.. Тони, но ты..!
      
       -Рокайд ведь эльф.
      
       -Что?! Но...
      
       -Томми, он наш отец.
      
       -Нет, ты чепуху говоришь, Тони, я... Ох, я сейчас свихнусь!! Подожди, мы что - близнецы?!
      
       -Ну конечно, Томми!
      
       У Тони были такие глаза... Ласковые, и... словно он боялся, что Томми обидится.
      
       -Мне, наверное, не надо было еще это говорить. Ты бы сам догадался... потом. Но я же знаю - ты переживал бы сейчас, боялся, что вырастешь...
      
       -Подожди... а... Лиа?
      
       Тони улыбался.
      
       -Что?.. она... Правда?!
      
       Тони кивнул.
      
       -А я? Как я попал туда, ну, в тот мир? И почему мои... Сара и Джон... они...
      
       -Не знаю, Томми. Тут какое-то кольцо. Иногда мне становится неуютно - ведь оно еще не замкнулось, а до тех пор мы в его власти. И я поэтому не говорил тебе...
      
       -А ты давно узнал?
      
       -Про что? Что Лиа - моя мама - после сна, давно уже... А про тебя - вот, когда зеркало разбил и... Ну, а потом с Рокайдом уже ясно.
      
       -Тони... но мы не братья? Мы...
      
       -...Одно и то же. Что-то раскололось в мире, и чтобы был я, стал нужен ты, и наоборот... Я не знаю, почему так... И Рокайд пока не знает. Он сказал - пусть все идет, как идет, мы ничего не можем сделать, зная наверняка - к худшему или к лучшему.
      
      
       * * *
      
       Близился полдень. Кху приспосабливал маленькую залу в библиотеке - втащил квадратный низкий столик на толстых ножках. Отскоблил его и помыл, но скатерти стелить не стал. Добавил еще три кресла, поменял свечи на тяжелых канделябрах.
      
       Большие солнечные часы на втором этаже показали середину дня. В библиотеку проскользнул Тони.
      
       -Ставь все сразу, - взволнованно зашептал он. -- Мы решили, так интереснее. Торт в серединку, нектарные шарики вокруг...
      
       -Знаю, знаю! - ворчал Кху. -- Тебя еще на свете не было, когда я столы накрывал.
      
       Тони странно взглянул на него, но ничего не сказал, только улыбнулся. И убежал наверх.
      
       -Я убила змею, -- сообщила Лиа. - Я сперва испугалась, думала, что бросится, только это была гнилянка. Томми...
      
       -Я как заорал! - смущенно сказал мальчик.
      
       -Зато схватить не побоялся! Я ее каблуком - раз! раз! А Томми орет: "Уцепится!" А она уже не шевелилась. Тут он ее за хвост - и в котел. Она сварилась. А я после сообразила, что гнилянка - от нее на полу чешуйки поосыпались.
      
       -Сдурели они, эти змеи, что ли? Томми, нельзя же их за хвост! А если бы она живая?!
      
       -Я, наверное, тогда сам немножко одурел... Испугался.
      
       ...Но пир они все-таки в тот день устроили. И, в общем-то, неплохо получилось, только слишком уж много было сладкого - хватило и на вечер, и на следующее утро...
      
      
       * * *
      
       Над Лесом возносился дым.
      
       -Это очень далеко к Северу, - говорил Тони. Был светлый вечер, по всему небу словно разлили молоко, но звезды были отчетливо видны. Мальчики поднимались на вершину холма. Томми вдруг остановился, потянул Тони за рукав.
      
       -Посмотри, там должно так быть?
      
       Север быстро темнел, однако воздух стал прозрачен необыкновенно. В небе над дальними холмами проступила чернильной густоты клякса, словно пропало какое-то созвездие.
      
       -Я так думаю, - откликнулся Тони, - Если там и есть какая-нибудь пакость, то это должно быть очень далеко.
      
       -Я бы предпочел поскорее вернуться в Замок.
      
       Во дворе было уютно. Кху подцепил фонарь на столбик у колодца и скрипел воротом, вытаскивая воду. Совсем уже ночь.
      
       -Они в Замке? - спросил Тони.
      
       -Закнижились. Девчонка кому хочешь голову заморочит пыльной премудростью. А толку? Наговоры у нее не получаются, порошки трет абы как!
      
       -Ей всего одиннадцать, - заступился Томми. - Я вот тоже ничего не умею.
      
       Тони глянул на него обескуражено. Томми улыбнулся.
      
       -Не дергайся, - ласково шепнул он. - Мне хватает, что ты есть...
      
       -Там какой-то бродяга, - недовольным тоном известил Кху. Вылил воду в бадью и закончил. - В Замок не заходит, нашел кочку посуше, сидит, курит.
      
       -Нас ждет? - удивился Тони.
      
       -Кого это - "нас"? - хмыкнул Кху.
      
       -Томми и меня, значит. Ну, чего ты, Кху?
      
       -Чего, чего! Хлопун слёг...
      
       -Что?
      
       -Гадюка, будь она неладна!.. А я один управляюсь сегодня.
      
       -Ох, Кху, я...
      
       -Носит их с утра... Мне помощник нужен, а принцам - хоть всё развались! Один был шалопай, а двое стало - что ни одного.
      
       Кху ворчал больше шутливо, но щеки у Тони все равно сделались горячими.
      
       -Ладно, Кху... Королевства, считай что и нет - какое оно у нас королевство?! А по хозяйству...
      
       -"По хозяйству" я пойду и скажу в деревне, чтоб работника дали, покуда Хлопун отлежится. Только ведь, послушай, что, Тони! Занедужит у них кто, и меня не станет... Ты не сгодишься за колдуна, из девчонки не то выйдет ведьма, не то нет. Люди, лешаки к тебе на поклон и не пойдут, разве что силою потянешь. Выбирать уже теперь надо - сохранять Королевство или нет?
      
       Кто-то шумно вздохнул у них за спинами. Выплыл, качаясь, из темноты огонек.
      
       -Тихо ж ты ходишь! -- сказал Кху.
      
       Огонек замер, осветил лицо. Высокий старец, выше Кху, а лицо все сморщенное. Огонек был от трубки, которую старик то поднимал и чуть не доносил до губ, то опускал, точно забыв сделать затяжку. Запах табачного дыма так и расплывался вокруг старика.
      
       -Чудной - даже для бродяги, - снова буркнул Кху.
      
       -Отчего ты не пошел в Замок? - спросил Тони. Старик усмехнулся:
      
       -Говорят, я приношу несчастье принимающим меня домам.
      
       -Да? Странно. А ты сам веришь в это?
      
       -Неправда, которую часто повторяют, бывает, становится правдой.
      
       -Кху, оставь нам фонарь, пожалуйста.
      
       -Оставлю. А ужинать?
      
       -Мы потом. Гостю, может быть...
      
       -Я не голоден, - мягко возразил старик. Кху удалился.
      
       -Скажи, кто ты? - спросил Тони.
      
       -Я - Калаени, если ты хочешь знать, как меня называют.
      
       -Тони, посмотри - здесь кругом змеи! - прошептал Томми.
      
       -Они не сделают вам дурного, - сказал старик. - Я - Калаени, хозяин змей. Мой дом на Севере, и до него много миль, но я прошел их, чтобы посмотреть на вас, потому что не вполне доверяю вот этому. - Засунув палец между переносицей и глазом, он выковырнул глазное яблоко на ладонь.
      
       -Боже! - выдохнул Томми.
      
       -Хватит выделываться. Говори, что хотел.
      
       -Много лет назад я встретил Странника. Он сказал мне: "Калаени! Твой мир хорош, но в нем нет Звезды!" А я ответил: "Зачем ты это говоришь, разве звезды не сияют на нашем небе в ясные ночи? Взгляни!"
      
       Тогда он ответил: "Калаени, ты недалек, хоть и стар". И засмеялся. И сказал: "Я сделаю ему Звезду!" Тогда я воскликнул: "Это не будет хорошо! Посмотри, как покоен этот мир! Посмотри, как мало в нем смерти! Посмотри, разве он не красив?!" Тогда Странник повторил свое Слово: "Я сделаю ему Звезду". Я был расстроен и сказал: "Я погашу эту Звезду". И тут я испугался. Но Странник только сказал: "Делай, что хочешь, так будет веселее. Но Двойную Звезду тебе не погасить". И ушел.
      
       Я ждал довольно долго - знал, что будет так, как сказал Странник, но я, однако, решил оградить большую область на Севере. Тем краем трудно соблазниться. Я плохо представляю теперь, чего я хотел этим добиться, но когда взор мой обращается к Северу, мне делается приятней.
      
       Подождав еще подольше, я удивился тому, что обещанное не исполняется.
      
       Где я только не искал. Снова не пойму - зачем? Не нашел. Никаких признаков.
      
       А потом - горы, которые могут сказать больше чего либо другого, кроме, разве что, звезд. Непросто заставить их говорить. Труднее, чем звезды, в каком-то смысле, но они... ладно, это постороннее... Горы помнили время Драконов, Начало. Оттуда, если окунешься, тяжело вылезть. На четверть века я - как врос в их корни. Много узнал, но применить эти тайны часто невозможно. Я и не ждал чего-то простого... Скажи мне, мальчик, неужели ты был тогда, миллион лет назад, ты... в Замке из красного камня над пропастью?
      
       -Его окружали вулканы... - прошептал Тони.
      
       -Да... Это было Время Огня и Скал. А в мире были лишь три живых существа... А куда ты сгинул потом?
      
       -Нам самим еще толком не ясно, Калаени. Возможно, я стал Томми в другом мире, таком же древнем, только уже живом... его населяли прекрасные существа...
      
       -Потом я стал тобою, - перебил Томми, - Таким, как ты сейчас есть!
      
       -А одиннадцать лет назад нас стало двое!
      
       -Беспримерно! Понимаешь, что грядет что-то... Но...
      
       Томми:
      
       -Вы хотели нас уничтожить?
      
       -Нет, Страннику я не преграда. Только... Регеду я невзлюбил. Не понимал, чего он хочет. Не метит, вроде, высоко, но строит, строит - шаг, шажок... Он был чужак, я вот только понял.
      
       -Вы сделали ему предсказание?
      
       -Предсказание?
      
       -Томми говорит про сон. Ты, Регеда и Топор. Регеда взял у тебя Топор, а ты предрек... о нем. Но это было во сне. В Книге записано немного иначе...
      
       -Да. Топор, он...
      
       -...
      
       -...Кто кричал?!
      
       -В Замке?
      
       Мальчики...
      
       ...Про старика забыли, рванули в Замок. Завизжала где-то Лиа. Первый раз совсем по-девчоночьи.
      
       Калаени смотрел им вслед. Его мысли в этой момент были прозрачны и просты. Он думал о том, почему Тони бежал, как бежал бы обыкновенный мальчишка... Он мог бы рассеяться, перенестись мгновенно, попасть внутрь на тьму мгновений раньше. Но когда он и Томми рядом - плечо к плечу - ему это не приходит в голову...
      
       * * *
      
       ...--Книгу надо закончить, - тихо, упрямо и чуть виновато сказал Тони. Вскинул глаза. Томми теребил отпоровшийся кармашек на шортах.
      
       -Ты будто оправдываешься... Куда нам спешить?
      
       -Не в этом дело. Я... плохо умею... ну, чтобы складно получалось. Вижу так ясно - а слова теряются! Надо, чтобы ты... Поможешь?
      
       -Ну, Тони! Я... конечно, но у меня, наверное, не будет лучше.
      
       -Будет. Потому что... я же знаю - ты сказки вон как рассказывать умеешь!
      
       -Просто я книжек читал больше.
      
       -Ну вот!
      
       -Да разве я спорю?! Я попробую... Только, если не получится...
      
       -Ты, главное, не думай про это...
      
       * * *
      
       ..."Мы уже не успели ничего увидеть. Кху рассказал, но после - он и сам испугался. Виноваты во всем змеи. Лиа и Кху были в кухонном зале, Кху ставил котел - греть воду. Тут Лиа заметила гадюку. Наверное, та переползала через порог, но точно теперь не узнать. Кху говорит, что Лиа схватила Топор и бросила его в змею. И вошел Рокайд. Оружие летело низко и, верно, попало ему в ногу..."
      
       -Я же говорил, у меня по-другому! Ну, видно, что другой человек писал. Это называется "стиль".
      
       -Вот уж не важно. Главное, чтобы было понятно и не нудно.
      
       Томми промолчал. Как странно, думал он, писать вот это. И хоть ты смотришь на меня, Тони, но ты же мне нисколько не мешаешь находить слова... Потому что ты - Тони!"
      
       ..."Кху не понял, опасна ли была рана, но, наверное, и сам Рокайд не понял. Он громко вскрикнул, а потом всем им стало страшно, потому что нога у Рокайда быстро чернела.
      
       Тони сказал, что, начав делать свое дело, Топор делает его до конца. И будь Рокайд хоть трижды эльф, он бы все равно умер. Правда, он не умер. Наверное, в этот момент замкнулось кольцо, сотворенное Странником. Рокайд исчез. Лиа исчезла. Тони говорит, что теперь они смещены туда, к Началу. Там начинается история Двойной Звезды. Наша история. У меня холодок пробегает по коже, когда я думаю про это. И эти миллионы лет - так страшно! Но Тони со мной. Вот он касается меня горячими ладонями...
      
       Он говорит, что Лиа стала ведьмою, так она и хотела. Уродливой, горбатой ведьмой - но у неё есть ребенок, который... Ох, я не знаю, как тут написать!
      
       Мы с Тони должны ее найти. Может быть, она существует где-то в путанице тысячелетий и миров - ведь она победила Время! Но может быть, она умерла, как умирают ведьмы, если они устают жить. Мы будем искать и узнаем.
      
       Иногда мне кажется, что Тони думает на Элис... 0н краснеет, когда читает это, но не спорит. А по-моему, это ерунда. Ну, Элис хорошая, конечно, но ведь... Впрочем, было бы замечательно, если бы Тони оказался прав! Да он и так - по-своему - прав! Ну что ты улыбаешься так неловко! Будто я не понимаю. Главное, чтобы было хорошо! Не все надо доказывать и объяснять. Можно просто в это поверить. Лишь бы это было хорошо.
      
       Старого Калаени у нас больше не видели. Но я не думаю, что его сильно опечалила развязка (да и не развязка это, ведь столько всего неясного впереди. Разве что Царь Змей и вправду провидит будущее... нет, чепуха!).
      
       Кху думает - что будет с Королевством? Он привык к обычным своим хлопотам, к Замку... Но Тони сказал, что придет Регеда, и всё как-нибудь устроится. Регеда придет. Регеда-Рокайд... Я немножко волнуюсь - как мы с ним встретимся..?
      
       Кху прочитал последние строчки и усмехнулся - ласково: "Как-нибудь устроится"... Какие вы еще дети!"
      
       Мы с Тони переглянулись. И... нам стало так весело, так хорошо, мы вздохнули - разом...
      
       Воронеж - Великоархангельское 1996 г.