Проза.ру

история ростовского СОБРа

«СОБРы СОЗДАНЫ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОБЕЖДАТЬ…»
История Ростовского СОБРа (ОМСН) КМ ГУВД по Ростовской области
(Дислокация г.Ростов-на-Дону)

1 января 93 года в системе МВД России были созданы специальные отделы быстрого реагирования при управлениях по борьбе с организованной преступно-стью по субъектам Российской Федерации.
Сейчас, когда сериалы о деятельности спецназов вообще и СОБРов в част-ности, стали привычными в телепрограммах, и практически ни один фильм, или роман современных авторов не обходится без участия в событиях сотрудников СОБРа, странно представить, что когда-то этих отрядов просто не было. Более того, теперешнему молодому поколению, наверное, кажется, что так было всегда. А в самом деле, хотелось бы вспомнить, а что было шестнадцать лет назад, в ян-варе 93 года?
Сейчас это время называют просто: девяностые. Иногда добавляют: страш-ные девяностые. Время развала государства, то есть, системы управления, эконо-мики, здравоохранения, образования, армии, других силовых структур. Все-таки, вспомним коротко:
Август 91 год – провалившийся путч, да теперь уже и непонятно, путч, или инсценировка, но так или иначе, провалившаяся попытка сохранить хоть в каком-то виде прежний, коммунистический режим, который теперь вспоминают нос-тальгически именно те, кто тогда воспринимал его надоевшим и изжившим себя.
Декабрь 91 года – Беловежское соглашение, прекратившее существование Советского Союза. Бессмысленно оценивать этот шаг трех президентов бывших советских республик, это просто произошло, и все. Как очередной этап борьбы за власть, обозначивший заодно и конец эпохи Горбачева.
92 год – время, которое тогда называли экономическими реформами, шоко-вой терапией, словом всем тем, что мгновенно превратило привычную, пусть на-доевшую, но стабильную жизнь миллионов россиян в непрерывный экстрим. Время, когда актуальным стала не какая-то там самореализация, а выживание в буквальном смысле. Когда цены стали запредельными. Когда перестали платить даже ту, смешную, советскую зарплату. Когда останавливались и закрывались предприятия. Когда войска выводились из благополучных европейских военных городков в голые степи, и офицеров вместе с семьями выбрасывали даже не в ба-раки, а в палатки. Когда летчики не летали, потому что не было горючего. Когда вполне боеспособные подводные лодки резали на металлолом, или они тихо ржа-вели на базах, где в любой момент могли отключить электричество. Когда пре-кратила свое существование наука, и ученые, не уехавшие за границу, пытались заработать хоть челноками, хоть дворниками, и может быть, у кого-то из миллио-нов это получилось. Когда цена жизни, не говоря уже о здоровье тех, кого приня-то называть населением, упала так низко, как ни в какие тридцатые и сороковые. То, что творилось, было запредельно. Или – беспредельно.
И беспределом это назвали не мирные, законопослушные обыватели, а сами преступники. То есть, традиционные, классические преступники. У которых при советской власти был воровской, но все-таки закон, были понятия, был свой, кри-минальный, но порядок. А главное, была жизнь просто страны, просто людей, и было то, что называли преступным миром. Это были разные миры. И если были преступники, то были те, кто им противостоял, и было понятно, куда можно об-ратиться жертвам преступников. В милицию. В исполком райсовета. В райком партии. В газету, в конце концов, после чего проблемой занялись бы все преды-дущие инстанции, ну и милиция, естественно. В девяностые рухнули не только структуры управления, перестали работать даже представления об окружающем мире, исчезли ориентиры, не только политические, идеологические, или нравст-венные; даже в здравом смысле можно было усомниться, видя в телевизоре тех, кто продолжал управлять пока еще существующим государством. И страну зато-пила волна преступности.
Иногда возникает вопрос: откуда взялись вот эти десятки, может быть, сот-ни тысяч преступников, творивших тот самый беспредел. Неужели из наших, со-ветских школ, где были, конечно, отдельные неблагополучные… отдельные не-достатки… но… разве оттуда? Да откуда же еще… Поздний  социализм, или, как это назвали, эпоха застоя, еще ждет своих исследователей, но любой обыватель, живущий в то время, мог видеть, что в стране существует явная, парадная и скры-тая жизнь. И в политике. И в идеологии. И в экономике. Двойные стандарты, двойная мораль, двойная… простите, теневая экономика. А если верить класси-кам марксизма, что экономика определяет политику, то можно предположить, что тем самым теневым предпринимателям было тесно в рамках советской сис-темы, как деньгам было тесно в плановой экономике. И они разрушили систему изнутри…
Но, так или иначе, война началась не только на окраинах бывшей империи. Об этом хотя бы говорилось. С ложью, с искажениями, с умолчаниями, передер-гиваниями, но говорилось. Потому что уже невозможно было скрыть. Ни Сумга-ит, ни Фергану, ни Карабах, ни Приднестровье, ни многое другое. Об этом гово-рилось. А вот война, начавшаяся на улицах практически всех городов страны, ви-димо повергла средства массовой информации в шок безмолвия. Стрельба из бое-вого, более того, автоматического оружия просто среди белого дня, на любых улицах, -- это ассоциировалось с какой-нибудь Колумбией, Сицилией, банановой республикой, но не с опытом советского человека. Перед этой реальностью ока-зался бессилен не только мирный обыватель. Так же бессильна оказалась и мили-ция. Просто потому, что в задачи милиции не входили боевые действия и улич-ные бои. Плюс превосходство преступников в материальном обеспечении, транс-порте, оружии, средствах связи. Государство, чьи лидеры были заняты борьбой друг с другом прямо перед телекамерами, сдало свои силовые структуры, по при-вычке хочется сказать: «на милость»… кого? Западных кредиторов? Рвавшихся к феодальной власти бывших генсеков республик? Просто преступников? Или, что одно и то же, бросило на произвол судьбы.
Впрочем, теперь больше верится версии, что развал силовых структур про-водился целенаправленно. Основной удар, конечно же, пришелся на спецслужбы. И организационный, и политический, и экономический. И, что более важно для обывателя, информационный. В этом участвовали практически все средства мас-совой информации, и, пожалуй, впервые на территории бывшего Союза для дис-кредитации спецслужб использовались новые информационные технологии, в просторечии называемые зомбированием. В частности, это изложение реальных фактов, но выдернутых их другого времени, трактуемых так, как выгодно было заказчикам, искажение существующей информации, или приписывание ей друго-го, иного смысла, прямые и косвенные внушения. В результате чего было сфор-мировано общественное мнение: стране не нужна армия, разведка, контрразведка. Советский Союз был империей зла, в окружении голубей мира. Издание главой тогда еще существующего государства книги с картой дислокации стратегиче-ских ракет, -- это так, какая-то рекламная кампания, вроде антиалкогольной. Рас-секречивание руководителем государственной безопасности схемы американско-го посольства  -- это тоже пиар – акция для того, чтобы нас полюбили вероятные и невероятные противники. И они полюбили, и вместе с гуманитарной помощью прислали нам кучу благотворительных общественных организаций, на семинарах которых даже далеким от политики облагодетельствованным ученым и специа-листам было понятно, что это не что иное, как научный и промышленный шпио-наж. Но на фоне всего остального это уже мелочи.
Какое все это имеет отношение к созданию СОБРов? Прямое. Происходя-щее в армии, разведке, госбезопасности, вынудило десятки тысяч офицеров уйти на гражданку. Практически в никуда, потому что гражданских специальностей не было, структур для адаптации и переобучения офицеров не было, возможности выжить на военную пенсию, даже если она уже была, тоже не было, а уж о рабо-чих местах в стране с развалившейся экономикой и говорить не приходится. Это один фактор. Второе -- неприспособленность милиции советских времен к проти-востоянию преступности такого масштаба и такого качества. С этой ситуацией могли справиться только офицеры, имеющие боевой опыт, или хотя бы обучав-шиеся правилам ведения войны, а не только оперативно-розыскных мероприятий.
Еще одним важным фактором было то, что в СОБРы пришли не только ар-мейские офицеры с общевойсковой подготовкой, но и служащие внутренних войск, в отличие от армейских учений всегда имеющие дело не с условным, а с реальным противником. И солдаты, и офицеры ВВ всегда знали, что их против-ник готов убивать. Они имели опыт боевых столкновений и стрельбы на пораже-ние еще при советской власти, а уж массовые беспорядки и локальные конфлик-ты 88 – 92 годов, куда внутренние войска часто бросали даже без оружия, в каче-стве живого щита между двумя противостоящими силами, дали и другой бесцен-ный опыт, который впоследствии использовался в СОБРах. Так же как опыт ар-мии, разведки, спецназа, уголовного розыска. СОБРы взяли все лучшее, что было в этих структурах, и превратились в нечто качественно иное, чего до сих пор в МВД, да и вообще в стране не было. О том, как офицеры приходили в отряд, поч-ти одинаково говорили начальники отделений Игорь и Александр, да и многие другие могли бы сказать то же самое: «когда уволился в гражданскую жизнь, на-чал скучать по армии. Армия – там дисциплина, офицерская честь, оружие… Тянуть начало меня туда…» Иногда добавляли: «мы созданы для службы госу-дарству…»
Кстати, может быть, старый СОБР и стал легендой, потому что повторить тот подбор людей, который удался первому командиру Вячеславу  Ивановичу Мартынюку, как, впрочем, и всем первым командирам СОБРов, просто невоз-можно. Специалистов советской еще школы, имевших годы военного, или мили-цейского опыта становится все меньше, возраст их все больше, а здесь, как, ска-жем, в большом спорте, возрастной оптимум, к сожалению, не так уж велик. Ос-новной командный состав СОБРа как раз и состоит из таких специалистов, и ре-бята, которые приходят в отряд сейчас, становятся профессионалами уже здесь. Разница есть? Ее не может не быть по причинам чисто объективным.
Мне хочется процитировать одного из героев очередной «Пираньи» Бушко-ва, генерала ГРУ Глаголева:
«Присутствующие здесь имели честь формироваться как личности в совет-скую эпоху. Когда мы были элитой. Когда мы были центурионами великой импе-рии. Когда все соседи по планете нас боялись… Нас неплохо к этому готовили, и мы прониклись. Вот этого осознания у молодых нет. Неоткуда взяться. А посему никакая молодость не служит преимуществом».
В 2007 году командир отряда Михаил Перов снова говорил о правилах от-бора в спецназ:
«Спрашиваю, готов стать на путь воина? Путь воина – это смерть, дол-жен быть готовым отдать свою жизнь, защищая граждан, тех же заложников, товарища своего. Ты готов? – Я подумаю. И сразу видно, что уже не готов»
Возникает вопрос, по какой же причине та же самая власть, до сих пор только разваливавшая систему управления и силовые структуры, создает чрезвы-чайно мощный инструмент поддержания стабильности в стране? Можно предпо-ложить, что в правительстве все же были аналитики, посчитавшие уровень неста-бильности власти достаточно критичным именно к концу 92 года. Именно тогда борьба двух ветвей власти все более обострялась. И процесс этот только нарас-тал, впереди была весна 93 года с постоянными митингами, беспорядками, кри-ками оппозиции в прямом смысле и прямом эфире, закончившись, в результате, штурмом Останкина и Белого дома. На фоне этого подъем преступности был, ко-нечно же фактором, сильно снижающим авторитет президентской власти. Может быть даже, преступные авторитеты вместе с коррумпированными чиновниками были уже так сильны, что могли диктовать государственным структурам? Мы не знаем. Но понятно, что срочно была необходима сила, способная на равных про-тивостоять именно вооруженной преступности. И еще явлению, неведомому нам в советские времена, -- терроризму.
Уже в декабре 93 года Ростовскому СОБРу пришлось столкнуться с груп-пой террористов, захвативших в заложники учеников одной из ростовских школ. И хотя решение о штурме автобуса или вертолета в Ростове не было принято ру-ководством, сотрудники СОБРа сопровождали вертолет с террористами на терри-торию Дагестана и участвовали в задержании преступников. Дальше мне хочется процитировать слова начальника пресс-службы ГУВД по Ростовской области Александра Титова из фильма 97 года:
«Никто не ожидал, что следующая проверка готовности СОБРа состо-ится через полтора месяца, 3 февраля 94 года. Из украинского города Суходоль-ска на машине скорой помощи в Ростов прибыл следующий террорист. В руках у него бы пистолет, а к поясу бывший шахтер привязал самодельное взрывное устройство. В заложниках оказалось двое детей. Трех и пяти лет, и воспитательница.
Суходольский террорист хотел улететь в Америку. Однако через 12 секунд после подъема по трапу он лежал уже без сознания. Нынешний командир СОБРа Юрий Рыбакин сбил преступника с ног и накрыл своим телом. Если бы взрыв-чатка взорвалась, Рыбакина на свете уже не было бы. Именно за этот подвиг он был представлен к званию Героя России. Но московским чиновникам поступок Рыбакина не приглянулся. Вместо звезды Героя в Ростов из Москвы прибыл ор-ден «За личное мужество», а из Киева, от правительства Украины, фотоаппа-рат, который сломался через три дня».
Сам Рыбакин говорил об этом так: «Ситуация складывалась таким обра-зом, что если бы вдруг это взрывное устройство взорвалось, и осколки попали бы на фюзеляж, на крылья, то мы бы все взорвались. Все эти самолеты, и даже аэропорт, специалисты говорили, был бы стерт с лица земли. Я сделал только то, к чему я готовился, для чего предназначено наше подразделение. Ничего та-кого особенного там не было, это сделал бы любой, кто там был».
С весны 93 года, когда в отряде было всего несколько человек, уже нача-лась работа. Имена та, для которой СОБРы и создавались – задержание воору-женных преступников. Первой операцией ростовского СОБРа стало освобожде-ние заложников в Новошахтинске в июне 1993 года, в ней принимал участие пер-вый командир отряда Вячеслав Иванович Мартынюк. И все-таки, это время именно создания и становления отряда. Создавалось все, можно сказать, с нуля. Приходили люди, как уже было сказано, из разных подразделений, с разным, но от этого не менее ценным опытом. Как рассказывали первые сотрудники, каждый мог предложить что-то новое, его предложение рассматривалось, опробовалось и если подходило, тут же начинало применяться. Это было время именно творче-ской работы, о которой потом вспоминали так: «это был праздник…». Парал-лельно своими руками обустраивалось и здание, которое служило базой отряда более 10 лет. Заместитель командира – Юрий Рыбакин, с 1996 года ставший ко-мандиром, рассказывал о своем первом рабочем дне в отряде:
-- Командир принес две кувалды, одну дал мне, и мы стали разбивать сте-ну, где теперь находится учебный класс. (Интервью 1998 года).
Весна, лето и осень 94 года продолжалась работа: учеба, полевые выходы, и главное, боевые выезды практически каждый день, без перерывов и выходных. Сейчас можно только удивляться, как люди могли работать в том режиме, с та-кими нагрузками, не всегда получая даже ту небольшую зарплату, которую должно было предоставить государство. Вот и наглядный пример того, на что способны люди, одержимые высшими ценностями. Просто странно, как это во времени и в пространстве всеобщего развала не только экономики, финансовой системы, самой страны, потери каких-либо ориентиров, идеологии, надежды, появилась и заработала структура, где те самые высшие ценности были представ-лены во всем блеске. И сейчас, спустя столько лет, когда встречаются бывшие со-трудники, давно уже живущие совершенно другой жизнью, глаза у них загорают-ся при воспоминании о тех временах. «СОБР – это было… это было… да…» Что же это было?
Давайте снова вспомним то время. Уже к середине восьмидесятых провоз-глашаемые советские ценности воспринимались более чем сомнительно, а к де-вяностым от них просто ничего не осталось, стоит только упомянуть, что слово «патриот» стало чем-то вроде ругательства. С общечеловеческими на территории бывшего Союза дело всегда обстояло не очень. А уж что такое ценности демо-кратические нам и до сих пор неясно. У нас демократия и свобода как-то больше ассоциировалась с вседозволенностью и анархией. И вот в этом, как теперь при-нято говорить, постсоветском пространстве, создаются хорошо вооруженные, обученные и вполне законные формирования. В тот момент, когда понятия пат-риотизма, верности присяге, уважения истории своей страны, добровольной службы государству стараниями средств массовой информации стали выглядеть чем-то абсурдным и несуществующим. И героями пусть бульварной, но весьма читаемой продукции стали как раз те, кто выступал против своей страны. (Доста-точно вспомнить широко издаваемые тогда произведения Виктора Суворова и подобных ему авторов).
Можно оценить, насколько высоким оказался не только профессиональный, но и человеческий потенциал первого поколения создаваемых отрядов, потому что идеология возникла сразу, как полагается, овладела массами и начала рабо-тать. Она была очень проста: мы – защитники. Мы должны защищать людей от бандитов. Иногда были более развернутые высказывания: «мы сделаем так, что в городе можно будет спокойно жить». (Начальник первого отделения с 94 по 96 год – Сергей Яремчук). В это не просто верили, так работали, так жили. И не-однократно при воспоминаниях о том времени звучала фраза: тогда была вера… 
Какова цель, такова и система. И не случайно с самого начала в отряде сложились совершенно особые отношения, которые редко бывают в других под-разделениях силовых структур, и уж тем более, в гражданской жизни. Именно в спецподразделении выживание группы зависит от каждого ее члена, и каждый может рассчитывать на защиту группы. Мне хотелось бы отметить, что спецпод-разделение имеет признаки харизматической группы (по определению Тимоти Лири), члены которой:
«1. Коллективно разделяют определенную систему убеждений.
2. Проявляют высокий уровень социальной сплоченности.
3. Придерживаются строго установленных норм группового поведения.
4. Приписывают харизматические качества лидеру группы и даже самой группе.         
Причины вступления людей в харизматические группы:
-- Когда общество не в состоянии решить серьезные социальные проблемы;
-- В период сильного стресса;
-- Хронической неудовлетворенности;
-- Кризиса отношений;
-- Невозможности самореализации.
Вступление в группу приносит эмоциональное облегчение, что позволяет новому члену считать группу состоятельной, а ее миссию великой».

Но вернемся от теории к практике. В первый же год существования СОБРа были задержаны десятки вооруженный преступников, конфисковано огромное количество оружия, значительные суммы денег возвращены государству. Не только ростовский СОБР, но и другие отряды по всей стране не просто мгновен-но приобрели заслуженную славу, они показали, что с организованной и воору-женной преступностью можно бороться. А главное, это была единственная на тот момент сила в стране, которую преступники стали бояться. С ними нельзя было «договориться». Их нельзя было подкупить. И это в обстановке тотальной кор-рупции в стране. Что характерно, такое происходило во всех регионах, и видимо, равновесие «криминал – власть» к осени 94 года начало смещаться все же в сто-рону власти. Возникает вопрос: что же общего было в разных отрядах столь раз-личных регионов? И что общего вообще во всех спецназах различных силовых структур, созданных для решения разных задач?
Ответ нашелся в общей теории систем, где есть такой интересный принцип эквифинальности, согласно которому существует определенный конечный пункт, достижению которого служит весь сложный процесс реализации цели. То есть, существует поставленная конечная цель, и средства и пути ее достижения остав-ляются на усмотрение работающей системы. И в выборе этих средств, и в про-цессе достижения цели система свободна. Это и создает определенную атмосфе-ру творческого поиска, присущую всем спецподразделениям. Если еще вспом-нить, что СОБР – подразделение офицерское, то есть, уровень сотрудников изна-чально достаточно высок, такой отряд не мог не обратить на себя не всегда доб-рожелательно внимание той системы, в рамках которой находился. И которая часто оказывалась либо коррумпированной, либо просто некомпетентной и не-эффективной. И ответ этой системы не замедлил себя ждать.
«Это был праздник…» Наверное, праздником было еще то, что работа име-ла смысл, имела конкретный и наглядный результат, пожалуй, даже, слишком конкретный. Вооруженному преступнику противостоял тоже вооруженный и хо-рошо подготовленный представитель закона, который вполне мог стрелять на по-ражение. И стрелял. А в стране как раз наступила предсказанная в фильме про Жеглова эра милосердия. Правда, только по отношению к преступникам, а не к населению, и не к тем, кто это население защищал. Тут, наверное, можно со-слаться на законы Паркинсона, где говорится, что уровень сверхкомпетентности любая система отвергает. Поэтому слишком наглядные успехи СОБРа и вообще управлений по борьбе с организованной преступностью восторга у властей не вызвали. Видимо, в течение несколько месяцев 94 года количество преступников в стране упало до некоего критического уровня, для тогдашней демократии недо-пустимого.
В течение последних лет тон СМИ медленно, но неуклонно менялся, и те-перь спецназовец -- непременно положительный герой программы, репортажа, сериала. Изменился тон, изменилось общественное мнение, и мы уже стали забы-вать, что в девяностые дело обстояло с точностью до наоборот. Эффективная и достаточно эффектная работа отрядов не только не вызвала одобрения, напротив, появлялись отрицательно окрашенные публикации, на тот момент единичные: то где-то застрелился командир, то заведены уголовные дела на сотрудников за без-винно убиенных бандитов, и так далее. Да о чем можно говорить, если на россий-ском канале не одобрялось употребление слова «террорист», потому что «таких явлений у нас нет». А стало быть, за что хвалить тех, кто борется с чем-то несу-ществующим?
Кто знает, как дальше разворачивались бы события, если бы не начало пер-вой чеченской кампании. Эта война еще ждет своих исследователей, и, как и все-гда, современники и участники знают только какую-то свою сторону событий. Но из всех процессов происходящих тогда, политических, экономических, военных, идеологических, мне хотелось бы напомнить о том, что сейчас уже потихоньку стали забывать. О том, что эта война, как и процесс развала Союза, начала с мощ-нейшей информационной атаки на государство, силовые структуры, армию. И вот эта информационная война еще до начала боевых действий была проиграна начисто. Общественное мнение страны было уже заранее настроено против своей же армии.
А если еще вспомнить деятельность правозащитных организаций, как рос-сийских, так и иностранных, заодно осуществлявших и шпионские задачи, запад-ных телекомпаний, комитета солдатских матерей, депутатов, многие из которых на самом деле добросовестно заблуждались, не подозревая, что работают против своего же государства и народа, то можно представить, какой тыл был у воюю-щей армии. К тому же, официально не воюющей, а «наводящей конституцион-ный порядок». Офицеры и солдаты воевали, а страна жила себе отрешенной мир-ной жизнью, кроме тех, кому уже начали приходить похоронки. Достаточно вспомнить новогодние программы, переполненные развеселыми шоу и яркой рекламой в тот момент, когда в Грозном почти в полном составе погибала Май-копская бригада и многие другие подразделения.
В СОБРЕ всегда был принцип: «от войны не отказываться, на войну не на-прашиваться». Приказ пришел, его надо выполнять. Уже с 10 декабря первая группа Ростовского СОБРа, которой командовал Вячеслав Иванович Мартынюк, уехала в Чечню. Группа участвовала в новогоднем штурме, уличных боях.
29-30 декабря была отправлена вторая группа под командованием замести-теля командира Юрия Павловича Рыбакина.
В 94 году в отряде были офицеры, имеющие опыт боевых действий. Сам Мартынюк, воевавший в Афганистане, как и Игорь Багров, начальник первого отделения Сергей Яремчук, впоследствии участвовавших в осетино-ингушском конфликте; опыт войны в Карабахе и борьбы с незаконными вооруженными формированиями имели Юрий Рыбакин, начальник второго отделения Михаил Перов, офицеры: Олег Павленко и другие.
    Благодаря их боевому опыту, грамотному командованию и профессио-нальной подготовке сотрудников, обе группы вернулись из командировок без по-терь, хотя ранения были. Но главное – все вернулись.
Летом 95 года, при возвращении из командировки в Махачкалу, группа, ко-торой командовал Юрий Рыбакин, оказалась около Буденновска. Как рассказывал один из сотрудников, после предупреждения поста ГАИ о том, что там какая-то стрельба и предложения ехать в обход, Рыбакин ответил: «мы не то подразделе-ние, чтобы ехать в обход». Все дни в Буденновске ростовский СОБР работал со-вместно с другими спецподразделениями. По словам участников этих событий наиболее эффективно там работали снайперы, в том числе, и ростовского СОБРа. Приказа начать общий штурм, как известно, так и не было. Так же как и не по-ступил приказ уничтожить террористов, когда они отпустили заложников и сели в заминированные автобусы. Была возможность, и было намерение убить самого Басаева, и неизвестно, не меньше ли погибло бы тогда заложников, и как бы раз-ворачивались дальнейшие события на Кавказе, но… Приказа не было. И можно сказать, что заложниками политических и экономических игр оказались не толь-ко жители Буденновска, но и те, кого послали их защищать и освобождать. Но анализ этих игр -- задача будущих историков.
Участник этих событий, заместитель командира Олег, рассказывал в 2001 году:
– Мнение командиров спецподразделений, которые были в Буденновске: ес-ли бы у них была возможность, они бы загрызли Черномырдина. И даже хотели сделать так: пойти вопреки приказу Черномырдина. То, что он вел переговоры… он двух слов не мог связать. Лебезил перед… «Ну Шамиль, Шамиль. Ну давай по-говорим, ну что ты…» И не хватило духу ему дать команду Шамиля шлепнуть. Хотя все реальные исполнители были за это.
– При штурме не больше бы погибло заложников?
– Не больше, чем они уже наколошматили к этому времени.
– Есть ли общее правило, что, если начали убивать заложников, начинается штурм?
– Нет такого официального правила, кто его придумает? От ситуации зависит. Во главу всего ставится жизнь заложников, затем жизнь личного со-става, а уж боевики – это так, пятое-десятое. Если нужно их требования вы-полнить, чтобы сохранить заложников, значит, нужно их выполнять. Но одно дело, когда это единичный террористический акт, захват самолета, захват ав-тобуса. А если захвачен населенный пункт, уничтожен райотдел – это же со-вершенно другое, это уже не террористический акт, я не знаю, как назвать правильно.
– Реальная возможность штурма была?
– Да уже был штурм. «Альфа» уже зашла на первый этаж.
– Почему «Альфа» отходила?
– Потому что команда была.
– Они просто команду выполнили?
– Ну, естественно. А как они могли по-другому поступить?
– Писали, что патроны кончились?
– Как могли кончиться патроны? Куда там было им стрелять? Тем, кто шел штурмовать, не в кого стрелять, нужно подойти поближе, а потом уже лупить. Это же не общевойсковой бой, где идет цепь противника, и плотность пуль на погонный метр дает какой-то результат. Это же штурм здания, с людьми, они в окнах торчат, не будешь же поливать по окнам, сквозь заложни-ка убивать боевика. Там единственно, кто стрелял толком, это снайпера. А вот почему дали команду отойти, не знаю. Может быть, опять Черномырдин доб-рое дело сделал? «Альфа» - то и полегла на отходе, а не когда входила.
– А потом, когда уже автобусы были заминированы?
– Команды взорвать не было.
– А если бы тогда отряд Басаева был уничтожен, могло не быть следующих захва-тов?
– Ну кто бы захватывал? Не было бы Кизляра, Первомайской, тем более не было бы Чабан-махи, Карамахи, Дагестана не было бы. А теперь, если сумми-ровать, сколько мы людей сохранили в результате того, что Черномырдин вел переговоры, и сравнить с тем, сколько погибло потом… Хотя бы с этой точки зрения оценить целесообразность принятия такого решения.

В июле—августе 95 года группа, которой командовал В.И. Мартынюк на-ходилась в командировке в станице Ассиновской. Это было интересное время так называемого перемирия. «Перемирие» по словам сотрудников СОБРа заключа-лось в том, что «в нас стрелять могли, а мы нет, вот и вся разница. Вот мы, вот населенный пункт, между нами зеленка. Оттуда по нас стреляют, а у нас приказ: не отвечать». Тем не менее, поставленные задачи, как всегда выполня-лись, и группа вернулась без потерь.
В ноябре-декабре 95 года ростовский СОБР находился в комендатуре Гу-дермеса. Напомним, что именно тогда в Чечне проводилась очередная политиче-ская игра: выборы президента Чечни. Как рассказывал Олег, бывший тогда ко-мандиром группы, «это был спокойный город, почти не разрушенный… На 15 декабря были назначены выборы, а 14-го в город вошли боевики…» И опять же, ни один канал центрального или местного телевидения, ни одна газета тогда не писали о том, что оставшиеся (или брошенные) в городе подразделения ведут тя-желые бои. Показывали только выборы. Разумеется, «единодушные». Потом, ка-жется в «Комсомольской правде» появилась статья о воинской части, защищав-шей вокзал, которая называлась «Дом Павлова» О СОБРах, в течение десяти дней находившихся в блокированной комендатуре, в те годы не писали ничего. Тем не менее, благодаря опять же грамотному руководству, отряды вышли из окружения и ростовский СОБР вернулся домой без потерь.
Не прошло и месяца, как группа ростовского СОБРа снова была отправлена в Кизляр, где произошел очередной захват заложников, и печально известный бой у станицы Первомайская. Вот об этом уже писали, потому что просто невоз-можно было скрыть. Именно тогда президент давал интервью о тридцати восьми снайперах, после чего его рейтинг упал до какого-то несуществующего процента. Но по центральному телевидению тогда показали офицеров московского СОБРа, потерявших при штурме Первомайской своего командира, Андрея Крестьянино-ва. Разумеется, даром это им не прошло, но по тону и по содержанию их выска-зываний тогда было ясно, что для них это уже не имело значения. Тем более, что террористов и тогда отпустили с миром, и Радуев был пойман спустя много вре-мени. Дальше был мартовский штурм Грозного, где погибло более 130 офицеров различных СОБРов. И появилось впечатление, что именно эти отряды и были первоочередной мишенью.
И еще одна странность той войны: не просто не было какого-то материаль-ного поощрения тем, кто воевал, скорее, наоборот. Задержки зарплаты в тот пе-риод были настолько длительными, что это кажется не случайным, а ведь эконо-мического кризиса в тот период не было. Плюс, конечно же, квартирный вопрос. В самом начале создания отряда у первого командира, В.И.Мартынюка были на-дежды на получение квартир для своих офицеров. Количество обещанных квар-тир постепенно сокращалось, пока не исчезло совсем. Потом были планы постро-ить дом для сотрудников собственными силами, но сбыться им было не суждено.
Кроме материальных причин, существовало еще мощное информационное давление. Воевавшим не просто не сказали хотя бы «спасибо». Тон публикаций и телепрограмм был явно антиармейским, наши войска и спецподразделения пред-ставлялись злодеями, а боевики – невинными жертвами. И сама проигранная война оптимизма не прибавляла.
Как известно, после каждой войны фронтовики оказываются слишком не-удобными и раздражающими подчиненными. А если вспомнить, что и до Чечни компетентность и профессионализм офицеров СОБРов не вызывали восторга у властей, понятно и создание той атмосферы вокруг отрядов, которая привела к уходу многих высококлассных профессионалов из силовых структур. Так было не только в ростовском СОБре. Николай Миронов, зам. командира СОБРа ГУ-БОП в январе 97 года рассказывал о тех же самых проблемах. С тем же самым столкнулся и бывший командир сахалинского СОБРа Сергей Шапошников и дру-гие дальневосточные СОБРы, и подобное происходило практически во всех ре-гионах.
А борьбу с организованной преступностью все же никто не отменял.

Очевидно, в конце 96 – 97 годах, при ослабленных войной силовых струк-турах преступность наоборот набрала силу выше того же критического уровня, и маятник качнулся в другую сторону. Это можно было понять по направленности программ все того же центрального телевидения. Именно тогда в программе «Дежурная часть» и печатных изданиях объединенной редакции МВД начали по-являться исключительно положительные материалы вообще о спецназах и кон-кретно о СОБРах, об их образе жизни, проблемах, и даже о том, что происходило с теми, кто ушел из системы. Да, того демонстративного наступления на пре-ступность, как в 94 году уже не было, скорее, это можно назвать позиционной войной, в которой были довольно значительные успехи.
Ростовский СОБР в 97-99 годах участвовал в довольно многих громких де-лах, о которых опять же, сообщали центральные каналы. Освобождение залож-ников в Донецке Ростовской области, разгром крупных накропритонов, изъятие крупных партий оружия и боеприпасов, обезвреживание «большой группы» вме-сте с их оружейником, освобождение заложников в г. Ростове-на-Дону, и одно из самых ярких дел, - захват сходки воров в законе в Шахтах.
Хочется вспомнить фразу, сказанную начальником первого отделения (96 –98г.) Сергеем Шапошниковым в 97 году: «СОБРы созданы для того, чтобы по-беждать».

Что будет вторая война, было понятно почти сразу. Может быть, с начала 97, когда войска вывели, совместное патрулирование прекратилось, и усталость от войны на территории Чечни начала потихоньку уменьшаться. Конфликты на границах не прекращались, но материалы об этом не проходили даже в ведомст-венных газетах, потому что было сказано, что война закончилась. Это уж высокая политика, и нам до нее дела нет. Или экономика, так тем более. На тот момент война, видимо, была экономически невыгодной и политически ненужной.
Мне хочется процитировать интервью 2000 года специалиста по Северному Кавказу журналиста Сергея Слепцова, неоднократно участвовавшего в боевых действиях:
«-- Ну, вторая война – это был подарок для России. То, что устроили Ба-саев с Хаттабом, когда они рванули в Дагестан, это был форменный подарок России, как это ни кошмарно звучит. Были, конечно, страшные потери среди во-енных, и населения Дагестана, но это был подарок. Предприняв эту агрессию, они себе подписали приговор. Но даже этим подарком федеральный центр вос-пользоваться не сумел. Это была открытая агрессия, и даже в том самом Даге-стане, где боевики совершенно спокойно лечились и прятались, где совершенно спокойно продавали награбленное, где совершенно спокойно базировались, даже там, это у меня есть в видеозаписях. В первую войну любой боевик мог придти в дагестанское село, сославшись на то, что он воин аллаха, а по горским законам хозяин обязан защищать гостя до последней капли крови. Ополченцы мне, рус-скому журналисту рассказывали: Мы для них столько сделали, а они на нас на-пали, захватили наши села.
– Мнение ваше как историка, и как участника, совпадает?
– Как историк я могу сказать: идет процесс, оценивать его сейчас еще не время, но, как говаривал граф Орлов Чесменский, то, что «рыло в крови», это уж точно.
 Армия по определению не может воевать в своей стране. Можно назна-чить любого генерала, закончившего три академии генерального штаба, это бесполезно. Это не война с немцами. Это не война с японцами, это не война с внешним врагом.
- Но ведь ни одно государство еще контрпартизанской войны не выиграло?
- Ничуть. Я не согласен. Дело в том, что партизанская война была выиг-рана Советской властью в Прибалтике, она была выиграна на Западной Украи-не, в Западной Белоруссии. Она была выиграна не только и не столько военными, но и политическими методами.
Как впоследствии все это произошло и в Чечне. Но до этого еще надо было дожить…
Лето 99. Опять же отношение к этому в отряде можно передать все той же фразой: от войны не отказываться, на войну не напрашиваться. Это просто рабо-та, которую необходимо сделать, и впервые за эту работу собирались платить нормальные, конечно только по нашим меркам, деньги. На самом деле затраты сил, нервов, здоровья, последствия для дальнейшей жизни ни в каких деньгах не измеришь, но и война входила в понятие той работы, которую выбрали те, кто пришел в СОБР. И не было ничего похожего на ту агрессивную истерию, которой были переполнены тогда все центральные телевизионные каналы. И ведь каза-лось, что действительно на этот раз профессионалам дадут возможность действо-вать так, как они умеют.
С самого начала войны одна, а потом две группы ростовского СОБРа непо-средственно участвовали в боевых действиях.
- О первой в эту войну командировке рассказывал начальник отделения Игорь:
- Мы проводили зачистки, то есть проверку паспортного режима, ос-мотры домов, дворов. Но интересно, что некоторые дома стоят закрытые, брошенные. В них просят не заглядывать. 
- А что-то находили?
- Мы обнаружили базу подготовки командиров диверсионных групп в станице Шелковской. База брошена, там остались конспекты, по которым они готовились. В них описаны три тактики боя при партизанских действиях, силь-но напоминают тактику ГРУ. В конспекте, который достался мне, буквально было написано так:
- «1. Те, кто воюют в горах постоянно. 2. Те, кто воюют в городе. 3. Си-дят дома, помогают, а когда амир скажет, выходят и воюют».
Их работа получала самые высокие оценки командования и тех отрядов, с кем воевали вместе. Еще в октябре 99 корреспондент объединенной редакции МВД Виталий Носков, вернувшись из Дагестана после встречи со сводным отря-дом СОБР, очень высоко отзывался именно о нашей группе, хотя не встречался с ними в первую войну.
В январе 2000 года, во время штурма Грозного произошла довольно редкая вещь: часть подразделений МВД отказалась выполнять задачу, а вот ростовский СОБР проявил себя опять с лучшей стороны. За участие в боевых действиях в ян-варе 2000 года сотрудники ростовского СОБРа Владимир Марченко и Игорь Грошевихин получили благодарность непосредственно от президента. Да и после каждой командировки в СОБРе награжденных прибавлялось.
Весной и летом 2000 года сотрудники Ростовского СОБРа выезжали на за-чистки, стояли на блокпосту, участвовали в боях в селах Первомайском и Комсо-мольском.
Мне хочется привести цитаты из дневника ныне покойного Игоря Сербина, который он вел в командировке:
«февраль 2000. Описывать войну скучно, да и кому это интересно, кроме понимающих, а она им и так известна. Самое тяжелое на войне – ожидание на-падения, когда идешь колонной, или входишь в село, или патрулируешь город, или стоишь на блокпосту, и до рези в глазах вглядываешься в темноту, и каждый шорох натягивает нервы до предела».
«13 марта 2000г. Рано утром отряд отправился для проверки паспортного режима в населенный пункт Алхан-Кала.
Он занимает довольно много места, отличается практически полной со-хранностью и наличием плотных слоев населения, которое на удивление вело се-бя лояльно и даже учтиво. Ну еще бы!
Когда такие чертовски привлекательные и вежливо-строгие, очень воспи-танные джентльмены, как мы, входят во двор, то даже собаки и другие домаш-ние животные норовят предъявить документы и заискивающе заглядывают в наши красивые, исключительно голубые глаза…
Тепло попрощавшись с радушными местными жителями, мы без происше-ствий вернулись на базу. Здесь обрадовали тем, что 15 человек необходимо на-править в село Комсомольское, где уже 4-й день идут бои».
 «17 марта. Группа краснодарцев, совместно с ОМОНом из Коми и отря-дом внутренних войск, проводили зачистку в предгорном селенье Бачи-юрт. И когда они возвращались, на их колонну из засады было совершено нападение. Это случилось в 1,5 км от  Новогрозненского. Дорога идет в гору, транспорт замед-ляет ход – здесь они и поджидали.
Итог боя – погиб Паша, погибли два омоновца, шестеро тяжелораненых и четверо легко…».

Об обстановке в республике весной 2000 года рассказывал зам. командира СОБРа Олег:
- Добились кое-чего, серьезных, положительных результатов, с труд-ностями, потерями личного состава, хоть и гораздо меньшими, слава Богу. И опять, раньше времени, не установив никаких рамок в военном плане, не устроив политического аппарата самоуправления, мы открываем города и веси и пуска-ем всех негодяев, даем им возможность появиться в городе. А ведь с февраля по апрель, когда мы в Грозном стояли, в городе был комендантский час, и было пусто.
Не было терактов, те, кто оставался, жили более-менее спокойно, мы им помогали, как могли, кормили их, обезвреживали мины, снаряды, боеприпасы. Трупы вытаскивали, опознавали, земле предавали, родственникам сообщали. А что в итоге?  Город заполонили населением, не дали ему ни покушать, не обеспе-чили ни проживание, ни учебу, ничего. Зато пустили в город, разрешили имею-щим грозненскую прописку находиться в местах прежнего проживания. А где им жить-то было, все развалено. А под маркой этого боевики спустились с гор в го-род. И теперь они спокойно, рассеявшись в толпе, могут отдыхать, собирать информацию о войсках, минировать дороги, проводить террористические акты. Сейчас в горах спокойнее, чем в равнинных населенных пунктах. Там боевиков из сел загнали в горы, как-то ситуацию контролируют.
– А в городе контроль невозможен?
Абсолютно невозможен. Потому что там есть мирные жители. Если, на-ходясь в предгорьях, или горах я знаю, что там, кроме боевиков никого быть не может, я могу спокойно направить огонь артиллерии и сам долбить их всех ви-дов оружия, если в этом есть необходимость. А в городе как я буду стрелять? Я знаю, что там есть люди.
Через три месяца, с августа по ноябрь 2000 года Олег Петрович снова был в Чечне, командовал группой. Это была, может быть, одна из самых тяжелых ко-мандировок, хотя об этом могут судить только те, кто там был. Описать, что та-кое осень в горах, особенно такая ранняя и холодная, как была в 2000 году, тому, кто там не был, невозможно. Даже то, что видишь на кассете, трудноописуемо. Палатки стояли на склоне, покрытом слоем густой, вязкой грязи, доходящей до колен, или выше, и  за водой надо было спускаться, или подниматься на расстоя-ние около 400 метров. По вертикали. Есть кадры, где «Урал» раз за разом пытает-ся подняться по серпантину и скатывается назад, и все это рядом с обрывом. Продукты можно было сбрасывать только с вертолетов, которые не могли сесть.
Большую часть времени в горах стоял туман, и вертолеты просто не летали, так что невозможно было вовремя вывезти раненых и больных. В ростовском СОБРе, слава Богу, не было не только потерь, но и ранений. Хотя о болезнях и последствиях для здоровья сотрудников после той, да и после других командиро-вок говорить не хочется. Но задачу отряд, как всегда, выполнил, совместно с дру-гими СОБРами южного РУБОПа и подразделениями ГРУ.
–Олег, где было  хуже, у вас в горах, или в Грозном?
–Так нельзя говорить. Что понимать, - хуже, лучше. В Грозном, конечно, было полегче в бытовом смысле. Но там было много подрывов, находишься во враждебном окружении, все время ждешь нападения. А в горах мы были охотни-ками. Не на нас охотились, а мы. Тогда очень много было проведено результа-тивных операций. Была изъято большое количество оружия, взрывчатых ве-ществ, задержано много боевиков. Применялась довольно успешная тактика со-вместно с подразделениями ГРУ. Конечно, и мы в засады попадали, и подрывы были, но вернулись без потерь.
2001 год:
–Олег, а вот в августе 2001 вернулась группа, что можно о них рассказать?
–Группа участвовала в спецоперациях вместе с войсками ВВ и МВД в по-селках Аллерой, Октябрьская, Ермолово, Цоци-Юрт, Бачи-Юрт, Гудермес, Ста-рые Атаги, Новые Атаги и другие с 16.08 по 26.08.2001. А также в спецоперации в поселке Аллерой по ликвидации банды Масхадова, 2 боевика взято в плен, изъя-то пять автоматов, одна радиоуправляемая мина, боеприпасы, уничтожен один схрон. В ходе проведения спецоперации в селе Старые Атаги с 25.09 по 6.10 так же было изъято оружие и боеприпасы. В Гудермесе и поселке Чачи-Юрт было уничтожено восемь мини-заводов по производству ГСМ, и также изъято ору-жие и боеприпасы. В совместной операции МВД РФ и ЧР задержано два члена организованных преступных группировок, подозреваемые в похищении людей с 1994 по 97 год.
Командировки были непрерывными. Возвращалась одна группа, уезжала другая. Срок командировок постепенно удлинялся, с 2 до 3 месяцев, затем, с 2002 года – шесть месяцев. Каждый раз ростовский СОБР возвращался, выполнив по-ставленные задачи, получив награды, и главное, возвращались в том же составе, как и уезжали. Это правило в отряде действовало всегда: сколько уехало, столько и должно вернуться. 
За годы второй войны мне неоднократно приходилось видеть на базе свод-ного отряда в Грозном, как относятся к нашему отряду те, с кем вместе они вы-полняют боевые задачи. Высоко оценивали именно ростовчан сотрудники крас-нодарского, и адыгейского, и калмыцкого, и ставропольского СОБРа, но это все наш Северный Кавказ, ближние соседи, поэтому удивляться не приходится. Кста-ти, они же и прозвали ростовский СОБР мурашами, даже плакатик висел на ста-рой базе. Почему прозвали, рассказывал начальник отделения Андрей:
«У нас лучше всех была организация. Город разрушен, нам выделяют раз-рушенное здание, жить как-то надо. Чтобы обстроиться и жить в комфорте, быстро-быстро сосредотачивались, все стаскивали, начинали организовывать быт. Собирали доски, чтобы топить в разрушенных домах.
Голые стены, если печка стоит, буржуйка, по-черному топится. Нужно расчистить место, постелить что-то на пол, закрыть окна, чтобы не дуло. Стекол не было, закрывали полиэтиленом. Печку вывести, чтобы не по–черному коптило. В ту же печку и дрова нужно заготовить, чтобы с вечера хватило на двое суток. Поэтому – мураши. Другие медленнее раскачиваются».
А в одной из поездок мы встретились с сотрудниками Брянского СОБРа. Узнав, что рядом остановился ростовский автобус, они очень обрадовались зна-комству. И именно от них мы узнали, что, пожалуй, на самом деле слава ростов-ского СОБРа давно уже перешагнула границы нашего региона.
Есть еще разные мнения по поводу приема алкоголя в командировках. Где, когда, как… И есть множество примеров, как именно по пьянке погибали люди. Поэтому отношение к этому в ростовском СОБРе всегда было сдержанным. А есть и крайние мнения, например, начальника отделения Александра:
- Абсолютный сухой закон. Проблем с этим, кстати, не было. Ребята все молодые, со спортивным прошлым. В праздник садились, выпивали, кому сколько надо, а у меня – вообще сухой закон. То есть на боевых ни грамма. Хотя зазыва-ют и командиры, и замы, и более высшее руководство.
- А после выездов? Снять напряжение – боевые сто грамм?
- Дело в том, что у нас помимо быта, еще охрана нашего помещения, если мы в общем наряде не стоим, потом – охрана группировки. Поэтому пить неко-гда было. Если выпил, все – человеку оружие я не доверю. Я объявлял – если кому-то надо, есть такая острая необходимость, подходите – я буду освобождать от службы, садитесь, пейте, отдыхайте. Такого не было.

В 2002 году приказом МВД РФ данные подразделения, в том числе Ростов-ский СОБР реорганизованы в отряды милиции специального назначения главных управлений и управлений внутренних дел субъектов Российской Федерации. 
В 2003 году командир СОБРа, или как его стали называть, отряда милиции специального назначения (ОМСН) Юрий Рыбакин согласился ответить на во-прос: был СОБР, теперь ОМСН, изменилось ли что-то для тех, кто там служит?
-- «Мы же не выбираем себе мать, или отца, точно так же мы не выбрали себе государство. Поэтому история СОБРа, который теперь называется ОМСН, неразрывно связана с деятельностью наших правоохранительных орга-нов. А она везде одинакова, что там, что здесь, -- поддержание правопорядка. Что сейчас, что в прежние годы, различий никаких нет. Изменилось название, суть нашей работы не изменилась. Мы что СОБРом были, работали с полной отдачей, что стали ОМСН, работаем точно так же, не хуже. 
…Может быть, самую малость в Чечне немного безопаснее, потому что люди когда находятся на войне, они изначально к этому готовятся. И готовы, как пружина сжатая, ежесекундно. Здесь же люди приходят на работу, уходят домой, к своим семьям. А опасность работы точно такая же, как и на войне.
…Для любого командира общепринятое понятие, что легче самому выпол-нить какую-то задачу, особенно если ты знаешь, что она сопряжена с реальной опасностью, чем посылать туда своих подчиненных.
 …Я всегда говорю своим сотрудникам: главное в нашей профессии – вы-жить самому, не загубить других, и задержать преступника. В рамках закона.
Всего с момента создания отряд 25 раз направлялся в Чеченскую республи-ку, 8 раз на территорию республики Дагестан, 4 раза в Кабардино-Балкарскую республику. Суммарная продолжительность командировок составляет 2775 дней, или более 7 лет. 
О командировках в другие кавказские республики рассказывал в 2007 году начальник отделения Александр:
- Отличалась ли эти командировки от командировок в Чечню?
- Отличались. Переход был неожиданным. В Чечне нам приходилось вы-полнять задачи, связанные с задержанием на открытых местностях. А здесь – только адресные работы (т.е. в частных домах или в домовладениях). И еще - лесистая местность, чего не было в Чечне.
Мы привыкли, что у нас всегда есть информация, это наш козырь. А здесь информации никакой не давали. Даже не давали информации о том, сколько че-ловек находится в адресе. Предположительно – один точно, основной. А сколько у него пособников? Никто не знает. Идет охота за определенным человеком, а с ним могут быть 5 или 10 отморозков. В этом плане морально было тяжело. То есть, идешь в неизвестность без какой-либо информации.
- Отряд вернулся без потерь?
- Слава богу. Один травмированный, но там – дождь, туман, экипированы все по полной боевой, поскользнулся и травмировался. Сейчас в строю, работа-ет.

За время существования отряда Указом Президента Российской Федерации, Приказом Министра Внутренних дел России награждено:
-- именным оружием --                                                                 2 сотр.;
-- орденом «За личное мужество» --                                           7 сотр.;
-- орденом мужества --                                                              51 сотр.;
-- медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 1ст. --      15 сотр.;
-- медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 11ст. --    45 сотр.;
-- медалью «За отвагу» --                                                           58 сотр.;
-- медалью «За отличие в охране общественного порядка  –  10 сотр.
Потерь во время проведения спецопераций в отряде не было, но более 30 сотрудников получили минно-взрывные травмы и ранения различной степени тяжести.

С 2004 года по настоящее время ОМСН КМ ГУВД по Ростовской области руководит полковник милиции Михаил Дмитриевич Перов, побывавший практи-чески во всех «горячих точках» страны. Он -- один из тех, кто и создавал отряд в самом начале, а теперь поддерживает и развивает традиции Ростовского СОБРа. К его боевым наградам прибавилось признание его в 2005 году «милиционером года».   
А теперь о главной традиции ростовского СОБРа, которая возникла еще то-гда, в девяносто четвертом, во время первой войны. Эти слова так или иначе про-износятся при отъезде группы, их неоднократно повторяли командир СОБРа и его заместители тем, кто уезжал: сколько уехало, столько и должно вернуться. Это главное, а все остальные проблемы можно решить здесь. Дома.


Рецензии
Да,такого отряда как был при Иваныче(Мартынюке)-больше не будет!Это была семья.потому что прежде чем туда попасть,нужно было пройти жесточайший физический отбор.Потом.помимо спец.опер-каждодневные тренировки.Люди жили идеей и братством! Но почему автор не пишет всю правду? Как "проводили" Мартынюка на пенсию,а с его уходом,нас старичков стали потихоньку изживать.Ушли почти все.я на автомате прослужил еще три года.Господи.каких недоумков ставили командирами групп!? Один такой деятель уже полковник.Не буду называть фамилий.не хочу выносить сор из избы.но тот человек,который стал после Мартынюка командиром-никогда не пользовался ни авторитетом,ни уважением у подчиненных.Он фактически развалил отряд.Это только мое субьективное мнение.но думаю под ним подпишутся все бывшие бойцы!

Кирилл Хижняк   26.05.2012 02:00     Заявить о нарушении правил

На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.
Разделы: авторы / произведения / рецензии / поиск / вход для авторов / регистрация / о сервере     Ресурсы: Стихи.ру / Проза.ру