Кыштым я полюбила, если это можно назвать любовью, после отъезда из него. Он часто снился мне. Снился город! Странно. Снился один и тот же эпизод: я тяжело поднимаюсь в гору, на которой стоит старинная церковь. Сердце бьётся с натугой даже тогда, когда я просыпаюсь. Долго потом лежу с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, будто хочу увидеть эту церковь, и не могу понять, что это? - сон? явь? К чему это снится?
Я стала тосковать по этому старинному уральскому городу, с его церквями, старинными домами. Часто, в ночной тишине, когда подступает граница между сном и дремотой, я вижу этот город чётко и ясно, как наяву. Он подступает ко мне, надвигается на меня своей стариной, неприступностью, кержаческой жёсткостью, а я, незаметно для себя, вхожу в него, этот город, погружаюсь в него и иду, иду по знакомым местам. Деревянные дома, с низкими окнами и с цветущей геранью, близко стоят у тротуара. Я невольно смотрю на них. Хочется заглянуть в окно, зайти в дом, посмотреть на чужую жизнь, непонятную мне, отличающуюся от привычной мне жизни свои бытом, обычаями, нравом. Прожив в Кыштыме совсем недолго, я поняла, чем жизнь этого города, отличается от жизни в Казахстане: в этом городе люди живут своей жизнью, никого в неё не впуская, особенно чужаков.
Почему-то сны, связанные с городом, всегда были ясными, правдивыми. Долго потом не могла прийти в себя: опустошённая и разбитая. С утра боялась наступления новой ночи и этих снов, в которых я постоянно кого-то искала и не могла найти.
Вот я опять иду по городу, брожу по заснеженным улицам, ветер гонит снег, метёт метель. Мне холодно, я никак не могу найти дорогу к дому, в котором должен быть тот, кого ищу. Ветер толкает меня в спину и гонит из города к лесу. Я бегу через лес по глубокой лыжне, ноги проваливаются в снег, я задыхаюсь, мне страшно в этом замкнутом пространстве, и я никак не могу догнать кого-то...
С ужасом просыпаюсь, мне очень холодно. Опять одна. Как уйти от всего этого? Одеяло на полу. Окно открыто, но вставать страшно. Укрывшись, засыпаю снова. А сон продолжается второй серией. Опять этот город. Опять снег. Он медленно падает крупными хлопьями, отчётливо виден в отсветах фонаря.
...Налетел ветер, закружил снежинки, раскачал фонарь, потом, усилившись, завыл. Деревья у бабкиного дома скрипят, но, может, это скрипят под порывами ветра ржавые петли старых ворот? А ветер уже пригоршнями забрасывает снег в окно. Начинается буря... Мне страшно даже во сне. Почему-то сверкает молния, ветер за окном шумит, раскачивая ветви деревьев, и мечет в окно уже не снег, а капли дождя. На улице бушует гроза, от которой я вновь просыпаюсь!
Как страшно быть одной в тёмной комнате! Во сне я тоже была одна. Всё перемешалось и буря во сне, и гроза наяву.
Живя в Кыштыме, я тосковала по родным местам, по Алма - Ате. Теперь же, уехав из тех мест, мне снится уральский город. Часто вспоминаются запавшие в душу озёра, среди которых раскинулся город, завод Демидова, давно не действующие церкви на островах... Мне нравится город с его историей. Всегда хотелось окунуться в его старину, увидеть прошлую жизнь и... себя в ней. Но я никак не могла смириться с суровостью и неприступностью людей, в нём живущих, я никогда не видела в них участия и сердечности, всегда чувствовала себя чужой среди них.
С этим городом у меня сложились странные отношения: он никак не хотел меня принимать, хотя, я с уважением относилась к его почтенному возрасту и старине. Всё же, он открыл мне свои красоты, проник в моё сознание и - не оставлял меня в покое много лет. Снился и мучил.