Ядерные станции

Ядерные станции
[фантасмагория простая]

Глаза открылись сами собой.
Горло раздирал песчаный воздух.
Я попробовал подняться, но тело не послушалось.
Темно-серые облака летели по небу так низко и с такой бешенной скоростью, что казалось еще немного, и они подхватят меня и унесут с собой.
Ноги сводила судорога.
Мне удалось перевернуться на бок и затем сесть.
Я огляделся.
Темно-коричневая равнина, местами присыпанная серым песком, упиралась в высокий холм, едва не задевающий вершиной облака.
После нескольких безуспешных попыток мне удалось встать.
Вместо одежды на мне весели лохмотья выцветшей ткани.
Левая кисть была тщательно замотана и при каждом движении руки отзывалась колющей болью.
Низкое небо вдавливало в землю. Хотелось пригнуться, спрятаться куда-нибудь, хотя бы заползти под камень.
Я попытался подняться по отвесному склону холма, но ноги отказывались подчиняться.
Выбора пути не осталось и пришлось ковылять по равнине вслед за улетающими облаками.
То и дело по плоскому, словно сдавленному, миру прокатывалась волна низкого тягучего звука, похожего на стон.
Ветер трепал лохмотья и перебирал волосы.
Каждый шаг больно колол сердце.
Я перестал оглядываться после того, как понял, что чем дальше ухожу от холма, тем больше он становится.
Прокатилась очередная волна звука, самая сильная, едва не сбившая меня с ног.
Я остановился, вглядываясь в горизонт.
Что-то сверкнуло далеко впереди, как молния, осветив часть неба, и тут же погасло.
Земля затряслась сама собой, сразу после вспышки и с каждой секундой дрожь увеличивалась.
Я растерялся, не зная, что делать.
Краем глаза я заметил темный прямоугольник здания, похожий на большое надгробье.
Забыв про боль в ногах, я зашагал к странному строению.
Земля дрожала все сильнее, ветер крутился вокруг меня вихрем, засыпая глаза песком.
До здания оставалась совсем немного, всего шагов тридцать, когда ветер резко стих.
Я остановился, глядя на приближающуюся линию горизонта.
Горизонт сдвигался в мою сторону.
Не веря своим глазам, я зашагал к зданию с удвоенной энергией.
Сердце колотилось все быстрее и быстрее, выбивая в ушах барабанную дробь.
С каждым ударом сердца, с каждым шагом, я видел, что горизонт все ближе.
Теперь это уже была не полоска, а темная стена, растущая в размере.
На последних шагах сбилось дыхание, рука уперлась в шершавую стену.
Я обернулся, глядя на стену горизонта, но увидел лишь тьму, занимающую все пространство.
Последний шаг дался легко, сам собой, и я застыл, прижавшись к стене.
Мощнейший рев мгновенно оглушил.
Все вокруг завертелось, мир исчез, оставив только темный хаос круговорота.
Единственное о чем я успел подумать, что меня снесла бы безумная вертикальная стена земли, если бы не это здание.
Я вжался в спасительное укрытие всем телом, ничего не видя и не слыша.
Воздуха не хватало, я открывал рот, но не мог вдохнуть.
Вдруг я понял, что не могу двигаться, что-то плотно сжало меня со всех сторон.
Нервы сдали окончательно, началась паника.
Ослепший, обездвиженный, пытающийся схватить ртом немного воздуха, я почувствовал, как чья-то рука обхватила мою шею и сдавила ее.
Все провалилось во тьму.

Я не сразу понял, что существую.
Вокруг было так темно, что казалось, будто меня нет вовсе.
Тишина сдавливала виски похлеще пресса.
Я попробовал двинуться, но не смог, что-то плотно сжимало меня в своих объятиях.
 - Эй. – я вздрогнул от звука собственного голоса.
Из тьмы, прямо напротив моих глаз, проступил чужой взгляд.
Если бы мог пошевелиться, то я верно бы отпрянул, но единственное, что было в моих силах – смотреть.
- Кто ты? – тихо произнес я.
Глаза исчезли, но тут же появились снова: тише. – прошелестел из тьмы серый взгляд.
Я не смог долго терпеть пристальный взгляд: где я?
Глаза начинали привыкать, и из тьмы проступали контуры человека.
Мы стояли, плотно прижавшись друг к другу.
- Это станция, моя станция. – прошептал человек. – Откуда ты пришел?
Я закрыл глаза, переводя дух, но все равно чувствовал кожей горячий взгляд.
- Я очнулся около холма… - голос звучал глухо, как в бочке. – Больше ничего не помню.
Человек наконец-то отвел взгляд.
Мне стало немного легче, и я взглянул на него снова.
- Из-за холма… - выдохнул незнакомец. – Ты пришел из-за холма…
Казалось, что он то ли подавлен, то ли просто сильно обескуражен.
- А что там? – решил я не упускать удобный момент. – За холмом?
- Долина смерти. – незнакомец снова прожигал меня взглядом. – Там нет ничего. Кто ты такой?
Мне нечего было ответить. Я не знал кто я.
- Тебе нужно уходить. – резко проговорил он.
- Постой. – я поймал его взгляд. – Что здесь происходит? Где я?
Человек молча смотрел мне в глаза.
Тишина медленно разъедала воздух.
Мне казалось, что я слышу, как бьется его сердце.
Незнакомец все же прервал молчание: откуда ты взялся?.. – он продолжал смотреть мне прямо в глаза. Словно пытаясь разыскать ответ там.
- Что произошло?– я то и дело отводил взгляд, но, боясь, что незнакомец прогонит меня, снова смотрел на него. - Где я?
- Ч то произошло? – зло переспросил человек. – Конец света. Будто ты не знаешь?!
- Давно? – я понимал, насколько глупо звучит мой вопрос, но ничего другого в голову не пришло.
- А мне почем знать? – незнакомец отвернулся. – Я здесь родился.
Я молчал, ожидая, что он расскажет еще что-нибудь.
- Мать рассказывала, что солнце упало на землю. – он замялся. – Я плохо помню. Чего еще тебе от меня надо? – буркнул он.
- А где мы? Что это за станция?
- Моя. – в голосе незнакомца скользнули нотки гордости. – Ядерная станция, последний дом в этом сгоревшем мире, только здесь можно жить.
Я уже различал стены и потолок, который был немногим выше меня.
- А где станция? Под землей?
- Конечно, но тебе туда нельзя. – сверкнули глаза незнакомца. – Туда может входить только хранитель станции. – он помедлил, видимо борясь с сомнениями, и резко выпалил: смотри.
Я видел, как он протянул руку к потолку, что-то щелкнуло, и глаза резанул тусклый свет.
- Видел?! – выкрикнул незнакомец.
Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, было привычно темно. Ослепленный тусклой вспышкой, я видел вновь только глаза незнакомца. Контуры его тела и стены здания растворились, будто их и не было.
- И как же ты живешь? Чем питаешься?
Грудь сдавило, незнакомец навалился на меня, прижав к стене: ничего ты не получишь! – яростно просипел он. – Убирайся!
Стена точно растворилась в воздухе, и я упал на ровную песчаную равнину.
Над головой пролетали с бешеной скоростью все те же темно-серые облака.
Я успел заметить, как пристальный взгляд исчез за стеной.
Здание действительно походило на большое черное надгробье. В нем не было ни дверей, ни окон. Просто узкий прямоугольник, выросший из земли, внутри которого, по-видимому, могли поместиться только два взрослых человека.
Равнина вокруг была столь же безжизненна, как и раньше.
Горизонт находился на положенном ему месте.
Я несколько раз обошел здание, не зная, что сделать, стукнул по шершавой стене кулаком, но никакого эффекта это не возымело.
- Конец света… - я е знал, что и думать, мысли путались, суетясь и перебивая друг друга. – И что делать?
Ответить на этот вопрос было некому.
Я глянул на полоску горизонта, вспомнив про вспышку и стену земли.
Что-то тянуло меня дальше, вперед, словно кто-то звал меня.
Я оглянулся на здание, и, устав бороться со странным чувством, зашагал прочь.

Еще долгое время я чувствовал тяжелый взгляд хозяина здания-надгробья.
Когда черная точка здания растворилась в прошлом бесконечной равнины, я заметил другую, впереди.
Подойдя ближе, я уже различал две людские фигурки.
Метров за сто я остановился, чтобы не спугнуть людей.
- Эй! – мой крик прокатился по равнине, вслед за вновь появившейся звуковой волной, что звучала перед вспышкой.
Предчувствие беды отозвалось в сердце ледяным прикосновением.
Люди исчезли в черном здании.
Не долго думая, я двинулся дальше.
Прокатилась еще одна волна низкого тягучего звука.
- Вернись, вернись сейчас же! – раздался женский вопль за моей спиной.
Я обернулся.
Всего в десятке метров застыл, глядя на меня, взлохмаченный мальчишка.
Женщина стояла недалеко от здания: иди сюда! Кому сказала?! – кричала она, но мальчишка не подчинялся.
- Куда ты идешь? – подал он голос.
Я кивнул в сторону горизонта.
Меня начинали раздражать перепуганные странные люди, живущие в узких коробках зданий, посреди неизвестно чего.
- Туда нельзя! – вскрикнул мальчишка.
- Почему? – я не понимал, почему мать боится отойти от здания на пару десятков шагов, чтобы забрать мальчишку.
- Там ты умрешь. – бодро заключил мальчуган.
- Что там такого? Почему я умру?
- Там ничего нет. – мальчишка оглянулся на женщину, но не сдвинулся с места.
- Откуда ты знаешь, что там ничего нет? – я усмехнулся, паренек начинал забавлять меня своей отважностью. – Ты ведь не был там.
- Мой отец был. – обидчиво крикнул он.
Новая волна звука заставила мальчугана вздрогнуть.
А мать снова заголосила: возвращайся сейчас же, буря надвигается!
- Иду. – крикнул он ей.
Поднимался ветер, раскручивая серый песок.
- И он не вернулся. – мальчишка смотрел на меня. – И ты не вернешься.
Я ничего не ответил.
Мальчуган сорвался с места и бросился бежать к зданию.
Женщина схватила его в охапку и уволокла в укрытие.
Прошла очередная волна низкого стона.
Я чувствовал, что времени остается все меньше, ноги сами понесли меня вперед.
Над головой пролетали суетливые облака, ветер поднимал в воздух серый песок, а горизонт угрожающе темнел.

Я рассчитывал добраться до следующей станции до того, как начнется буря.
Когда здание, где укрылись женщина и мальчишка, утонуло за гранью равнины, ветер уже рвал мои лохмотья во все стороны.
Новой станции не было видно.
Горизонт вспыхнул, и земля отозвалась судорогой.
Я прибавил шаг, забыв про боль и усталость.
Рассмотреть черное надгробье удалось, когда до него оставалось не больше ста метров.
Линия горизонта уже ползла мне на встречу.
Ветер набрасывался, ослепляя песком.
Стена земли накатывалась с монотонным гулом, заслоняя собой весь плоский мир.
Сердце выскакивало из груди.
Когда я понял, что не успею добраться до укрытия, рука коснулась стены.
Жуткий рев оглушил, и мир был снесен тьмой.
С необъяснимой надеждой из последних сил я навалился на стену всем весом.
Левая ладонь провалилась, и я ударился головой о что-то твердое.
Теснота и тишина привычно душили.
Некоторое время потребовалось, чтобы прийти в себя.
Я знал, что как только глаза привыкнут к темноте, я увижу очертания хозяина станции.
Голос прозвучал тихо, будто издалека: что тебе нужно?
- Ничего. – я старался поймать чужой взгляд, но человек не смотрел на меня. – Буря закончится, и я уйду.
После моих слов пространство пропитала тишина.
Запертые в тесной коробке здания, прижатые друг к другу, мы молчали.
- Куда? – все так же еле слышно прошелестел голос.
- Дальше. – страх перед хранителями станций куда-то улетучился, мне скорее было их жалко. Какие-то перепуганные чуть живые люди… - Туда, где ничего нет.
И снова все поглотила тишина.
На сей раз не выдержал я: почему ты не на станции? Разве там не безопаснее?
Ответ раздался не сразу: в бурю нельзя находиться под землей.
Впервые я увидел, как сверкнули глаза.
Любопытство победило страх, и хозяин станции пробовал рассмотреть меня.
- Почему ты покинул станцию?
Я не мало удивился, поняв, что голос принадлежит женщине, настолько он был скуп на эмоции и бесцветен.
- Я не покидал станцию, я вообще не знаю, что это такое! – как-то резко вырвалось у меня.
- Тогда откуда ты? – голос отозвался тревогой.
- Я не знаю. – единственное, что я мог сказать.
Больше я не услышал ни слова от хозяйки станции.
Я попытался узнать что-нибудь о конце света, но ответом мне была тишина.
Момент, когда стена растворилась в воздухе я пропустил и беспомощно распластался на равнине.
Буря прошла, и плоский мир вновь существовал.
Я поднялся.
Горизонт был все так же бесконечно далек, но я чувствовал, как что-то внутри меня тянется вперед, туда, где рождаются вспышки и откуда приходят бури.

Не знаю, сколько прошло дней, может недель или даже лет.
Не знаю, есть ли вообще время на бесконечной равнине.
Ни одной ночи я так и не застал, видимо тусклый серый день длился здесь вечно.
Я передвигался как можно быстрее, следуя внутреннему ощущению и стараясь придерживаться выбранного курса.
То и дело приходилось пережидать бури, прячась в очередных надгробьях ядерных станций, где в кромешной тьме меня разглядывали испуганные глаза очередного хранителя.
Я не понимал этих людей, не понимал их страха, даже скорее ужаса передо мной и перед окружающим миром.
Они выглядели жалко и совсем потеряно.
Все они боялись и это, похоже, было единственным, что я смог различить в их взглядах. Ну разве еще немного любопытства, да и тот только пропитанного ужасом.
Когда мои ступни покрылись коркой засохшей крови, а глаза опухли от бесконечных песчаных бурь настолько, что я с трудом мог открыть их, я заметил громадный холм.
Точнее не холм, а земляной хребет, растянувшийся вдоль горизонта сплошной стеной.
Чем ближе я подходил, тем ниже становилась невероятная преграда.
Впервые я видел вспышку так близко.
Спрятавшись за последний могильный камень ядерной станции, я ослеп от полыхнувшего чистейшим белым светом неба.
Холм дрогнул и покатился по равнине.
Я успел спрятаться в здании и, не обращая внимания на хранителя станции, считал удары сердца.
Единственный план состоял в том, чтобы сразу после того, как буря уйдет от станции, попробовать добраться до холма и забраться на него.
Хранитель что-то шептал мне, но я его не слушал, отсчитывая удары сердца.
Буря уже должна была отступить.
Я привычно упал на песчаную равнину сквозь исчезнувшую стену.
Нужно было спешить.
Я добрался до холма, когда с него уже во всю скатывались волны протяжного звука.
Времени почти не оставалось, и страх царапал душу, раздирая ее звериными когтями.
Самым ужасным было понимать, что вскарабкаться на вершину я не успею, но и назад было уже не вернуться.
Подниматься по склону оказалось несложно, видимо страх гнал меня вперед куда сильнее, чем усталость тянула назад.
Все вокруг разорвалось белым светом.
Ослепший я рухнул на склон, впившись в него изрезанными пальцами.
Буря пришла откуда-то извне, просто появилась.
Жуткого рева не было, показалось, что все звуки просто свернулись сами собой и исчезли.
Лежа на склоне холма в абсолютной тишине, я приготовился к смерти и только сильнее вонзил пальцы в землю.
Боли не было.
По всему телу прокатилась волна легкого, даже немного приятного покалывания.
Я лежал, боясь пошевелиться и ожидая, что в любую секунду меня сметет со склона безумной волной тьма.
Вдруг вернулись звуки, вернее – звук, удаляющийся низкий стон.
С трудом я разлепил глаза и оглянулся.
Далеко внизу по равнине катилась темная волна бури, готовая смести все, что ей попадется на пути, кроме черных зданий.
Лавина, сверкая неживыми вспышками, исчезла где-то за границей равнины.
Я смотрел на бесконечную поверхность земли местами покрытую серым песком.
Равнина была усыпана черными точками надгробий ядерных станций. Все они располагались на одинаковом расстоянии от соседних, словно кто-то аккуратно разметил лист равнины черными точками, забыв соединить их линиями.
Не знаю, сколько там было черных надгробий. Наверное, мне не удалось бы их сосчитать и за всю жизнь.
Устав от жуткой картины математического торжества, я с трудом поднялся и двинулся к вершине.
Облака пролетали прямо над моей головой, до них можно было достать рукой.
Я оглянулся на плоский мир, усыпанный черными крошками зданий, в последний раз, и сделал последний шаг наверх.
Странная легкость охватила все тело, когда я проходил сквозь облака, сквозь небо.
Глаза отказали моментально.
Я упал на колени и прижался головой к земле.
Невозможно сразу было понять, что случилось.
Привыкнуть к безжалостному солнцу удалось только через время и боль.
Когда глаза перестали слезиться, я сумел рассмотреть ярко-желтое море пустыни, раскинувшееся передо мной.
Позади же простиралась серая пелена тумана. Где-то там, в густом невзрачном океане, сверкнула белая вспышка, и темная волна прокатилась куда-то вдаль.
Плоский мир лежал под моими ногами, укрытый серым туманом.
Где-то там, далеко внизу, люди пугливо прятались в своих черных коробках надгробий, пережидая очередную бурю.
Мне стало не по себе и я отвернулся.
Впереди купалась в обжигающих солнечных лучах пустыня.
- Долина смерти… - вспомнил я слова одного из хранителей. – Куда теперь?..

Золотой песок пустыни.
Казалось это единственное, что я видел в жизни.
Сколько я не проходил по раскаленной равнине, ничего не менялось.
Только бесконечный желтый цвет, ничего больше.
Даже небо было залито все тем же золотым светом.
Я выбивался из сил, падал, но поднимался и шел снова.
Куда? Не знаю.
Чувство, то странное чувство свербило где-то внутри, не давая успокоиться.
А память отзывалась словами мальчишки, что я встретил в плоском мире: мой отец не вернулся, и ты не вернешься…
Это было единственное о чем я мог думать.
Я решил вернуться к серой пелене тумана, под которой утонул мир, усеянный черными надгробьями ядерных станций.
Путь назад был столь же бесконечным и бессмысленным, что и вперед.
Мне казалось, что я не двигаюсь, казалось, что песок пожирает меня, перемалывает, и я рассыпаюсь желтыми песчинками.
Когда сил больше не осталось, я опустился на колени, сжав в кулаках горячий песок.
Никакого серого тумана, никакого плоского мира под ногами, ничего кроме песка.
Но я чувствовал, что вернулся именно к тому месту.
Там ничего нет… – бормотала моя память. – Мой отец не вернулся… Никто не вернулся… И ты…
Фраза возникла сама собой, не знаю откуда она появилась, просто я слышал только ее: идти не значит добраться.
Я поднялся и замер на месте, глядя перед собой.
Лучи солнца поливали меня раскаленным металлом.
Кожа растрескалась и местами облезла.
Я просто стоял, ничего не делая.
Я ждал.

Глаза резанул острый как кончик наточенного ножа блик.
Я зажмурился и инстинктивно прикрыл глаза ладонью.
Затем протянул руку перед собой. Ладонь уперлась в обжигающую ровную поверхность.
Я отдернул руку.
Лицо проявилось в воздухе, словно мазки на полотне художника.
Оно проступало все явнее, все четче с каждой секундой.
Только лицо, висящее в пространстве.
Белые кудри волос, пробивающаяся щетина, внимательные строгие глаза.
- Покинул станцию – не вернешься! – крикнула голова.
- Я не покидал никаких станций. – голова была готова вскипеть, как чайник, забытый на огне.
Строгие глаза, не моргая, смотрели на меня: откуда пришел?!
Я вспомнил слова хранителя: из долины смерти.
Глаза дрогнули, растеряв в момент всю строгость: из долины… - рассеянно протянула голова и исчезла так же, как и появилась – постепенно, стираясь из воздуха.
Я снова остался один.
Нащупав рукой ровную обжигающую поверхность прямо перед собой, я немного успокоился.
Ожидание тянулось безмерно долго, размазываясь по золоту пустыни.
Я не заметил, как два лица появились в воздухе.
Одно было уже знакомое, молодое и белокурое, второе – новое, черные прямые волосы с проступившей сединой, аккуратная борода, трещинки морщин, расколовшие кожу и взволнованный взгляд.
- Ты сказал, что пришел из долины смерти? – заговорил тот, что был старше.
Я кивнул.
Блондин внимательно наблюдал за нашими лицами, переводя взгляд с одного на другое.
- Хорошо… – словно соглашаясь сам с собой, произнес мужчина. – Впустить странника.
Молодой заволновался, но не посмел ослушаться.
Головы растворились в воздухе.

Такое ощущение, что часть мира, часть этой золотой пустыни просто вырезали скальпелем.
Прямо передо мной, в воздухе, возник проход в другой мир.
Зелень травы, шелест крон деревьев и мягкий ветер.
Проход был чуть меньше моего роста, и мне пришлось пригнуться.
Я стоял на небольшом холме, укрытом аккуратной зеленой лужайкой, на окраине города.
Выглядел город странно.
Дома, будто вытесанные из цельных каменных глыб, неровные и громоздкие.
Между странными сооружениями торчали зубочистки деревьев, хлипкие с прореженной листвой.
Рядом со мной стояли обладатели уже знакомых голов.
Одеты они были в светлые просторные рубахи и штаны, трепетавшие на небольшом приятном ветру.
Мужчина, что был постарше и грузнее протянул руку в сторону города: идем.
Вся дорогу мы молчали, только белокурый юноша то и дело пристально рассматривал меня, напоминая своим неприкрытым любопытством хранителей станций.
Мы шли довольно просторными улицами, притягивая к себе взгляды перешептывающихся прохожих.
Все люди выглядели похоже друг на друга: та же одежда, те же аккуратные волосы средней длины, что у мужчин, что у женщин, та же осторожная, кошачья пластика.
Но меня больше занимали не люди.
Только сейчас стало ясно, что шелест листвы возникает сам собой, искусственно. Плешивые деревья трепетали жалкими листочками, но этого явно было недостаточно.
Да и трава, которой был укрыт холм, тоже не походила на живую, пружиня с какой-то неестественной силой.
Мы шли все дальше, теряясь в клубке городских улиц.
Мужчина остановился около высокого угловатого здания и жестом пригласил войти в пустой проем.
Белокурый остался маячить снаружи.
В помещении было прохладно и пусто.
Около окна прямо на полу располагалась широкая лежанка.
- Ложись, тебе верно нужен отдых. – мужчина остановился возле окна.
Я опустился на мягкое лежбище и только в этот момент ощутил всю накопившуюся усталость.
Не в силах сопротивляться, я лег.
- Меня зовут – Дэвид. – мужчина несколько раз пригладил и без того аккуратные волосы. – Я - Смотритель.
- Что это за место? – я рассматривал хозяина странного дома.
Мужчина двигался, как и все в этом городе, расчетливо и пластично.
- Это город разума. – задумчиво произнес он, глядя в оконный проем. – Последний, я думаю.
- Что произошло?
Он пожал плечами: никто не знает. – не отрываясь от окна, он махнул мне рукой. – Тебе нужно переодеться, я думаю и, пожалуй, поесть.
Не успели слететь с его губ последние слова, как в помещение вошла девушка.
Она положила на лежанку рядом со мной стопку аккуратно сложенной одежды и пару ботинок.
- Это все, что есть. – пояснил мужчина. – Выберешь что-нибудь, что тебе больше понравится.
Девушка коротко поклонилась и исчезла столь же бесшумно, как и появилась.
Я содрал с себя жалкие лохмотья и принялся разбирать одежду.
Серая кофта и темные, почти черные, штаны подошли идеально, ботинки тоже оказались впору.
Надев черный плотный плащ, я наконец-то почувствовал себя уютно.
- Спасибо за одежду. – я вновь опустился на лежанку, поглаживая левую кисть.
- Давай посмотрим твою руку. – мужчина подошел и уселся рядом.
Он осторожно отмотал разваливающуюся на нитки тряпку.
Вся кисть была разворочена, будто из нее выгрызли кусок плоти.
Между почерневшими краями раны виднелась кость, с двумя заметными черными точками.
Рука жутко ныла, вгрызаясь в сознание болью.
- Сейчас все поправим. – мужчина исчез в дверном проеме, ведущем видимо в соседнее помещение.
Я поднялся, придерживая разодранную руку, и подошел к окну.
Странный город жил своей жизнью.
По улице то и дело осторожно проскальзывали похожие друг на друга люди.
Слышался шум ветра и шелест несуществующей листвы.
Высоко, под прозрачным куполом, горел ярко-желтый огонь, но солнечного диска не было видно. Просто свет.
Смотритель вернулся, принеся матово-белый шар.
- Не двигайся. – он осторожно вдел мою руку в податливый, мягкий шар.
Я почувствовал, как тепло обволакивает кисть. Начало немного покалывать, когда шар замерцал.
- Нужно немного времени. – пояснил мужчина. – Можешь пока поесть.
Девушка, та, что принесла одежду, оставила на лежанке поднос с фруктами, тарелку с огромным дымящимся куском мяса и изящный кувшин без ручки.
Странно, но есть мне вовсе не хотелось, но еще больше не хотелось обидеть гостеприимного хозяина.
- А вы не присоединитесь?
Мужчина только отрицательно покачал головой, заняв видимо свое привычное место у окна.
Пока я ел, смотритель стоял на месте, глядя в окно и не двигаясь.
Мерцающий шар поменял форму и плотно облепил руку до локтя. Он не чувствовался чем-то инородным, словно я с ним родился на этот пропащий свет.
Кисть прошла, напоминая о себе легким приятным покалыванием.
- Спасибо. – я насытился и был готов к разговору.
Мужчина повернулся ко мне. Его лицо оставалось таким же, каким я увидел его впервые, когда был по ту сторону купола. Стареющее спокойное лицо, уверенного в себе человека, только взгляд все еще искрил волнением.
- Почему город под куполом? – не вытерпел я.
- Так проще сохранить наш мир. – навел тумана смотритель.
Мне хотелось спросить обо всем сразу, тяжело было выбирать что-то одно. Тем более я впервые чувствовал, что передо мной человек, который действительно что-то знает.
- Здесь у вас странный ветер… - я рассеянно махнул рукой, покрытой белой мерцающей массой, в сторону окна.
- Это вентиляторы. – спокойно пояснил мужчина. – Они расположены по периметру купола. – он не стал дожидаться следующих вопросов и продолжил говорить. – Шелест листвы – транслируемый звук, так уютнее.
- А что экосистема вне купола совсем непригодна?
Мужчина отвернулся, взглянув в окно: жизни вне купола нет.
Мне показалось, что его слова были пропитаны грустью: но я же пришел оттуда…
- И что ты видел там? – он продолжал смотреть в окно. – Жизнь?
Я нахмурился и спрятал взгляд на полу. Сказать было нечего. Обнаженная пустыня, плоский совершенно пустой мир – все это мало походило на место для жизни.
- Я видел странные здания, станции…
Мужчина кивнул: поля. – он повернулся ко мне. – ты видел наши энергетические поля, вырабатывающие достаточно энергии, чтобы мог существовать наш город.
- Но там же люди. – я вспомнил жалкие и перепуганные лица хранителей, но меня тут же сбила с ног следующая мысль. – Поля? То есть их много? Сколько?
Мужчина продолжал смотреть на меня, а его взгляд все так же волнительно блестел: тысячи. Городу нужно много энергии. – он привычным жестом приглаживал волосы, повторяя движение с неестественным постоянством. – Хранители обеспечивают работу станций, дающих нам жизнь.
- И что, они согласны на такую работу?
Смотритель пожал плечами: они работают… - он сделал небольшую паузу. - Только жизнь имеет значение. Кто-то должен умирать, чтобы жили другие.
Мне снова вспоминались лица хранителей, теперь казавшиеся не такими жалкими и убогими.
- Что произошло с миром? – бросил я в пустоту.
- Никто не знает. – смотритель снова растаял взглядом в оконном проеме. – Разное говорят… Говорят, что произошла глобальная катастрофа, будто упало солнце. Еще говорят, что началась война.
- А ты, что думаешь?
Мужчина довольно долго молчал: я думаю, что ничего не произошло.
- То есть?
Он говорил размеренно, не сбиваясь с выбранного ритма: мир всегда был таким, я думаю.
- Откуда же взялся этот город? Кто построил поля?
- Мы.
Я чувствовал, что все это походит на какую-то глупую игру: откуда взялись вы?
- Нас создал всевышний.
В голосе мужчины не было и намека на шутку или неуверенность. Он говорил обстоятельно, не сомневаясь.
Я заметил, что мерцающая масса то ли испарилась, то ли впиталась, стерев с руки жутковатую рану. Кисть выглядела абсолютно здоровой.
- Откуда ты пришел? – мужчина смотрел на меня.
Я покачал головой: не знаю.
Смотритель не сводил с меня глаз, видимо ожидая другого ответа, но я молчал.
- И что ты собираешься делать?
Я снова растерянно мотнул головой, ничего не ответив.
- Ты захочешь уйти… - протянул смотритель. – Я знал, знал, что ты придешь. – он отвернулся от вспышки моего взгляда. – И что захочешь уйти, тоже знал.
- Откуда?
Ответом он меня не удостоил: многие уходили, но никто не возвращался. – смотритель протянул руку, указывая в окно, поверх соседних зданий. – Все они уходили туда, говорят, что там есть синяя земля. Они уходили искать ее и не возвращались. – он бросил на меня свой неестественно взволнованный взгляд. – Вернулся только ты.
- Что значит вернулся? – я уже стоял рядом с ним, вцепившись взглядом в его слова.
- Ты уже был здесь. Не один раз был. – он смотрел мне прямо в глаза, почти в упор, но я не чувствовал его взгляда, словно он проходил сквозь меня.
Я не знал, что и думать.
- Кто ты? Скажи, кто ты? – в глазах мужчины горел свет непонимания, словно один и тот же вопрос никак не получал ответа и бесконечно крутился по кругу, не находя выхода из замкнутого лабиринта.
Я ничего не ответил, да и отвечать было попросту нечего.
Странное чувство вернулось, вновь взяв верх надо мной. Оно звало, манило, тащило за собой именно туда, в ту сторону, куда указал смотритель города, скрытого невидимым куполом.   
Я боролся с чувством несколько дней. Бродил по улицам, разглядывая угловатые здания, прогрызенные людьми изнутри, как яблоки червяками.
Я проходил от одного края купола до другого, рассматривал гигантские вентиляторы и слушал транслируемый шелест листвы.
Пугал своим появлением одинаково осторожных жителей.
Наблюдал, как гаснет свод купола и как он загорается снова, разгоняя искусственную ночь.
Я пытался вспомнить хоть что-нибудь, пытался найти ответ, но вместо этого только сомневался в реальности происходящего и все это время чувствовал, что ответы можно найти только там, куда рвалось мое странное чувство.
На очередном искусственном рассвете я решил покинуть город.
Проходя по просторным улицам, я видел взгляды смотрителей из пустых оконных проемов, видел, как они выверенными движениями приглаживают аккуратные волосы, как они смотрят своими взволнованными взглядами.
И меня провожал их шепот, вторивший взглядам прохожих жителей: кто ты?.. Кто ты?.. Кто ты?..
У купола меня встретил белокурый парень.
- Я слышал твой разговор со смотрителем. – выпалил он, оглядываясь, словно боясь, что его кто-нибудь услышит. - Возьми меня с собой.
- Куда?
Он растерянно пожал плечами: скажи хоть что там? – любопытство раздирало его, но глаза хранили привычную строгость.
- Там ничего нет. – мне хотелось побыстрее покинуть город в котором я пробыл всего несколько дней, но который уже знал, казалось целую вечность.
Белокурый больше не произнес ни слова. Он коснулся ладонью купола, и появился невысокий проход.
Как только я оказался снаружи - купол закрылся.
Передо мной распростерлась очередная равнина, покрытая невысокими серыми холмами.
Горизонт заслоняла ломаная линия гор.
Вместо неба над головой висела дымчатая пелена.
Тусклый мир был готов принять меня.
Я оглянулся лишь раз, увидев висящую в воздухе белокурую голову, за которой пласталась все та же равнина, заканчивающаяся горами.

Горное кольцо опоясывало тусклый мир и с каждым шагом сжималось, выдавливая крупицы надежды.
Когда я добрался до гор, они уже сжались вокруг высоченным колодцем на дне которого стоял я.
По мере того, как я карабкался в гору, стены невозможного колодца сдвигались все плотнее.
Мне казалось, что выбраться из узкого лаза не удастся никогда.
Последние усилия приходилось тратить не на подъем, а на протискивание между выступами, сдавливавшими тело.
Когда я взобрался на вершину, узкое горное кольцо сомкнулось, превратившись в крохотную площадку под ногами.
Впереди была синяя земля.
У каменистого берега плавно раскачивался на волнах бриг, на борту которого красовалась надпись: меркурий.
Спуск дался не многим легче подъема.
Сорвавшись с почти отвесного склона, я упал на обтесанные водой ровные камни.

Первым, что я почувствовал, был соленый привкус океана.
Подняться удалось с невероятным трудом.
Все тело изнывало от боли.
Соленая вода разъедала ободранные ноги.
Я шел уже по пояс в воде, оставляя красный расплывчатый шлейф.
Сумев взобраться на дрейфующий бриг, я рухнул на палубу, чувствуя, как сознание убегает прочь.
Следующее время потерялось в бесконечных пробуждениях и новых провалах.
Я обнаружил себя сидящим у борта.
Бриг мягко раскачивался на волнах, убаюкивая.
Паруса спустились сами собой, стоило только подумать о том, как же управиться с кораблем в одиночку.
Штурвал послушно вращался, разворачивая корабль по ветру.
Берег остался позади почти мгновенно.
Поднявшись, я успел заметить, как синяя земля проглотила остатки отвесного склона.
Бриг набрал приличный ход и будто бы в удовольствие самому себе рассекал волны, летя на встречу густому туману.
Практически все время я проводил на носу, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь среди непроглядной пелены.
Странно, но, не смотря на абсолютный штиль, бриг не сбавлял скорость.
Звавшее вперед чувство буквально душило, раздирая меня изнутри.
Я знал, что конец пути близок.
Туман растворялся постепенно, уходя сонными воспоминаниями.
Я не двигался, застыв в ожидании.
В памяти проплывали воспоминания: искусственный город под куполом, населенный похожими драг на друга людьми, энергетические поля и их хозяева, перепуганные хранители, золотая пустыня, бесконечная серость холмистой равнины, сужающееся горное кольцо, буря, сносящая все на своем пути в поиске питательной энергии и пролетающие с бешеной скоростью прямо над головой облака.
Вспоминались лица хранителей. Гордость одного из них своей тусклой лампочкой.
Выныривали из воспоминаний висящие в воздухе головы, белые кудри парня и аккуратные волосы смотрителя.
Еще вспоминался белый мерцающий шар, исцеливший мою кисть. Еще девушка, приносившая мне одежду.
И все эти воспоминания оставляли только шепот смотрителей, тот самый шепот, что провожал меня, когда я покидал купол города: кто ты?.. Кто ты?.. Кто?..
Я не знал.
Куда я направлялся?
Не знал я и этого.
Сомнения и непонимание уже были готовы растерзать меня на части, но далеко впереди уже пронзали расползающуюся пелену тумана шпили небоскребов.

Бесконечный Вавилон расползался во все стороны, сминая, подавляя пространство.
Чем ближе подходил к берегу бриг, тем ужаснее становились размеры города.
Улиц в городе не было, только частокол взлетающих в вышину зданий.
Я спрыгнул на берег.
Никакого прохода, ни одной лазейки, только узкая линия серой тверди, упирающаяся в неприступную стену зданий, издававших монотонный гул.
Я чувствовал, как разрывалось сердце, терзаемое странным чувством. Я был совсем рядом.
Воздушная площадка бесшумно опустилась к моим ногам.
Едва я ступил на тонкий металл, площадка понесла меня вверх.
Плащ развивался на ветру, напоминая издали черный флаг.
Земля утонула где-то далеко внизу, а мимо проносились идеально ровные синие прямоугольники стен, обрамленные черными рамками.
Я заметил, что ни в одном из зданий не было окон. Сплошные коробки строгих строений.
Кто мог построить такое? Зачем?
А пространство продолжало изливаться тихим давящим гулом.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, заглушая своими ударами мысли.
Площадка остановилась напротив идеально ровного синего прямоугольника.
Странно, но я не видел свое отражение в зеркальной стене.
Вдруг стена стала раскрываться, разъезжаясь небольшими пластинами.
Из образовавшегося проема вытянулись, обхватив меня, два магнитных обруча и втащили внутрь.
Синий прямоугольник закрылся, поглотив тусклый свет.
Я оказался в непроглядной темноте.
Обручи сдавили тело сильнее, и импульсный голос прозвучал у меня в голове: сборщик данных тринадцать-три-ноль-семь прибыл. Снимаю данные.
Левую кисть разрезали два укола.
Я попробовал вырваться, но попытка оказалась напрасной, мне не удалось даже пошевелиться.
Перед глазами возник небольшой экран, по которому стремительно проносились в обратном порядке картинки моих воспоминаний.
Вавилон сменялся густым туманом, таявшим океанской синевой и палубой Меркурия. Мимо пролетало узкое кольцо гор и серая холмистая равнина. Белокурое лицо и улицы города под куполом. Смотритель и мерцающий шар на руке. Золотая пустыня, превращалась в огромный холм на краю плоского мира. Надгробья ядерных станций и лицо мальчугана. Смертельная стена земли, несущаяся на встречу и темно-серые облака, пролетающие мимо с бешеной скоростью.
Экран погас, и импульсы слов зазвучали в голове снова: данные сняты, перевожу тринадцать-три-ноль-семь в режим ожидания.
Что-то промелькнуло перед глазами, может даже это была мысль, но я не успел заметить.
- Выключаю.
И все пропало.

Красные точки забегали во все стороны, словно разлетевшиеся светлячки.
Мигнул зеленый свет.
Скрежетание переросло в писк и все стихло.
Импульсы слов пробежали мурашками по моему телу: ошибка в программе, повторный запуск, ошибка…ошибка…
Я рванулся, что было сил, и обручи раскрылись. Вместо удара о стену только просыпался мелкий синий металлический дождь осколков.
Падение длилось вечно, и было узнаваемо мягким.
Мимо пролетали прямоугольники ячеек.
От удара все вокруг содрогнулось.
Я не смог подняться, оставалось только ползти.
Голова раскалывалась на части, тело пылало огнем.
Но что-то внутри гнало меня вперед, дальше. Что-то похожее на надежду.

Вода подхватила меня, когда бросили силы.
Я еще видел смазанные картинки воспоминаний. Видел невозможный город под куполом, населенный роботами, решившими, что они люди, но все равно продолжающими перерабатывать энергию для Мейнфрейма.
Видел бесконечные ядерные поля.
Я все еще помнил просторы пустоты, равнины и пустыни, горы и растущие сами собой холмы.
Но картинки воспоминаний свернулись в черную точку вместе с реальностью.
Я исчез.

Волны прибили мое тело, к берегу темно-коричневой равнины, местами присыпанной серым песком и упиравшейся в высокий холм, едва не задевающий вершиной темно-серые пролетающие с бешеной скоростью облака.
Глаза открылись сами собой.